Глава 29. Новый друг - новые надежды

Массимо медленно опустился на корточки передо мной, его глаза были холодными, но полными странного — болезненного удовлетворения. Он смотрел на меня, будто я — призрак прошлого, который наконец попался в ловушку.

—Ты не представляешь, каково это — лежать в луже собственной крови и слышать, как все вокруг затихает, - его голос был глухим, с металлическими нотками. — Последнее, что я тогда помнил, как ты смотрела на меня. Как дрожали твои пальцы на спусковом крючке. А потом ты выстрелила, представляешь?

Он сделал паузу. Я затаила дыхание.

—Я думал, все, честно. Но, как оказалось.. меня не отпустили. Один из людей Россини оказался рядом. Удивительно, правда? - он криво усмехнулся. — Всю жизнь мне приходилось платить за чужие ошибки, а в тот вечер кто-то решил, что я заслуживаю шанс.

Он встал, начал медленно ходить по подвалу, его тень скользила по стенам, как змея.

—Этот человек был ничем. Просто шестерка. Я даже не помнил его имени. Но когда-то, еще до всей этой вашей войны, я закрыл за него дело. Отмазал его брата. Он счёл, что теперь в долгу. Притащил меня, полуживого, к своей сестре. Та — бывшая медсестра. Уволили за то, что воровала лекарства. Жила за городом. И у неё, как ни странно, оказались нужные руки.

Он остановился, вновь посмотрел на меня.

—Ты знаешь, сколько раз я хотел умереть? Лежал и думал: Ну вот, она добилась. Доигралась. Но каждый раз, когда глаза закрывались.. я видел тебя. Видел твои слёзы. Твой страх. И самое главное — твоё облегчение.

Я отвела взгляд, дыхание сбилось. Он знал. Он чувствовал.

—Так что я решил выжить, Эмилия. Не из мести, а из принципа. Я не хотел, чтобы конец был твоим. Я хотел, чтобы конец был моим. На моих условиях.

Он подошёл ближе, присел передо мной, наклоняя голову, как будто хотел вычитать мою душу в зрачках.

—Ты думала, ты можешь просто уйти, жить своей сказкой с Де Лукой? Ты ведь не сказала ему, да? - он усмехнулся. — Он же не знает, что ты убила меня?

Я молчала. Он откинулся назад и с силой ударил кулаком по стене.

—Знаешь, что самое ироничное? - его голос стал тише. — Я не пришёл за тобой сразу. Я ждал. Хотел увидеть, как ты живёшь. Насколько далеко ты зайдёшь, прежде чем твои грехи вернутся за тобой.

Он встал, прошёлся, затем посмотрел на меня через плечо:

—Ты дошла достаточно далеко, Эмилия. И теперь — ты вернулась туда, откуда началась твоя настоящая жизнь. Только на этот раз — все будет по-другому.

Он выключил свет. И темнота снова сомкнулась.

***

Я не знала, сколько прошло времени. Час? День? Вечность? Темнота съедала ориентиры. Было тепло и душно, а потом — резко холодно. Меня начинало трясти. Пальцы дрожали. Голова кружилась от страха, паники и тишины, которая давила, будто бетонная плита.

Я сидела в углу, прижав колени к груди, едва дыша. Слёзы текли по щекам безостановочно — солёные, горячие, как клей, от которого не избавиться. Это была не просто паника. Это было отчаяние, голое, рвущееся изнутри, не дающее вдохнуть.

Маттео.. где ты..

Каждая минута казалась предательством. Он не знал, он не искал. Или искал? Может.. может, уже поздно?

Где-то за дверью раздался глухой звук — шаги, тяжёлые, размеренные. Потом скрежет засовов. Я затаила дыхание. Сердце рванулось к горлу.

Дверь открылась.

Свет из коридора хлынул внутрь узким жёлтым лучом, вырезав две фигуры из мрака.

Первый мужчина был незнакомым. Высокий, спортивный, на вид — не старше тридцати пяти. Тёмные волосы, короткая щетина, надменный прищур. Он выглядел как тот, кто привык ко всему в этой жизни.

А за ним — Массимо. Все такой же холодный, уверенный, будто вообще не был мёртв. Его глаза встретились с моими, и он хмыкнул, будто доволен тем, что нашёл меня в этом состоянии.

—Вижу, ты немного раскисла, - усмехнулся он, заглянув за плечо мужчины. — Познакомься, Эмилия, это Риккардо. Он будет с тобой работать.

Моё дыхание сбилось. Я попятилась, но за спиной уже была стена.

—Что ты имеешь в виду? - голос сорвался.

Риккардо молчал. Он только пристально смотрел на меня, и от его взгляда по телу побежали мурашки. Это был не просто человек. У него не было никаких эмоций, да и чувств тоже.

Массимо шагнул вперёд.

—Ты думала, что можешь просто так исчезнуть? Нет, Эмилия. Все имеет последствия и ты их почувствуешь. Но я же не чудовище — ты сама выберешь: рассказать правду или пройти через боль.

Я покачала головой, задыхаясь.

—Какую правду? Я ничего не.. - но он поднял руку.

—Не ври. Мне надоело, когда ты врёшь.

Он кивнул Риккардо, и тот сделал шаг в мою сторону. Паника вспыхнула с новой силой.

Нет, нет, нет..

Я поползла в сторону, по полу, цепляясь за каждую крупинку бетона, за каждый шанс выбраться. Но казалось, у меня нет больше этого шанса. Темнота снова поглотила все вокруг, как злая пасть. Я слышала только собственное дыхание — хриплое, рваное. Где-то рядом шаркнули шаги. Я напряглась.

—Вот и познакомились, - прозвучал голос того мужчины.

Он подошёл ближе, и теперь я знала, как его зовут — Риккардо, так тихо и буднично упомянутый Массимо. Он двигался неторопливо, уверенно, как будто точно знал, что я не смогу никуда деться. Ни физически, ни морально.

Я ощущала, как он смотрит. Словно сканирует, как товар. А потом — он присел на корточки прямо передо мной, так близко, что я могла слышать его дыхание и чувствовать едва уловимый запах дешёвого табака.

—Ты не такая, как рассказывали, - усмехнулся он, медленно наклоняя голову. — Говорят, дерзкая, гордая, сильная. А по факту, дрожишь, как пойманная пташка.

Я сжала губы, молча глядя на него снизу вверх. Не дай им увидеть страх. Не дай.. Но внезапно его рука взлетела вверх, и с силой опустилась на мою щёку громкой пощечиной.

Голова дёрнулась в сторону. Щека вспыхнула огнём. Я чуть не упала, опершись рукой о грязный бетон. От неожиданности и удара из глаз брызнули слёзы.

—Это за ложь, - хрипло произнёс он. — За то, что решила, будто можешь жить по своим правилам. А теперь — слушай внимательно.

Я медленно повернула лицо обратно. Он смотрел прямо в глаза. Его зрачки были пустыми, как у хищника, которому плевать, кого именно рвать на части — он делает это не из злости, а из природы.

—Ты будешь сидеть здесь. Будешь ждать, пока Массимо решит, что с тобой делать. А пока — ты принадлежишь мне. Понимаешь, девочка?

Моё дыхание сбилось. Грудь ходила ходуном. Глаза горели от слёз и ярости.

—Ты понятия не имеешь, что делаешь, - прошипела я. — Когда он узнает..

Риккардо усмехнулся, медленно поднялся.

—О, я знаю. Но боюсь, когда он узнает — будет слишком поздно.

От его близости по коже пробежала ледяная дрожь. Он молча смотрел, как моё тело подрагивает — сначала еле заметно, потом все сильнее. Не от холода даже, а от напряжения, страха, паники, что рвёт изнутри.

Его взгляд сузился, губы сжались в тонкую линию. Я думала, он рассердится. Ударит снова. Но вместо этого он вдруг нахмурился и повернул голову через плечо.

—Позови медсестру, - бросил он в сторону Массимо. Тот стоял в дверях, прислонившись к косяку, и до этого казался почти безразличным. Услышав слова Риккардо, он слегка приподнял бровь.

—Зачем? - лениво переспросил он.

—Посмотри на неё. У неё судороги вот-вот начнутся. Если она сдохнет, ты не узнаешь, что хотел.

Массимо выдохнул, оттолкнулся от стены и ушёл, не сказав ни слова.

Я подняла на Риккардо взгляд — влажный, полупрозрачный, с дрожью в каждой ресничке. Он видел моё состояние, видел, как я скукожилась, прижимаясь к себе, как губы мои стали бледными, а дыхание — сбивчивым.

Забота? Да какая же это забота.. Им что-то надо от меня. Но что? Деньги? Что именно? Решили отомстить? Так пусть убьют. Нет.. Что я такое говорю. Во мне ребёнок Маттео, мужчины которого я очень люблю и уже люблю этого ребёнка. Господи, прошу, помоги мне.

Он смотрел на меня с каким-то странным выражением. Будто сам не знал, раздражает ли его моё состояние, или вызывает что-то другое. Что-то человеческое, но забытое.

—Зачем я вам? - спросила я тише. — Зачем я тебе?

Он не сразу ответил. А когда ответил, голос был глухим:

—Это не тебе решать. Ты — просто рычаг, как трофей, а может, даже ключ.

Он резко встал. Будто испугался того, что мог сказать лишнего. А я осталась на холодном бетоне, прижавшись к стене и чувствуя, как меня охватывает леденящее чувство. Я — не человек для них. Я — разменная фигура.

Дверь снова открылась. На этот раз не резко, без скрежета и грубых шагов. Напротив — мягко, чуть скрипя, как будто кто-то постарался не пугать.

На пороге появилась девушка — медсестра. Среднего роста, в простом сером халате, волосы собраны в тугой хвост. В руках — аптечка. Она выглядела спокойно, даже отстранённо. Так смотрят на пациентов, а не на пленников.

Риккардо отступил в сторону, прислонившись к стене. Он больше ничего не говорил, просто наблюдал.

Медсестра подошла ко мне, опустилась на одно колено. Её взгляд скользнул по моему лицу, по залитой слезами коже, по сжавшимся от озноба плечам. Я вздрогнула, когда её холодные пальцы коснулись моего лба.

—Она горит, - тихо сказала она, почти себе под нос. Потом посмотрела на Риккардо. — У неё высокая температура. Судя по пульсу и дрожи — начинается лихорадка.

Риккардо только нахмурился.

—Это плохо?

—Если не дать жаропонижающее — может начаться воспаление, бред, потеря сознания, - на аккуратно расправила мою руку, приложила тыльную сторону ладони к запястью. — Нервная перегрузка, стресс, замкнутое пространство, переохлаждение..

—Не читай мне лекции, просто сделай, что нужно, - резко бросил он.

Я посмотрела на неё. Её глаза были пустыми. Не жестокими, но и не добрыми. Девушка, которая слишком многое повидала.

—Оба, вышли, - скомандовала она.

Риккардо вместе с Массимо переглянулись, но послушались. Кто она такая, что она слушает их? Кто? Я хочу это узнать.

—Дыши ровно. Не сопротивляйся, - сказала она уже мне, доставая из аптечки ампулу и шприц.

—Что это? - прошептала я, голос еле держался.

—Парацетамол внутримышечно, - на даже не попыталась успокоить — просто сказала, как есть.

Я не двигалась. Все тело было как ватное. Когда игла вошла в кожу, я едва дёрнулась.

Спустя пару минут они обратно вернулись.

—Она должна отдохнуть. Ей нужен покой, вода и еда. Но больше — тишина, - сказала медсестра, поднявшись. — Иначе не проснётся утром такой, как сейчас.

Это было последнее, что я слышала как отключилась. Я не помню, как потеряла сознание, но очнулась на чьих-то руках. Кто-то осторожно поднимал меня с холодного пола. Голова кружилась, тело было ватным, но в руках, что поддерживали, была сила и в то же время аккуратность. Мои глаза открываются и передо мной появляется Риккардо, кажется, он закинул мою руку себе на плечо, а с другой стороны держал какой-то охранник.

—Тихо. Не дёргайся, - прошипел он, будто забота могла исходить от него.

Меня несли по узкому коридору, тускло освещённому. Стены из старого кирпича, ржавые трубы, сырость. Я не могла идти — ноги не слушались. Позади шагала медсестра с аптечкой в руках и Массимо.

Мы вошли в небольшую комнату. Здесь было иначе. Светлее. Теплее. Свежий воздух — как глоток жизни. Из щели в окне тянуло ароматом лаванды и мокрого дерева. Простая комната, кровать, стол.

—Положите её, - спокойно сказала медсестра. — Я займусь. Но вы — вон.

Риккардо упрямо остался стоять.

—С какой стати я?

—Если вы хотите, чтобы она вообще выжила, — выйдите, - её тон был холоднее, чем у него.

Массимо, появившийся в дверях, сдержанно кивнул:

—Дай ей пять минут, Риккардо. Ты же слышал — ей нужен покой.

Тот нехотя вышел, громко хлопнув дверью. Мы остались вдвоём. Тишина повисла в комнате, словно хрупкое стекло. Я лежала, прижав ладонь к животу, и смотрела на женщину. Она укладывала шприцы, доставала капельницу.. Выглядела спокойно.

—Пожалуйста.. - прошептала я. Голос дрожал. — Я должна тебе сказать. Это.. это важно.

Она посмотрела на меня. Я приподнялась, пересиливая слабость, и прошептала:

—Во мне ребёнок. Прошу тебя.. не говори им. Ни Массимо. Ни Риккардо. Они ничего не знают, никто не знает. Только ты, но я.. я должна его защитить. Даже если не смогу себя.

Медсестра застыла. Несколько секунд она просто смотрела на меня, как будто внутри неё что-то решалось. Потом тихо опустилась рядом, взяла меня за запястье, проверяя пульс.

—Ты уверена? - спросила она. — Срок?

—Я не знаю точно.

Она кивнула.

—Я никому не скажу, но есть все, чтобы проверить срок твоего ребёнка. Как только они уедут, я осмотрю тебя, хорошо?

Я зажмурилась от облегчения и кивнула.

—Но ты должна мне верить. Во всём, даже если будет страшно. Даже если я скажу не то, что ты хочешь услышать. Слышишь?

Я кивнула, слабо. Её пальцы все еще лежали на моей руке — крепко, как якорь.

—Хорошо, - сказала она тише. — Тогда мы спасём тебя и твоего ребёнка.

Она помолчала пару минут.

—Это от него?

—Да, - прошептала я.

—Он знает?

Я покачала голову и одинокая слеза скатилась по моей щеке.

—Я хотела, но не успела..

Высвободив ладонь, я прикрыла двумя руками своё лицо и дала волю слезам. Я не знаю, что будет, я не знаю, что будет если они узнают о ребенке. Они убьют его? И убьют ли меня? Эта девушка обняла меня, крепко и с нежностью. Обняв в ответ, я уткнулась в плечо. Она похлопала меня по спине и прошептала.

—Поплачь, не держи в себе все, - помолчав, она добавила. — Если тебе будет легче, мы можем поговорить.

Я еще долго не могла остановить слёзы. Они текли безудержно — не от слабости, а от боли, которую невозможно было удержать внутри. Та девушка молчала. Просто держала меня в объятиях, как держат кого-то, кто слишком долго нёс все один. И в этом молчании было больше заботы, чем в сотне слов.

Я постепенно начала дышать ровнее. Горло саднило, веки были опухшими, но я чувствовала.. хоть крошечную, но опору.

Я вытерла ладонями лицо и подняла глаза на неё. Она сидела рядом на кровати, будто охраняя мой покой.

—Ты ведь... не просто медсестра, да? - тихо спросила я, глядя на неё в полутьме. — Кто ты? Как тебя зовут?

Она чуть улыбнулась. Грустно, но спокойно.

—Ты догадалась. - Она кивнула. — Я сестра Риккардо, Ванесса моё имя.

Эти слова ударили, как ток. Я чуть приподнялась, всматриваясь в её лицо. Нет. Не может быть. Она не похожа. Ни взгляда, ни холода, ни той пустоты в глазах, что была у него.

—Ты шутишь.. - прошептала я.

—Нет, он правда мой брат, кровный и старший.

—Но ты.. ты не как он. Ты не..

—Не чудовище? - она усмехнулась, но в голосе не было ни капли веселья. — Спасибо. Хотя он бы сейчас с этим не согласился. Он говорит, я стала слишком мягкой.

Я смотрела на неё и не могла понять, как она и он могли быть из одного мира. Она — как спасительный берег. Он — как буря, что тянет на дно.

—Зачем ты здесь? - спросила я. — Ты ведь можешь уйти. Ты могла бы..

—И что? - спокойно перебила она. — Уйти, и оставить тебя одну в этом аду? Или закрыть глаза на то, что они делают? Я здесь, потому что хочу быть там, где хоть кто-то может быть спасён. Пусть даже один человек, а в твоем случае — два. Ты и твой ребёнок, я хочу помочь вам.

Я молчала. Она положила ладонь на мою руку.

—Ты не обязана мне верить. Но знай: рядом со мной тебе ничего не грозит. Я не позволю им причинить тебе вред. Особенно сейчас.. когда ты не одна.

Эти слова ударили прямо в сердце. Я сжала её ладонь в ответ.

—Спасибо, - выдохнула я, почти беззвучно.

Ванесса улыбнулась чуть мягче.

—Завтра, когда они снова уйдут, я достану все, чтобы точно проверить срок и убедиться, что с тобой и ребёнком все в порядке. У нас немного времени, но я постараюсь использовать каждую минуту.

—Ты поможешь мне выбраться отсюда? - спросила я, вглядываясь в её глаза.

Она не ответила сразу. Слишком долго и слишком пристально смотрела на меня. А потом кивнула.

—Я не могу дать тебе надежду, но я что-нибудь придумаю и только тогда, когда ты сможешь нормально ходить. И когда я буду уверена, что это не поставит тебя под еще большую угрозу.

Я опустила голову, снова прижав ладонь к животу.

—Маттео найдёт меня, - прошептала я. — Он должен..

Ванесса сжала мою руку.

—Если он тебя любит — он уже ищет. И он будет здесь. Просто держись, еще чуть-чуть.

Тут двери резко открываются, на пороге появляется Массимо. Он указывает Ванессе на дверь, она поворачивает взгляд на меня, кивает и уходит.

—Повеселимся, детка? - ухмылка на его губах появляется мгновенно.

—Что ты хочешь?

—Тебя, - как наотрез говорит он.

Я задыхаюсь от его слов, глаза широко расширяются. Пячусь назад, когда тот подходит ближе, медленно и с огоньком в глазах.

—Массимо, пожалуйста, не надо..

Он будто не слышит меня, его огромная ладонь хватает меня за щиколотку и тянет на себя. Я вскрикиваю, дергаюсь, будто это что-то поможет мне. Ногой ударяю его в пах, он скручивается и отпускает меня. Мой взгляд кинулся на дверь, она была прикрыта. Как только я хотела сбежать, он схватил моё запястье.

—Не так быстро, - рявкнул он.

Массимо повалил меня на пол, больно ударившись головой. Слёзы выступили, но я быстро смахнула их, пока не увидела, что он снимает свой ремень и усаживается передо мной на корточки.

—Думала сбежать? - усмехается и сжимает мою челюсть. — Не выйдет, ты ответишь за все.

—За что?! - вскрикнула я, когда он ударил ремнем по моим ногам.

Словно ток, жгучий удар последовал по левой ноге, а затем еще раз — по правой. Я прятала ноги, закрывала их ладонями, но ему было плевать, он бил и по рукам. Было больно, очень. Все жгло. Слёзы шли ручьем. Мне казалось, что это будет вечно. Адская боль пронеслась по животу, я свернулась и закричала во весь голос.

Он больше не бил меня. Казалось, мой крик заставил его опомниться. Неожиданно в комнату влетел Риккардо.

—Твою ж мать, Массимо! - рявкнул тот на него. — Мы не договаривались об этом.

—А мы с тобой хоть о чём-то договаривались? - изогнул бровь. — Нет. Свали и не мешай.

—Оставь её. Ею займусь я.

Слова Риккардо охватили меня паникой. Займется? Он продолжит меня бить? За что?.. Что я сделала им?! Я ненавижу их. Ненавижу всех. Я была идиоткой, что послушалась отца и пошла на то чертово задание. Почему нельзя вернуть время назад?..

Подняв свой заплаканный взгляд, я увидела, как Массимо хмыкнул и указал на меня.

—Делай, что хочешь, но без наказания её не оставляй.

—Конечно.

Массимо покинул комнату, а Риккардо перевел на меня свой взгляд. Я вздрогнула и попятилась назад, пока не столкнулась спиной со стеной. Он это увидел, подошёл ближе и протянул мне руку.

—Вставай, - приказал он мне.

Удивившись, я подала ему свою руку, я кое-как встала. Риккардо помог мне дойти, придерживая. Сев на кровать, он осмотрел меня и мои побитые ноги, на которых кровоточила кровь.

—Я все знаю, - начал он.

—Что?

—Ты беременна от него, верно?

Я сглотнула, глаза начали бегать по его лицу. Ванесса.. Но она обещала..

—Тебе рассказала Ванесса?.. - голос был тихим, дрожащим.

—Она. Я выпросил у неё. Поверь, я должен был узнать эту информацию.

—Но зачем? Ты расскажешь Массимо?

Он покачал головой.

—Нет.

—А что? Воспользуешься? - усмехнулась я сквозь слёзы.

Я не верила ему. Ни единому слову. Он расскажет все Массимо, тот узнает, и может сделать что-то с ребёнком. А я не хочу.. Зачем я вообще рассказала все Ванессе!

—Эмилия, я не пользуюсь людьми, а тем более — беременными.

Его слова не вызывают у меня доверия.

—Рано или поздно он узнает, потому что живот начнет расти, - серьезно ответил он, и был прав. — Массимо уезжает сегодня поздно ночью. Ванесса должна в это время зайти.

—Зачем я вам? Отпустите, пожалуйста..

—Я не могу, - он покачал головой и вздохнул. — Ты не нужна мне, а нужна ему.

Он замолчал на мгновение, будто что-то обдумывая, а затем встал и медленно подошёл к столу. Открыв шкафчик, достал аптечку и вернулся обратно. Сел рядом, на край кровати, вытащил мазь и взглянул на меня, будто спрашивая разрешения. Я лишь кивнула. Тогда он осторожно начал наносить средство на мои ноги — там, где уже проступали синяки и царапины. Его движения были бережными, почти нежными. После он достал бинт и, не проронив ни слова, аккуратно начал перевязывать.

—Почему ты помогаешь мне? - поинтересовалась я. — Разве ты не такой, как Массимо?

Он хмыкнул и посмотрел на меня.

—Я не такой, я другой, - твердо сказал Риккардо. — А помогаю.. Потому что когда-то, у меня была такая же, как ты. И я не смог спасти её.

Внутри что-то защемило. У него была любовь, которую он не смог спасти?..

—Прости, я..

—Ты не знала, - перебил он резко, но был прав. — Не извиняйся, я давно смирился. А ты.. Слышишь? Не сдавайся, выполняй все, что скажет Массимо, ясно? Я попробую тебя спасти.

В его голосе звучала надежда и шанс. Но правда ли это? Я очень хочу верить. Хочу к Маттео, рассказать, что у нас будет ребёнок. Девочка или мальчик, будь кто, но наш ребёнок.

Риккардо закончил перевязывать мои ноги. Его пальцы были холодными, но аккуратными. Он молча вытер кровь с колена, наложил повязку и резко выпрямился. Никаких слов — только сухой взгляд, короткий кивок и шаг прочь. Дверь за ним закрылась с глухим стуком.

Комната снова погрузилась в тишину.

Я с трудом поднялась и, прихрамывая, подошла к окну. Приподняла край плотной шторки. На улице царила ночь — не полная темнота, а такая, в которой свет фар особенно слепит глаза. Машина стояла во дворе. В желтом пятне от фонаря я увидела Массимо, он что-то говорил с охранником, потом неторопливо сел за руль. Через мгновение машина тронулась и исчезла в темноте.

Он уехал. Внутри что-то дернулось. Страх утих. Осталась пустота и холод.

Спустя пару минут дверь открылась вновь, и внутрь вошла Ванесса. В руках — аккуратная сумка и переносной медицинский прибор. Она закрыла дверь на засов, кивнула:

—Все в порядке. Он уехал. Мы можем.

Я опустилась обратно на кровать, слегка задрожав от облегчения. Ванесса быстро подготовила все: достала аппарат, нанесла на мой живот гель и провела сканирующей головкой. Экран мигнул, затем появился силуэт. Маленький, едва различимый, но — живой.

И стук сердца. Частый, чёткий, как барабан.

Моё горло сжалось. Я не могла оторвать взгляд от экрана. Он там. Наш ребёнок.

—Примерно восемь недель, - тихо произнесла она. — Все в порядке, развивается нормально.

Восемь недель..

Я замерла.

Это значит — все случилось еще до того вечера.. До клуба.. Вероятно я не уследила, каждый наш секс проходил без защиты. Маттео хотел ребёнка. Он его и получит. Но когда.. Эта мысль будет преследовать меня вечность, пока я не встречусь с Маттео. Я не могу без него, мне больно, больно, когда он не со мной. Ищет ли он меня? Если он действительно любит меня — он найдет. Я буду верить, молиться. Я не могу поверить в то, что в один чертов день, все может исчезнуть, вот так.. Будто вчера мы встретились, а сегодня расстались. Как сон.. Если это сон, прошу, боже, не буди меня..

Но я промолчала. Я не сказала Ванессе про клуб. Про ту ночь. Про то, как Маттео очень хотел наследник и маленькую принцессу, он его или её получил, про глупую ссору утром в клубе, про то, как все обрушилось в один миг. Если бы я тогда знала.. Я бы не поехала к папе. Маттео говорил, он предупреждал, будто чувствовал, что пойдет что-то не так. Почему я не послушалась? Почему?

Она ничего не спросила.

Ванесса достала шприц, быстро набрала лекарство и сказала почти шёпотом:

—Сейчас введу жаропонижающее и обезболивающее. Расслабься.

Я кивнула. Её руки были мягкими. Укол был быстрым. Я едва почувствовала боль.

—Вот мазь, - она протянула небольшой металлический тюбик. — Наноси утром и вечером. Поможет коже быстрее зажить. Если будет зудеть или жечь — скажи мне.

Я взяла тюбик, сжав его в ладони так, будто это был спасательный круг.

—Ты молодец, - неожиданно сказала она, убирая прибор. — Сильнее, чем думаешь.

Я подняла на неё глаза. Хотела что-то ответить, но не смогла. В горле стоял ком.

Она уложила одеяло поверх моих ног, дотронулась до моего плеча:

—Отдыхай. Я приду утром.

—Спасибо, - выдохнула я, еле слышно.

—Спокойной ночи, Эмилия, - прошептала она на прощание и вышла, прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна.

Снаружи шелестел ветер, где-то вдалеке каркала ворона. Комната, впервые за долгое время, казалась укрытием, а не клеткой. Укол начал действовать, боль стихла, жар ослаб. Но в голове звучал гул.

Восемь недель.

Он был со мной все это время. Когда я смеялась. Когда злилась. Когда целовала Маттео в лоб и говорила, как сильно его люблю. Когда он смотрел на меня, не зная — что уже потом мы будем не вместе.

Теперь я точно знала — я не сдамся.

Я не дам им причинить вред нашему ребёнку. Даже если придётся вытерпеть все.

Даже если придётся идти до конца.

Я не оставлю ни ребёнка, ни себя. Я буду бороться до конца, за нас двоих. Но сколько предстоит еще пройти..

Я медленно встала с кровати. Тело отзывалось слабостью, но уже не ломало от боли. Пропитанная потом простыня прилипла к спине, но я не чувствовала отвращения — только необходимость двигаться. Комната была тиха. Слишком тиха.

Я подошла к окну. За ним тянулась серая пустота: ни улиц, ни деревьев, только мокрое небо и глухие тени. Все казалось вымершим, словно мир затаил дыхание.

Я провела рукой по животу. Он еще маленький. Почти невесомый. Но я знала — он есть. Он часть меня. И часть того, кого я любила и люблю. Он часть меня и часть Маттео.

Теперь это все, что у меня есть.

Я сжала пальцы в кулак. Прежняя я умерла в том подвале. Слабая. Улыбающаяся. Теперь осталась только та, что выживает.

И если им нужен враг — они его получат.