7 глава

Мир вокруг закружился в вихре серебристого, искрящегося дыма, и реальность, словно послушная глина в руках мастера, изменила свои очертания. Вместо душного, пропитанного темной магией и запахом смерти дома Риддлов, Роза оказалась посреди шумного, многолюдного и суетливого Косого переулка. Сердце все еще бешено колотилось в груди, отзываясь глухим эхом пережитого ужаса, но внешне она старалась сохранять полное спокойствие, изображая на лице маску безразличия. Выпрямив спину и пригладив растрепавшиеся во время дуэли волосы, Роза уверенным, размеренным шагом направилась к белоснежному, величественному зданию банка «Гринготтс», словно это была обычная прогулка, а не бегство от смертельной опасности.

Дверей банка, массивных и внушительных, охраняли гоблины в темно-зеленых, расшитых золотом одеждах. Их острые, проницательные взгляды, словно лезвия ножей, скользнули по Розе, оценивая ее с головы до ног, но не задержались – внешне она ничем не отличалась от других юных ведьм, пришедших в банк по своим делам, и ничто не выдавало в ней беглянку, только что чудом избежавшую смерти.

Внутри банк поражал своим холодным великолепием: высокие мраморные колонны, уходящие ввысь, словно гигантские деревья, хрустальные люстры, рассыпающие вокруг тысячи искрящихся бликов, поблескивающие золотом своды, создающие ощущение незыблемости и надежности. Роза, стараясь не выдать своего волнения, подошла к свободному гоблину, сидящему за высоким, полированным столом, его длинные пальцы с острыми когтями нервно постукивали по поверхности стола.

— Чем могу вам помочь, мисс? — спросил гоблин, его голос был резким, словно скрип металла о металл.

— Мне нужно попасть в хранилище семьи Перевелов, — ответила Роза, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и уверенно.

— Имя и доказательство родства, — бесстрастно потребовал гоблин, не поднимая на нее взгляда.Роза назвала свое полное имя, четко и ясно, и протянула гоблину небольшой, изящный серебряный кинжал с выгравированным на рукояти фамильным гербом Перевелов – изящным грифоном, держащим в когтях жемчужину. Этот кинжал, передававшийся из поколения в поколение, служил не только символом принадлежности к древнему и могущественному роду, но и ключом к семейному хранилищу, надежно скрытому в глубинах банка «Гринготтс».

Гоблин, его лицо было непроницаемым, словно маска, внимательно осмотрел кинжал, проверяя каждую деталь, каждую гравировку, а затем провел острием по специальному пергаменту, покрытому сложными рунами. На пергаменте, словно распускающиеся цветы, проступили капли крови Розы, алые и яркие. Через мгновение пергамент засветился мягким, теплым золотистым светом, подтверждая ее право на доступ к хранилищу, к богатствам и секретам ее предков.

— Кровь подтверждена, — произнес гоблин, его голос был все таким же резким и бесстрастным, — Однако, согласно последним поправкам к завещанию, внесенным вашим дедом, полное управление семейными активами вы получите только после заключения брака. До этого момента вы имеете право лишь на частичный доступ к средствам. Такова воля лорда Перевела.

— Я понимаю, — кивнула Роза, стараясь скрыть свое разочарование. Поправки деда были неожиданными и крайне неудобными, но сейчас спорить с гоблином было бессмысленно. — Мне нужен доступ к хранилищу. Хоть какой-то.

Гоблин, не говоря ни слова, взмахнул рукой, подзывая другого гоблина, одетого в более простую, без украшений, форму. Этот гоблин, низко поклонившись Розе, жестом пригласил ее следовать за ним. Он безмолвно провел ее по лабиринту извилистых коридоров, мимо бесчисленных дверей хранилищ, мерцающих магическими рунами, к входу в хранилище семьи Перевелов.

Гоблин-проводник, остановившись у небольшой платформы, усадил Розу в небольшой, но богато украшенный золотом и инкрустированный драгоценными камнями вагончик. С оглушительным грохотом и лязгом, от которого задрожали стены, вагончик тронулся с места, стремительно уносясь по извилистым рельсам, все глубже и глубже в недра банка, словно в пасть чудовища. Роза чувствовала, как воздух вокруг становится все холоднее и влажнее, а в ушах стоял оглушительный шум от бешеной скорости и пронзительного скрежета колес о рельсы. Ее охватило странное чувство тревоги и предвкушения, смешанное с легким головокружением от стремительного спуска.

Наконец, после seemingly бесконечного пути, вагончик резко остановился у массивной стальной двери, мерцающей сложными, переплетающимися магическими рунами. Роза заметила, что руны эти были необычайно сложны и многочисленны, сплетаясь в замысловатый, гипнотизирующий узор, пульсирующий мягким, внутренним светом. В отличие от других ячеек, защищенных простыми механическими замками и несложными защитными чарами, эта дверь словно дышала древней, могущественной магией, излучая ауру силы и таинственности. Воздух перед ней мерцал и искажался, словно сама реальность колебалась и трепетала под воздействием мощных защитных заклинаний. Роза почувствовала, как от двери исходит волна пронизывающего холода, пробирающего до костей, несмотря на то, что внутри банка было достаточно тепло.

Гоблин приложил к двери свой ключ – странный, изогнутый металлический предмет, покрытый такими же сложными рунами, как и сама дверь – и руны вспыхнули ослепительным, белым светом, от которого на мгновение стало больно глазам, а затем медленно погасли, словно растворяясь в воздухе, оставляя после себя лишь едва заметное серебристое мерцание. Дверь с протяжным, тяжелым скрипом отворилась, открывая вход в просторное, высокое хранилище.

Внутри хранилище было заполнено аккуратными стопками золотых галеонов, сияющих в мягком свете магических светильников, словно маленькие солнца. Кроме золота, здесь хранились бесчисленные серебряные сикли и бронзовые кнаты, драгоценные камни, сверкающие всеми цветами радуги, старинные артефакты, излучающие ауру древней магии, и свитки с важными документами, история которых насчитывала не одно столетие. Роза взяла несколько мешочков с золотом, необходимых ей для ближайших расходов, стараясь не задерживаться в хранилище дольше необходимого. Ее взгляд упал на небольшой бархатный мешочек, темно-синего цвета, привязанный к внутренней стороне двери хранилища тонкой серебряной цепочкой. Роза осторожно сняла мешочек, ощутив под пальцами гладкость бархата, и, спрятав его в сумку, быстро вышла из хранилища, чувствуя на себе взгляд гоблина, словно он мог читать ее мысли. Гоблин, не произнеся ни слова, запер дверь, руны вновь замерцали, оживая и начиная пульсировать с новой силой, и вагончик, лязгая и грохоча, помчал Розу обратно к выходу из банка, оставляя позади древнюю магию и несметные богатства семьи Перевелов.

Выйдя из «Гринготтса», Розефина Жизель Перевел, глубоко вдохнув свежий воздух Косого переулка, начала закупки к новому учебному году в Хогвартсе. Переулок кишел ведьмами и волшебниками, спешившими снарядить своих детей ко всем необходимому для учебы в школе чародейства и волшебства, но Розефина, прибывшая якобы из волшебной академии Шармбатон, чувствовала себя здесь чужой, словно заблудившаяся путешественница в незнакомом городе. Она не знала, в какой факультет определит её Распределяющая шляпа, и эта неизвестность, эта неопределенность будущего добавляла волнения, смешиваясь с тревогой и неясными предчувствиями. У мадам Малкин Розефина, как и подобало представительнице древнего и чистокровного рода, заказала пошив самых изысканных мантий из лучших материалов. История с Шармбатоном была лишь легендой, тщательно продуманным прикрытием её настоящего прошлого, которое она так отчаянно пыталась скрыть.

Во время примерки у мадам Малкин, когда Розефина любовалась своим отражением в зеркале, примеряя изысканную мантию из черного бархата, ее внимание привлекла группа слизеринцев, стоявших неподалеку. Их высокомерие и чувство собственной важности сквозило в каждом жесте, в каждом взгляде. Дорогие, сшитые на заказ мантии не могли скрыть надменности и презрительного отношения к окружающим, что особенно бросалось в глаза на фоне утонченного, элегантного наряда Розефины.

— Простите, — обратился к ней высокий, статный светловолосый юноша с аристократическими чертами лица, его голос был наполнен холодной вежливостью. — Мы, кажется, не встречались раньше в Косом переулке. Вы новенькая?

— Розефина Жизель Перевел, — холодно представилась девушка, ее голос звучал также надменно, как и голос юноши. Она не сомневалась, что слава, а вернее, печальная известность её семьи, хорошо известна в магическом мире, хотя сама Розефина долгое время жила в уединении, скрываясь от посторонних глаз.

— Перевел… — задумчиво протянул юноша, пристально глядя на нее. — Конечно. Имя вашей семьи знакомо мне. Я — Абраксас Малфой, — он с легким кивком головы указал на остальных юношей в группе. — Мои друзья, Антонин Долохов, Эван Розье и Кантанкерус Нотт. Мы все семикурсники Слизерина.

— Я тоже буду учиться на седьмом курсе, — ответила Розефина, гордо выпрямив спину, но умолчав о факультете. — Перевелась из Шармбатона.

— Из Шармбатона? — с нескрываемым интересом переспросил Малфой, слегка приподняв бровь. — Необычно. Тогда вы, вероятно, не знаете Тома Реддла. Он тоже будет учиться на седьмом… и, поверьте мне на слово, этот юноша далеко пойдет. У него большое будущее.

Имя Реддла, словно удар под дых, заставило Розефину невольно сжать кулак, ее ногти впились в кожу, оставляя едва заметные следы. "Не знаю Реддла?" – с ледяной, горькой иронией подумала она, чувствуя, как в груди поднимается волна гнева и страха. "Ещё бы мне его не знать..." Всё прошлое лето, которое должно было быть беззаботным и радостным, она провела с ним в одном душном, пыльном приюте, пока не стала невольным свидетелем чего-то темного, запретного, чего-то, что навсегда изменило ее жизнь. После этого, Том Реддл, тот, кого она считала другом, пытался её убить, хладнокровно и безжалостно. "Далеко пойдет...", — продолжила свой внутренний монолог Розефина, ее глаза потемнели. "Посмотрим, куда приведет его этот темный, опасный путь". Она предчувствовала, всем своим существом, что этот год в Хогвартсе будет наполнен не только учебой и новыми знакомствами, но и смертельной опасностью, которая будет подстерегать ее на каждом шагу, словно невидимый хищник.

Выйдя из ателье мадам Малкин, Розефина, рыжеволосая девушка с пронзительными зелеными глазами, словно два изумруда, едва не столкнулась с группой девушек, оживленно болтавших между собой. Одна из них, высокая и элегантная, с блестящими черными волосами, собранными в гладкий, аккуратный пучок, извинилась с легкой, почти незаметной улыбкой, ее голос был мягким и мелодичным.

— Прошу прощения! Мы немного замечтались и не заметили вас. Я — Лестрейндж, Лета Лестрейндж, — представилась она, протянув руку для пожатия.

— Розефина Перевел, — ответила девушка, коротко и холодно, пожимая предложенную руку.

— Перевел… — задумчиво произнесла другая девушка, с мягкими каштановыми локонами, обрамляющими миловидное, немного детское лицо. — Где-то я уже слышала это имя... Я — Чарис Блек, А это — Диана Митфорд, — она указала на невысокую девушку с тонкими, аристократическими чертами лица и светлыми, почти белыми волосами, которая улыбнулась Розефине.

— Приятно познакомиться, — вежливо ответила Розефина, стараясь, чтобы ее голос звучал непринужденно, хотя внутри все еще кипела смесь тревоги и злости, вызванная упоминанием имени Реддла.

— Ты тоже на седьмой курс? — спросила Рабастан, ее темные глаза с любопытством изучали Розефину.

— Да, — подтвердила Розефина, коротко кивнув.

— А на какой факультет? — поинтересовалась Диана, ее голос был мягким и немного робким.

— Я… пока не знаю, — призналась Розефина, чувствуя легкое смущение.

— Не знаешь? — удивилась Эмма, ее брови взлетели вверх. — Ты что, переводишься? В Хогвартс обычно поступают на первый курс...

— Да, из… Шармбатона - Сказала она непринужденно

— Надеемся, ты попадешь на Слизерин! — воскликнула Рабастан, ее лицо осветила улыбка. — Мы как раз обсуждали вечеринку в честь начала учебного года. Абракс устраивает... он всегда устраивает самые запоминающиеся события. Ты обязательно должна прийти! Также там должен быть Том...

Услышав имя Тома Реддла, Розефина почувствовала, как у неё внутри все сжалось от ледяного ужаса, словно кто-то сжал ее сердце в тисках. Эти девушки, казалось, были вполне очарованы им, не подозревая о тьме, которая скрывалась за его обаятельной маской. Розефина же знала правду, и эта правда была ужасающей.— Том? — переспросила Розефина, с трудом подавляя дрожь в голосе и стараясь, чтобы он звучал ровно и безразлично.

— Том Реддл, — подтвердила Диана, ее глаза сияли восхищением. — Он тоже на седьмом курсе, и… он просто исключительный. Очень талантливый волшебник.

— Да, он действительно… незаурядный, — сдержанно протянула Розефина, прилагая все усилия, чтобы скрыть свою глубокую неприязнь и страх, которые поднимались в ней при каждом упоминании его имени.

— А ты уже купила все необходимое к школе? — спросила Рабастан, словно невзначай меняя тему. — Может, пройдемся вместе по магазинам?

— Отличная идея, — согласилась Розефина, с облегчением хватаясь за возможность отвлечься от неприятных мыслей. — Мне нужен новый котел, пергамент и чернила — вот, пожалуй, и весь список.

— У меня почти то же самое, — сказала Эмма с улыбкой. — Кстати, Том говорил, что в этом году у нас будет особенно сложная программа по зельеварению. Профессор Слагхорн подготовил что-то особенное. Слишком сложная для некоторых... — добавила она с легкой, почти незаметной усмешкой.

Розефина вновь почувствовала укол тревоги. Слова Эммы, хоть и сказанные словно в шутку, звучали как неявная угроза, как предупреждение.

Девушки вместе отправились за покупками, оживленно обсуждая предстоящий учебный год, новые предметы, профессоров и, конечно же, вечеринки, которые, без сомнения, будут вращаться вокруг фигуры Тома Реддла, словно планеты вокруг солнца. Розефина, несмотря на внешнее спокойствие и приветливость, чувствовала растущее беспокойство, словно темная туча нависла над ее будущим. Близость Реддла, его явное влияние на слизеринцев и таинственные слова Эммы не предвещали ничего хорошего. Она понимала, всем своим существом, что этот год в Хогвартсе станет для нее не просто учебой, а настоящим испытанием, борьбой за выживание.

******

Последние дни перед отъездом в Хогвартс Розефина провела в уютной, но дорогой гостинице «Золотой феникс» на Косом переулке, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Она готовилась к учебе, покупая книги и ингредиенты, но также маниакально изучала окружение Тома Реддла. Розефина собирала информацию по крупицам, расспрашивая продавцов, подслушивая разговоры в «Дырявом котле» и даже используя незаметные заклинания для подслушивания на расстоянии. Собранная информация подтверждала ее мрачные опасения: Реддл был не просто талантливым и амбициозным, он был опасен, и его влияние росло с каждым днем.

Одним солнечным утром, когда Розефина сидела у окна с чашкой чая и своими записями, прилетела сова с письмом, запечатанным черным воском с серебряной змеей — символом рода Лестрейндж. На пергаменте цвета слоновой кости Лета размашистым почерком приглашала ее прогуляться по Косому переулку и посетить модные магазины мантий и платьев. Предложение подобрать наряды для Хогвартса звучало как распоряжение, не оставляя Розефине особого выбора. В тот же миг с карканьем на подоконник опустился крупный черный ворон — Ахерон. Он жил в саду приюта Вула, и Розефина, заметив его необычную привязанность к себе, купила ему клетку, предвидя вопросы в Хогвартсе. Девочка погладила ворона по голове, угостила его кусочком сахарка.

Встреча с Лестрейнджами состоялась у фонтана с волшебными статуями. Чалис, Диана и Лета, сияя от нетерпения, уже ждали Розефину, оживленно болтая и посматривая на прохожих.

— Розефина! — короткий кивок от Лети. Даже в этом простом жесте чувствовалась её властная натура.

Я, одетая в лёгкое летнее платье изумрудного цвета, которое, как мне казалось, выгодно оттеняло мои рыжие локоны и зеленые глаза, ответила легким поклоном.

— Готовы? — спросила Рабастан, игнорируя любые светские формальности. — В «Сияющих шелках» новая коллекция.

«Сияющие шелка»… Одно название магазина дышало роскошью. Витрины, зачарованные мерцающими огнями, манили яркими тканями и изысканными вышивками. Внутри, воздух был пропитан ароматами дорогих духов и шепотом восхищенных покупательниц. Мы провели там несколько часов, примеряя разнообразные наряды. Мой выбор пал на платье цвета бордового вина, сшитое из струящегося бархата. Тонкое кружево на лифе и длинная юбка, мягко облегающая фигуру, создавали изысканный и элегантный образ. Чалис выбрала небесно-голубое платье из шелка, Лета — изумрудное, расшитое серебряными нитями, а Диана — нежное кремовое, украшенное жемчугом.

— Неплохо,  — коротко оценила Лета мой выбор, её взгляд скользнул по мне с едва заметным одобрением.

Во время примерки, между шелестом тканей и восторженными вздохами, разговор невольно коснулся происшествия в Хогвартсе – открытия Тайной комнаты.Примеряя платья, мы болтали о предстоящем учебном годе, новых преподавателях и, конечно же, о вечеринках, которые, несомненно, станут главным событием слизеринской жизни. Неизбежно разговор коснулся и того самого происшествия в Хогвартсе – открытия Тайной комнаты.

— Жаль, конечно, ту грязнокровку, — холодно обронила Лета, поправляя бриллиантовую заколку в своих темных волосах.

— Если бы не Том, все могло закончиться гораздо хуже, — добавила Диана, её голос дрожал от едва сдерживаемого ужаса. — Он единственный, кто смог разобраться с этой ситуацией. Только представьте, что могло бы произойти…

Меня словно ледяной водой окатили. Эти слова, сказанные с таким благоговением и восхищением, подтверждали мои самые страшные подозрения: они фанатично преданы Реддлу, слепо верят в его версию событий и считают его героем. Я молчала, внимательно наблюдая за их реакцией, за тем, как в их глазах вспыхивает огонек почти религиозного поклонения. Внутри все сжималось от напряжения. Моя тайна, моя правда о Томе Реддле, в этом окружении была подобна взрывчатке. Одно неверное слово, один неосторожный взгляд – и все может полететь в тартарары. Я понимала, что должна быть предельно осторожной. Моя жизнь, возможно, зависела от этого.