11 глава

Профессор Диппет, невысокий, суетливый волшебник с вечно взъерошенными волосами, прочистил горло и начал лекцию, посвященную невербальным заклинаниям. Его тонкий, писклявый голос едва пробивался сквозь шепот студентов седьмого курса, обсуждающих предстоящий матч по квиддичу.

– Итак, как вы уже знаете, седьмой курс – это вершина вашего магического образования, – вещал профессор, нервно теребя кончик своей палочки. – На этом этапе мы должны отточить ваши навыки до совершенства. Сегодня мы поговорим о тонкостях невербальных заклинаний… Кто может назвать основные принципы невербального колдовства?

Рука Минервы Макгонагалл, как всегда, взметнулась первой.

– Профессор, для успешного выполнения невербального заклинания необходимы: четкая визуализация желаемого эффекта, абсолютная концентрация на намерении и точный контроль над магическим потоком.

– Верно, мисс Макгонагалл, – кивнул профессор Диппет. – А теперь, скажем, вы хотите применить невербальное защитное заклинание "Протего". Какие факторы, помимо основных принципов, могут повлиять на его эффективность?

На этот раз первым ответил Том Реддл, его голос, как всегда, был ровным и уверенным.

– Эффективность невербального "Протего" зависит от эмоционального состояния волшебника, уровня его магической силы и сложности атакующего заклинания.

– Превосходно, мистер Реддл, – почти с благоговением произнес профессор Диппет. – Однако, возможно, кто-то желает дополнить ответ?

Розефина Перевел, подняв руку, почувствовала, как на неё обратились все взгляды. Том Реддл, сидевший за соседним столом, ледяным взглядом наблюдал за ней. Его безупречная осанка и сдержанная улыбка не скрывали едва заметного напряжения.

– Профессор, – голос Розефины, чистый и уверенный, прорезал тишину, – хотя ответ мистера Реддла теоретически верен, на практике существуют нюансы.

Она поднялась из-за стола, ее движения были плавными и грациозными. Темно-синяя мантия мягко скользила по полу.

– Например, при выполнении невербального "Протего", – продолжила Розефина, вставая напротив профессора Диппета, – важно не только сосредоточиться на намерении, но и учесть направление магического потока. Представьте, что ваша магия – это река. Вы можете просто построить дамбу – это будет стандартное "Протего". Но если вы направите поток магии в определённую точку, сила защиты многократно возрастет.

Она взмахнула палочкой, и перед ней возник полупрозрачный щит, мерцающий серебристым светом. Затем, слегка изменив движение кисти, Розефина сосредоточила защиту в одной точке, и щит засиял ослепительно ярким белым пламенем.

– Кроме того, – продолжила она, рассеивая щит, – интенсивность магического потока играет ключевую роль. Слабый поток не сможет отразить мощное атакующее заклинание, а слишком сильный может истощить вас. Необходимо найти баланс.

Розефина продемонстрировала несколько вариантов невербального "Протего", меняя интенсивность магического потока. Щит то уплотнялся, становился почти непроницаемым, то превращался в легкую, подвижную защиту. Профессор Диппет, открыв рот от удивления, следил за ее движениями, не в силах оторвать взгляда.

– И, наконец, – заключила Розефина, – ментальная связь с потенциальной угрозой. Вы должны чувствовать, предвидеть атаку, чтобы вовремя и правильно построить защиту.

Она резко развернулась и направила палочку в сторону пустой стены. В тот же миг перед ней возник сложный, многослойный щит, сотканный из переплетающихся нитей магической энергии. Такой защиты профессор Диппет точно никогда не видел. Он смотрел на Розефину с нескрываемым восхищением, понимая, что перед ним стоит исключительно талантливая ведьма. А взгляд Тома Реддла, холодный и проницательный, говорил о том, что он впервые встретил достойного соперника.

– Потрясающе, мисс Перевел! – воскликнул он, его глаза загорелись интересом. – Вы правы, существуют тонкости, которые часто упускают из виду.

Профессор Диппет, все еще находясь под впечатлением от демонстрации Розефины, откашлялся и продолжил урок.

– Мисс Перевел совершенно права. Невербальная магия — это не просто заучивание движений палочкой, это глубокое понимание самой сути магического потока. Давайте попробуем применить невербальное заклинание "Инсендио" на этих тренировочных манекенах. Кто хочет попробовать?

Том Реддл, естественно, вызвался первым. С холодной сосредоточенностью он направил палочку на манекен. Тот мгновенно вспыхнул ярким пламенем.

– Безупречно, мистер Реддл, – пробормотал профессор. – Полный контроль и точность.

– Однако, – вмешалась Розефина, – пламя слишком интенсивное. В реальной ситуации это может привести к неконтролируемому пожару. Невербальное "Инсендио" должно быть не только мощным, но и управляемым.

Она в свою очередь направила палочку на другой манекен. Пламя, возникшее вокруг него, было меньше, но горело ровно и стабильно. Розефина сделала легкий взгляд рукой, и пламя изменило форму, превратившись в огненную змею, которая изящно обвила манекен, не причиняя ему вреда.

– Видите, профессор, – обратилась она к Диппету, – контроль над формой и интенсивностью пламени позволяет использовать "Инсендио" не только для атаки, но и, например, для освещения или нагрева предметов.

Так продолжался весь урок. Том демонстрировал безупречную технику, а Розефина находила новые, неожиданные способы применения заклинаний, каждый раз удивляя профессора Диппета своим нестандартным мышлением. Она говорила о важности учета эмоционального состояния, о влиянии окружающей среды, о тонкостях ментальной связи с целью. Том же придерживался классической школы, делая упор на технику и точность выполнения.

В конце урока профессор Диппет, довольно потирая руки, объявил:

– Что ж, сегодня я стал свидетелем исключительного мастерства. Мистер Реддл, ваша техника безупречна – пятьдесят баллов Слизерину. И мисс Перевел, ваш нестандартный подход и глубокое понимание магии меня поразили – пятьдесят баллов Слизерину.

Том кивнул, принимая похвалу с привычной сдержанностью. Розефина же улыбнулась, встретившись взглядом с Томом. В его глазах она увидела не только раздражение, но и искру уважения. Возможно, эта "дуэль" стала началом чего-то нового, чего-то более интересного, чем просто соперничество.

*********

Выходя из кабинета Защиты от Темных искусств, Розефина почувствовала, как свежий воздух приятно остудил щеки, все еще пылающие после словесной дуэли с Томом Реддлом. Она шла по коридору Хогвартса, окруженная своими подругами – Летой Лестрейндж, с ее темными, слегка растрепанными волосами и пронзительным взглядом; Дианой Митфорд, блондинкой с аристократически тонкими чертами лица; и Чарис Блек, чьи темные глаза и острая усмешка придавали ей загадочный вид. Солнечный свет, проникающий сквозь высокие окна, заливал коридор золотистым сиянием, играя на полированных каменных плитах пола.

– Рози, ты была просто великолепна! – с восхищением произнесла Лета, ее голос был хрипловатым, но в нем слышалось искреннее восхищение. – Диппет, кажется, был готов упасть в обморок от восторга! Откуда ты знаешь все эти тонкости?

Чарис согласно кивнула.– Да, Реддл выглядел так, словно проглотил лимон. Ты его полностью затмила! Как тебе это удается?

Диана, с присущей ей сдержанностью, добавила: – Впечатляет, Розефина. Твои знания выходят далеко за рамки учебной программы.

Розефина слегка улыбнулась. – Ну, не настолько драматично. Просто я много читаю. Библиотека Перевелов довольно обширна. Там можно найти книги по любому разделу магии, включая запрещенные секции, – добавила она, сделав многозначительную паузу. – Плюс, мой отец всегда поощрял мой интерес к защитным чарам. Мы с ним много тренировались. И не только с ним, – закончила она, вспоминая долгие часы практики с другими членами семьи и некоторыми… менее публичными наставниками.

– Библиотека Перевелов… – прошептала Лета с придыханием. – Легенды гласят, что там хранятся самые темные и мощные заклинания.

– Доступ туда имеют только члены семьи, – отрезала Чарис. – И некоторые избранные.

– А твой отец, Рози, – продолжила Диана, – он же признанный мастер древней магии. Наверняка он посвятил тебя в секреты, о которых никто не догадывается.

Розефина загадочно улыбнулась. – Возможно… – ответила она, не желая раскрывать все свои карты. – А теперь поспешим, иначе опоздаем к Слизнорту. Не хватало еще пропустить его байки о "клубе слизней".

Подруги, переглянувшись, засмеялись и ускорили шаг, направляясь в подземелья, где их ждал урок зельеварения. В воздухе уже витал сладковатый запах Амортенции, предвещая новый, не менее интригующий урок.

*********Кабинет зельеварения, расположенный в подземельях Хогвартса, всегда был окутан атмосферой таинственности. Низкие, сводчатые потолки, каменные стены, увешанные портретами известных зельеваров, и ряды полок, заставленных разноцветными склянками и баночками с ингредиентами, создавали впечатление, будто ты попал в алхимическую лабораторию средневекового мага. Воздух, густой и насыщенный, пропитанный ароматами сушеных трав, измельченных кореньев и чего-то неуловимо магического, щекотал ноздри. Розефина, сидевшая за одним из длинных столов рядом с Летой Лестрейндж, нетерпеливо постукивала пальцами по столешнице. Напротив, за соседним столом, Том Реддл, как обычно, занимал место в первом ряду рядом с Абраксасом Малфоем. На столах пока что стояли лишь котлы и необходимые для урока ингредиенты, ожидающие начала практической части.

– Итак, мои юные зельевары, – профессор Слизнорт обвел класс взглядом, лучась добродушием, – скажите мне, какое зелье, по вашему мнению, является самым мощным любовным зельем?

Рука Тома Реддла взметнулась вверх еще до того, как Слизнорт закончил вопрос.

– Амортенция, профессор, – ответил Том своим ровным, уверенным голосом. – Ее воздействие практически невозможно снять, и она способна вызвать сильнейшее влечение.

– Верно, Том, верно, – закивал Слизнорт, – Амортенция, безусловно, очень сильное зелье. Но разве нет других способов, скажем, более тонких, более… изысканных, чтобы добиться расположения объекта своих чувств?

Розефина, не удержалась от комментария:

– Профессор, считаю, что называть Амортенцию любовным зельем некорректно. Она вызывает не любовь, а лишь иллюзию любви, наваждение, основанное на примитивных инстинктах. Истинное чувство нельзя сварить в котле, как бы мощны ни были ингредиенты.

Том резко повернулся к ней, в его глазах блеснул холодный огонек.

– Мисс Перевел, – произнес он с еле заметной насмешкой, – ваши романтические идеалы, безусловно, восхитительны. Однако, в реальном мире эффективность зачастую важнее сентиментальных вздохов о «истинных чувствах».

– Эффективность без нравственной основы – это путь к манипуляции и разрушению, – парировала Розефина, не отводя взгляда. – А истинная любовь, мистер Реддл, как раз и предполагает уважение к чужой воле и свободе выбора.

Слизнорт, заинтересованно наблюдавший за их словесной перепалкой, потер руки.

– Превосходно! Просто превосходно! – воскликнул он. – Видите, мои дорогие, как животрепещуща эта тема! И как много нюансов в магии чувств! Что ж, думаю, теперь вы готовы приступить к варке Амортенции. Не забывайте следовать инструкциям в учебнике и быть предельно осторожными с ингредиентами! Давайте же продолжим…

– Профессор, позвольте не согласиться с мисс Перевел, – Том Реддл откинулся на спинку стула, излучая самоуверенность. – Амортенция, несмотря на свою природу, все же является наиболее эффективным средством для достижения… назовем это «сердечной привязанности». Разве не важнее результат, чем метод?

– Результат, достигнутый обманом, не имеет ценности, мистер Реддл, – парировала Розефина, ее голос звенел от негодования. – «Истинная сила – не в способности подчинить, а в умении защитить», – процитировала она. – Это, если мне не изменяет память, из «Основ Рунической Защиты», профессор.

– Ах, какая замечательная книга! – восторженно воскликнул Слизнорт. – Классика!

– Более того, – продолжила Розефина, игнорируя Слизнорта и не отрывая взгляда от Тома, – существуют зелья, способные вызвать не слепую страсть, а искреннюю симпатию, например, Зелье Доверия или Эликсир Эмпатии. Они, конечно, не так быстродействующи, как Амортенция, но зато не нарушают свободу воли объекта воздействия. И, если уж говорить об эффективности, – добавила она с легкой усмешкой, – в библиотеке Перевелов хранятся рецепты зелий, действие которых куда более… многогранно и интересно, чем у примитивной Амортенции. Они позволяют не просто вызвать влечение, а пробудить глубинные, скрытые чувства.

Абраксас Малфой, до этого момента молча наблюдавший за спором, фыркнул:

– Конечно, мисс Перевел, – протянул он с явной иронией. – Семейные секреты, доступные лишь избранным. Нам, простым смертным, остается довольствоваться банальной Амортенцией.

Лета Лестрейндж, сидевшая рядом с Розефиной, сжала губы и бросила на Малфоя недовольный взгляд.

В классе повисла напряженная тишина. Остальные студенты, затаив дыхание, наблюдали за разгорающейся словесной дуэлью. Кто-то с любопытством, кто-то с восхищением, а кто-то с явным недовольством.

Том же, встретив спокойный, но твердый взгляд Розефины, лишь еле заметно искривил губы в холодной улыбке.

– Возможно, вы правы, мисс Перевел, – произнес он, делая вид, что уступает. – Теоретически. Однако, я с нетерпением жду практического доказательства эффективности ваших… семейных рецептов.

– Возможно, когда-нибудь вы его получите, – ответила Розефина с загадочной улыбкой, поворачиваясь к своему котлу. – А пока предлагаю сосредоточиться на задании профессора Слизнорта и попробовать сварить хотя бы приемлемую Амортенцию.

Слизнорт, довольный живой дискуссией, хлопнул в ладоши.

– Прекрасно, прекрасно! – воскликнул он. – Споры – это двигатель прогресса! А теперь за дело, мои юные таланты! Время варения пошло!

Пар от кипящих котлов окутывал кабинет зельеварения густым туманом, смешиваясь с терпкими ароматами трав и пряностей. Слизнорт, словно бабочка, порхал между столами, осыпая студентов советами и похвалой. Однако, идиллию нарушала тихая, но напряженная "война" между Розефиной и Томом. Они работали молча, но каждый их жест, каждый взгляд, брошенный друг на друга, был пропитан невысказанным соперничеством. Розефина, с изящной точностью добавляла ингредиенты, ее движения были плавными и уверенными. Том же действовал с холодной, расчетливой эффективностью, словно машина, запрограммированная на идеальный результат.

– Три оборота по часовой стрелке, мистер Поттер, – наставлял Слизнорт Генри, который, судя по всему, унаследовал неуклюжесть своего отца, – а не пять! Иначе ваше зелье превратится в…

В этот момент котел Генри Поттера с громким хлопком взорвался, разбрызгивая по классу зловонную зеленую жижу. Несколько девочек завизжали, кто-то нервно засмеялся. Слизнорт, отряхивая свой бархатный жилет, вздохнул:

– Ох, Генри, Генри… Что же с тобой делать? Ну прямо как твой отец!

Розефина, воспользовавшись суматохой, бросила быстрый взгляд на зелье Тома. Он почти закончил, его Амортенция переливалась всеми цветами радуги, источая сладкий, пьянящий аромат. "Впечатляет," – невольно подумала она, – "но не безупречно". В ее собственном зелье, почти прозрачном, едва уловимо мерцали серебристые искорки – секретный ингредиент из семейной коллекции Перевелов.

– Мисс Перевел, – раздался за спиной голос Тома, – боюсь, ваше зелье выглядит несколько… недоработанным. Не хватает насыщенности, не находите?

Розефина повернулась к нему, в ее глазах плясали озорные искорки.

– Напротив, мистер Реддл, – ответила она, – иногда истинная сила скрывается за внешней простотой. Не судите о книге по обложке, как говорится.

Минерва Макгонагалл, которая до этого молча наблюдала за словесной перепалкой между студентами, слегка приподняла бровь, но промолчала. Ее взгляд, скользнув по Розефине и Тому, выражал смесь неодобрения и… любопытства.

– Посмотрим, чье зелье окажется более… убедительным, – прошипел Том, сжимая в руках флакон с готовой Амортенцией.

– С нетерпением жду этого момента, – ответила Розефина, ее голос был спокоен и уверен. Она знала, что ее зелье, хоть и выглядело неприметно, обладает уникальными свойствами, о которых Том Реддл даже не подозревает.

Слизнорт, отряхивая мантию от остатков зелья неудачливого гриффиндорца, с довольным видом объявил об окончании урока. Класс наполнился шумом и суетой, студенты торопливо разливали свои зелья, предвкушая скорый обед. Но напряжение висело в воздухе, как дым от взорвавшегося котла. Все взгляды были прикованы к двум фигурам – Тому Реддлу и Розефине Перевел. Битва зелий, не объявленная, но от того не менее напряженная, достигла своего апогея.

Том, с присущей ему самоуверенностью, представил на суд Слизнорта безупречный, на первый взгляд, флакон Амортенции. Аромат, исходящий от зелья, был сложным и многогранным, он опьянял, манил, обещал исполнение самых сокровенных желаний. Однако опытный глаз мог заметить легкую мутность в розовой жидкости, едва уловимую дисгармонию в аромате.

Розефина же, с легкой улыбкой, протянула свой флакон. Содержимое поражало своей кристальной прозрачностью, словно родниковая вода. Аромат был едва уловим, но обладал какой-то магической притягательностью. Казалось, он проникает прямо в душу, пробуждая не только романтические чувства, но и глубокое, почти забытое чувство покоя и гармонии. Кроме того, вокруг флакона вибрировал едва заметный серебристый ореол, свидетельствующий о дополнительных магических свойствах зелья. Розефина, как оказалось, модифицировала классический рецепт Амортенции, добавив экстракт лунного камня и пыльцу волшебных орхидей. Это не только усиливало притягательность зелья, но и наделяло его способностью исцелять душевные раны и защищать от темных чар.

Слизнорт, очарованный зельем Розефины, долго не мог подобрать слов. Он осторожно вдохнул аромат, затем, прикрыв глаза, покачал головой, словно пытаясь разгадать секрет этого волшебного эликсира.

– Блестяще, мисс Перевел! – воскликнул он наконец. – Просто блестяще! Это лучшая Амортенция, которую я когда-либо видел! Пятьдесят баллов Слизерину!

Затем, обратившись к Реддлу, он добавил с ноткой снисходительности:

– Мистер Реддл, ваше зелье тоже весьма неплохо, но ему не хватает… изюминки. Двадцать баллов Слизерину.

По классу пронесся шум, студенты перешептывались, обсуждая неожиданный результат соревнования. Реддл, с сжатыми губами и блеском в глазах, смотрел на Розефину. В его взгляде читалась смесь восхищения и … ярости.