Глава пятьдесят четвертая. Она - мой красный бриллиант

Кайл

Не знаю, что я чувствовал я в тот момент, когда оказался под дверью кабинета отца и услышал их разговор с Джессикой, но никогда прежде, ничего не причиняло мне такой боли. Моё желание уничтожить всё на своём пути зашкаливало. Я боролся с желанием разбить первое попавшееся под руку. Единственное, о чём я продолжал думать в тот момент – это Джессика. Я боялся испугать её, заставить хрупкие плечи вздрогнуть и вновь увидеть слезы в нежных глазах. Но я перестал контролировать себя. У каждого есть свои болевые точки. И чувства одним ударом уничтожили меня всего.

Я сидел на ступеньках особняка, впервые за несколько лет закурив сигарету. По этой части у нас был Дастин, а я никогда не оценивал подобного удовольствия. Однако в тот момент понимал, почему когда сдают нервы, человек прикладывается к сигаретам.

Все остальные ждали в доме. А я смотрел на белую большую машину, припаркованную в нашем дворе. На машину семейного врача. Несмотря на всю свой боль, обеду и агрессию, я до смерти испугался, когда увидел маленькую фигуру Джесс, безжизненно опускающуюся на пол. Что со мной происходило в тот момент, я понятия не имею, но я быстро оказался рядом с девушкой, вовремя подхватив на руки. Её длинные реснички трепетали, а на щеках остались разводы от слез.

Черт, даже в такой ситуации я не мог видеть ее слез.

«...предательство собственного сына, но я делаю это ради него. Я долго думал тогда о нашем разговоре. Думал, что поступил неправильно, но другого выхода у меня нет. Я попросил тебя влюбить в себя моего сына. Быть с ним рядом и привязать к себе»

Слова отца так и продолжали крутиться в голове, как бы я не мечтал, чтобы это оказалось сном. Стоило мне вспомнить о беззащитном теле голубоглазки, о её слезах и ранящей боли в глазах, как в голову возвращался разговор.

«Не отталкивай меня, умоляю...Кайл, я не делала этого! Я ненавидела тебя. Одна мысль, что мы можем быть вместе, приводила меня в ужас. Я не заметила, как это стало моей реальность. Как ты стал моей реальность!»

Дрожащий голос Джесс отзывался эхом во мне. Может, она не лгала? Она никогда не лжет. Она единственная из всех, кого я встречал, кто не боится правды.

«Почему тогда она так резко захотела быть рядом с собой?»

«Любовь в голову ударила?»

Ехидный голос в голове заставил меня напрячься. Только я услышал шаги позади себя, как обернулся в надежде увидеть врача. Но на пороге появилась высокая фигура черноволосого парня с итальянскими чертами лица.Как бы этот тип не нервировал меня, в тот момент я не мог концентрироваться ни на чем, кроме Джесс. Не дожидаясь моего приглашения, он спустился и сел рядом со мной на ступеньках.

-Ещё есть? – ровным без эмоциональным тоном спросил он, указывая на сигарету.

Я протянул парню пачку и, через минуту мы курили вместе.

Как она? – нарушил я молчание сухим голосом с неприятным послевкусием.

-Сделали укол. Спит.

Я отсутствующе смотрел вдаль, не понимая своих чувств. Не понимая, что хочу, а что должен сделать. В мыслях была только она. Даже в таких обстоятельствах.

-Я не знаю, что произошло между вами сегодня и почему Джесс в таком состоянии, но хочу чтобы ты знал. – твердо, отделяя каждое слово, произнес Ромеро, повернув голову ко мне. Я полностью игнорировал его взгляд. – Она мне как сестра. Она моя семья. Я защищал, защищаю и буду защищать её от всего, что может нести опасность. И от людей, которые могут ранить её – тоже.

-Не по адресу. – рявкнул я, хотя хотел набить морду этому ублюдку. Защитник чертов.

-Ты, кажется, не понял, что я пытаюсь до тебя донести. – уже другим тоном поведал он, на что я оскалившись, повернулся к нему, встретившись с холодными серыми глазами. – Я убивал за неё. И не раз. Я пытал за неё. Сажал. И избивал до потери пульса. Я защищал её даже от девчонок, которые косо смотрели на неё. Находил способы, которыми их можно было осадить. И мстил. Жестоко. Я пользовался ими, разбивал сердца и уничтожал морально. Потому что она та, ради которой стоит умереть.

-Теперь она не твоя забота! – пуще прежнего обозлился я, сжимая кулаки.

-Теперь... - резко ответил он. – Она ещё больше моя забота. Пока я не увижу твое отношение к ней. Пока не буду уверен, что ты не дашь её в обиду. Пока не буду уверен, что никогда не сделаешь ей больно. И только тогда, я отступлю, освободив свое место тебе. Но даже тогда, - даже тогда, Кайл, - она будет оставаться моей семьёй, и я буду на всё ради неё.

Моя кровь вскипела. Кулаки посинели от сдавленной силы. А жевалки заходили на лице. Я подскочил на ноги, заставляя его поравняться со мной. Парень был не глупый, понял сразу, чего конкретно я от него хочу.

-Я заставлю пройти через ад того, кто обидит ее. – отчеканивая каждое слово, прорычал я.

Несколько секунд мы смиряли друг друга взглядом, пока в серых стеклянных глазах что-то не изменилось, и Ромеро согласно кивнул.

Развернувшись, я быстрым шагом взбежал по ступеням в особняк и только у входа услышал его ровный тон с властными нотками. Он был не из слабых. Именно такие должны быть в окружении моей голубоглазки. Только таким я смогу доверять, когда буду нуждаться в её защите. Ради этого я призову армию. Ради неё я уничтожу мир.

-Я никогда не видел у неё такого взгляда. – засунув руки в карманы, слегка улыбнулся парень. – Она верит тебе. Каким бы уродом ты не был, не уничтожь ту искру в её глазах, с которой она смотрит на тебя. Эта девушка настоящий красный бриллиант.

-Её ценность не сравнима с камнем. Пускай даже самым драгоценным в мире.

Я успел увидеть как на лице парня появилась улыбка прежде, чем зашел в дом. В коридоре я столкнулся с врачом и тут же захотел спросить о самочувствии Джесс, как за ним следом прошёл отец.

-Спасибо, дружище! – пожал он руку доктору, провожая на выход. Затем его взгляд остановился на мне, и улыбка слетела вмиг. Мы оба заметно напряглись, и слишком долго смотрели друг на друга. – Сын, я...

-Не смей! – рявкнул я, перестав контролировать себя. – Мне певать на то, что ты в который раз предал меня. Плевать, что ещё захочешь сделать и как разжечь во мне ненависть к тебе. Но никогда больше не смей втягивать в свои дела Джессику. Она единственная, кто имеет для меня значение и чей голос в силах на меня повлиять.

Я заметил, как напрягся отец на слове «ненависть». Сам чувствовал, как зашкалил мой пульс. Я никогда прежде не произносил этого вслух. Несколько лет назад даже мысли подобной допустить не мог. Я слишком был привязан к отцу всю жизнь, чтобы принимать реальность. И вот, она в который раз доказал мои чувства к нему. Как бы не было больно обоим. Теперь мне было плевать. На него. На его мнение. На все, что нас связывало.

Не без труда я увидел в его глазах что-то вроде смятения, раскаяния и...боли. Возможно, я ранил его отцовские чувства. Но он совершенно не думал о том, что может сделать со мной, когда принимал решения касательно своего сына.

-Ты любишь её? – после длинной паузы, откашлявшись, тихо спросил отец, пристально, с грустью в глаза, глядя на меня.

В тот момент у меня перехватило дыхание. Любить? Знаю ли я что это такое? Существует ли вообще это чувство и что оно из себя представляет? Заслуживал я этого чувства, о которых воспевают кругом? Заслуживаю ли я любви голубоглазки?

-Мальчики, вы тут! – прервала мои размышления мама, став напротив нас, и мы с отцом одновременно повернули головы.

Пока было время, я быстрым шагом обошел родителей, оказавшись в гостиной. В тот же момент я встретился с её взглядом. Она лежала на диване, укрытая пледом. Рядом с Джесс сидела Мелисса, аккуратно поглаживая сестру по волосам, а напротив их дедушка. Голубые глаза тут же приковали меня к себе и я не смог себя контролировать. Откинул всё, что было и осталось не раскрытым между нами, и просто послушался чертово сердце.

Быстрым шагом я пересек просторную гостиную, подошёл к дивану и опустился на колени, приникнув ко лбу Джесс своим. Казалось, она что-то хотела сказать, но в ту же секунду лишь облегченно выдохнула, крепко сжав мою ладонь обеими руками.

Я чувствовал, как все взгляды в комнате были направлены на нас. Как с изумлением сидел Коннор и, вероятно, все остальные в комнате. Видел, как улыбнулась Мел, освобождая мне место рядом с Джессикой. Я просто хотел быть рядом. Сейчас. Всегда.

-Кайл, я не делала этого. – прошептала она, отстраняясь.

-Знаю. – я верил. – Мне плевать. Потому что в любом случае, план отца воплотился. Я всё ещё без ума от тебя.

Она всхлипнула, крепко обняв меня своими ручками, и я отпустил все обиды и агрессию, которая вообще во мне существовала.

Я смотрел, как она садится в «Ролс-Ройс» Коннора и их машина медленно выезжает из двора нашего особняка. Следом уехали Пауэллы и мы вновь остались своей «дружной» семьей: мама, папа, я – счастливая семья.

Только я двинулся к своему автомобилю, чтобы уехать на квартиру, как нежная рука мамы коснулась моего плеча, тихо прошептав:

-Останься, пожалуйста, сынок.

Мне больше ничего не надо было говорить, потому что с появлением Джессики в моей жизни – слово мамы для меня стало законом. Что, черт возьми, она во мне повернула? Почему даже когда она молчит, я меняюсь? Пусть я стану чокнутым психом, но её любой ценой оставлю рядом.

Не глянув на отца, стоящего рядом с мамой, я вошёл в дом, мгновенно поднявшись в свою комнату. За время, что прошло с моего возвращения в Бэйксвел, в этой комнате я бывал несколько раз. Но не один не оставил хороших воспоминаний. Стоило мне об этом подумать, лежа на кровати, как в дверь постучали, и мама просунула голову в комнату:

-К тебе можно?

Я только кивнул. Мне совершенно не хотелось вопросов, разговор и чего-то подобного, но нежная улыбка и добрый взгляд мамы заставил передумать.

Стоило ей появиться на пороге моей комнаты в своей домашнем бежевом костюме, закрыв за собой дверь, как я заметил в её руках две кружки с горячим какао, из которых струился пар. В голову тут же врезались воспоминания, когда каждый вечер мама приносила наши любимые чашки с приготовленным напитком, и мы вместе проводили время. Бывало, когда папы не было дома, она приходило ко мне, потому что было скучно, и ложилась рядом смотреть боевики, ужасы или триллеры, которые терпеть не могла. Это всё сопровождалось какао и чем-то вкусным. А иногда, когда я рубился в игры на джойстике, мама, ничего в этом не смыслящая, присоединялась. Довольно быстро она втянулась, и мы были на ровне. А были такие моменты, когда к нам присоединялся отец. Потом вместе с ним мы пугали маму ужасами, обыгрывали в игры или просто бесились, от чего мама закатывала глаза, улыбаясь. Тогда я мог назвать нас семьёй. А отца – папой.

Я быстро потер ладонями лицо, отгоняя ненужные воспоминания, которые ничего хорошего не предвещали.

Мама села на край кровати, протягивая мне какао. Я кивком поблагодарил и отсутствующе уставился в стену. Мама хотела меня спросить. Хотела что-то сказать. Но словно долго и упорно подбирала нужные слова. В итоге, легко и просто, склонив голову набок, произнесла:

-Я просто в шоке, Кайл! – улыбнулась она, испустив смешок. – Нет, правда. Ты и Джессика! Я была уверена, что у нашей красавицы кто-то есть, но чтобы этим парнем, от которого она светилась последнее время оказался ты – у меня нет слов...

-Такой, как я, не подходит вашей любимице? – по-доброму усмехнулся я, и мама поняла, что я шучу. Ей мне грубить совершенно не хотелось.

Не прекращая улыбаться, мама мотала головой, залезая на мою кровать с ногами.

-Когда ты родился, Элен и Саманта ещё не были беременны. И тогда я сказала, что одна из моих подруг просто обязана родить девочку для моего сына. Ну, знаешь, у всех наверное подруг такое желание есть... - она глянула в окно, задумчиво улыбаясь воспоминаниям. – Так случилось, что Саманта родила на месяц раньше Элен. И когда мы все впервые увидели эту лупоглазую девчушку с темненькими волосами, Элен была первой, кто кричала, что хочет вашей свадьбы. Представляешь, выписка из роддома, а они уже кричат о свадьбе младенцев!

Мама так звонко рассмеялась, что это вызвало у меня улыбку. Представить Джессику маленькой и капризной было занятно. Наверняка, была такой же вредной и своевольной, как и сейчас.

-Знаешь, она ведь и не плакала в детстве. Мы с Элен завидовали Саманте, что она спит спокойно ночами, не подрываясь на плачь малыша. Даже когда Джессика ранила коленку или падала с велосипеда, она никогда не плакала. Я, наверное, впервые её слезы увидела сегодня. Настоящие, горькие. От боли...

Отпив какао, мама снова улыбнулась и продолжила:

-До всего случившегося, вы втроем были просто ужасной бандой. Если ругали кого-то одного, начинали защищаться все вместе и не отходили друг от друга ни на минуту. Ты, я тебе скажу, неоднократно получал от нашего голубоглазого ангелочка. Клянусь, я поначалу думала, Мел будет бойкой партизанкой, а оказалось во оно что...

-Разве я не давал ей сдачи? – удивленно вскинул я брови. Надо же, с рождения меня доводит.

-Что ты, она так злобно на тебя смотрела, стоило тебе что-то вытворить, что ты недовольно закатывал глаза и на наших глазах, чтобы никто не узнал о вашей ссоре, крепко обнимал её. А Мелисса уже с рождения вас мирила. Но никто не думал, что когда они вырастут, поменяются местами. Теперь Мелисса у нас боевая девушка, а Джесс, кажется, и мухи не обидит...

Я сдержал улыбку, вспомнив, как эта девушка «и мухи не обидит». Мухи-то, она может и не обидит, а вот переходить ей дорогу не стоит. Я всё ещё не понимаю, как в этом одном хрупком существе уживаются две такие разные личности. В любом случае, отныне, я не позволю ей рисковать собой и играть в такие игры.

Мама ещё долго сидела в моей комнате, рассказывала истории из прошлого, и на удивление, я впервые за долгое время искренне смеялся в родительском доме. В итоге, мы стали говорить на свободные темы, мама жаловалась на загруженный график отца и как скучает по мне, а закончила всё тем, что возмущалась, каким ужасным была премьера нового фильма, на который её потащила Элен. В какой-то момент, я засмотрелся в одну точку, прокручивая в голове, когда в последний раз мог так свободно общаться с родительницей. Когда мы вместе разговаривали дольше одной минуты, смеялись и не чувствовали неудобства в общении. Где-то в глубине своего испорченного сердца я безумно скучал по маме. Она всё ещё оставалось моим самым дорогим человеком. Она и Джесс. Две женщины, ради которых я готов на всё. Две женщины, которые хоть как-то способны на меня повлиять.

В итоге, я предложил посмотреть вместе фильм, и мама, как в детстве, крепко обняла меня, присев рядом и нежно гладила по волосам. Я выбрал комедию, чтобы ей было не так страшно или скучно, поэтому я часто слышал громкий звонкий смех мамы, чем-то напоминающий искренне веселье голубоглазки. Даже сейчас, находясь всего пару часов вдали от неё, я чертовски скучал.

Ночью, когда мама уходила к себе, она снова, как раньше, поцеловала меня, взъерошила волосы и уже стояла у двери, как обернулась и с улыбкой спросила:

-Что ты к ней чувствуешь, Кайл?

Не сразу поняв её вопрос, я вскинул брови. Однако, разговаривать о чувствах к Джесс я не готов был ни с кем.

-Достаточно того, что мы вместе. – сухо ответил я, на что мама покачала головой.

-Нет, сынок. Я знаю, ты завидный парень и никогда не был обделен женским вниманием, но... Джессика не такая, как все. Прошу, если ты не уверен в своих чувствах, не давай ей надежд. Эта девочка много пережила и ей много чего предстоит пройти, она слишком чиста и невинна, чтобы стать очередной...

-Ты думаешь, для меня она «очередная»? – перебил я маму, слегка обозлившись. Мама закусила нижнюю губу, пожав плечами. – Ты ждешь от меня, чтобы я сказал, что люблю? Но я не знаю, мам, смысла этого слова, о котором вы всегда твердите. Понятия не имею, оно ли это. И такие же это чувства, как у вас с отцом всю жизнь? Но определенно то, что я чувствую, сильнее всего на свете, что мне представлялось испытывать. Я готов бороться за неё, как ни за кого другого. И она единственная, чьё существование мне не безразлично.

Какое-то время мама задумчиво смотрела на меня, слегка улыбаясь. Потом медленно кивнула и ушла со словами:

-Крепко держитесь за руки, и ваша любовь не даст вам упасть.

Если бы смысл, заложенный в её словах дошёл до моего сознания раньше, невозвратимых последствий бы не случилось. Нам просто необходимо было крепко держать ладони друг друга, не выпуская ни на секунду. Стоять против всего мира вместе. Несмотря ни на что.