10 глава

Розефина бежала вдоль озера, окутанного плотным утренним туманом, который цеплялся за ее волосы и одежду, словно пытаясь удержать, замедлить ее бег. Легкая и грациозная, она казалась призрачным видением, частью этого безмятежного, почти нереального пейзажа. Но в ее душе, за внешним спокойствием, бушевал настоящий ураган, сметающий все на своем пути. «Где я совершила ошибку?» – этот вопрос, словно заноза, впивался в ее сознание, не давая покоя ни днем, ни ночью. Все лето, проведенное в мрачном приюте Вула, все эти долгие часы, дни, недели, потраченные на тщательное выстраивание отношений с Томом Реддлом, на завоевание его доверия, – все рухнуло в один день. День, который должен был стать поворотным, днем триумфа, стал днем катастрофы, днем полного и сокрушительного провала.

Я хотела лишь убедиться в своих подозрениях, получить окончательное подтверждение, что Том движется по тому же темному и ужасному пути, что и в моей реальности. Смерть магловской семьи Реддла – жестокая и бессмысленная – должна была стать этим подтверждением, неопровержимым показателем того, что он все же переступил черту, отделившую его от человечности, от света. Скрытая простым, но надежным заклятием невидимости, я наблюдала, как ледяная тьма, словно живое существо, медленно, но неумолимо поглощает Тома, окутывает его с головой, превращая в бездушное орудие разрушения. И именно ужас, первобытный, животный ужас, отразившийся в моих глазах, несмотря на мощные защитные чары, выдал мое присутствие. Неосторожность, простая, до банальности обыденная человеческая эмоция, разрушила всё, перечеркнула все мои планы, все мои надежды.

Дальше события развивались с пугающей стремительностью, словно кто-то нажал на кнопку ускоренной перемотки: разоблачающее заклятие Тома, пробившее мою защиту, как нож сквозь масло; моя отчаянная попытка скрыться с помощью молитвы к трем богиням, молитвы, которая так и не достигла небес; контрзаклинание Тома, мощное и безжалостное; случайная мышь, промелькнувшая у его ног и сорвавшая на долю секунды его концентрацию, давшая мне шанс; отчаянная дуэль, в которой я понимала, что сражаюсь с заведомо более сильным противником; бегство, позорное и унизительное… Каждый эпизод, каждое мгновение – звено в цепи роковых ошибок, цепи, которая привела меня к этому моменту – моменту полного одиночества, всепоглощающего страха, гнетущей неопределенности. Будущее, которое еще вчера казалось таким ясным и понятным, теперь скрывалось за плотной завесой тумана, такого же густого и непроницаемого, как туман, окутывающий озеро.

«Что делать дальше?» – я остановилась, тяжело дыша, и вгляделась в свое отражение в неподвижной, словно застывшей, воде озера. Бледное лицо, обрамленное рыжими, растрепанными волосами, широко распахнутые глаза, в глубине которых плескался страх и отчаяние. Бежать? Скрываться, как затравленный зверь, в тени замка, в ожидании неизбежного? Пытаться снова изменить ход событий, рискуя еще больше усугубить ситуацию? Но разве это возможно? Я уже вмешалась, грубо и бездумно нарушила хрупкий баланс времени и пространства, и последствия оказались катастрофическими. Попала в логово змеи, сама того не желая, сама того не понимая, и теперь любое мое действие, любой мой шаг может лишь усугубить ситуацию, затянуть меня еще глубже в эту паутину лжи, интриг и предательства.

«Быть может, стоит отступить?» – мысль, горькая, как полынь, но странно успокаивающая, словно бальзам на израненную душу, скользнула в мое сознание. Перестать бороться с судьбой, с предопределением, принять то, что изменить ничего нельзя, что история, как река, всегда найдет свой путь к морю. В конце концов, я и так слишком глубоко увязла в этой опасной игре, ставки в которой – жизнь и смерть, любовь и ненависть, добро и зло. Игра, правила которой мне до сих пор не понятны, игра, в которой я могу стать как пешкой, так и королевой.

Я глубоко вздохнула, полной грудью, словно сбрасывая с плеч тяжкий груз ответственности, груз прошлого, груз вины. Пусть все идет своим чередом. Я уже сделала все, что могла. А теперь… теперь оставалось лишь наблюдать. Наблюдать и ждать. Холодная, решительная улыбка, улыбка хищника, затаившегося в тени, коснулась моих губ. Я – Розефина Перевел, и я приму любой вызов судьбы. Я выживу. Я победю. Это моя история, и только я могу написать ее финал.

Резкий порыв ветра, пропитанный горьким запахом приближающегося дождя и сырой земли, вырвал меня из тягучих раздумий. Пора возвращаться. Развернувшись, я медленно побрела к замку, стараясь ступать как можно тише, чтобы не нарушить хрупкую тишину раннего утра. Внезапно из-за раскидистого дуба, чьи узловатые ветви напоминали скрюченные пальцы какого-то древнего, зловещего гиганта, вышла фигура. Высокая, неестественно худощавая, с бледной, почти прозрачной кожей – Том Реддл. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а в горле встал колючий ком. Он стоял неподвижно, словно мраморная статуя, и смотрел прямо на меня. Хотя, нет, не на меня… Его взгляд, холодный и пронизывающий, как лезвие ножа, был направлен куда-то сквозь меня, словно он видел что-то, недоступное моему пониманию, что-то, скрытое за пеленой реальности. В этот момент я с леденящей душу ясностью поняла – он чувствует меня. Чувствует мое присутствие, мою сущность, несмотря на все мои попытки остаться незамеченной, раствориться в утреннем тумане.

Паника, острая и жгучая, как удар электрического тока, пронзила меня насквозь. Нужно бежать! Не раздумывая ни секунды, я бросилась в сторону замка, изо всех сил переставляя ноги, надеясь, что смогу добраться до него раньше, чем Реддл успеет среагировать. Но я катастрофически недооценила его скорость. Не успела я сделать и нескольких шагов, как почувствовала резкий, болезненный рывок в области живота – меня буквально подняло в воздух невидимой силой и с силой швырнуло в сторону. Я приземлилась на что-то твердое и холодное, ударившись головой, и на мгновение потеряла сознание. Открыв глаза, с нарастающим ужасом осознала, что нахожусь в гостиной Слизерина. Привычный камин, обложенный темным, отполированным до блеска мрамором, знакомые портреты выдающихся слизеринцев на стенах, тяжелые бархатные шторы на окнах… Все это я видела уже не раз, но сейчас, в этой ситуации, эта привычная обстановка казалась мне зловещей и угрожающей, словно стены сами собой сжимались, лишая меня воздуха. Реддл стоял у входа, словно темный ангел, блокируя путь к отступлению. На его бледном лице играла странная, пугающая улыбка – смесь презрения и торжества. Казалось, он наслаждается моей беспомощностью, моим страхом. «Ну что ж, Розефина Перевел, – прошептал он, и его голос, холодный как лед, эхом раздался по гостиной, – игра начинается».

– Итак, Розефина Перевел, – начал Реддл, его голос обманчиво мягок, как шелест змеиной кожи по сухому песку, но в этой мягкости чувствовалась скрытая сталь, готовая в любой момент вонзиться в жертву. – Поделитесь, что же такого интересного вы подглядывали в поместье моих… родственников?

Я, распластавшись на холодном каменном полу, с трудом поднялась, игнорируя острую боль в ушибленном боку, и отряхнула несуществующие пылинки с мантии. Подняв голову, встретила его взгляд – холодный, пронизывающий, как ледяной ветер. В моей душе плескалась гремучая смесь раздражения и скуки. Он играл со мной, как кошка с мышкой, наслаждаясь своим превосходством, своей властью.

– Дорогой Марволо, – протянула я с притворной сладостью в голосе, с легкой, едва заметной издевкой, – тебе ли, объяснять прелести наблюдения? Разве не любопытно заглянуть в чужие тайны, увидеть то, что скрыто от посторонних глаз? Почувствовать вкус запретного плода?

Он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние между нами, и я физически ощутила, как воздух вокруг сгущается, пропитывается темной, тягучей магией, как невидимые тиски сжимают мое горло.

– Не увиливай от ответа, Розефина, – его голос стал жестче, холоднее. – Что ты видела?

Я усмехнулась, легкая ирония и капля вызова в голосе и жестах, как всегда, выдали мою истинную натуру, мою непокорность. Играть так играть.– Видела, как мальчик-сирота расправляется со своими… магловскими родственниками, – пожала я плечами, будто речь шла о чем-то совершенно обыденном, о погоде или о новом рецепте зелья. – Скажу честно, зрелище не из приятных. Хотя, признаться, ты, Том, сделал это весьма… изящно. Чисто. Профессионально.

– Ты лжешь, – прошипел он, его глаза сузились, превратившись в две узкие щелки, а вокруг него словно сгустилась тьма. – Ты видела больше. Ты знаешь больше.

– Возможно, – я снова усмехнулась, медленно и languidly проведя пальцем по губам. – Но разве это так важно? Скажи, дорогой Том, тебе действительно есть дело до моих маленьких секретов? Уверена, у тебя своих хватает.

– Все, что связано с моими планами, имеет значение, – отчеканил он, каждое слово – как удар молота.

Я вздохнула, изображая крайнюю степень усталости и boredom.

– Знаешь, – сказала я, идя с грацией дикой кошки и небрежно расправляя складки на мантии. Истинная слизеринская аристократка, надменная и холодная, проснулась во мне. – Мне, право слово, к черту не нужна эта информация. У меня, видишь ли, собственные проблемы. Гриндевальд, знаешь ли, объявил на меня охоту. Представь, он считает меня опасной. Забавно, правда? Так что, прости, но твои семейные драмы меня мало волнуют. Он пока самый занимательный противник, с которым мне доводилось сталкиваться. Куда более… занимательный, чем ты.

Развернувшись на каблуках, я направилась к выходу из гостиной, небрежно бросив через плечо: «Надеюсь, ты не против, если я удалюсь в свои покои? Этот разговор изрядно утомил меня». И, не дожидаясь ответа, скрылась за тяжелой дубовой дверью, ведущей в спальню девочек-слизеринок, оставляя Тома Реддла наедине с его гневом и подозрениями.

*****Спустя час после нашей «встречи» в гостиной Слизерина, я шла на завтрак в Большой зал вместе с Летой и Дианой. Лета, как обычно, щебетала без умолку, на этот раз о новом зелье красоты, которое она собиралась опробовать, обещая волшебное исчезновение веснушек и сияние кожи, подобное лунному камню. Диана же была необычайно тиха и задумчива. Она то и дело бросала на меня встревоженные, полные невысказанных вопросов, взгляды.

– Ты какая-то бледная, Рози, – наконец произнесла она, когда Лета на секунду прервала свой восторженный монолог, чтобы перевести дыхание. – Что-то случилось?

– Просто не выспалась, – отмахнулась я, стараясь говорить как можно более беззаботным тоном, натянув на лицо маску безмятежности.

– Точно? – Диана все еще выглядела обеспокоенной, ее карие глаза, обычно искрящиеся весельем, сейчас были серьезными и внимательными. – Ты выглядишь так, будто встретила банши.

– Просто кошмары снились. - спокойно и равнодушно солгала я. – Оставь ее в покое, Диана. Лучше скажи, как думаешь, этот отвар действительно поможет мне избавиться от веснушек?

Мы вошли в Большой зал, наполненный гомоном голодных студентов, и направились к слизеринскому столу. И тут я почувствовала его взгляд. Тяжелый, пристальный, прожигающий насквозь, словно острие раскаленной иглы. Я знала, без тени сомнения, что это Том. Я не повернулась, упрямо стараясь игнорировать это неприятное ощущение, сосредоточившись на разговоре подруг. Но оно не исчезало, напротив, усиливалось, превращаясь в ощутимое физическое давление, словно невидимые пальцы сжимали мне плечи. Весь завтрак я чувствовала на себе этот взгляд, этот немой вопрос, этот вызов, и это начинало меня серьезно раздражать.

После завтрака мы отправились на урок Защиты от Темных Искусств. Лета продолжала с увлечением обсуждать зелья, описывая в мельчайших деталях рецепты и ожидаемые эффекты, но я едва ли ее слушала, лишь изредка кивая и поддакивая. Все мои мысли были заняты Томом. Что он задумал? Зачем он следит за мной? Какую игру он ведет?

Войдя в класс, я снова ощутила его взгляд, еще более острый, еще более настойчивый. На этот раз я не выдержала и резко обернулась. Том сидел за второй партой, один, как всегда, погруженный в какую-то свою, непостижимую для других, реальность. Его глаза, темные и глубокие, как бездонные колодцы, встретились с моими, и на его бледных губах появилась едва заметная, но от этого не менее зловещая, улыбка. Мне стало не по себе, словно ледяная рука сжала мое сердце. Я быстро отвернулась, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Этот мальчишка определенно задумал что-то недоброе. Что-то… опасное.