Глава 7 Коллекционер

Правда в том, что красивые вещи всегда привлекали моё внимание, независимо от того, что это могло быть — и в итоге всё становилось моим навсегда и попадало в мою коллекцию.

В детстве это были живые создания. Я подолгу бродил по лесу, принося домой стеклянные банки с редкими бабочками, жуков с переливчатыми крыльями, ящериц, сверкавших чешуёй. Вскоре рядом с ними появились птицы — мелкие, с ярким оперением, которых я держал в клетках, любуясь их крохотными телами и тревожными глазами. Иногда мне удавалось поймать змею — гладкую, холодную, завораживающую своей опасностью. Родители называли это «детской причудой», но я знал: это не игра. Я никогда не любил их так, как любят питомцев. Я любил их красоту. Их хрупкость. Их принадлежность мне.

Чем старше я становился, тем больше понимал: ничто не прекрасно так, как люди.

Сначала это была просто тяга наблюдать. Ловить в толпе лица, от которых невозможно было отвести взгляд. Держать их образ внутри себя, пока не появлялась необходимость запечатлеть — словом, рисунком, взглядом, чем угодно. Но с подростковыми годами желание усилилось. Я начал действовать. Маленькие шаги. Незаметные. Никто не догадывался, что за вежливой улыбкой и безупречными манерами прячется коллекционер.

Теперь мне двадцать два года. И я понял, что в моей коллекции не хватает самого главного экспоната.

Того, что когда-то я упустил.

Её.

Спенсер Эшби.

Я помню её не так, как все. Для других она — королева. Воплощение розовой невинности и сияющей дерзости. Капитан черлидерш, ангел в глазах толпы. Для меня же — она всегда останется той самой девчонкой из школьных коридоров, что умела улыбаться с ядом на губах. Она смеялась над моими старыми очками, над вечно небрежными волосами, над тенью, которая всегда шла за мной. Она не знала, что тем самым подарила мне самое ценное — желание измениться.

Я изменился. Полностью — рост, внешность, манеры, привычки. Но желание осталось тем же.

Золотистые пряди чуть вьются на висках, зелёные глаза за стеклом тонких оправы выглядят глубже, чем прежде. Иногда я позволяю себе линзы, чтобы ничто не скрывало мой взгляд. Форма университета «Дикого Ястреба», сидит на мне безупречно: бордовый пиджак, галстук, брюки, белоснежная рубашка, лакированные оксфорды — всё подчёркивает то, каким я стал. Высокий, подтянутый, с телом, в котором нет ни излишеств, ни слабостей. Я научился быть частью картин, в которых всегда хотел находиться.

Недавно на лекции она сидела рядом. Слишком близко, чтобы я мог не чувствовать запах её духов — сладких, с лёгкой терпкой ноткой. Она наклонилась ко мне, склонила голову, и локон светлых волос скользнул по её щеке.

— Ты ведь неплохо разбираешься в этом? — её голос был звонким, но не терпел отказа.

Я едва заметно усмехнулся. Конечно. Она не изменилась. Всё та же требовательная принцесса.

— В литературе? — я скользнул взглядом по её тетради. — Ошибки грубые, но исправить можно.

Я показал, где именно. Она слушала рассеянно, больше играя кончиком карандаша, чем вникая. Но этого мне было достаточно. Она снова обратилась ко мне. Она сама подошла ближе.

— Спасибо. — она улыбнулась быстро, легко, так, как будто я был кем-то случайным.

И это было прекрасно. Потому что так и должно быть. Она не узнаёт.

****

После лекции я шёл чуть позади. Я знаю, что могу быть подозрительным в этом плане, но черт возьми, объект моей новой и самой главной коллекции — здесь, передо мной. Я вижу ее, могу чувствовать.

В кампусе осень чувствовалась в воздухе — прохладные порывы ветра шевелили листву старых деревьев, раскиданных вдоль каменных дорожек. Она шла впереди, легко постукивая каблуками по плитке. Её волосы, собранные в высокий хвост, сияли в лучах солнца почти белым оттенком. На плече небрежно висела ее сумочка, а в руках она держала свой мобильник, украшенный крохотным бантиком.

Я остановился возле скамьи и закурил — так, чтобы не быть слишком близко, но и не терять её из виду. Она разговаривала с подругой, жестикулировала, смеялась, прикусывала губу. Каждое движение было выверенным, будто неосознанным танцем, который она исполняла только для публики.

Она никогда, наверное не догадывалась, что умеет завораживать даже мелочами.

И это знание теперь принадлежало мне.

— Ты смотришь так, будто изучаешь формулу, — вдруг сказал кто-то рядом.Я обернулся. Один из студентов из нашей группы — Джош, кажется. Он усмехнулся. — Ты и правда разбираешься в ней так же, как в литературе?

— Возможно, — ответил я холодно, опуская взгляд на сигарету. — Но формулы решаются только теми, кто умеет ждать.

Он фыркнул, пожал плечами и ушёл.

А я продолжал смотреть.

****

Позже, в библиотеке, я снова её заметил. Она сидела за столом у окна, облокотившись локтем о подлокотник кресла, склонившись к ноутбуку. Голубые глаза бегали по экрану, пальцы постукивали по клавиатуре. Я сел двумя рядами дальше. И наблюдал.

Просто наблюдал за тем, како она стала и чем теперь увлекается.

Я знал её привычки. Она часто поднимала взгляд, если чувствовала, что за ней смотрят. Но сегодня — нет. Она слишком увлеклась.

Это играло мне на руку.

В какой-то момент я отвлекся, так как ко мне подошел какой-то парень и попросил его помочь с одним абзацем, в моменте меня накрыла паника того, что я упущу ее из виду.

— Снова ты? — вдруг услышал я её голос. Я поднял голову, чтобы взглянуть на нее, и по ее взгляду кажется понял, что она всё же заметила.

Я чуть улыбнулся, убирая книгу, будто действительно пришёл сюда ради учёбы.

— Мы в одном университете. Это неизбежность, не находишь?

Она склонила голову набок, прищурилась. На секунду показалось, что она как будто что-то начала вспоминать, что где-то в глубине она вытащит мой старый образ. Но нет. Она лишь усмехнулась и вернулась к ноутбуку.

А я почувствовал странное удовольствие. Она забыла.

Я — нет.

И теперь у меня есть время.

Время, чтобы добавить её в коллекцию.

Несколько дней назад,  я отправил ей цветы. Не банальные розы, которыми забит каждый цветочный салон, а редкие лилии. Бело-розовые, с нежным отливом и тонким, почти прозрачным ароматом. Цветы, что не встретишь на каждой витрине.

Я так же знал их значение.

«Lilium spenserianum» — сорт, названный в честь древней легенды о девушке, чьё имя звучало так же, как у неё. Эти цветы символизировали гордость, красоту, и… власть над вниманием других. Не было ничего более точного. Они были ею.

Я представлял, как она получает букет. Как её пальцы касаются лепестков. Как она улыбается, даже если не вслух, а только глазами. Как читает мою записку с стихотворением, специально сочиненное для нее.

На следующий день, в  кампусе об этом говорили, так как она уже успела вставить пост с этими цветами у себя на страничке, чтобы похвастаться. Я услышал пару фраз за углом:

— Видела? Ей прислали такие лилии… Честно, даже не знаю, откуда их достали.

— Конечно, это кто-то богатый. У нас такие цветы не растут.

Она шла по коридору, и не выглядела испуганной. Скорее… заинтригованной. Спенсер любила внимание. И то, что внимание было необычным, только больше подогревало её интерес.

****

Коридоры кампуса гудели, как улей. Пары только что закончились, и студенты потоком стекались к выходу. Я шёл чуть позади, как обычно, но на этот раз мне повезло — Спенсер задержалась у шкафчиков вместе с подругами.

— Ты только посмотри на это, — протянула Эшли, её ближайшая подруга. Она ткнула пальцем в телефон, где, видимо, была та самая фотография букета. — Я бы отдала всё, чтобы хоть раз получить такие цветы.

Спенсер усмехнулась. Её улыбка была лёгкой, чуть ленивой, но в глазах мелькнул огонёк удовольствия.

— Они и правда были редкими. Я даже не сразу поняла, откуда они.

— Так кто? — Эшли не унималась. — Признавайся.

— Не знаю, — Спенсер чуть пожала плечами, словно играла на публику. — Но знаешь… — она задумалась, прикрыв глаза. — Я почти уверена, что это мог быть Джеймс или ... нет, это точно был Джеймс, надо его после найти и отблагодарить за букет

Имя прозвучало тихо, но для меня — громом.

Я видел, как подруга округлила глаза.

— Джеймс? Ты же понимаешь, что это абсурд? Да ладно, Спенс!

— А кто ещё? — она хмыкнула и поправила свой светлый локон. — Он всё время смотрел так, будто… будто хочет что-то сказать, но молчит. Может, решил показать себя так?

— На него это не похоже. Это не его стиль. Сама должна понимать это

— Ну а вдруг он изменился, вдруг стал чуть романтичнее по отношению ко мне?

— Твои иллюзии до добра тебя не доведут, Спенс. Вы уже давно не вместе, так что перестань строить воздушные замки на его счет.

— Фу, почему ты такая злая

Они рассмеялись, и этот смех резанул слух.

Я стоял чуть в стороне, у витрины с объявлениями, делая вид, что читаю список факультативов. Внутри же что-то дрогнуло. Раздражение. Лёгкое, как тонкий укол, но всё же ощутимое.

Она не поняла. Не заметила. Не догадалась, что за букетом стоял я. А значит — позволила чужому имени присвоить себе моё внимание.

Я глубоко вдохнул, сжал пальцы на листе бумаги перед глазами. Нет. Спокойно. Всё идёт так, как должно. У каждой коллекции бывают ложные следы, ненужные детали. Я не спешу. Я умею ждать.

Спенсер между тем захлопнула дверцу шкафчика, и её каблуки снова зазвучали по плитке.

— Ладно, мне нужно на репетицию. Увидимся вечером.

Она ушла первой, её волосы мягко скользнули по спине, а лёгкий аромат духов остался висеть в воздухе.

Мой взгляд был прикован только к ней.

Она может думать, что это мог быть Джеймс.

Она может верить, что это его поступок. Пусть так. Пусть играет в эту игру.

****

Спортзал был полон гулких звуков: удары кроссовок по паркету, смех, свисток тренера, звонкие возгласы. Я не любил шумные места, но сегодня оставался дольше, чем обычно. Причина была одна.

Она.

Спенсер стояла в центре зала, в короткой розовой форме черлидерши, волосы были собраны в высокий хвост и перехвачены светлым бантом. Она задавала темп — взмах рукой, хлопок, резкий разворот, и вся команда повторяла за ней, как отражения в зеркале. Она всегда любила быть первой. Даже когда этого не произносила вслух, тело само выдавало её жажду лидерства.

Я сидел на верхних рядах трибуны, чуть в стороне, наблюдая. Её движения были выверенными, но всё равно оставались женственными, завораживающими. Она могла танцевать даже без музыки — и всё равно управлять вниманием.

Мой взгляд скользнул в сторону, когда я почувствовал чужое присутствие. Внизу, у стены, стоял парень в спортивной форме — баскетбольный капитан, кажется. Лео. Он делал вид, что просто ждёт своей очереди выйти на площадку, но его глаза выдавали больше, чем он хотел.

Я заметил. Но не придал значения.

В конце концов, у всех есть свои слабости.

У кого-то — к игре, у кого-то — к славе.

У меня — к красоте.

А Спенсер была её воплощением.

Я лишь отметил его взгляд в памяти, как ненужную деталь на картине. Иногда такие штрихи придают глубину, но они никогда не становятся центром композиции.

****

Прошло наверное, несколько часов. Спортзал постепенно опустел. Черлидерши собирали сумки, кто-то перекидывался фразами, кто-то смеялся. Спенсер осталась дольше всех — привычка доводить каждое движение до совершенства. Её каблуки уже были сняты, на ногах лёгкие кеды, но шаги всё равно звучали уверенно. Она отрабатывала поворот, раз, другой — и в какой-то момент оступилась.

Я оказался рядом быстрее, чем успел обдумать.

— Осторожнее. — Моя рука коснулась её локтя, удерживая от падения.

Она вскинула на меня глаза — голубые, чуть затуманенные усталостью. Несколько прядей выбились из хвоста, и теперь мягко падали на лицо.

— Чёрт… — выдохнула она и тихо рассмеялась. — Ненавижу, когда так. Спасибо.

— Усталость делает своё, — ответил я спокойно, убирая руку, хотя пальцы ещё помнили её кожу. — Ты слишком много выкладываешься.

— А кто, если не я? — она выпрямилась, гордо вскинув подбородок. — Они все смотрят на меня. Я не могу позволить себе ошибку.

Я улыбнулся едва заметно.

— Даже ангелы имеют право падать.

Она усмехнулась, качнув головой.

— Ты странный, знаешь? Ты всегда говоришь так, будто читаешь цитаты из какой-то старой книги.

— Возможно, — я слегка склонил голову. — Но ты ведь сама подошла ко мне тогда на лекции. Может, это тоже не случайность.

Она прищурилась, разглядывая меня чуть внимательнее.

— И правда, кто ты такой? Ты появился внезапно, а теперь я вижу тебя почти везде.

Я сделал вид, что это простая случайность.

— Я перевёлся недавно. Программа обмена. Английская литература — это всё, что у меня есть. — Я позволил лёгкой иронии коснуться голоса. — Ну, и кампус, который явно слишком любит розовый цвет.

Она рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

— Ты, наверное, единственный, кто сказал это вслух. Остальные только поддакивают.

— Я не умею поддакивать, — ответил я, глядя прямо в её глаза. — Но умею видеть красоту. Даже там, где другие считают её слишком очевидной.

Она на секунду замолчала. Её взгляд чуть смягчился.

— Ты комплиментами кидаешься так, будто… не знаю. Будто всё продумываешь заранее.

— Я никогда не трачу слова зря, — тихо сказал я.

Между нами повисла тишина. Она отступила на шаг, опустила сумку на плечо.

— Ладно, мне пора. Подруги уже, наверное, ждут.

— Конечно. — Я сделал паузу, а затем добавил: — Но в следующий раз будь осторожнее. У меня может не оказаться времени оказаться рядом.

Она посмотрела на меня ещё раз, чуть прищурившись, будто что-то пыталась вспомнить. Но потом лишь усмехнулась и ушла.

Я остался один в полутёмном спортзале, чувствуя на пальцах призрак её прикосновения.

Её слова о том, что она видит меня «везде», застряли в голове. Да, она замечала. Пусть пока неосознанно. Но это уже начало.

****

Когда я вышел на улицу, заметил, что у ворот стоял он. Тот самый Лео, капитан баскетбольной команды и парень, по слухам которого лучше лишний раз не злить или же, просто не выводить на эмоции.

В руках он держал … книгу, а выражение лица было — напряжённое. Я проследил за его взглядом, он смотрел на тот же вход, откуда только что вышла Спенсер.

Что между ними?