Глава 28. Мертвые не воскресают

Утро проползло в комнату, как хитрая кошка — тихо, на мягких лапах света. Я проснулась первой: простыни пахли дымом сигар, одеколоном Маттео и чем-то еще — тёплым, острым, напоминающим ночь, которую мы выжали досуха.

Он лежал рядом на спине, одна рука все еще на моей талии, будто даже во сне не собирался отпускать. Ресницы отбрасывали короткие тени на скулы; на скулах — редкое, почти щенячье спокойствие, которое исчезало, стоило ему открыть глаза. Я осторожно провела пальцами по тонкой красной полоске у себя на бедре — воспоминание о его ремне так и осталось лишь угрозой, но пальцы он сжимал крепко.

Где-то за стеной гремели тяжёлые двери, шагали охранники, бармены под счёт перекладывали бутылки. Но здесь звуки были приглушены и к моему счастью.

Я попыталась приподняться. Маттео мгновенно проснулся, ладонь сомкнулась на моей руке:

—Куда?

—Хм.. - я сделала задумчивый вид и посерьезнела. — Мне не понравился секс с тобой, поэтому я пойду к другому.

Маттео моментально распахнул глаза, а в них сверкнул темный огонек.

—Что сказала?

—Мне не понравился секс, - пожала я плечами. — С тобой.

Я знаю, что для Маттео это как удар — когда твоя девушка или жена говорит, что ей что-то не понравилось. А особенно — в сексе. Он начинает думать, что, может, сделал где-то больно, был груб и резок. По его выражению я не могу понять, какие эмоции он испытывает.

—Я сделал что-то не так? - тон становится грубее, чем был до этого.

Маттео поднимается с кровати и садится. В его глазах мелькает недопонимание. Его рука тут же отпускает моё запястье. Нет, только не отпускай..

—Возможно.

—Говори конкретнее, Эмилия.

Мне уже не нравится, как звучит его тон. Если он называет меня по имени — это значит, что он начинает злиться. Как мне сказать, что это шутка? Глупая, самая глупая и идиотская шутка! Я наклонилась и поцеловала его в щеку. Он не шевельнулся, лишь изогнул бровь.

—Я шучу, мне надо в душ, чтобы привести себя в порядок, - пытаюсь хоть как-то оправдаться.

—За такие шутки, Эмилия, ты когда-то поплатишься, - рявкнул он, потянул меня на себя и уложил вниз животом на свои колени.

—Ты спятил?! - воскликнула я.

—О, нет, - усмехнулся он, поглаживая мою голую задницу. — Хватит с меня твоих дурацких шуток, они меня раздражают.

—Раздражают? Может тогда и я раздражаю?! - звонкий удар разнесся по комнате, ощущая жгучий след на своей заднице.

Прикусив губу, я зашипела как змея, когда он вновь замахнулся и резко ударил. Чертов ублюдок.

—Ты меня не раздражаешь, - ответил, поглаживая по спине. — Ну может немного.

—Маттео.. -проскулила я, подняла на него свой взгляд и тут же нахмурилась. — Ты такая сука. Я тебе отомщу, знай это. Я тебя казнить буду. Надо будет — устрою игру на выживание, буду на твоей слишком шикарной груди вырисовывать каждую ровную линию букв своего имени.

Маттео усмехнулся, наклонившись ближе, провёл пальцем по моему подбородку и прошептал с издевкой:

—Ох, принцесса.. Ты даже угрожаешь так, что я хочу тебя еще сильнее. Но попробуй выцарапать хоть одну букву — и ты узнаешь, что значит настоящее наказание.

Он слегка прикусил мочку моего уха и добавил:

—Но все равно, чертовски возбуждает, когда ты злишься.

—У тебя один секс на уме, Де Лука, - фыркнула я и вонзила свои зубы в его бедро.

Он зашипел и кинул меня на пол. Больно ударившись коленами и локтем, я все же сама встала и хмуро посмотрела на него. Какого вообще он творит?! Скинуть меня на пол? Что за дурость!

—Ты что с ума сошел?! - зашипела я, вглядываясь в него с раздражениями.

Маттео стоял неподвижно, будто борясь сам с собой. Вены на шее пульсировали. Его грудь тяжело вздымалась, а зелёные глаза метали молнии.

—Ты провоцируешь, Эмилия. И еще удивляешься, что я теряю контроль? - строго начал он, шагнув ко мне.

—Я провоцирую?! Это ты меня на пол швыряешь, а не наоборот! - возмущённо бросила я и отступила на шаг.

Мы были оба злы. Маттео оглядел меня сверху вниз и ушел, проследив за его дальнейшей геолокацией, я пошла за ним. Видимо, он направился в душ, но не тут-то было — я дала ему звонкий шлёпок по заднице. Он резко остановился и повернулся ко мне.

—1:1, любимый.

У него было злое выражение лица, казалось он сорвется и убьет меня, но мне было весело. Я обошла его стороной с победной ухмылкой и пошла в душ.

Вода стекала по моей коже ледяными нитями, но голова больно пылала. Не от температуры — от него. От его голоса, от взгляда, от вспышек ярости, сдержанных на грани. От того, как он касался, наказывал, дразнил и был настоящим придурком.

Я стояла под душем, уперевшись ладонями в холодную плитку стены, и чувствовала, как дыхание постепенно выравнивается. Пальцы еще дрожали — то ли от удара, то ли от внутреннего жара. Я не была уверена, где проходила граница между игрой и реальностью этой ночи, но знала одно: Маттео — как огонь в бензобаке. Греет, пока не взорвёт.

Моя задница и бедра отзывались лёгкой болью — приятной, если можно так сказать. Отметины, которые оставлял он, никогда не были просто следами. Они были напоминанием. Клеймом. Молчащей клятвой, что я — его.

Я выключила воду, схватила полотенце и вытерлась, насколько позволял ритм пульсирующего в висках напряжения. Оглянувшись в зеркало, я провела пальцами по волосам и вздохнула — на вид я была как бунтарка после стихийного шторма. Улыбка скользнула по губам. Ну, может быть, именно такой я ему и нравлюсь.

Платье оказалось смятым, но вполне носибельным. Я аккуратно натянула его, поправила плечи.. и только тогда поняла, чего не хватает. Конечно. Трусиков.

—Черт, - пробормотала я. — Он что, и правда оставил их у себя?

Конечно оставил. Этот извращённый павиан. Улыбка сама по себе расползлась по губам. Маттео был безумцем, но, к счастью, мой.

Я вышла из ванной — волосы еще капали на шею, платье цеплялось за кожу, и каждая складка на нём напоминала, насколько я беззащитна. Или, скорее, готова к атаке. Пространство комнаты было пустым. Маттео исчез. Опять. Неудивительно. После нашего утреннего столкновения, он, возможно, ушёл крушить что-то тяжёлое — или кого-то.

Я подошла к окну, поправляя край подола — теперь он казался особенно коротким. Чувство свободы, странным образом, щекотало нервы. Без нижнего белья в его клубе, где каждое движение ощущается в два раза острее — риск, флирт и вызов в одном лице.

И тут дверь открылась.

—Ты еще не убежала? - услышала я его голос.

Я обернулась, не торопясь. Он стоял в дверях, с чашкой кофе в одной руке и.. моими трусиками — в другой. Болтался, как трофей.

—Ты это серьёзно? - протянула я, прищурившись.

—На память, - пожал плечами он. — Или как якорь. Чтобы ты не забыла, что каждый день ты принадлежала мне. В каждом смысле.

—А если я забуду? - в тон ему парировала я.

—Тогда мне придётся напомнить. Убедительно. Многократно. И без права на шутки.

Он подошёл ближе и протянул мне кофе. Я взяла чашку, сделала глоток и затаила дыхание, когда его пальцы скользнули вдоль моей ноги, нащупывая подол. Глаза встретились — зелёные, опасные, чертовски уверенные.

—Хочешь выйти отсюда без трусиков? - прошептал он. — Или напомнить, кто здесь твой Дон?

Я усмехнулась, сделала еще глоток и сказала:

—Пусть люди догадываются, Маттео. Может, ты и Дон.. но я — твоя личная катастрофа.

И направилась к двери первой. Пусть смотрит. Пусть помнит. А потом снова сойдёт с ума, как дикий и голодный зверь.

Он только собирался что-то сказать — может, очередную дерзость или новый запрет, — но в этот момент в кармане его пиджака завибрировал телефон.

Лицо Маттео, еще секунду назад наполненное лукавством, резко посерьёзнело. Он отступил на шаг, быстро взглянул на экран и, не глядя на меня, ответил:

—Sì?

Я замерла. Он редко брал трубку при мне. А уж тем более — так мгновенно и с такой настороженной ноткой в голосе. Его итальянский, которым мы обычно разговариваем между собой, с нашими друзьями, теперь зазвучал иначе — быстро, чётко, с холодным авторитетом. Это уже не был язык флирта. Это был язык власти.

—No, non adesso. Aspetta.

—Sì, ho capito.

—Fammi sapere quando si muove. Nessuna decisione senza il mio consenso.

Он шагал по комнате, будто каждый его шаг задавал ритм тому, что происходило где-то далеко. И хоть я не понимала сути, я слышала власть. Слышала, как резко он выдал:

—Chiudi la bocca e ascolta. Fino alla fine.

Я стояла около двери, прижав чашку кофе к груди. Мне почему-то стало холодно. Он говорил на итальянском всегда красиво — даже когда ругался, даже когда приказывал. В его голосе было то, что хотелось слушать, даже если не понимала ни слова в их диалогах.

Я отвернулась, чтобы дать ему пространство, но чувствовала, как воздух в комнате изменился. Он как будто больше не был моим Маттео. Сейчас он был тем самым Доном — мужчиной, который мог отдать приказ, стоящий жизней.

Разговор закончился. Он отбросил телефон на стол и долго смотрел на него, словно хотел раздавить, будто это не просто устройство, а источник всего, что его бесило.

—Маттео? - тихо окликнула я. Неуверенность скользнула в мой голос сама собой.

Он поднял взгляд. В нём еще горела злость, но уже гасла. Он подошёл ко мне, взял чашку из моих рук и поставил на ближайшую поверхность. А потом просто притянул к себе.

—Прости.

—За что? - прошептала я, чувствуя, как его рука гладит мои волосы.

—За сегодняшнее утро.

Я обвила его руками, уткнувшись носом в его рубашку. Он все еще пах табаком, кофе и мной.

—Мне понравилось, я бы продолжила.

—Продолжила? - тихо усмехнулся он. — Ты мазохистка, amore mio.

И все же его ладонь крепче сомкнулась на моей спине.

***

Маттео долго смотрел в одну точку, будто внутренне решал, кого сегодня приговорить, а кого оставить в живых. Потом коротко выдохнул, схватил с вешалки пиджак и кинул взгляд на меня:

—Собирайся. Едем домой.

Я кивнула — без возражений. Он не оставил места для вопросов. Платье все еще липло к телу, а под ним — ничего. Проклятье. Но спорить с Маттео в таком настроении — все равно что подбрасывать спички в бензобак.

Он вышел первым, не оборачиваясь. Я надела туфли, провела пальцами по волосам и бросила последний взгляд в зеркало. На губах еще оставался его вкус губ.

Когда мы спустились в основной зал клуба, он словно отключился от всего личного. Вокруг зашевелились люди — охрана, сотрудники, кто-то кивнул, кто-то отвёл взгляд. Они чувствовали его. Его настроение, его холодную сдержанность, которая была опаснее любого крика.

Черная Audi стоял у входа, двигатель уже был заведен. Один из телохранителей открыл передо мной дверцу, и я молча села. Маттео занял место водителя, молча бросив взгляд через стекло. Дверь захлопнулась. Телохранитель ушел обратно в клуб, а мы рванули с места.

—Ты злишься? - осторожно спросила я, скользнув взглядом по его профилю.

Он не ответил сразу. Руки крепко сжимали руль. Несколько секунд — только дыхание и шорох шин, когда машина плавно въехала в ночной город.

—Я сосредоточен, - наконец выдохнул он.

—Это звонок? Что-то важное?

—Не сейчас, Эмилия.

Я поняла: лучше не давить. Вместо этого я откинулась назад и посмотрела в окно. Город проплывал мимо — размытые фары, мокрый асфальт, ночные вывески. А внутри — странное чувство безопасности. Рядом с ним.

Музыка в салоне была приглушённой. Классика. В этом было что-то странно нежное: когда твой парень — Дон мафии, а вместо хриплого рэпа в машине играет пианино. Контраст.

На очередном светофоре он резко затормозил, обернулся ко мне и произнёс:

—Я не хочу, чтобы ты слушала такие разговоры. Тот звонок — не для твоих ушей. Поняла?

—Я ничего не слышала, кроме того, как красиво ты говоришь на итальянском.

Маттео усмехнулся, хоть и еле заметно. Губы дрогнули.

—Lusinghiera piccola bugiarda.

—Non sono una bugiarda, - фыркнула я. — Я просто восхищаюсь, когда ты забываешь, что я тоже понимаю, как ты приказываешь убивать.

Он резко затормозил у ворот особняка. Несколько охранников моментально вышли на встречу, как будто чувствовали его возвращение кожей.

—Выходи. - сказал он, не глядя.

—Без трусиков? 1 шепнула я с невинной улыбкой.

Он посмотрел на меня. Медленно. Хищно. А потом сказал почти ласково:

—Продолжишь провоцировать — я сниму с тебя и это платье. При всех.

Я открыла дверцу и вышла, ощущая, как горячо в груди. Это был мой дом. Его дом. Наш дом.

Маттео шёл за мной. Он не касался — но я чувствовала: если бы кто-то посмел даже посмотреть в мою сторону, он бы исчез навсегда. Он был опасен. Я была безумна. И, кажется, именно это нас и связывало.

Но одно я знала точно, он был психом.

Мы едва успели войти в дом, как я почувствовала лёгкую вибрацию телефона. Уведомление от отца. Сердце екнуло: "Папа". Странно. Он не писал мне уже.. сколько? Недели? Месяцы? Год?

А пару дней назад был мой день рождения, он даже не позвонил. Ни одного слова. Ни "С днём рождения", ни "Как ты?". Ничего. Только тишина. А теперь — сообщение. Одно короткое, но тревожное:

ПАПА: Приходи домой. Срочно. Это важно. Не откладывай.

Я застыла, вчитавшись снова. Что-то было не так. Слишком сухо. Слишком прямолинейно. Слишком.. официально.

—Маттео? - я медленно повернулась к нему, уже чувствуя, как тревога начинает царапать изнутри. — Посмотри.

Он подошёл ближе, скользнул взглядом по экрану, и в ту же секунду его лицо потемнело. Брови сдвинулись, челюсть напряглась. Он словно просканировал каждую букву, будто выискивая в них ловушку.

—Спустя столько времени он появился? - уточнил хрипло.

—Да.

Маттео знает мою историю, как раз я ему рассказывала, что отец мало мной интересовался. Я не говорила кто он, что он, чем занимается. Я боялась. Мне рассказывали, что семья Де Лука — наши враги. Но Маттео ведь не станет любить меня меньше, когда узнает? Так ведь?

—И вдруг "срочно домой"? - он сжал зубы. — Мне это не нравится.

—Мне тоже, - попыталась усмехнуться, но вышло неубедительно. — Даже слишком не нравится. Обычно он не спешит, не приказывает. А теперь вот.. срочно. Что это может быть?

Маттео отвёл взгляд, задумался на секунду. Он начал привычно щёлкать пальцем по кольцу на мизинце — жест, который выдавал его напряжение.

—Ты не поедешь одна. Это во-первых, - голос стал резким, твёрдым. — Во-вторых, у тебя есть хоть какие-то догадки?

Я покачала головой.

—Может, мама? - прошептала я, не дай бог с ней что-то случилось, я себе не прощу. — Или что-то случилось в бизнесе? Или..

—Или он узнал, с кем ты, - холодно отрезал Маттео.

Я вскинула глаза.

—Ты думаешь, это из-за нас?

Он не ответил сразу. Подошёл к окну, приоткрыл штору, глядя в темноту. Его спина была напряжена, как перед боем.

—Твой отец может быть кем угодно. Но я знаю одно — мужчины такого типа не терпят потери контроля. Ни в семье, ни в делах. Если он думает, что потерял тебя — особенно в пользу меня — он может пойти на что угодно.

Мурашки прошли по моей коже. Я шагнула ближе, касаясь его руки.

—Что нам делать?

Он повернулся ко мне, взгляд стал сосредоточенным, собранным.

—Поедем вместе. Но по моим правилам. Ты ничего не говоришь, пока я не разрешу. И держишься спокойно. Ясно?

Это плохая идея. Мне нужно ехать без него. Если узнает отец, а он узнает, то он запрет меня дома. Год назад мы с ним поладили, но он вновь стал отстраненным.

—Я поеду сама, - как отрезала я.

Он выгнул бровь и коротко сказал.

—Нет. Я еду с тобой.

—Маттео, прошу, дай мне поехать. Хоть ты не контролируй меня.

—Пока ты со мной, я везде и всегда тебя контролирую. Это понятно? - его ладонь переместилась на мою шею, до легкой боли сдавливая.

—Пожалуйста.. - прошептала я. — Я буду писать тебе, отчитываться, как все прошло.

Маттео молчал несколько минут, будто обдумывая мои слова. Ладонь лишь сжималась сильнее, моя рука легла на его, поглаживая. Точно псих.

—Любимый..

Стоило мне сказать "Любимый", у него срывало голову и сдавался. Он выдохнул, разжав ладонь.

—Звонить мне, - твердо сказал он.

Я кивнула. Сердце гремело где-то в горле. Что бы там ни происходило, я чувствовала — эта встреча что-то изменит. Или между мной и отцом. Или между мной и Маттео.

Мои ладони легли на его щеки, встав на носочки, я притянула его в поцелуй. Поцелуй становился все глубже, все отчаяннее. Маттео словно хотел раствориться во мне — не оставить между нами ни воздуха, ни сомнений. Его руки скользнули по моим бёдрам, прижали к себе сильнее. Я застонала сквозь поцелуй — тихо, еле слышно, но он уловил это, будто ждал. Мы сливались, дышали в унисон, будто мир готов был рухнуть — но только не этот миг. Его губы были требовательны, горячие, как грех, как обещание и как угроза одновременно.

Но вдруг..

—Кхм-кхм, - раздалось за спиной.

Мы замерли. Маттео сжал челюсть, не сразу отпуская меня, а я, все еще полузадыхаясь, обернулась через плечо. И увидела Кая — расслабленного, с привычной ухмылкой, руки в карманах, голова чуть наклонена набок.

—Ну наконец-то, вы закончили разминку? - лениво протянул он. — А то я уже начал переживать, что мне придётся ждать, пока вы тут размножитесь.

Маттео медленно, очень медленно выпрямился, повернулся к нему и прищурился. У него на лице была та самая полуугрожающая полуулыбка, от которой обычно исчезали даже самые смелые люди.

—Что ты здесь забыл, Кай? - выдохнул он спокойно.

—Солнышко, - протянул Кай с особенно подчеркнутым тоном. — Не кипятись. Я всего лишь мессенджер. Не стреляют же в посланника, верно?

—Не называй меня так. Никогда, - голос Маттео стал ниже, почти рычащий.

—Ладно-ладно, солнышко, - Кай вскинул руки, будто сдавался. — У тебя в офисе кое-кто нарисовался. Не из тех, кто любит ждать. Очень важная птица. И очень капризная. Сказал, что если Дон Де Лука не появится в течение часа — он уедет. А вместе с ним и кое-какие.. возможности.

Маттео стиснул зубы. Я видела, как его пальцы нервно подёрнулись, как вены на шее стали чётче.

—Кто именно? - выдохнул он.

—Не сказали. Просто: "Он поймёт, когда увидит".

—И ты решил приехать лично, чтобы сообщить?

Кай усмехнулся:

—Ну, тебя же трудно вытащить, когда ты.. занят. И потом, - он бросил на меня весёлый взгляд. — Я давно не слышал, как ты стонешь, брат. Романтично. Прямо как в кино.

—Кай. Уходи. Пока я не отправил тебя туда, где будет темно, тесно и с видом на бетон.

—Уже ухожу! - рассмеялся Кай, отступая к двери. — Просто не забудь штаны, Маттео. Важные гости обычно ждут босса, а не полураздетого любовника.

Он исчез за дверью так же внезапно, как появился. Мы оба остались стоять в тишине. Маттео был зол — ярость медленно закипала в его глазах, но он взял себя в руки. Посмотрел на меня. Его пальцы чуть коснулись моей щеки.

—Ты в порядке?

—Я не успела отдышаться, а ты уже должен ехать..

—Я вернусь, как только смогу. Но пока — ты остаёшься здесь. И не открываешь дверь никому, ясно?

—Даже если снова Кай?

—Особенно если Кай, - теплая улыбка скользнула по его лицу. — Но он не должен приехать, ведь будет со мной.

—Но отец просил..

Маттео разочаровано простонал.

—Отец, отец. Он может подождать.

—Ты все равно едешь в офис, а я поеду к отцу. Что мне без тебя делать? Сидеть и тухнуть?

Он усмехнулся.

—В каком-то смысле ты права, - он посмотрел на наручные часы и тут же обратно на меня. — Хорошо, когда будешь ехать обратно, обязательно позвони.

—Слушаюсь, любимый.

От этих слов он поцеловал меня в лоб, на пару секунд я прикрыла глаза от этого жеста. С ним мне тепло, без него — холодно. Я не хочу отпускать его, но мне придётся. Маттео отстранился и взглянул на меня.

—Я люблю тебя.

—И я тебя люблю.

Как только Маттео уехал, в доме стало странно тихо. Даже охрана у входа, кажется, затаила дыхание. Я осталась одна посреди этого большого, роскошного, но слишком пустого пространства, где каждый угол хранил его голос, его прикосновения.

Я прошлась вглубь коридора, поднялась по лестнице и направилась к нам в комнату. Уходя, Маттео оставил мне одного телохранителя — "на всякий случай". Я махнула ему, будто говоря: все под контролем, — хотя внутри был сумбур.

Я поеду к отцу. Но не в этом платье, тем более без своих трусиков! Они до сих у Маттео в кармане пиджака.. О господи. Лишь бы никто не увидел.

Я открыла дверь в комнату. Тёплый свет падал на разбросанные вещи, косметику, свёрнутый плед. Я прошла к шкафу, на ходу стягивая с себя платье. Но вдруг.. что-то сжало живот.

Резко. Внезапно.

Меня вывернуло — без предупреждения, как молнией. Я схватилась за дверной косяк, мир плыл перед глазами. Следующее, что я осознала — я стою на коленях перед унитазом, сжимая край холодной фарфоровой чаши, дышу тяжело, и внутри все будто выворачивается.

—Черт возьми.. - выдохнула я с надрывом, проводя тыльной стороной ладони по губам. — Серьёзно? Сейчас?..

Мысли метались. Я вспомнила вчерашнюю ночь. Каждый поцелуй. Каждый толчок. Его дыхание. Его руки. Его жар. Его.. отсутствие защиты.

—Ох ты, чертов Маттео, - простонала я, вставая и шатаясь к раковине. — Только не говори, что ты оставил во мне свою сперму.

Моё отражение в зеркале было бледным. Глаза — растерянные. Но внутри уже зарождалась паника. Мелкая, липкая, цепляющаяся за рёбра.

Я открыла дверцу шкафа над раковиной, роясь в аптечке — бинты, таблетки, ватные палочки.. И вдруг рука наткнулась на маленькую коробочку. Белая, с розовой полоской.

Тест на беременность. Новая упаковка, возможно, купленная когда-то просто на всякий случай. И этот случай настал.

Я медленно вытащила его, пальцы дрожали.

—Ладно.. ты ведь просто убедишься, что это ложная тревога, и поедешь к отцу. Все будет.. - я не договорила.

Смотрела на тест в руках, и сердце стучало так, будто сейчас взорвёт грудную клетку.

—Только не сейчас. Только не от него. Только не я.. - прошептала я.

Но внутри уже назревал ответ. Я еще не знала, какой. Но знала: что бы ни показали эти две полоски — моей жизни не будет прежней.

Я сидела на краю ванной, сжав тест в руках так крепко, будто он мог разлететься от малейшего движения. Тишина вокруг была почти болезненной — звенела в ушах, глушила все, кроме собственного дыхания и бешеного стука сердца.

Дрожащими пальцами я открыла упаковку. Все происходило будто в замедленной съёмке. Капли воды еще стекали с волос, прохладный воздух щекотал кожу. Я следовала инструкциям машинально, будто это не со мной.

Прошло несколько минут. Я не смотрела сразу. Я не могла. Я просто сидела, сцепив руки между коленей, глядя в пол, будто оттуда могла прийти подсказка.

Одна полоска — и все просто. Это нервы. Стресс. Переутомление. Все пройдёт. Две — и весь мой мир перевернётся.

Я подняла взгляд. И застыла.

Две полоски. Не тусклые. Не сомнительные. Яркие. Уверенные. Бескомпромиссные.

Мир сжался в одну точку. В два крошечных отрезка, которые теперь решали все. Я не чувствовала ничего — ни рук, ни ног, ни пола под собой. Только пустоту и грохочущий внутри вопрос: что теперь?

—Беременна.. - прошептала я.

Мой голос прозвучал чужим. Как будто это сказала не я, а кто-то в моём теле. Я резко встала, шагнула к зеркалу. Лицо — бледное, губы приоткрыты. Глаза блестят. Я не знала, плачу ли или смеюсь. Наверное, и то и другое.

Маттео. В голове его имя прозвучало отчётливо, как выстрел.

—Он убьёт.. Или порадуется. Или оба варианта сразу.

Тошнота подкатила снова — но уже не от физического состояния. От осознания. Я беременна. От Дона мафии. От человека, чья жизнь — смесь крови, власти и опасности. Хотя моя куда не лучше. От мужчины, который целует, как будто может спасти, и смотрит, как будто может уничтожить.

Я медленно подошла к кровати и села, все еще сжимая в руке тест. В этот момент зазвонил телефон. Я вздрогнула. На экране — Отец. Прекрасно. Все сразу.

Я выдохнула.

—Сначала к отцу. А потом..

Я коснулась живота.

—Потом расскажу тебе, Маттео. Только.. как?

Я долго смотрела на экран телефона. Пальцы зависли над клавиатурой, сердце билось слишком громко, слишком тяжело. В груди все сжалось — как сказать ему? Как сказать им?

Наконец, я набрала:

ЭМИЛИЯ:Маттео, мне нужно тебе кое-что рассказать. Это важно. Я скажу тебе, когда вернусь домой.

Отправить. Готово. Теперь назад пути нет. Телефон тут же завибрировал.

МАТТЕО: Я приеду за тобой сам.

Короткий ответ от него, как выстрел. Но я уже встала и оделась. На этот раз — сдержанно. Чёрные брюки, закрытая тёмно-синяя блуза. Все, чтобы скрыть тревогу. И меня. Я натянула нейтральное лицо. Под глазами — лёгкая тень. В глазах — буря.

Я вышла из комнаты и направилась к охраннику — тому самому, что остался после отъезда Маттео.

—Подвезёшь меня? - коротко кивнула я.

Он молча открыл дверь машины, и мы поехали. Внутри салона — тишина. Я смотрела в окно, но в отражении видела себя.

Что я скажу?

"Мама, папа, привет. Простите, что без цветов — я просто беременна от Дона мафии."

Нет.

"Я пришла не за советом, а сказать, что теперь внутри меня бьётся маленькое сердце. И он — от него."

Слишком поэтично.

Я сцепила пальцы. Ладони вспотели. Он не поздравил меня с днём рождения. А теперь вызывает срочно. Узнал? Чувствует? Или что-то случилось? Может, мама? Может, все вообще не связано со мной?

Я не знала. Но знала точно: не хочу, чтобы он видел, как я выхожу из машины Маттео, пусть даже через телохранителя. Это вызовет слишком много ненужных вопросов.

—Останови здесь, - попросила я, когда мы почти подъехали. — Пройдусь пару минут пешком.

Телохранитель молча кивнул и остановил у обочины. Я открыла дверь, выскользнула из машины, прижала пальто к животу — хотя сейчас скрывать нечего, но мне казалось, что он уже знает. Мой отец. Что-то подсказывало — он все чувствует. У него везде свои связи. Везде. И ему не трудно узнать информацию, даже о том, что я могу быть беременна. Не могу, а точно, мать вашу, беременна!

Я встала посреди улицы, на расстоянии дыхания от прошлого, и впервые в жизни почувствовала, что это не я иду домой, а женщина, которая теперь несёт внутри не только тайну, но и целую новую жизнь.

Я шла по тихой улочке, стараясь не смотреть по сторонам. Сердце колотилось, как барабан в грудной клетке, но я продолжала идти, словно на автопилоте. Осталось всего ничего — свернуть за угол, пройти мимо чугунных ворот, и вот он, мой дом, знакомый с детства, пугающий сейчас больше, чем когда‑либо.

Сейчас зайду, поговорю. Скажу. Или нет. Просто посмотрю в глаза отцу и пойму — зачем он так срочно меня вызвал. Почему именно сегодня.

Я сделала шаг вперёд и потянулась к телефону, чтобы написать Маттео, что почти на месте. Но вдруг.. Рядом — лёгкий шорох. Слева. Слишком близко. И прежде чем я успела повернуться — укол. Мгновенный, резкий укол в шею, как укус осы.

—Что за.. - выдохнула я, резко обернувшись, но все уже плыло. В ушах загудело, как будто где-то включили радио слишком близко к моим ушам..

Руки ослабли. Телефон выпал из пальцев и глухо ударился о плитку тротуара. Перед глазами — как будто кто-то выключил свет, но медленно, по ползущей шкале. Все теряло контуры. Шум улицы — затих. Воздух — тяжёлый. Веки стали свинцовыми.

Маттео..

Я хотела крикнуть, но губы не слушались. Хотела дотянуться до чего‑то — до кого‑то. Но уже не могла. Перед глазами мелькнул силуэт. Мужской. Куртка с капюшоном, перчатки, рука, тянущая меня к себе.

Последнее, что я увидела, — серое небо между деревьями. Последнее, что услышала, — тихий голос:

—Птичка поймана. Поехали.

И тьма сомкнулась, как железная крышка.

Последняя мысль, прежде чем все исчезло:

Ребёнок..

Спаси нас, Маттео..

***

Голова гудела, как после удара молотом. Я застонала, сжав веки, пытаясь вернуться в реальность. Все было липким, заторможенным, будто разум плыл в густом сиропе. Я медленно открыла глаза — и ничего не увидела.

Темнота. Глухая, как в гробу. Воздух был влажным, густым, затхлым. От него подступала тошнота. В нос бил тяжелый запах сырости, ржавчины и чего-то еще.. тухлого. Словно что-то мёртвое давно лежало рядом и его никто не убирал отсюда. Тошнота подступала к горлу, я еле сдерживалась. Мне нужен воздух, свежий воздух. Где я? Почему тут темно?

Я попыталась сесть, но ноги дрожали. Мир качнулся, и я упала на бок, выронив судорожный выдох. Рука соскользнула по холодному полу — бетон, пыль. И вдруг..

Моя ладонь коснулась чего-то. Мягкого, живого.. теплого. Чьей-то руки.

—Твою мать! - вскрикнула, отдёрнув её в панике и отползая назад, пока не врезалась в стену. Сердце забилось в горле. Ладони дрожали. Я пыталась разглядеть хоть что-то в этой кромешной темноте, но ничего не видела.

И тут послышался голос. Знакомый. До ужаса. До дрожи.

—Ну здравствуй, детка. Не ожидала, что мы снова увидимся вот так, да?

Мир застыл. Я перестала дышать.

Этот голос.. Я бы узнала его даже во сне. Даже через тысячу лет. Он не мог говорить. Не мог дышать. Он был мёртв.

—Нет.. - прошептала я. — Ты.. Ты же..

И тут щёлкнул выключатель. Лампочка над головой вспыхнула резко, как удар током, ослепляя на мгновение. Я зажмурилась, инстинктивно прикрыв глаза рукой. Когда зрение адаптировалось, я подняла взгляд — и увидела его.

Он стоял в нескольких шагах от меня, прислонившись к металлической стойке, руки в карманах, на губах —полуулыбка, глаза — спокойные.

Живой.

Целый.

И снова передо мной.

Это он.

Массимо Россо.

Мой страх, моя первая школьная любовь, тот, кто кинул меня, тот кто издевался надо мной, тот кто похитил меня и.. убьет?

—Ты мёртв, - прошептала я. — Я.. я убила тебя.

Он наклонил голову, усмехнулся.

—Видимо, ты плохо прицелилась, милая. Или.. просто не могла довести до конца.

Мир поплыл. Сердце сжалось в комок. Я убила его. Я видела, как он истекает кровью.. Видела, как он падает.. Видела.. Видела ведь? Я точно помню, как стреляла, как его тело упало на асфальт. Но я тут же ушла. Может это была инсценировка? Почему.. Но зачем ему я? Зачем?! Он станет издеваться надо мной? Господи, пожалуйста, пусть он не узнает о ребенке, пусть ничего не делает, пусть оставит меня в покое. Я не переживу, если с ребёнком, что-то случится..

Он подошёл ближе, остановившись в шаге.

—Добро пожаловать обратно в мой мир, Эмилия, - он наклонился и прошептал: — А теперь ты заплатишь за все.

***Перевод (итал):

Sì? — Да?

No, non adesso. Aspetta. — Нет, не сейчас. Подожди.

Sì, ho capito. — Да, я понимаю.

Fammi sapere quando si muove. Nessuna decisione senza il mio consenso. — Дай мне знать, когда он переедет. Никаких решений без моего согласия.

Chiudi la bocca e ascolta. Fino alla fine. — Закрой рот и слушай. До конца.

Lusinghiera piccola bugiarda. — Льстивая маленькая лгунья.

Non sono una bugiarda. — Я не лгунья.