3 глава

Дни в приюте Вула, в котором мы сейчас жили с Марволо, текли размеренно, словно тягучий мед. Утро неизменно начиналось с завтрака в столовой приюта. Яркое солнце, пробиваясь сквозь мутные стекла приюта , заливало все вокруг золотистым светом, Часто, просыпаясь раньше Марволо, я заставала его уже на кровати, погруженным в чтение какого-нибудь увесистого фолианта, исписанного замысловатыми рунами. Обычно это были труды по древней магии или алхимии – темы, которые, как я понимала, занимали все его мысли. После завтрака мы прогуливались по саду, окружавшему приют. Аромат роз и различных цветов, создавая неповторимый букет. Я рассказывала Марволо о травах и цветах, которые росли в поместье перевелов в изобилии. Даже не ожидала, что смогу удивить его своими, в общем-то, скромными познаниями в ботанике. Он, в свою очередь, делился со мной наблюдениями за магическими существами, которые обитали в окрестностях – Хогвартса.

Так, день за днем, незаметно пролетало время, окутанное тихой магией нашего совместного существования. После прогулок я часто уединялась в нашей комнате. Здесь, я разбирала конспекты и учебники Марволо по прошедшим шести курсам Хогвартса. Меня поражали глубина его знаний и аналитический склад ума – он словно впитывал информацию, как губка. Порой, встречая непонятные мне моменты, я задавала вопросы, на которые Марволо отвечал с поразительной ясностью, раскрывая передо мной сложные магические концепции, словно опытный профессор перед своими студентами.

В один из таких дней, листая пожелтевшие страницы книги по Защите от Темных Искусств – переплет был потерт, а страницы истрепались от времени – я наткнулась на главу о Непростительных заклятиях. В голове сразу же всплыли уроки в Хогвартсе, мрачный кабинет профессора, и его предостерегающий голос.

– Знаешь, Марволо, – задумчиво произнесла я, откладывая книгу, – меня всегда поражала противоречивость Министерства в отношении Темных Искусств. С одной стороны, они запрещают их использование под страхом пожизненного заключения в Азкабане, в этой ледяной тюрьме, окруженной дементорами. А с другой – даже в Хогвартсе толком не рассказывают, как от них защищаться. Как будто боятся, что знания могут привести к искушению... или наоборот, помогут кому-то противостоять тем, кто уже поддался этому искушению.

Марволо отложил книгу, которую читал – кажется, это был какой-то трактат по нумерологии – и посмотрел на меня. Его взгляд был непроницаем, словно темная вода в глубоком колодце.

– Министерство действует по принципу страха, – холодно ответил он, его голос был резок, как удар кнута. – Они запугивают, вместо того чтобы просвещать. Боятся потерять контроль, эти зажравшиеся чинуши в своих напудренных париках. Думают, что если закрыть глаза на проблему, она исчезнет сама собой. Глупцы.

– Но ведь это не так, – возразила я, чувствуя, как во мне закипает возмущение. – Темная магия – это часть магического мира, как оборотная сторона медали. Игнорировать ее существование – все равно что игнорировать собственную тень. Она всегда с тобой, хочешь ты этого или нет.

– Именно, – кивнул Марволо, его взгляд потемнел. – Они ужесточают законы, создают все новые и новые ограничения, опутывая магический мир паутиной запретов. Запрещают эксперименты, преследуют независимых исследователей, душат любую попытку выйти за рамки установленных догм. Боятся всего нового, всего, что не могут контролировать.

– И к чему это приведет? – спросила я, чувствуя, как в его словах отзывается что-то близкое и понятное мне.

– К стагнации, – ответил Марволо, его голос был полон горечи. – К упадку магического мира. Они загоняют магию в клетку, обрекая ее на медленное угасание. Когда-нибудь это приведет к взрыву, Роза. Подавленное всегда стремится вырваться наружу. И тогда… тогда мало не покажется никому.

Я задумчиво провела пальцем по строчкам учебника, словно пытаясь стереть написанное. Слова Марволо эхом отдавались в моей голове. В тишине, повисшей между нами, слышался лишь шелест страниц и далекий крик веселившихся детей, доносившийся с двора приюта. За окном библиотеки раскинулся сад, утопающий в зелени, но сейчас он казался каким-то блеклым, ненастоящим, словно декорация к пьесе, разыгрывающейся в моей голове.

– А что ты думаешь о Гриндевальде? – спросила я, наконец, подняв взгляд на Марволо. Этот вопрос давно вертелся у меня на языке.

Он слегка усмехнулся, уголок его губ изогнулся в едва заметной ироничной улыбке. В этом жесте было что-то хищное, пугающее.

– Гриндевальд… Амбициозен, харизматичен, безусловно, талантлив, – медленно произнес он, словно пробуя слова на вкус. – Он видит проблему, загнивание магического мира под гнетом Министерства, но его методы… слишком радикальны. Ломать – не строить. Он сеет хаос, обещая порядок. Слишком много крови на его руках.

– Но он прав в одном, – возразила я, чувствуя, как во мне разгорается огонек противоречия. Мои глаза, наверное, блестели, как тогда, на уроках трансфигурации, когда мне удавалось особенно сложное заклинание. – Магический мир нуждается в переменах. Мы прячемся в тени, боимся маглов, вместо того чтобы… сотрудничать с ними. Использовать их знания, их технологии для общего блага. Представь, чего мы могли бы достичь вместе!

– Сотрудничать с маглами? – Марволо приподнял бровь, в его голосе послышалась явная насмешка. – Ты предлагаешь довериться тем, кто боится и ненавидит нас? Тем, кто веками преследовал и сжигал на кострах тех, кто отличался от них? Тем, кто до сих пор шепчется за нашими спинами, называя нас… фриками?

– Ненависть порождает ненависть, Марволо, – спокойно ответила я, стараясь сохранить самообладание. – Страх – плохой советчик. Мы сильнее их, мудрее, обладаем силой, которая им и не снилась. Мы должны направить их, помочь им понять нас, показать, что магия – это не зло, а дар.

– Ты слишком идеалистична, Роза, – покачал головой Марволо. Он поднялся и подошел к окну, его высокая фигура заслонила собой часть света, льющегося из сада. – Мир не делится на черное и белое. Есть множество оттенков серого. И маглы… они не готовы принять нас. Они боятся того, чего не понимают. Их страх – это инстинкт самосохранения.

– А может, они просто не получили шанса понять? – парировала я, чувствуя, как во мне поднимается волна упрямства. – Мы сами отгородились от них стеной секретности и предубеждений. Мы сами взращиваем их страх.

– Возможно, – протянул Марволо, его взгляд стал задумчивым, он смотрел куда-то вдаль, за пределы сада, словно видел там что-то, недоступное моему взору. – Но я не верю в мирное сосуществование. В этом мире кто-то должен править. И это будут маги.

– Не обязательно править железным кулаком, – возразила я, мой голос был тверд, но не лишен теплоты. Я верила в то, что говорила, верила в возможность другого пути. – Можно направлять, вдохновлять, вести за собой. Власть – это не только сила, Марволо. Это еще и ответственность. Ответственность за тех, кем ты правишь.

Марволо промолчал, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за пределы сада, за горизонт. Я знала, что он ценил мой ум, мою способность спорить и отстаивать свою точку зрения. В этом он видел родственную душу, пусть даже и не соглашался со мной во всем. И это, признаться, мне льстило.

————————

Закат пробивался сквозь грязные, запыленные окна моей комнаты в приюте Вула, отбрасывая длинные, унылые тени на облупившиеся стены, словно скелеты, тянущие ко мне свои костлявые пальцы. Мы с Марволо сидели на узких железных кроватях – единственной мебели, помимо старого шкафа и  шаткого деревянного стола и пары таких же убогих стульев. Воздух был спертым и пропитан запахом пыли и плесени, таким знакомым и ненавистным. От воспоминаний о тех днях меня до сих пор передергивало. Как я могла жить в этом… свинарнике?

– Я все же не понимаю, – сказала я, нахмурившись, теребя край выцветшего, застиранного одеяла. – Почему Министерство так боится изучения Темных Искусств? Ведь знание – это сила. Даже если это знание о чем-то опасном. Как можно защищаться от того, о чем ты ничего не знаешь?

– Они боятся того, чего не понимают, – ответил Марволо, лениво подкидывая вверх небольшой камешек, который он нашел, кажется, во время нашей сегодняшней прогулки. – Считают, что если закрыть на что-то глаза, оно перестанет существовать. Глупцы. Детский сад, а не Министерство Магии.

– Но ведь некоторые аспекты Темных Искусств могут быть полезны, – продолжала я, развивая свою мысль. – Возьмем, к примеру, заклятие Империус. Конечно, использовать его для контроля над чужой волей – это ужасно, преступление. Но представь, какой потенциал оно имеет в медицине! С его помощью можно было бы лечить психические расстройства, подавлять неконтролируемую агрессию, помогать людям справиться с зависимостями… Возможности безграничны.

Марволо посмотрел на меня с нескрываемым интересом. В его темных глазах мелькнул огонек – огонек любопытства, а может быть, и чего-то еще.

– Любопытная мысль, – признал он, отложив свой камешек. – Я никогда не рассматривал этот аспект. Ты хорошо разбираешься в Темных Искусствах, Роза. Откуда такие познания? В Шармбатоне этому не учат.

– Книги, – пожала я плечами, стараясь казаться равнодушной, хотя внутри меня все ликовало от его похвалы. – Даже в такой дыре, как этот приют, можно найти кое-что интересное, если знать, где искать. В библиотеке семьи Перевелов – ты же знаешь, мы дальние родственники – есть немало… интересных экземпляров. Некоторые из них даже старше, чем Хогвартс. Просто они хранятся не здесь, а в фамильном хранилище.

– Я бы хотел взглянуть на них когда-нибудь, – сказал Марволо, его голос прозвучал непривычно мягко.

– "Когда-нибудь" – это когда? – улыбнулась я, решив воспользоваться моментом. – У меня есть идея получше. Я могу попросить гоблинов прислать одну из книг сюда. Есть один трактат по ритуальной магии… довольно… специфический. Думаю, тебе будет интересно. Там есть глава о… скажем так, нестандартном применении Империуса.Марволо удивленно кивнул. Он явно не ожидал такого предложения, особенно учитывая наше нынешнее местоположение – обшарпанную комнатушку в приюте, пропахшую плесенью и отчаянием.

Марволо удивленно кивнул. Он явно не ожидал такого предложения.

– Если это не составит тебе труда… – начал он, но я тут же перебила его.

– Никакого труда, – встала я с кровати и подошла к шаткому столу, который грозил развалиться от любого неосторожного движения. – Пергамент, перо… где же они… А, вот.

Я села за стол, достала из своей потрепанной сумки – верного спутника всех моих путешествий – пергамент, перо и чернильницу. Окунув перо в чернила, я стала быстро писать письмо гоблинам Гринготтса. Мои движения, несмотря на неудобную обстановку и довольно хлипкий стол, были уверенными и изящными. Я привыкла писать в любых условиях - будь то пыльный чердак или шумный вокзал. Краем глаза заметила, что Марволо наблюдает за мной, завороженный тем, как легко и естественно я обращалась с магией, словно это была неотъемлемая часть меня самой, даже в этом убогом месте. В этом он был прав. Магия – это часть меня, как дыхание или биение сердца.

– И в чем же заключается эта… нестандартность? – спросил он, с любопытством глядя на меня.

– Ну, – я сделала паузу, наслаждаясь эффектом, – вместо того, чтобы полностью подчинять себе волю жертвы, можно использовать Империус для… коррекции определенных черт характера, привычек, даже воспоминаний. Представь: человек, страдающий от панических атак, вдруг избавляется от своего страха. Или алкоголик, который больше не испытывает тяги к спиртному.

Я видела, как в глазах Марволо загорается огонек интереса. Он явно оценил потенциал такого применения проклятия.

– Звучит… интригующе, – медленно произнес он. – Но насколько это этично? Вмешиваться в чужой разум, изменять личность…

– А разве использование Империуса в любых целях этично? – парировала я. – Мы говорим о проклятии, которое лишает человека свободы воли. Так почему бы не использовать его хотя бы с пользой? Конечно, такие манипуляции требуют тонкого подхода, глубоких знаний… Но представь, какие перспективы это открывает.

– Например? – подтолкнул меня Марволо.

– Например, создание… идеальных солдат, – ответила я, понизив голос. – Абсолютно лояльных, бесстрашных, выполняющих любой приказ. Или… избавление от неугодных министерству магов, не убивая их, а просто… перепрограммируя.

Я видела, как в глазах Марволо промелькнуло что-то темное, хищное. Он молчал, обдумывая мои слова, и я понимала, что заронила в его душу зерно, которое рано или поздно прорастет.

----------– Старинные семьи… – задумчиво произнес Марволо, глядя в окно на серые стены приюта. – У них наверняка хранятся секреты, о которых мы можем только догадываться. Знания, передаваемые из поколения в поколение, скрытые от посторонних глаз.

– Не просто секреты, – я многозначительно посмотрела на него, – а порой и запретные знания. Взять хотя бы мою семью…

– Перевелы? – Марволо повернулся ко мне, в его взгляде промелькнул интерес. – Ты ведь упоминала, что принадлежишь к этому древнему роду.

– Да, – подтвердила я, – и у нас, поверь, есть свои скелеты в шкафу. Например, ритуал… связанный с разделением души.

Марволо резко выпрямился, глаза его расширились.

– Разделением души? – переспросил он, голос прозвучал хрипло.

– Именно, – кивнула я. – Ритуал, позволяющий достичь бессмертия. Разделить свою душу на части и заключить их в различные предметы. Уничтожить тебя после этого станет практически невозможно. Эти знания хранятся в нашем семейном хранилище, и, как наследница, я имею к ним полный доступ.

Я сделала паузу, наблюдая за реакцией Марволо. Он молчал, обдумывая мои слова.

– Звучит… невероятно, – наконец произнес он. – Но вряд ли это так просто. Должна быть какая-то… цена.

– Именно об этом я и говорю, – я подняла указательный палец. – Эта магия крайне нестабильна и непредсказуема. Душа – хрупкая вещь. Разделить ее – значит, нарушить ее целостность. Это может привести к… скажем так, весьма печальным последствиям. Потере памяти, расстройствам личности, неконтролируемым вспышкам агрессии…

– Но если все сделать правильно… – начал Марволо.

– "Правильно"? – я перебила его. – Нет никакого "правильно" в том, что касается расщепления души. Это противоестественно, опасно. Один неверный шаг – и ты можешь потерять себя… навсегда. Не советую даже думать об этом. Впрочем… – я задумалась на мгновение. – Возможно, есть способ узнать больше. Я уже попросила гоблинов доставить одну весьма… интересную книгу. Там описаны некоторые ритуалы, связанные с душой, хоть и не столь радикальные. Возможно, тебе будет любопытно взглянуть.

------

Через пару дней, когда я уже почти забыла о своем письме, в приюте появилась сова с позолоченным клювом – явный признак того, что она прибыла из Гринготтса. Птица грациозно приземлилась на спинку моей кровати и протянула мне небольшой, плотно запечатанный пакет, перевязанный толстым шнурком и скрепленный внушительной печатью. Я, едва взглянув на него, понимающе улыбнулась. Кажется, наше изучение Темных Искусств выходит на новый уровень.

– Пришла, – сказала я Марволо, принимая посылку из когтистых лап совы. Птица, передав мне пакет, тут же взмыла к потолку и исчезла в отверстии под самой крышей, которое служило нам окном.

С привычной ловкостью я разорвала печать Гринготтса – гоблины не любили, когда с их посылками обращались неаккуратно. Внутри лежала знакомая мне книга в толстом, тяжелом кожаном переплете с металлическими застежками, которые туго поддавались моим пальцам. Я с лёгкой небрежностью, словно держала не древний артефакт, наполненный опасными знаниями, а обычный учебник по зельеварению, открыла ее на заложенной странице – тонкая шелковая лента, вшитая в корешок, служила мне закладкой.

– Вот, о чем я говорила, – указала я на текст, испещренный замысловатыми символами и рунами, описывающий ритуал создания крестражей. – Разделение души для достижения бессмертия. Опасная штука, крайне нестабильная и… непредсказуемая. Не советую даже думать об этом.

Марволо склонился над книгой, вчитываясь в выцветшие от времени строки. Его темные глаза горели нездоровым любопытством.

– Крестражи… – пробормотал он, словно пробуя слово на вкус. – Встречал упоминание в Хогвартсе. Слухи, шепотки… Но там почти ничего не было о самом процессе, не говоря уже о побочных эффектах. Странно, что такая информация вообще попала в школьную библиотеку.

– Ясное дело, – откинулась я на спинку жесткого стула, скрестив руки на груди. – Большинство магических книг, которые попадают в руки обывателям, – это жалкие, выхолощенные копии, очищенные от… щекотливых подробностей. Цензура, знаешь ли. А это, – я похлопала по книге, издав глухой звук, – оригинал из библиотеки Перевелов. Написанный, кстати, одним из моих предков. Тут тебе и способы создания крестражей, и все возможные последствия, вплоть до самых неприятных. Раздробленная душа, потеря человечности, безумие… Полный комплект, так сказать. Министерство такие знания под замок держит, боятся, что кто-то слишком могущественным станет и бросит вызов их власти. Параноики.

Марволо, все еще изучая текст, с восхищением посмотрел на меня. Этот взгляд я уже научилась распознавать.

– Ты уже читала ее? – спросил он, не отрываясь от страниц.

– Несколько раз, – ответила я, пожав плечами. – У Перевелов есть правило: знать все о силе, которой владеешь, даже о той, которая таится во тьме. Знание – лучшая защита, и, порой, лучшее оружие.

————————Летнее солнце проникало сквозь пыльные окна приюта, не в силах разогнать царящую здесь атмосферу безнадежности и уныния. Том Реддл, откинувшись на скрипучую кровать, лениво перелистывал толстый фолиант по древним рунам, который я "одолжила" из библиотеки Перевелов. Я сидела напротив, рассеянно теребя край выцветшего одеяла, и думала о том, как изменить свою жизнь, вырваться из этой дыры.

– Расскажи мне о Хогвартсе, – попросила я, нарушая затянувшееся молчание. – Каково там учиться?

Том оторвал взгляд от книги и посмотрел на меня с едва заметной усмешкой. В его темных глазах мелькнуло что-то, что я не смогла прочесть.– Хогвартс… – протянул он, словно пробуя слово на вкус. – Место… своеобразное. Полное возможностей, если знать, как ими воспользоваться. И, конечно, куда же без политики… Трансфигурация у Дамблдора – блестящая. Он, конечно, со своими… эксцентричностями и идеалистическими взглядами, но преподает мастерски. Если попадешь к нему на занятия, – Том многозначительно посмотрел на меня, в его глазах мелькнул огонек, который я не смогла расшифровать, – не пожалеешь.

– А директор? – спросила я, чувствуя скрытый подтекст в его словах. Том явно пытался что-то сказать, не говоря этого прямо.

– Директор Диппет, – Том пожал плечами, делая вид, что не замечает моей настороженности. – Строгий, но справедливый. Ценит амбиции и острый ум. Такие качества, – он снова бросил на меня быстрый, почти незаметный взгляд, – обычно высоко ценятся… на определенном факультете.

– На каком же? – спросила я, хотя прекрасно понимала, к чему он клонит. Слизерин. Конечно же, Слизерин.

Том лишь загадочно улыбнулся, не ответив на мой вопрос.

– Узнаешь, – наконец произнес он, возвращаясь к своей книге. – Защита от Темных Искусств… вот где настоящая скука. Теория, теория и еще раз теория. Никакой практики. Сплошное разочарование. Зато зельеварение у Слагхорна – чистое удовольствие. Он обожает талантливых учеников… и тех, кто умеет произвести впечатление. Слизеринцы в этом, как правило, преуспевают. Не то что эти… пуффендуйцы.

Его презрительный тон, когда он говорил о Пуффендуе, заставил меня насторожиться. Что-то мне подсказывало, что Том Реддл не так прост, как кажется.

Я промолчала, размышляя над его словами. Том явно пытался ненавязчиво подтолкнуть меня к выбору Слизерина, не говоря об этом прямо. Но зачем? Что он задумал? Его лесть, восхищение моими познаниями в Темных Искусствах… все это казалось слишком… продуманным.

– А что насчет других факультетов? – спросила я, делая вид, что не замечаю его тонких намеков. – Гриффиндор, например? Я слышала, там учатся очень храбрые и благородные волшебники.

Уголок губ Тома искривился в презрительной усмешке.

– Храбрые? Благородные? – переспросил он, словно смакуя эти слова, как изысканное вино, которое оказалось прокисшим. – Возможно. Но чаще всего – просто безрассудные. Гриффиндорцы любят красоваться, кичиться своими подвигами. Глупцы. Истинная сила – не в показной храбрости, а в… хитрости, умении добиваться своего любыми средствами. В уме, Роза.

– Как истинные слизеринцы, – не удержалась я от комментария, наблюдая за его реакцией.

Том бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд. Казалось, он пытается заглянуть мне в душу, прочесть мои мысли. Но я не позволила ему этого сделать. Мой взгляд оставался непроницаемым.– Слизерин выпускает выдающихся волшебников, – согласился он, голос его стал ниже, бархатистее, словно он пытался меня загипнотизировать. – Абраксас Малфой, Лестрейндж… талантливые люди, преданные своим… идеалам. Они понимают истинную ценность власти и знания. У них есть чему поучиться. Они… умеют хранить секреты. И добиваться своего.

Он замолчал, словно давая мне время обдумать его слова, проникнуться атмосферой загадочности и величия, которую он так старательно создавал. В воздухе повисла напряженная тишина, которую нарушал лишь тихий, нервирующий скрип кровати под весом Тома. Я чувствовала, что он что-то скрывает, что за его сладкими речами, за восхвалением Слизерина кроется нечто большее, чем просто факультетские предрассудки. Но что именно? Пока я не могла разгадать эту загадку. Он был словно закрытая книга, написанная на незнакомом языке. И это интриговало.