Глава 71

Лесса

Холодно. Я проснулась с мыслью, что сейчас околею, и шумно вздохнула, не в силах разлепить веки. В глаза словно песку насыпали, голова гудела, а при попытке завернуться плотнее в одеяло, чтобы наконец согреться, мне не хватило на это сил. Да что ж такое... За что, за какие грехи?!.. Успев отчаяться, я вздрогнула от холода, тихо застонала, потом кое-как продрала глаза и... Застыла. Дело не в том, что у меня не хватало сил, чтобы завернуться в одеяло, — на нем лежал Алес! Из-за моих попыток любой ценой залезть обратно в свой кокон, мы оказались чуть ли не нос к носу, и, осознав это, я мгновенно покраснела. Сердце ускорилось, оглушая, во рту пересохло, а губы невольно дрогнули в счастливой улыбке, едва я вспомнила все произошедшее. Он здесь... Улыбнувшись шире, я затихла, перестав возиться и боясь его разбудить. Легла обратно, обнимая доступный мне краешек одеяла, с тихим восторгом вздохнула... Мне до сих пор не верилось в то, что за один вечер все изменилось. Что мы правда стояли под дождем, разговаривали полночи на кухне, воткнули идиотскую бумажку в торт и...

Удушливо покраснев, я совсем неприлично улыбнулась и уткнулась лицом в одеяло. Как мне хватило выдержки уйти от Алеса после тех бесчисленных поцелуев — сама не понимаю. Повезло, что ему надо было сделать заказ, иначе... Я покраснела еще сильнее и стыдливо захихикала. О да, было бы нам вдобавок полное «иначе», мы бы отсюда неделю не вылезли, а потом пытались бы понять, что произошло, и как мы к этому пришли. И так-то не могу осознать случившееся! Что на меня не орали, не перекидывали через плечо, чтобы сразу увести от Равена, чего я, собственно, в некоторой степени добивалась, а выслушали и... Извинились. Только когда Алес сказал это, до меня дошло, что в чем-то я его уже поняла. Раз на то пошло, он правда был там не один, и если бы я не поступала как последняя дебилка, то, может быть, всего этого можно было избежать! К тому же, я и так натворила слишком много и тоже перед ним виновата... Еще в машине я поняла, что, кажется, простила все, и раз за разом прокручивала эту мысль. Серьезно, учитывая, сколько трепала ему нервы, я отомстила сполна и даже превысила лимиты. До такой степени, что было стыдно и хотелось провалиться... Но еще чаще я возвращалась к мысли, что люблю его. Так, что все остальное не имеет значения.

Поэтому на его попытку взять все на себя, я не сдержалась. Он не прибил меня сразу, когда я начала свои демонстративные выходки, зная Алеса — это нонсенс. И его слова только подтвердили, что он все это делал пытаясь неосознанно извиниться!.. А я продолжала давить, даже Равена пыталась сделать какой-то отверткой, кто еще должен был извиняться? Я не могла позволить Алесу просто взять все на себя... А он так же пытался убедить меня, что и мне не стоит этого делать. В тот момент я внутренне напряглась, понимая, что Алес чуть ли мои мысли не озвучивает, и на его слова об усталости нервно рассмеялась. О да. О-о да, я поняла его как никогда. Мне кажется, мы впервые были настолько единодушны, и от этого... Губы расплывались в широкой улыбке. А еще именно поэтому мы написали «двум идиотам». Мы даже в своей дурости совпали. Как и в извинениях. Я растерялась, услышав, что Алес снова просит прощения и только тогда вспомнила про собственное «бесхребетный ублюдок». Произнести это вслух стало страшно, а вот Алес прямо попросил забыть, что отправил меня спрыгнуть с крыши, и снова извинился... Почему-то в этот момент мне захотелось надавить, чтобы донести до него, что после его «иди убейся» простым «извини» будет сложно отделаться, но... Мозг подкинул еще и «пользовалась мной», а совесть намекнула, что продолжать давить на него сейчас — из той же оперы. Следом трепыхнулось сердце, напоминая, что я чуть сама все не разрушила, и я мигом прикусила язык. Чего я хочу этим добиться?.. Я посмотрела на мрачно гипнотизирующего наши руки Алеса и вместо противного ответа, промямлила что-то про то, что мне тоже очень жаль. И мне опять предложили все забыть. Хлопнув ресницами, я сначала обрадовалась, потом снова вспомнила его слова... И снова заткнула эту часть себя. Я тоже «слишком». Сама же спровоцировала, чего ты ждала?! Он мог просто послать тебя еще раз, но вместо этого... Алес, кажется, и сам не ожидал того, что случилось, потому что когда мы ехали домой, каждое касание и слово сто раз взвешивалось. Никогда не видела его таким осторожным, и мне хотелось сделать шаг навстречу. Дать понять, что я тоже хочу, чтобы он снова взял меня за руку...

Улыбнувшись шире, я провела кончиком пальца по скуле Алеса и тихо хмыкнула, когда увидела, что он сполз с подушки и украл у меня второй угол, прижав оставшееся одеяло. Вот почему я не могла завернуться... Учитывая, что Алес все еще был в плотных брюках, а к поясу цеплялся нож, он завалился ко мне сразу, как вернулся, так что будить его было бы жестоко. Но я продолжала мерзнуть, и с этим нужно было что-то делать. Сев, я потянулась к отброшенному на тумбочку телефону и, проверив время, тяжело вздохнула. Ладно, нет смысла ложиться обратно, видимо, погреюсь в душе. Стоило сесть, как из носа потекло, и я раздраженно провела рукой по лицу. Черт, все-таки заболела...

При мысли о причине своей простуды, я скривилась и, бесшумно соскользнув с кровати, мрачно потопала в душ. Проснувшийся мозг тут же подкинул грядущий кошмарный день в академии, где мне придется столкнуться с Равеном и каким-то образом объяснить ему, почему сбежала. Или не объяснять? Может мне сделать вид, что после бывшего я боюсь парней? Как раз будет сочетаться с тем, что я нагородила вчера, и, в целом, это не вранье. После Алеса я боюсь парней, которые активно идут на сближение... Мельком глянув в зеркало, я фыркнула, когда увидела свои лихорадочно краснеющие щеки. Боюсь, как же. За их жизнь — может быть. На этой мысли я включила воду и, настроив температуру, встала под душ. Правда, согреться все равно не получалось. Противные мурашки бежали по коже, будто от сквозняка и, поежившись, я сделала воду погорячее. Алес открыл окно где-то? Я раздраженно выругалась себе под нос, когда меня снова пробила дрожь, хлюпнула носом и, резко выключив воду, шустро завернулась в полотенце. Плохо, очень плохо, если я сейчас расклеюсь, то экзамены придется сдавать дыша ртом и без остановки подтирая нос.

Торопливо вытеревшись, я натянула форму, потом накинула сверху толстовку и, подумав, вытащила из ящика теплые носки. И надо найти градусник. Или нет. Если я сейчас скажу Алесу, что у меня температура, академии мне не видать, а после прогулов стоит там появиться. При мысли, что первым делом я попаду на расправу к Айве, по спине скользнул холодок, и, вздрогнув, я рваными движениями завязала кроссовки. Может не ходить? Ага, а на экзамены вместо меня дедушка пойдет! Нервозность неприятной дрожью расползлась по телу, и пришлось сжать кулаки, чтобы хоть как-то взять себя в руки. Справлюсь. Будто первый раз готовлюсь к ним в последний момент, вон, на первом курсе же так было!.. В мозгу, помимо собственной зачетки, всплыла еще и реакция Алеса, и я нахмурилась. В этот раз он, конечно, так не сделает, но... Вероятность, что меня подрежут где-то на промежуточном бое и даже не дадут шанса побороться за первые позиции, плавно приближалась к пятидесяти процентам. Еще немного и перевалит, что я тогда буду делать?

Остановившись возле кровати, я запихнула телефон в карман брюк и... Черт, он такой милый. Губы расплылись в улыбке от тихо вспыхнувшего в груди счастья и, осторожно опершись коленом о постель, я наклонилась, чтобы коснуться губами щеки Алеса. Пока меня не было, он каким-то образом переполз ближе к месту, где спала я, и уткнулся носом в мою подушку. Интересно, принял ее за мое плечо? Потом надо будет спросить... Тихонько хихикнув, я аккуратно отцепила нож, чтобы не упирался ручкой Алесу в бок, потом потянула освобожденный край одеяла, прикрывая оголенную спину, и прилегла рядом, опираясь подбородком на руку и тихо тая от счастья. Алес в моей постели с утра пораньше. Восторг...

Внезапно где-то в глубине квартиры что-то щелкнуло, а в коридоре послышались тихие шаги. Я встрепенулась, возвращаясь в реальность, щекотное чувство влюбленности схлынуло, а страх током пробежался по нервам. Что за звук? Послышалось? Подорвавшись с постели, я метнулась к двери, чтобы провернуть замок... Ванная! Точнее, комната Алеса. Пулей промчавшись туда, я сходу повернула еще один замок и, стянув чехол с ножа, который все еще держала в руках, вытащила из кармана телефон, собираясь набрать Дейма. Мозг тут же подкинул мысль, что если это реестровик, то дверь ему не помеха, и я, слушая гудки в эфире, вернулась к себе, чтобы разбудить Алеса, когда...

— Лесса? — раздалось из-за двери, и в нее постучались. Господи! От осознания, что это дедушка, мне стало еще страшнее, и на приглушенное «алло» из динамика я даже не отреагировала. Взгляд метнулся к Алесу, потом снова к двери, и, похолодев, я подбежала к ней, чтобы выдать немного нервное:

— Эм... Деда?

— Все в порядке? — в его голосе звучало подозрение, и я, помолившись всему на свете, повернула замок, чтобы на миллиметрик приоткрыть дверь. Потом высунулась в коридор... Дедушка вскинул бровь и смерил меня непонимающим взглядом.

— Лесса?

Хлопнув ресницами, я судорожно сглотнула и, выдавив улыбку, бодро ответила:

— Все отлично, как раз собиралась в зал. А ты чего так рано?

— Времени полседьмого, — он принципиально сверился с часами и окинул меня особым воспитательным взглядом, — Ты уже полчаса как должна тренироваться.

В этот момент у меня как назло потекло из носа, и пришлось шмыгнуть им, чтобы не опозориться повисшей соплей. Деда мгновенно прищурился и первым делом приложил ладонь тыльной стороной к моему лбу. Черт! Нахмурившись, он наклонился, чтобы коснуться его губами, но... Если деда сейчас поднимет взгляд, он увидит Алеса! Испуганно подпрыгнув, я шагнула вперед и возмутилась:

— Деда, ну что ты со мной, как с маленькой! Мне не пять лет, я знаю, когда у меня температура.

— Видимо, не знаешь, — выпрямляясь и недовольно хмурясь, сказал он. Потом покосился на дверь и, усмехнувшись, качнул головой. Увидел? Кажется, у меня от страха сердце остановилось, а руки похолодели. Не придумав ничего лучше, я демонстративно закатила глаза, закрыла дверь и, громко фыркнув, направилась к залу.

— Что я точно знаю, так это то, что до экзаменов меньше недели, а навыков у меня максимум, чтобы побить Дилана, и если ты пришел проверить, как прошла моя прогулка под дождем, то ты прав, — я резко развернулась и воинственно вскинула подбородок, — Это было отвратительно!

Деда сложил руки на груди и, снисходительно улыбнувшись, кивнул. Вот. Самой главной цели я добилась: он отошел от наших комнат и повернулся к ним спиной. Теперь можно расслабиться и...

— Рад, что ты наконец-то это осознала. Ну, и чего стоим? — он подошел ближе, подхватил меня под локоток и потянул к лестнице с ехидным:

— Проверю твои навыки, дорогая, и выскажу свое мнение как опытный член комиссии.

О нет. От веселого настроя не осталось и следа, я ошарашенно открыла рот, по инерции делая пару шагов следом за дедушкой, прежде чем до меня дошло, что сейчас меня ждет не просто тренировка, а внеплановый экзамен! Взвыв, я в ужасе зажмурилась и тут же поплатилась за это, споткнувшись о ступеньку.

— С координацией явно проблемы, минус балл не получишь, но настроение комиссии испортишь, — мгновенно прокомментировали сверху и, возмущенно вздохнув, я вылупилась на деду. Но прежде чем успела что-то сказать, он ехидно хмыкнул и, подтолкнув меня в зал, припечатал:

— А будешь спорить — вылетишь из десятки.

— И ты позволишь?! — вырвалось у меня, на что я получила еще один снисходительный взгляд и менторское:

— На беговую.

Блин! Я протестую!.. Мысленно отчаянно взвыв, я помолотила руками воздух, пользуясь тем, что деда отвернулся, но покорно побежала по полосе. Ладно! Мне все равно надо тренироваться, и раз деда решил изобразить экзаменатора — пожалуйста! Мне же на руку, заранее буду знать, что подтянуть.

— Кстати, а где Алес?

Я снова споткнулась, но в этот раз от нервов. Спокойно, он не видел... Так, стоп, а почему я вообще это скрываю?..

— Не знаю. Ночью куда-то смылся, — я уставилась четко перед собой и с максимальным безразличием фыркнула, — Почему ты меня об этом спрашиваешь?

Ответом мне стала многозначительная тишина, а покосившись в сторону дедушки, я увидела, как он в абсолютном спокойствии сел в кресло. Нет, а почему он спросил? И почему я так ответила?.. Он же знает, что мы встречаемся, в смысле, встречались, в смысле... Я нахмурилась. Мы же вместе? Мы ведь так ничего и не решили. Точнее, я почти сказала это, но в последний момент слова почему-то застряли в горле. Меня душило стыдом при мысли, что после всего я тупо скажу, что люблю его, и Алес все забудет... Мозг тут же подкинул воспоминание, что «я люблю тебя» чуть не вырвалось после какого-то из поцелуев, задохнувшись от смущения, я запнулась о собственную ногу и мгновенно позорно грохнулась. Больно проехавшись коленками по полу, я кое-как затормозила ладонью... Я глухо выругалась себе под нос. Сбоку раздались торопливые шаги, и раньше, чем я успела все понять, меня подхватили под мышками и поставили ровно. Ага.

— Голова? — дедушка всмотрелся в мое озадаченное лицо, потом скользнул взглядом по коленкам и снова серьезно заглянул мне в глаза. Нет, мозг взбесился!.. Вчера я так и не нашла в себе сил сказать это Алесу, потому что... Он тоже не сказал! И я испугалась, вдруг он устал и от меня тоже, и от нас, и от всей этой любви, и... Его вчерашние поцелуи и сегодняшнее утро очевидно намекали на обратное, но, задумавшись об этом сейчас, я поняла, что мне все равно страшно признаться. Мне стыдно признаться. Может потом, когда все будет стабильно, и я буду уверена, что больше ничего не случится, и что Алес тоже меня любит... Черт. Да черт возьми! Мозг подкинул воспоминание о «спрыгни с крыши» в исполнении Алеса, и я поняла, что, несмотря на свои слова и доводы, все-таки еще немного обижаюсь. Самую малость. Даже зная, что это было логично, ведь Алес точно знал, чем бить, и вообще, я в ответ ударила не слабее!.. Мне все равно было до боли обидно. Почему у нас все такое ненормальное?..

— Лесса, все в порядке? Если ты устала, сядь, передохни, я поищу градусник, — вырывая меня из беспорядочных мыслей, мягко сказал деда и снова заглянул мне в лицо. Я встретилась с ним взглядом, отрицательно мотнула головой и вдруг ляпнула:

— Деда, а как вы с бабушкой...

До меня запоздало дошло, что я собралась сказать, и пришлось торопливо прикусить язык. Сразу понятно: больная. И на мозги, и на температуру... Тихонько вздохнув, я попыталась выбросить все из головы и снова побежала по дорожке, когда деда озадаченно уточнил сам:

— Познакомились?

— Э... — я подвисла, судорожно пытаясь придумать отговорку и стараясь не смотреть на дедушку, — Нет, не важно.

Я пробежала пару кругов в вопросительном молчании и с ощущением взгляда где-то между лопаток. Поравнявшись с дедушкой, покосилась на него и скривилась: он все еще пристально наблюдал за мной, вскинув бровь. Вот надо было... Что за бред, спрашивать его, как он мирился с бабушкой. Мне это вообще никак не поможет, я же не парень!.. Я с сомнением снова покосилась на деду. А может моя идея была хороша? В конце-концов, дедушка был женат и, судя по рассказам, успешно, да и... Я нахмурилась, и, тяжело вздохнув, сосредоточилась на беге. Хватит. Во-первых, никто не гарантирует, что я не получу такцю же отповедь, как от папы, а во-вторых... Если ты, Лесса, боишься признаться Алесу, это только твоя проблема. Возможно, уже через пару дней я успокоюсь, и все будет в порядке, или может он сам сейчас проснется и первым делом это скажет... Фантазия подкинула Алеса, котрый спросонок примчался в зал, чтобы, сходу обняв меня, выпалить «я люблю тебя», и я нервно кашлянула. Какой же бред лезет в голову... Сердце несогласно дрогнуло.

Мысленно над собой посмеявшись, я вздохнула, возвращаясь в ритм, и в той же тишине пробежала еще несколько кругов, прежде чем дедушка сказал идти на полосу. Пришлось ненадолго сосредоточиться, чтобы не потерять равновесия, но сердце все еще болезненно ныло, а мозг продолжал подкидывать мысль о том, что я, кажется, позорно избегаю признания. О да, после всех своих бравадных слов, как простила Алеса, как люблю его, я не могу просто это сказать. С ума сойти. Соскочив с последнего барьера, я поморщилась и, поправив липучки перчаток, вышла на специальное покрытие. Дедушка уже снял пиджак и теперь подкатывал рукава рубашки.

— Хорошо, я буду смотреть по твоим ударам, когда пойму, что ты меня условно вырубила — скажу, — ровно сказал он, вырывая меня из мыслей. Я хмуро глянула на него, тяжело вздохнула, отгоняя угрызения совести и страх быть внезапно отвергнутой Алесом, и, напоследок поправив перчатки, буркнула:

— Как будто это возможно...

Я приняла нужную стойку, стараясь игнорировать хитрый взгляд голубых глаз, и даже не удивилась, когда деда хмыкнул. Очевидно, его я никогда уложить не смогу!

— Мы имитируем тебе экзамен... — с ехидцей протянул он и с намеком добавил:

— К слову, мастер Айве должен подписать ваши допуски, и твой пока лежит у него на столе.

О черт... Это намек, что мне надо заглянуть к нему на пару? Или что у меня проблемы?.. Деда расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и подобрался. Тьфу. Моя главная проблема сейчас — спарринг с ним. Даже не Алес, который не сказал, что любит меня... Прикусив губу, я дождалась, пока дедушка приготовится, и, сосредоточившись, сделала пару выпадов. Естественно он уклонился, но я не расстроилась и, проскользнув у него под рукой, твердо впечатала ладонь ему в основание шеи.

— Ха... — довольно усмехнулся он и, повернувшись, потрепал меня по голове, — Это было быстро, молодец.

Я не удержалась от довольной улыбки, прежде чем сделала серьезный вид и гордо кивнула. А то! Может я и прикидывалась болезной, пропуская тренировки и пары, но безголовостью страдала только в отношении Алеса... От этой мысли улыбка померкла, а я скривилась. Сосредоточенность улетучилась, даже радость от того, что подпольные занятия дали свои плоды, начала испаряться под напором стыда. Вела себя как инфантильная психопатка, мне кажется ничего более идиотского я в жизни не делала!.. И теперь просто перечеркнуть все своим «люблю»? Вот он возьмет и сразу все забудет? Смешно... Мне ведь надо это сказать? Допустим, вчера ночью мы были заняты... Эм... Тортом и поцелуями, хорошо. Мы все раскладывали по полочкам, извинялись, точнее выясняли, что никто не виноват, и в целом нам было не до признаний. Но разве не логично озвучить это как можно скорее? Господи, да что я вообще делаю, почему я рассуждаю об этом, как о домашке, которую надо поскорее выполнить?! Черт возьми!..

— О, ты тоже заметила, что если бы я был ростом с твоих одногруппников, маневр оказался бы бесполезен? — вырывая меня из мыслей и намекая, что я выругалась вслух, язвительно протянул деда и снова встал напротив, — Ты ни под одним из них так не поднырнешь, может, с парой парней получится, а вот с остальными — без шансов. Низкорослые вы все на курсе...

— Ну спасибо, — очнувшись, ехидно отозвалась я и послушно сделала выпад, — Вообще-то, для девушки я высокая.

— Будь моя воля, девушек бы не брал, но надо же кому-то притворяться секретаршами...

У меня аж челюсть отпала, а следующий удар вышел кривым. Хлопнув ресницами, я ошарашенно глянула на дедушку. Кем? Он встретился со мной взглядом и, ловко подбив меня под коленки, аккуратно уронил себе в руки. Ага.

— Детка, даже секретарше надо держать равновесие и следить за противником, — укоризненно цыкнул он, смерио меня многозначительным взглядом и ухмыльнулся. Не выдержав, я прыснула и нервно засмеялась.

Заказ для себя я еще не выбрала, Дейм просто принес мне три огромных папки и заявил, что раз я такая самостоятельная, то должна до конца месяца изучить и определиться. Я честно пролистала первую папку, поняла, что совсем в этом не разбираюсь и начала просматривать все с начала. Имена, фото жертв и сухие сводки, которые не давали никакой информации, в выборе не помогали. Просить Дейма накопать побольше я не могла, это был вопрос гордости, и мне плевать, что, по факту, это его работа... Но в одном заказе и правда была приписка в стиле «устроиться секретарем, слить файлы и подстроить самоубийство».

— Ты видел мои заказы? — с интересом спросила я, на что меня снова смерили крайне многозначительным взглядом и, поставив на место, как дурочке пояснили:

— Я для тебя их выбирал.

— Три папки?!

Оно само вырвалось! Просто если он сам это выбирал, то почему сразу не отсеял лишнее? Зачем мне столько бумажек, если деда уже все просмотрел и наверняка знает, какое будет лучше?.. Видимо, меня слишком красноречиво перекосило, потому что дедушка ехидно ухмыльнулся и, сложив руки на груди, протянул:

— Это работа, которую ты должна делать самостоятельно. Алесу каждый месяц на стол попадает такая папка, где намешано все сразу: и обязательное лично к нему, и предпочтительное, и на выбор. Он садится и отбирает то, что будет делать. Поэтому, будь добра, тоже сядь и определись.

Стоило ему упомянуть Алеса, как у меня сначала сбилось с ритма сердце, потом дрогнули в попытке растянуться в невольной улыбке уголки губ, а следом... Я должна это сказать. Я должна признаться, иначе... Что будет, если я затяну? Нет, ну правда, что будет? Мы же уже помирились и вроде сошлись, что никто не виноват, и...

Взволнованно вздохнув, я подняла взгляд... Деда пристально на меня смотрел. С нехорошим таким прищуром. А... А о чем мы?..

— Это сложно, — насупившись, наобум буркнула я, наконец вспомнила, что мы о заказах и, сложив руки на груди, обиженно посмотрела на дедушку, — Как я должна понять, что взять, если там ничего путного не сказано?!

— Учись общаться с оператором, — мгновенно щелкнули меня по носу, и я скривилась. С этим... В каждой бочке затычка и главная сплетница-сводница. Серьезно, Дейма я простить в ближайшее время не готова, он достал! И его я точно не люблю, поэтому из чувственных побуждений тем более не прощу, а значит буду ждать, пока сам извинится за свое поведение!.. Тут я снова скользнула мыслями к Алесу, и запал немного утих. Алес уже извинился, а я... М-да. Деда снова встал напротив, намекая, что пора продолжать, и я с тяжелым вздохом поправила перчатки, прежде чем презрительно фыркнула:

— Пусть сначала он научится не совать нос в чужие дела.

— Если бы он этого не делал, не работал бы опером, — ехидно отбрил деда и выжидающе замер. Ну конечно. Закатив глаза, я тоже приняла стойку, подняла руки... Ну да, если бы он не совал нос в мои дела, Алес бы вчера не приехал... Черт.

Мгновенно потеряв концентрацию, я по инерции выпрямилась, задумчиво глядя в пол, и тут же получила:

— Лесса?

Ага... Я Лесса, и я не могу понять, что будет, если признаюсь Алесу сейчас. Он намеренно меня избегал. До последнего. Даже вчера, когда я стояла под дождем, он до последнего вел себя отстраненно... Почему? Нет, я помню, что он сказал, но... Сомнения закрались в голову и теперь грызли меня изнутри. Что мне делать? Как быть, если вдруг я признаюсь, и окажется, что... Это больше не взаимно?.. Этого не может быть, потому что иначе Алес не лежал бы сейчас в моей постели. И он бы не извинялся передо мной ночью... Прикусив губу, я прикрыла глаза и, мотнув головой, еле слышно протянула:

— Идиотизм...

— Если ты о своих косых приемах — согласен, — отозвались сверху, и я вздрогнула, осознав, что опять подумала вслух, — Или речь не о том?

Вскинувшись, я испуганно глянула на дедушку, поймала его насмешливый взгляд, когда он приглашающе изогнул бровь, и мгновенно побледнела. Я...

— Так, — прищурившись, кивнул деда и начал развивать мысль:

— Если речь не о приемах на атаку, которые ты все делаешь по косой в прямом смысле, значит идиотизм у нас в другом. И в чем?

В голове... Я не знаю! И я смущаюсь... Тихо вздохнув, я выплыла в реальность и нервно качнула головой. Потом затравленно исподлобья посмотрела на дедушку... Завуалированно. Аккуратно... Мне же никто не мешает просто спросить? Папа явно в этом не помощник, а вот дедушка... Отчаянно краснея, я потеребила пальцами липучку перчатки и, осторожно подбирая слова, медленно сказала:

— Просто, ты же был киллером, а бабушка твоим опером...

— А, так мы возвращаемся к нам с бабушкой? — он приподнял бровь, на что я отрицательно мотнула головой. Да нет же... Какая чушь...

Деда явно не понимал, к чему я клоню, и теперь сдержанно, но очень многозначительно улыбался. Сразу понятно: надо мной мысленно насмехаются, еще немного и шутки будут уже вслух... Пауза затягивалась, и я тихонько вздохнула. Стало откровенно обидно... И ведь ничего не сделаешь! Я поправила перчатку и приготовилась услышать, что лучше бы работала, а не сопли жевала... Пока я дулась, деда тоже выпрямился, потом сложил руки на груди и, едва покосилась на него, я увидела, как он крайне задумчиво приподнял бровь повыше. Угу. Я и сама не понимаю, что пытаюсь сказать. Я пытаюсь спросить, что будет, если не скажу Алесу, что люблю его. Да, бред, но правда, не расстанемся же мы снова из-за этого! Да и даже если промолчать, чувства ведь никуда не денутся... Уже успев сто раз пожалеть, что вообще начала этот разговор, я сцепила пальцы и, сделав независимый вид, постаралась очень ровно протянуть:

— Ладно, это не...

— Будь добра, поясни, — задумчиво перебил меня деда, и, моргнув, я... Сделав максимально безразличное лицо, я скрестила пальцы на удачу, прежде чем ровно произнесла:

— Вы же наверняка ссорились?

— Хм, конечно, куда от этого деться.

— И... — я нерешительно шаркнула ногой по полу, стирая царапину от кроссовка, — Как вы это решали?

Повисла интересная такая пауза, в которой мне почему-то виделась открытая насмешка, но на дедушку я все равно не смотрела. А он молчал. Кажется, у меня загорелись уши, и вообще я вся покраснела, выдавая себя с головой. И это было ужасно! Лесса, зачем, ну реально, зачем ты вообще эту тему подняла, ну походила бы рыбкой вокруг Алеса, может он сам бы раньше тебя от дилеммы избавил своим признанием!..

— Разговором, детка, — вдруг доброжелательно ответил деда, — Садились и разговаривали. Или я извинялся.

О... Мелькнула мысль, что мы уже поговорили, и как-то все равно не то, но в этот раз я успела прикусить язык и вслух не подумала. Потому что идея про «я извинялся» звучит почти идеально, как же, все социальные сети пестрят шутками про парней, которые извиняются, даже если изначально были правы. А мне это вообще не поможет: Алес-то уже все признал, и я тем более, этот этап пройден! То есть мы сели, поговорили, во всех грехах себя обвинили... Все. Я сдаюсь. Уже начав ощущать себя категорической идиоткой, я покраснела с ног до головы и, с досады всплеснув руками, шумно вздохнула, прежде чем отчаянно посмотреть на дедушку.

— Нет, но!.. А у тебя было такое, что стадия извинений прошла, но ты не знал, как подобрать слова или... Может, ну не знаю, боялся что-то сказать? — я окончательно утвердилась в мысли, что зря начала этот разговор, но все-таки пробормотала под нос язвительное:

— Вдруг реакция будет какая-нибудь... Своеобразная.

Угу, вдруг деда сейчас подумает, что я убила Алеса и спрятала его тело где-то в квартире. Я бы после своих ужимок точно так подумала и именно поэтому попыталась свести все к шутке. Правда, деда не оценил и продолжал с интересом меня осматривать. М-да... Ладно. Черт с этим всем, забудем, что я там мямлила и просто вернемся к тренировке. Вон, времени уже много, еще немного тут простоим, и на пары можно смело не ехать — точно опоздаю и получу от всех мастеров сразу. Ощущая себя полной дурой, душа досаду и раздражение из-за своей несдержанности, я мотнула головой и снова шумно вздохнула.

— Ладно, не важно, — я скисла, потом нарочито бодренько улыбнулась и поправила перчатки, показывая готовность работать, — Забудь.

Деда странно хмыкнул, смерил меня еще одним взглядом и перчатки наоборот стянул. Потом развернулся и, уже уходя в сторону кресла, спросил:

— Что случилось?

— Все нормально.

И губки бантиком, перчаточки покрепче затянуть и крайне удивленное лицо сделать. А как же моя тренировка? Я вообще-то к экзамену готовлюсь, что это за демарш с тренировочной площадки? Раздался тихий смешок, и мне достался очень хитрый взгляд. Что? Стою, ничего не понимаю, ничего не знаю, возмущаюсь, что ни рукопашку, ни холодное не отработали...

— Лесса, — деда сел в кресло и с ехидным прищуром похлопал по колену, — Иди сюда.

А! Жестокий прием, как ты можешь!.. Кажется, меня перекосило, и я осознала это, только сделав шажок назад. Просто последний раз он вот так со мной разговаривал, когда... Ну да, когда поймал после очередного прогула, отчитал, потом дома меня отчитала Клэр, следом приехал и сходу включился папа, а в итоге они втроем начали придумывать мне страшные кары. Чисто из принципа я выслушала все варианты и демонстративно хмыкнула, на что деда так же насмешливо усмехнулся и сделал фатальный удар: заявил, что отправит меня на тренировку к выпускникам в качестве инвентаря. Сначала до меня не дошло, но дедушка на ушко пояснил, что мне предложили поработать одновременно мишенью, грушей... Не успев понять его черный юмор, я психанула и устроила им истерику. С соплями, слезами, воплями и объяснениями, как они не правы и вообще во всем виноваты. На успокоительные попытки Клэр и папы я не реагировала, наоборот, бесилась только сильнее и начинала огрызаться... Так что дедушка применил свой старый прием, который очень нравился мне в детстве. Разве что раньше я сама свивала гнездо из пледа у него на коленках, когда папа был занят, а в тот раз он был вынужден схватить меня в охапку, завернуть в мою же кофту и, усадив на колени, крепко обнять. Как ни странно, сработало: успокоилась я почти сразу и просто плакала, жалуясь, какие они все гады, и попивая предложенную водичку. Так что сейчас меня реально покорежило от воспоминания, но... Секунду поколебавшись, я сдалась. Мне нужна моральная поддержка. Не нотации, не извинения, а банальная поддержка! Обреченно застонав, я сделала максимально страдающий вид, вихляясь во все стороны, подошла ближе и, скорбно взглянув на дедушку, чуть ли не рухнула ему на коленку. Потом вальяжно перекинула ножки через вторую, хлопнулась головой на плечо и еще раз шумно вздохнула. Все. Сейчас буду жалеть себя.

Сверху тихо посмеялись, обняли и, легонько покачав, в третий раз по-доброму спросили:

— Что случилось?

— Ты же уже знаешь, что, — глуховато проворчала я, и деда снова язвительно хмыкнул, прежде чем задумчиво протянуть:

— Мне доложили, как ты хорошо ладишь с одногруппником, как Алес попытался разогнать охрану, как потом вы бегали под ледяным дождем и стояли на улице, зарабатывая воспаление легких. Судя по насморку, тебе повезло, но с Алесом я еще поговорю... У тебя какая версия?

И так спокойно это прозвучало, что я поперхнулась и нервно засмеялась. Как бы тебе объяснить... Я непонятно зачем пошла на свидание с Равеном, потом пришла к выводу, что он лучше Алеса, поцеловала, точнее, ответила на поцелуй, и тут! Меня накрыло осознанием моей великой любви! Потом прибило пониманием своей ужасности, из-за чего я вылетела под дождь, где наткнулась на Алеса собственной персоной и захотела провалиться сквозь землю. А вот уже пото-ом... Произошло нечто интересное, что я бы не хотела раскрывать.

Все-таки покраснев, я кашлянула, потом промычала невнятное «никакая» и замолчала. Ждала, что деда как-то отреагирует, но он продолжал

молчать. Ага. Ну и пожалуйста. Я тоже могу свою линию гнуть.

— Нет, правда, у тебя было что-то такое, что ты боялся сказать? — я отлепилась от его плеча, села ровнее и серьезно посмотрела в голубые глаза, — То есть... Вроде бы ничего страшного, и ситуация тоже нормальная, но просто не можешь и все.

Да, я нагло игнорирую твои вопросы, и что ты мне сделаешь? Деда, судя по спокойному взгляду, ничего делать и не собирался. Наоборот, склонил голову к плечу и подозрительно прищурился.

— Ты что-то сделала?

— Ничего я не делала, — упрямо поджимая губы, фыркнула я и требовательно потрясла его за плечо, — Деда, ну правда, ты можешь мне сказать? В конце-концов, сколько лет тебе и мне! Де-еда-а...

— Ох, Лесса, — он улыбнулся и перехватил мое запястье, чтобы прекратить тряску, — Конечно, такое было, но это ведь разные вещи: не знать, как сказать о смерти ученика, как сказать жене, что дочери под твоим присмотром убили чужую собаку из винтовки, или что ты не придешь на ужин из-за работы, — деда ехидно прищурился, — Разный уровень последствий, верно?

Я ошарашенно хлопнула ресницами.

— Они убили собаку?

— Это все, что ты услышала? — съязвил дедушка, глянул на мою озадаченную мордашку и по-доброму засмеялся. Потом погладил меня по голове, легко взъерошил волосы на макушке... Я вздохнула. Естественно, я понимаю уровень, как он выразился последствий, но не могу предположить его сейчас. Чисто теоретически, ничего страшного не будет... Пауза затягивалась, я гипнотизировала дедушкину рубашку, машинально пытаясь отодрать затесавшийся на тонкой ткани катышек, пока деда терпеливо ждал. Мысль не пришла, и в какой-то момент я просто пожала плечом. Я ведь спросила конкретный совет, а он свой допрос... Будто читая мысли, деда выдал тихое «хм».

— Вы поговорили с Алесом? — он дождался моего кивка, — Снова поругались?

— Нет, — выдавила я и таки отколупала катышек, — Мы... Кажется помирились.

— Кажется?

Мрачно исподлобья глянув на него, я опять неопределенно дернула плечом и недовольно засопела. Да кажется мне, кажется! Вон, мне до такой степени показалось, что у меня с утра глюки были, Алес в кровати привиделся. Очевидно, что мы помирились, но я не понимаю до какой степени, потому что... Ну потому что непонятно, вместе мы, не вместе мы... Меня это вообще должно волновать? Может, я заморачиваюсь? Надо было сделать вид, что сплю, дождаться, пока Алес проснется, и все выяснить!.. Звучит как совсем тупой вариант, да?.. Взгляд деды напрягал, и в итоге, не выдержав, я беспомощно простонала:

— Деда, я не знаю.

— Как так? — он скептично вскинул бровь и логично заметил:

— Вы же поговорили.

— Да, но... Мы обсудили только то, что случилось, а... — я снова замолчала. Почему-то вспомнился папа, активно доказывающий, что мне надо срочно менять специальность, а Алес так вообще при первой возможности меня использует, следом мозг подкинул нейтральное отношение деды, когда наши отношения вскрылись, и я внутренне вздрогнула от мысли, что, возможно, деда тоже против, просто ждал, пока все само... Или нет? Деда из тех, кто сразу примет меры! Внезапно перепугавшись, я шумно выдохнула, посмотрела на дедушку квадратными глазами и замогильно провыла:

— Деда, а ты очень против наших отношений?

Он меня не понял. Чуть подавшись назад, нахмурился, вскинул бровь и с подозрением спросил:

— Что за странный вопрос?

Да вот так! У меня, конечно, было ощущение, что деда своей строгостью немного мстил мне за Алеса, но в такой неопределенной ситуации, когда сама не успела осознать произошедшее, я чувствовала себя неуверенной во всем!.. Будто у меня в руках оказалось нечто настолько хрупкое, что один взгляд со стороны может это разрушить. Это что-то хотелось удержать, прижать к себе, чтобы сохранить и оставить только между нами... Что если папа уже говорил с дедушкой? Что если деда уже согласился с его доводами?.. У меня по позвоночнику скользнул холодок, и я немного плаксиво попыталась оправдаться:

— Просто, вдруг я скажу тебе что-то сейчас, а ты, как папа, начнешь ругаться, как мы не подходим, какой Алес зверь и вообще, и как мне надо срочно все это и его бросать, и...

— Детка... — мягко остановил мои панические мысли дедушка, окинул меня скептичным взглядом и, как само-собой разумеющееся, сказал:

— Если бы я был против, давно бы принял меры. Не забывай, кто я. При желании, тебе бы поменяли мастера еще год назад и отправили Алеса в другую страну.

Точно... Почему я не подумала об этом сама, это же логично? Тут мозг напомнил, что об этом я как раз думала еще в больнице, но все, что там дальше завертелось, заставило меня об этом забыть. Медленно кивнув, я нахмурилась, потом качнула головой и... Какой же бред, а? Ну правда.

— Это так тупо... — буркнула я себе под нос и, продолжая колупать очередной непонятно откуда взявшийся катышек, тихо призналась:

— Я очень его люблю. Но понятия не имею... Точнее, я не могу ему это сказать.

— Он оглох?

— Деда, — меня пробило на нервный смешок, но на дедушку я все равно посмотрела с укоризной. Сам ведь спросил! Да, это моя глупая девчачья проблема, которая, наверное, и не проблема. Но после крыши, после того, что сначала устроил Алес, что ему устроила я в ответ, после реакции папы и вообще, после той чертовой ссоры у клуба для меня это проблема!.. Дедушка вздохнул и приподнял свободную руку в пораженческом жесте со словами:

— Прости, солнце, тогда я тебя не понимаю.

Добро пожаловать в мой мир, я себя тоже не понимаю. Криво ухмыльнувшись, я попыталась сформулировать мысль как-то более четко... Угу, и покраснела. Да уж, была бы это Виа или... При мысли о Риа меня пробила злая дрожь, и я шустро запинала ее подальше. Потом снова сосредоточилась на себе, покраснела окончательно и, не выдержав, опять ткнулась лбом дедушке в плечо. Ух. Хочу переводчик для мозга!..

— А вдруг он меня не любит? — еще через пару минут самокопания тихо выдала я, — Мы вроде бы правда все обсудили, и я... Почти не злюсь на него, извинилась, но... Боюсь это сказать, — я на секунду остановилась, прежде чем добавила:

— А вдруг он скажет, что устал и ничего не хочет?

— Отправим в принудительный отпуск, чтобы захотел.

Гениально. Несмотря на оглушительный хаос эмоций, я тихо фыркнула и протянула:

— Деда...

— Шантажировать через отдел заказов тоже можно, — будничным тоном отозвался он, и я совсем рассмеялась, а когда успокоилась, выпрямилась и укоризненно посмотрела на него.

— Деда!

— Дорогая, в этом нет ничего страшного, — с той же уверенностью улыбнулся дедушка и опять погладил меня по макушке, — Может быть тебе просто не накручивать себя и не торопиться? Иногда людям нужно пережить тот факт, что их простили, а ты тоже наверняка знаешь, что кое-где провинилась. Ты молодец, что нашла в себе силы извиниться, но может, тебе тоже нужно это полностью осознать? Все случилось только вчера, ты никуда не опаздываешь.

Удивляясь, как он так быстро попал в точку и разложил все по полочкам, я озадаченно встретилась с его намекающим взглядом, прикусила губу и отрицательно мотнула головой. Деда удовлетворенно кивнул.

— Видишь? Поэтому и страшно. Детка, сначала ты сама должна быть к этому готова. А Алес подождет.

Это, конечно, да, и Алес тоже, может быть подождет, но...

— Он тоже не сказал.

И это беспокоило. Даже несмотря на то, что я понимала, почему он мог промолчать, мы ведь по сути в одинаковой ситуации...

— Значит, ему тоже нужно все переварить, — дедушку ничего не смущало, и он просто пожал плечом, — Ничего не происходит мгновенно. В этой квартире наконец-то прекратились войны, дайте себе... Насладиться перемирием, — он вдруг как-то странно хмыкнул и задумчиво протянул:

— В конце концов, такие вещи не говорят потому, что «надо». Если ты боишься или не хочешь, ты не должна их говорить.

Насладиться перемирием... Немного обдумав его слова и примерив их на произошедшее вчера, я поняла, что да: то хрупкое, что будто держу в руках действительно нуждается... Во времени. Чтобы немного оформиться, вырасти... Даже то оглушительное осознание, которое вчера казалось таким огромным, на самом деле ощущалось совершенно иначе. Будто раньше все было... Проще? Хм, спокойнее? Хотя о чем я, наши периодические взрывы делали отношения какими-то бесконечными горками...

У меня вдруг будто на секунду замерло сердце, когда я поняла, что чувства, которые осознала вчера, хочется от этого защитить. Сохранить их нежными, открытыми и... Не поранить очередной глупой ссорой. Вот только... Я прикусила губу. Зная нас, это вообще возможно? Да, сейчас все хорошо, но если мы так и продолжим молчать, если так и не сможем признаться, разве это не выльется в очередной скандал? Даже не так: неприятно было осознать, что я подозреваю именно себя в том, что рано или поздно сорвусь, если Алес не признается, или мое признание получит... отказ.

— А что если мы расстанемся? — подумала я вслух и запоздало осеклась. М-да... Деда ехидно хмыкнул.

— Кое-кто лишится работы.

— Деда... — понимая, что до таких мер точно доводить не хочу, я поморщилась, но меня перебили насмешливым:

— Милая, Алес каждый раз мне доказывал, что его попустительства и убогий стиль работы — это нормально, и отдавать тебя другому мастеру или мне он не собирается. Если я сейчас скажу, что забираю тебя, через два часа он окажется на ближайшей к моему дому крыше. О чем ты?

Серьезно? Значит он так не хочет меня терять? От этой мысли у меня невольно дрогнули уголки губ, сердце радостно трепыхнулось, а тревога немного отпустила, позволяя сделать спокойный вдох.

— Ты так говоришь, что хочется верить, — я криво улыбнулась, чтобы получить довольный кивок в ответ.

— Правильно, — деда вдруг задумчиво прищурился, — И Лесса... Не будь к нему такой жестокой.

— Что? — я непонимающе хлопнула ресницами. Жестокой в смысле...

— Эмоции, игра с ревностью она сжигает, — деда ответил раньше, чем это дошло до меня и теперь я озадаченно нахмурилась, — Джули тоже любила эти игры, и я в молодости баловался, но как мужчина скажу тебе: видеть, как твоя любимая будто напоказ уделяет внимание другому — убивает. Не тебя самого, а человечность в тебе. И хуже, когда эти игры продолжаются раз за разом, когда вы травите друг друга, чтобы найти какие-то эмоции в этом, — деда качнул головой, возвращаясь в реальность и строго заглянул мне в глаза, — Раз уж вы оба выбрали нашу специальность, то должны понимать, что не знаете, когда можете друг друга потерять. Да и... Поверь, если ты будешь нежнее, если ты будешь мягче и начнешь ценить его хотя бы немногим больше, ты будешь меньше сожалеть, если что-то случится.

Особенно сейчас... Я аж вздрогнула при мысли, что именно может случиться и нервно вскрикнула:

— Деда, не пугай, а?!

— Прости, я не хотел, — тут же успокаивающе отозвался он и со смешком провел рукой по своим волосам, — Я о том, что... Ты тоже была не права. Я в курсе о замашках Алеса, не забывай, кем я работал, но о тебе мне известно не меньше. Любовь и взаимные нападки плохо совместимы, и однажды ты от этого устанешь, но поймешь, что иначе не умеешь. А я хочу, чтобы ты была счастлива.

Тот факт, что деда знал о замашках Алеса и все равно спокойно реагировал на наши отношения, да еще и позволял нам играть в конспирацию, был удивителен, но фраза обо мне заставила об удивлении забыть. Кто жестокий, я?! Да я никогда не делаю ничего просто так, и что там ему «не меньше» обо мне известно? Это он так меня с Алесом сравнил? С этим извергом белобрысым?!.. Тут меня внутренне покорежило от этой мысли, и я удивленно замерла. Хм. Я в задумчивости встретилась с дедушкой взглядом, вернувшись в реальность вспомнила его слова о любви и нападках, и ляпнула:

— Ты сейчас Алеса защищаешь или что?

А... Да. И руки на груди сложу. Я сделала возмущенный вид, хотя на деле обдумывала его слова. Честно скажем, я как будто действительно устала от такой схемы. Я правда не умею по-другому? По рукам пробежали нервные мурашки.

— Я его не оправдываю, но на его стороне, — с ехидцей отозвался деда, пока я копалась в мыслях, — Ты вела себя отвратительно.

— Знаю, — выплывая в реальность бездумно бросила я, потом посмотрела дедушке в глаза и тише добавила:

— Я уже извинилась...

И простила его. И, кажется, придумала, что делать дальше...

— Умница, — деда довольно кивнул и вернулся к насущному:

— Заниматься будешь?

— Буду... — по инерции кивнула я. Меня ссадили с колен, взяли с кресла перчатки и, уже надевая, направились в центр зала. Да, деда прав, мне нужно немного времени, чтобы все осознать и попробовать научиться... Любить по-новому? Смутно представляю как это, но... Хм. Никто не мешает мне начать со знакомства с тем, что будто оказалось у меня в руках. С неожиданной близостью с Алесом, его мягкой версией, с... С отдыха от всего того бреда, что произошел. Просто потихоньку плыть по течению... Мозг подкинул странную мысль, от которой я вздрогнула, а следом нахмурилась, поняв, что это как раз слова дедушки меня к ней подвели. Ведь мы не знаем, что может случиться... И деда... Невольно встрепенувшись, я вынула перчатки из кармана и, развернувшись...

— Деда... Ты сожалел, когда бабушки не стало?

Он смерил меня задумчивым взглядом, потом поправил рукава рубашки... Повисла пауза, в которой я вздохнула и подошла ближе. Глупый вопрос, конечно же да, он ведь ее любил, как он мог не сожалеть?..

— Мы долго цапались в юности по любому поводу, — со странной интонацией сказал деда, — Встречались, расставались, снова сходились, трепали друг другу нервы непонятными друзьями, псевдолюбовниками и работой. Прежде чем до нас дошло, как много на самом деле значим друг для друга, мы уже успели пожениться и чуть не развелись, — он криво улыбнулся и покачал головой, будто отвлекаясь от воспоминаний, — Я до сих пор иногда думаю, что последние десять с небольшим лет были лучшими, и жалею, что так глупо испортил все те годы, что мы были вместе до этого. Мне стоило больше ее ценить и подумать дважды, какие поступки могут сделать ей больно.

О... Мне стало остро жаль его, я не выдержала и попыталась аккуратно его обнять. Он тихо усмехнулся, погладил меня по плечу и язвительно сказал:

— Мужчинам тоже бывает больно...

Это он об Алесе и жестокой мне?! Мгновенно покраснев, я отскочила в сторону и отчаянно взвыла:

— Я же извинилась!

— Сейчас да, — согласно кивнул деда и ехидно глянул в мою сторону, — А когда я снова увижу, как вы грызетесь?

Да я же... Но Алес тоже не в сторонке стоял!.. Не найдясь с ответом, я беззвучно открыла и закрыла рот, потом нахмурилась и демонстративно поправила перчатки, показывая, что даже отвечать не собираюсь. Я и сама больше не хочу с ним ругаться. Точнее не так: я больше не хочу от него отдаляться, это оказалось слишком... больно. Не желая показывать, что приняла и осознала все нравоучения, я недовольно фыркнула и, встав в стойку, буркнула:

— Мы будем тренироваться или как?

— Да-да, — насмешливо кивнул деда, тоже вставая напротив и многозначительно глядя на меня. Да чтоб тебя... Шумно вздохнув, я потерла шею и немного нервно бросила:

— Ты прав. Мне надо все переварить и...

— Умница. Нападать будешь? И я не понял, что у тебя с ногами? Будь добра, помни, что равновесие нужно даже секретаршам.

Тьфу ты. Пренебрежительно фыркнув, я встала в стойку и криво ухмыльнулась. У меня с равновесием все отлично, сейчас сам убедишься!

Лексан

М-м... Я глубоко вдохнул, ощущая знакомый запах чего-то сладкого, свежего... Ее запах. Сознание выплывало из сна, снова шумно вздохнув, я пошарил рукой рядом, приоткрыл глаза и нахмурился. Где она?.. Тут до меня дошло, что я вообще-то собирался уйти раньше Кай, но, видимо, что-то пошло не так. Обнимался в итоге с подушкой, а одеяло, на половине которого как раз я лежал, было накинуто на меня вторым краем. То есть она укрыла меня, когда проснулась?.. Я улыбнулся, как последний дебил, снова закрыл глаза и с удовольствием потянулся. Осознание, что Кай позаботилась обо мне захлестнуло каким-то неадекватным счастьем, и я пару минут тупо смотрел в потолок, переваривая это. Даже нож сняла, моя девочка. Чувства оглушали, и я улыбнулся шире, перед тем как сесть и взъерошить волосы. На удивление я чувствовал себя вполне бодро и, поняв это, хмыкнул. Что, расслабился потому что пришел к Кай? Дебил... Но это была чистая правда, я впервые за долгое время выспался. Точно придурок. Сижу тут расплываюсь, как сопля. Потянувшись к карману, я разблокировал телефон, проверить время, и встал, чтобы поскорее добежать до зала. Я снова поймал себя на тупой улыбке. Вот ведь... Кажется, только ночью засыпал рядом, а уже соскучился.

Вчерашняя футболка нашлась на полу у кровати, так что, подцепив ее и на ходу натягивая, я вышел в коридор. Мельком мазнул взглядом по кухне, уже собираясь подняться в зал... Стоп. Это что за папка? Я ненадолго отмахнулся от витающих в воздухе розовых облаков, нахмурившись, подошел ближе и, приподняв обложку, вчитался в документ. Ясно, это от Себастьяна. А он сам где? От догадки настроение сразу просело, и я раздраженно цыкнул. К тому же, при мысли, что сейчас увижу этого деда, воскресшая совесть намекнула, что я все еще ничего не сказал Кай. Себастьян и так будет стебать за вчерашний вечер, а если просечет, что я развел сопли, начнет тыкать носом ещё и в мою слабохарактерность. В голове почему-то всплыло «бесхребетный» в исполнении Кай, и я совсем скривился. Решимость сказать ей, как сильно я ее люблю, что пропал в ней и все, что вертелось в голове со вчерашнего вечера, подвинулась и заглохла под признанием собственной... Бесхребетности. Докатился.

— Как я могу выбрать, если там нет никакой информации? — донеслось возмущенное откуда-то сверху, и я поднял голову, прежде чем услышал насмешливое:

— Учись работать с опером

— Но де-еда-а...

— Лесса, — строго бросил Себастьян, улыбнулся Кай и, глянув на меня, прищурился. Малышка тоже заметила меня, на секунду замерла... А потом так светло улыбнулась, что я забыл, о чем только что думал. Она шустро спустилась с последних пары ступенек, подошла ближе и вдруг нерешительно замерла. Приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, передумала, прикусила губу...

— Доброе утро, — все же сказала она, и я поймал себя на том, что все это время улыбался ей в ответ, не отрывая взгляда. А... Дебил. Мысленно встряхнувшись, я кивнул и отозвался:

— Доброе...

— Ну, и как спится под розовым балдахином?

На меня будто ведро воды вылили. И как давно этот дед в моей квартире, раз задает мне такие вопросы?! Кай покраснела и скривилась, потом укоризненно глянула на Себастьяна, но тот только ехидно хмыкнул, отчего я раздраженно скрипнул зубами. Потом снова посмотрел на Кай...

— Да ладно вам, я же не тупой. Лесса иди переодевайся или опоздаешь на пару, и, будь добра, оденься теплее.

Теплее?.. Я отвлекся от будто искрящихся синих глаз, опять глянул в сторону Себастьяна и вопросительно вскинул бровь. Не понял. Кай уже пыталась просочиться в комнату. Напоследок нервно улыбнувшись, она бросила «хорошо» и убежала. Ага.

— Обещали заморозки? — с подозрением протянул я и в прострации проследил за побегом Кай. Себастьян наконец спустился и, подойдя ближе, вложил руки в карманы.

— Вчера обещали мокрый снег, но вы, видимо, перепутали с летним ливнем. Она заболевает, проследи.

Черт, так и знал! Сам ведь думал, что у нее температура, а в итоге забыл. Если она у меня сейчас заболеет, экзамены и лицензия в пролете, ей вообще никто диплом не даст, выкинут на обычный курс под подписку о неразглашении. Кому нужен вечно болеющий спец... Тут я подумал, что она и так стабильно у Генриха тусуется, и нервно хмыкнул. Себастьян, конечно, с Айве договорился каким-то образом, но у меня вдруг появились сомнения, что этот принципиальный выродок не устроит показательных выступлений, как он ее не допустит. А даже если допустит, у меня не менее крупные сомнения, что Кай вытянет в десятку. В двадцатку бы попала, а то ведь та же история: подпись на документах и на обычный факультет. Их об этом никто не предупреждает, но факт: кто не справляется — вылетает. И никакой лицензии. Как быстро ее убьют без оружия?.. Мороз по коже при одной мысли. Тяжело вздохнув и на автомате развернувшись, я вспомнил о Себастьяне и его словах. Заболевает. Подколки про ливень пропустим мимо ушей, я этого не слышал. Иначе шутки не заглохнут на ближайшие пару недель. Я дошел до шкафчика с аптечкой и, уже копаясь в нем, вернулся к более безопасной теме:

— Рихтер объявился?

— Нет, я просто так пришел Лессу проверить и документы тебе принес. Заказ делал?

Себастьян сел напротив, но я не отреагировал. Противопростудный порошок лежал сверху, а я пытался найти еще какие-нибудь профилактические витаминки и на всякий случай леденцы от горла. Хм, может все кончились? Новый спрей от насморка я так и не купил, леденцы тоже мог использовать... Я наткнулся на куцый блистер черных таблеток, нахмурившись, покрутил в руках, чтобы увидеть название, и хмыкнул. Пойдет.

— Да, а то я останусь и без второй работы, — наконец выпрямляясь, ответил я и, посмотрев на Себастьяна, пожал плечом. Хотя после недавнего рвения мне это не грозило, расслабляться тоже не стоило. Например потому, что иначе Кай останется без лицензии. Ей бы хоть в десятку вползти!..

— Не уволит он тебя, — пренебрежительно поморщился Себастьян, — Алекс так трясся над идеальным составом лиц, что теперь его внутренняя жаба не отпустит никого.

Конечно не отпустит, просто по морде еще раз попытается достать. Я серьезно подумывал стрясти с Алекса за разбитые губы, чтобы наглядно продемонстрировать, как выглядят его штрафы! И в качестве мелочной мести за то, что мне придется искать новую подставную работу. Это я еще не проверил, есть ли у моего контракта неустойка за разрыв со стороны Алекса, он же у меня, по идее, бессрочный...

— Меня не единственного уволили, он распустил проект калейдоскопа эмоций или как он там назывался, — я опять пожал плечами, делая вид, что на Алекса с его привычкой доставлять проблемы мне плевать, — Так что мы дорабатываем то, что уже начали, а дальше свободны.

Себастьян хмыкнул. Потом постучал по столу, очевидно рассматривая меня, потому что, пока я искал чашку для кофе в шкафу, по спине бежали противные мурашки. Меня ждет лекция за вчерашнее? Или нотации про нулевую подготовку Кай? Я вроде малышку вчера оттуда увез, охрана все равно стоять осталась, или этот Сари настучал, что я их гонял? Ублюдок с синдромом отличника...

— Знаешь, а я понял, почему Лесса у тебя такая послушная, — наконец раздалось сзади, и я даже заинтересовался. Вскинул бровь, не понимая, как мы к этому пришли, и, на секунду обернувшись, язвительно бросил:

— В честь чего приступы похвалы?..

— Ты ведь жесток, — прервали меня каким-то задумчивым тоном и снова окинули взглядом, — Весьма жесток, я бы сказал. Мне до сих пор жалко ту девчонку-опера, от которой ты оригинально отказался после неудачного рейда на практике, подпортившего тебе репутацию.

Неожиданно. Я подвис, но память вдруг подкинула тот позорный рейд, когда я заблудился так, что умудрился выйти на трассу в десяти или пятнадцати километрах от нужной области. Меня потом двое суток за выход из зоны испытания гоняли, конечно я эту швабру, которая еще и пререкалась со мной, когда я говорил, что шума машин быть не должно, потом... У меня на затылке зашевелились волосы. Я не помню, как ее зовут, но да, тоже помню, что с ней сделал и не испытываю мук совести. Но мне категорически не нравится этот разговор, учитывая контекст и место. Я покосился в сторону коридора. Надеюсь, Кай запихнула свою задницу в душ, а не стоит в очередной раз за углом в стремлении подслушать чужие секреты!..

Себастьян крутанул что-то между пальцев, привлекая мое внимание, и, присмотревшись, я понял, что это маленькое лезвие облегченного ножа. Приехали. Мысленно прикинув, насколько далеко до ящика со столовыми ножами, я немного расслабился. На его стороне опыт, а на моей молодость и маневренность. Да и свою квартиру я знаю лучше. Прошлый раз не в счет, у меня болела рука, в этот поддаваться не буду...

— Если мне не изменяет память, ты ее сначала домогался, а потом избил, — Себастьян с неприятной ухмылкой прищурился, — Или наоборот. Девица в слезах и соплях сидела у меня в кабинете и писала заявление на смену диады, — лезвие уперлось кончиком в столешницу, — И вот вопрос: что из этого ты применял вместо воспитательных мер? Да, наши мастера занимаются рукоприкладством, куда без этого, но Лесса у нас девушка симпатичная, да к тому же строптивая и избалованная, не любит, когда ей указывают. Сомневаюсь, что ты бодался с ней исключительно словесно.

О как. Я отставил чашку в сторону, развернулся и, сложив руки на груди, скептично вскинул бровь. Этот разговор можно было ждать год назад, когда дед только вернулся. Я даже был готов услышать что-то подобное неделю назад, если вдруг Кай со злости решит пожаловаться ему на все мои грехи начиная с первого курса. Но сейчас как-то поздновато, нет? Я задумчиво прищурился. С чего он вообще про это начал?..

— К чему ты клонишь? — в конце-концов сдался я и склонил голову к плечу, — Вроде пару дней назад меня обвиняли в бесхребетности.

— Конкретно я вряд ли использовал это слово, а ты просто планомерно жевал сопли, — усмехнулся Себастьян, одним резким движением складывая нож, — Расслабься. Даже при этом я до сих пор за тебя, и знаешь почему?

Даже предположить страшно. Потому что меня сейчас легко убить? Скажи Рихтеру где я, и вот готовый труп... Я с трудом сдержал нервный смешок и чуть не подавился им от следующего спокойного:

— Потому что ты сдохнешь, но вытащишь ее из любой задницы. Ты сдохнешь сам, и убьешь всех, кто будет ей мешаться, даже собственных друзей угробишь. Всех пустишь в расход с присущим тебе садизмом и пофигизмом, но свою куклу, как вы ее называете, мало что сохранишь в целости, так еще и не дашь ей узнать, сколько трупов оказалось у нее под ногами...

— О да, поверь, она сама такое провернет, и глазом не моргнув...

Само вырвалось. Ну бесит меня ее манера лезть в любую дыру, по дороге пуская всех и себя в расход, что я сделаю?..

— Параллельно, конечно, расплачешься от любовных страданий, но кости, за длинные языки, окружающим переломаешь, — ехидно закончил он, и я мысленно выматерился, когда встретился с многозначительным насмешливым взглядом гребаного деда. Что за патетика? Звучит как ультиматум, которому мне надо следовать, потому что, по сути, мне сейчас сказали, что Кай я должен не только просто защитить от Рихтера и его мстительной натуры, но и сохранить ее нежную психику от знания того, сколько усилий и смертей привели к чудесному разрешению проблемы. Задача провалилась с самого начала. Она уже знает, что как минимум ее бешеная тетка сдохла...

— Сам виноват, — заметив мое перекошенное лицо кинул Себастьян и открыто ухмыльнулся, — Она тебе все твои замашки и демонстрирует... Но, — он резко стал серьезным, строго стукнул сложенным ножом по столу и посмотрел на меня ледяным взглядом, — Я не хочу видеть Лессу в своем кабинете на месте той девицы. Жестокость в методах обучения? Сколько влезет, ровно до момента вручения диплома. Хочешь, чтобы она была адекватной, — выключишь свои садистские наклонности. И наконец начнешь слушать, что она хочет.

Такой вариант меня необъяснимо бесил, как и тон Себастьяна вместе с его самоуверенной мордой, поэтому я раздраженно прищурился и процедил:

— Мне разрешить ей сбежать в попытке самоубиться?

— Ты меня не услышал, — Себастьян встал и даже стол решил обойти, чтобы продолжить нравоучения, — Я переведу: Лесса не выдержит такого абьюзера как ты, она превратится в женскую версию тебя, ей нравится такой вариант. А дальше встанет вопрос, выдержишь ли ты такого абьюзера, как она? — он хмыкнул, — Я отвечу сразу — нет. Вы оба будете истерить, ругаться, прикрывать драки тренировками, бурно мириться, а потом вам надоест такая нестабильная жизнь, и вы осознаете, что по-другому любить уже не умеете. Поэтому, пока вы оба не натворили очередной фигни, я настоятельно рекомендую, — Себастьян остановился напротив и тихо процедил:

— Ты включаешь голову и начинаешь ее ценить. Поверь, она ответит тем же. Благо, мозги у вас еще не отсохли, и вы хотя бы разговариваете друг с другом, прежде чем окончательно разругаться.

Я насмешливо хмыкнул, игнорируя его тяжелый взгляд. Включаю голову, как же... Мне вспомнилось, как буквально пару дней назад он говорил прямо противоположное, как мне надо было закинуть Кай в машину и вообще сразу строить дисциплину, и, сложив руки на груди, я с иронией протянул:

— М, и конечно Кай не воспримет это как очередную возможность начать наглеть...

— Вроде умный, а не догоняешь, — Себастьян снисходительно хмыкнул, вызывая у меня непроизвольное желание его побить, — Она ждала твоих привычных реакций: сейчас Алес разозлится, поваляет на отработке, посадит рядом да еще и отчитает. Такой вариант ей в голову вбил не кто иной, как ты, — мне достался еще один насмешливый взгляд, и пришлось остановить руку дернувшуюся в сторону ножа, — Ты же в тот момент больше переживал за ее голову и орать на нее боялся, вдруг хуже станет. Вот она и устроила тебе показательное выступление. Понравилось?

Я сжал зубы, проглотил вспышку злости и... Признавая поражение по всем фронтам, нехотя выдавил:

— Нет.

Особенно мне не нравится, что его слова похожи на правду. Потому что все, что делала Кай, кроме как «показательным выступлением» и не назвать. Чтоб тебя...

— О чем и речь, — Себастьян совсем мерзко ухмыльнулся и развернулся к выходу, — Я настоятельно рекомендую меня послушать, вы заигрались. Так и быть, пей спокойно свой кофе, я ушел. Лессу сегодня не гоняй, если сама не скажет, что силы есть, и ускорьтесь с ее экзаменационным заданием. Чем раньше разберемся, тем меньше проблем.

Будто я сам не понимаю, что мне надо взять себя и Кай в руки, чтобы мы не пролетели с ее лицензией. Будто я сам не понимаю, что мы натворили фигни со всей это ссорой и прочим... Себастьян почти подошел к двери, когда я мазнул взглядом по столешнице, заметил папку и, за шкирку вытащив себя из мрачных мыслей, уточнил:

— В папке что?

Себастьян обернулся, тоже посмотрел на нее и странно скривился.

— Тот мелкий сейф, мы его вскрыли, так что разбирайтесь... Лесса, про Айве я не пошутил.

А? Уже успев прикинуть, что там такое, раз даже Себастьян морщится, как будто лимон сожрал, я повернулся в сторону коридора, чтобы увидеть Кай с сумкой наперевес. Такая собранная, но такая очаровательно-взъерошенная... А что с Айве?.. Вот черт, он ей допуск все-таки не выписал. М-да... Я не услышал, как за Себастьяном закрылась дверь, а Кай успела подойти ближе и с интересом осмотреть папку, прежде чем я очнулся с твердой мыслью: мне срочно нужно вернуться к своим обязанностям. У меня осталось еще... Ох ты ж. Я ничерта не успеваю. Резко отвернувшись к кофемашине, я потянулся к чашке и, игнорируя, как она дрожит, поставил ее на решетку. Мои руки никогда не дрожат, меня вообще хрен напугаешь.

— Как тренировка?

— Не голова? — тихо, но очень удивленно хмыкнули сзади. О да, в кои-то веки меня волнует не твоя голова, а допуск, который подписывать не только мне! Мысленно нервно посмеявшись, я нажал кнопку и, повернувшись, взял себя в руки. Даже сделал серьезный вид, с которым посмотрел на малышку.

— У тебя пять дней до экзамена, а пропусков?

Кай выглянула из-за дверцы холодильника, чтобы смерить меня мрачным взглядом, потом задумалась и, поморщившись, спряталась обратно с невнятным бормотанием. Мое сердце пропустило удар от умиления и пришлось дать себе мысленную оплеуху. Соберись.

— Вот именно, — съязвил я, расслышав последнюю матерную характеристику. От ее ворчания я ненадолго забыл о серьезности положения и тоже улыбнулся. Даже дышать легче стало, потому что наконец-то между нами не было того мерзкого напряжения... Ровно до момента, как дверца захлопнулась, и Кай недовольно протопала к столу с соком в руках.

— Фу, ты портишь мне настроение, — все так же невнятно пробормотала она по дороге, глянула на меня и вдруг осеклась. Я тоже завис. В тишине кофемашина последний раз пыхнула и затихла, пока я на автомате пытался убедить себя, что Кай не имела в виду того, что сказала, и наверняка сейчас будет что-то в стиле...

— Эм, в смысле... — буркнула она, и я, выдохнув, улыбнулся мягче. Вот, я же говорил. Она не имела в виду, что ее тошнит при виде меня... Или когда я ее касаюсь, я же ее не трогал... Черт, она такая милашка, когда краснеет, как давно я этого не видел! Аж руки зачесались от желания подойти поближе и затискать ее, или нет, хочу ее поцеловать!.. Твою мать, Лекс, ты настолько слащавый, что аж мерзко. В тон этой мысли в памяти всплыла фраза, из-за которой я вдруг подумал про «ее тошнит от меня», и настроение просело, а знакомая нервозность заскреблась на краю сознания. Нет уж. Сейчас не время, да и повода нет, вчера же вроде все выяснили... Мысленно встряхнувшись, я попытался себя взбодрить.

— Да-да, неприятно возвращаться в реальность... — я совсем широко улыбнулся, подошел ближе и, опершись локтями о столешницу, с удовольствием скользнул по Кай взглядом, — Хочешь горячий шоколад?

Кай тут же перестала хмуриться, немного удивленно посмотрела на меня и озадаченно кивнула. Рассыпавшиеся по плечам в привычном беспорядке кудри легко качнулись вслед за ее движением, я слегка прищурился, проследив за соскользнувшим на грудь локоном, и чуть крепче сжал пальцы на предплечьях, чтобы не подцепить его. Я снова посмотрел в синие глаза и мягко продолжил:

— А на завтрак?

Кай опять медленно, но верно краснела от моих интонаций, пока я улыбался все шире, упиваясь моментом. Кто бы мог подумать, что это возможно? Мы даже не поругались, с ума сойти... Она вдруг моргнула, отвела глаза, потом посмотрела куда-то мне за спину и, поморщившись, с досадой выдохнула:

— Видимо, это меня съест Айве на завтрак.

Кай явно тыкнула пальцем в часы, и мне пришлось повернуться. О черт.

— Кажется, тебя сожрут, — подтвердил я и, скорбно глянув на свой кофе, выпрямился, — Выходим.

Или твою сладкую попку придется в очередной раз спасать, но уже от Айве. Я в последний момент прикусил язык, когда вдруг понял, что это перебор. Вот так скакать от холода к пошлым подколкам... Как назло, следом я подумал об отповеди Себастьяна, и что он там говорил о моих замашках, которые надо менять, и вообще, как мне надо ценить Кай. Будто я не ценю... Ага, а что я там у клуба сказал? Стало очень мерзко и откровенно стыдно, поэтому на Кай я отреагировал не сразу, да еще и меня очевидно перекосило, потому что она вопросительно вскинула брови.

— Не хочу чтобы он заставил тебя бегать до ночи, — я снова улыбнулся, делая вид, что все дело в этом, и махнул рукой, — Я за ключами.

— А... — Кай озадаченно моргнула, — Ага...

Напоследок еще раз приподняв уголок губ, я взъерошил волосы и ушел в комнату. Мысли все еще вертелись вокруг слов Себастьяна, но я решил, что позже все переварю, а пока у меня есть уникальный шанс насладиться моментом перемирия. Откровенно хотелось его растянуть, потому что, если отбросить мерзкую нерешительность, такая необычная... Хм, что это вообще, мягкость? Робость? Я взял ключи и, озадаченно гипнотизируя пол, пошел обратно на кухню. Кто робеет, я робею? Я?! Не смешно, но не бабочки же у меня в желудке... Одного взгляда на обтянутые брюками ножки хватило, чтобы понять, что это не бабочки, но сердце очевидно спелось с остальными внутренностями, и сейчас они все переворачивались. Будто на год назад вернулся, в буйство гормонов и влюбленности. О... Интересно, можно заново влюбиться?..

— Ты... Не замерз утром? — осторожно спросили сбоку, и я, удивленно моргнув, повернулся к Кай. В кабине лифта близость ощущалась острее, а еще в воздухе отчетливо чувствовались ее духи. Или это шампунь? Мне снова вспомнился запах, с которым я проснулся, и губы сами расплылись в придурковатой улыбке, пока руки буквально сами тянулись обнять ее.

— Нет, — я проигнорировал очередной кульбит всего, что было внутри меня, наклонившись, невесомо коснулся губами щеки Кай и заглянул в синие глазки, — Кое-кто заботливо меня укрыл.

На месте моего поцелуя расцвел очаровательный румянец, и я довольно улыбнулся. Особенно когда вспомнил, что она даже нож сняла. Кай тоже смущенно улыбнулась и, повернувшись к двери, тихонько расслабленно выдохнула.

— Поздно пришел?

— Под утро.

Двери лифта звякнули, мы ненадолго замолчали, пока шли до машины, а едва сели, я, еле сдерживая шкодливую улыбку, мурлыкающе выдал:

— Шел в полусне по коридору и думал, почему должен спать один? Решил погреть тебя.

Я поступаю очень подло, но не могу сдержаться, она слишком забавно реагирует: Кай застыла, потом посмотрела перед собой квадратными глазами, залилась краской, бросила на меня быстрый косой взгляд и, тихонько кашлянув, отвернулась к окну. Ее уши плавно слились с волосами. Машина тихо заурчала и неминуемо скрипнула шинами, когда я вывернул к выезду, тихонько посмеиваясь.

— Ты сейчас издеваешься?.. — тихо простонала Кай и прикрыла глаза рукой. Хм. «Ты начинаешь ее ценить...» — мелькнуло в голове, и я задумчиво посмотрел на немного лохматую алую макушку. Издеваюсь? Я открыто флиртую и поддаюсь внутренним порывам, хотя, согласен, после вчерашнего звучит странно.

— Нет, — я улыбнулся, переводя взгляд на дорогу, но все же находя второй рукой пальчики Кай, — Признаюсь, почему оказался в твоей постели. Очень не хотелось спать в одиночестве, — я все же не выдержал и, хитро покосившись на Кай, мурлыкнул:

— Без тебя у меня бессонница, малыш.

На язык буквально прыгало «любовь моя», но следом за этим вспоминались последний контекст и отличная память Кай. Меня обожгло сожалением, я неосознанно сжал пальцы Кай крепче и еле удержал мягкую улыбку. Зачем я это тогда сказал? Хотелось ударить побольнее хоть словесно, раз физически рука не поднимается. Ненавижу себя за это...

— У меня тоже, но из-за мыслей, — тихо отозвалась она и уже громче добавила:

— Хотя, вчера она мне даже понравилась. Было время обдумать, как ты ц...

Кай замолчала, и я почти сразу догадался почему. Где там ближайший светофор?! Мне срочно надо притормозить! Впервые в жизни я высматривал начинающуюся пробку и добровольно перестроился в средний ряд, который уже почти встал из-за очередного съезда. А едва нажал тормоз, повернулся, чтобы коснуться губ Кай. На моих тут же осталась ненавязчивая сладость, и я улыбнулся, прежде чем поцеловать Кай снова.

— Я говорил, что у тебя вкусная помада? — я демонстративно облизнулся, оценивающе осматривая пухлые, сейчас палевно покрасневшие губы. Кай тоже облизнулась и вдруг довольно улыбнулась.

— Подарить ее тебе? – кокетливо спросила она, хитро щурясь и я еле сдержал смешок. Какая она...

— Хм... — я снова чмокнул Кай, пользуясь моментом, и тихо коварно отозвался:

— Предпочту ее съесть.

Мы, очень странно улыбаясь, смотрели друг другу в глаза, и чем дольше, тем шире становились улыбки. Я не скрывал, в каком именно виде мне нравится ее помада, а Кай, очевидно, это поняла и не скрывала, что ей нравится такое положение дел. От этого я снова ощущал, как меня оглушает счастьем...

Мерзкий гудок заставил нас обоих вздрогнуть, и мы синхронно тихо выругались. Машина впереди уехала далеко вперед, а сигналящий мужик, наконец перестроившись, явно меня обматерил, проезжая мимо, на что я тупо показал ему средний палец. Потом быстро чмокнул Кай и, пока она смущенно, но очень довольно краснела, с непробиваемым спокойствием перестроился в крайний ряд, выезжая на обочину. Мне в этой пробке больше делать нечего, у меня время поджимает.

— Жалко, что пара Айве не начинается позже, – невинно проворковали рядом, – Тебе ничего не будет за обочину?

Вскинув бровь, я с тихим смехом покосился на Кай и задумчиво постучал пальцем по рулю. Будто впервые так гоняю, почему она вдруг спросила? У меня внезапно возникла догадка, и теперь я покосился подозрительно. Себастьян и с ней беседу провел? Точнее не так. Если он сначала поговорил с Кай, а потом со мной, то мог ли этот дед сказать одно и то же?

— Ты сегодня такая заботливая, это очень мило, — я улыбнулся и щекотнул ее пальчики, которые все еще лежали у нее на коленке, будто приглашая взять ее руку... А? Когда я уже собирался убрать руку, Кай в ответ провела кончиками пальцев по моей ладони, и у меня, кажется, сердце встало от удивления.

— Я просто подумала, что была слишком жестокой, — тихо отозвалась Кай и на секунду переплела наши пальцы, — Извини.

— Мне кажется, мы уже выяснили вчера, что...

— Я не могу о тебе позаботиться?

Что? Несколько минут, я молча гнал по обочине, пока не пришлось перестроиться обратно в полосу, чтобы нормально съехать на подъездную дорогу к академии. Она хочет... обо мне позаботиться? Кай? Обо мне? То есть не так, Кай и раньше делала такие мелочи, но не заявляла о них в открытую, обычно это делал... Вообще это делал я, потому что мне нравится ее смущать, но услышать такое в свой адрес было очень странно. И очень приятно. И очень смущает, оказывается. Особенно если ты черт знает сколько до этого от нее бегал, а потом вел себя как последний ублюдок. После этого она все равно хочет?..

— А я вообще заслужил? — скорее подумал себе под нос, когда до меня дошло, что я сказал это вслух. У меня аж зубы свело! Да что со мной такое?!.. Кай молчала, а я сделал вид, что ничего не говорил, вместо этого припарковался и, заглушив мотор, потянулся на заднее сиденье, чтобы передать ей сумку. Смотреть ей в глаза почему-то было неловко. Никогда не думал, что испытаю что-то подобное...

— Я просто хочу это делать, — тихо сказала Кай, сжимая пальцами ручку сумки и хмурясь, — Разве ты должен чем-то это заслуживать? Это же не рыночные отношения и не... бартер на вкусняшки. Я...

Что стоило сдержаться, Лекс, ты от малявки заразился?!.. Меня царапнуло привычное «малявка», но я решил, что подумаю о своих очередных странностях потом. Как и о бартере, который смутно звучал знакомо. Вместо этого я осторожно коснулся руки Кай, мягко сжимая, и улыбнулся, едва встретился с ней взглядом.

— Прости, это были мысли вслух... — о черт, и что сказать? С языка, как назло, само слетело идиотское:

— Мне нравится твоя забота, я хочу ответить тебе тем же.

Я хочу провалиться!.. А в целом, я прав. Уже успев обозвать себя слюнтяем, я понял, что вообще-то мне все нравится, и вообще-то, я рад, что опять могу легально заботиться о Кай, не придумывая, как это прикрыть, и не делая каменное лицо. Мне, черт возьми, не надо придуриваться, потому что у нас же контры, мы же расстались, а можно делать то, что хочется!

Кай ошарашенно хлопнула ресницами, опустила глаза... Потом аккуратно сжала мою руку в ответ и смущенно улыбнулась. В такой тишине даже говорить не хотелось, я был готов остаться так, касаясь ее руки, но взгляд выхватил цифры на экране магнитолы. Черт.

— Начну с совета бежать быстрее, потому что у тебя десять минут... — я нежно провел большим пальцем по ее ладони и улыбнулся, а едва Кай вздрогнула, зачем-то тихо добавил:

— Прости, и сам хочу еще так побыть, но иначе до ночи тебя не увижу.

Я точно от нее заразился, иначе не объяснить, какого черта я думаю вслух!.. Кай улыбнулась и, бодро схватившись за сумку, наконец открыла дверцу. Даже успела выйти и сделать пару шагов, когда внезапно развернулась и, опершись коленом о сиденье...

— До вечера, - она посмотрела мне в глаза и улыбнулась.

А... Кажется, меня перекосило, но я осознал себя в полном одиночестве с открытой дверцей и вытянутой вперед рукой. Кай и след простыл, я пытался схватить пустоту, пока на губах ощущалось ее касание. Со свистом выдохнув, я откинулся на сиденье, прикрывая глаза рукой и пытаясь перестать так тупо и довольно улыбаться. Давай, бери себя в руки, это просто чмок, а ты уже расстелился тут тряпкой. У тебя заказ, у тебя документы непроверенные... Она меня на прощание чмокнула. И сказала «до вечера»... А что у меня вечером? Я нахмурился и, сев ровнее, взял с торпеды телефон. Потом секунду подумал, дотянувшись до дверцы, захлопнул ее и в два клика набрал Дейма.

— Что? — буркнули в трубке под уже традиционный шорох. Ну, все лучше чем победные вопли и умиленное воркование, которое бесило меня вчера полночи, пока я делал заказ. Дейм был рад нашему внезапному примирению раз в сто больше меня, но я догадывался, что дело в том, что он косвенно был виноват в произошедшем. Что стоило сказать, что там Сиа, и что Кай возвращается... Будто бы это что-то изменило. Я слегка поморщился и вернулся к насущному:

— У меня заказ на сегодня?

— Угу, — опер явно был чем-то занят, потому что шуршание стало оглушительным, а потом по динамику и вовсе что-то хлопнуло. Плохо. У меня четыре условных ночи и один день... И категорически неготовая малявка. Малышка. Кай. Хм. Не понимая, чем меня опять царапает привычное «малявка», я мысленно отмахнулся и завел мотор.

— А перенести его не получится? Я могу сейчас, Сари за Кай присмотрит.

Дейм, кажется, меня не понял, даже шуршать прекратил. Потом убрал что-то с динамика и, как у тупого, спросил:

— Она все же выцарапала тебе глаза, и ты думаешь, что сейчас ночь? Кого ты собрался грохнуть средь бела дня?

После таких слов — тебя. Я скрежетнул зубами, останавливая свои кровожадные порывы, и вместо этого припомнил свою следующую жертву. Кажется, какая-то женщина, молодая, амбициозная и очень проблемная. Поэтому мы с Деймом думали подобраться к ней вечером-ночью, но... Я бы потратил это время на Кай. И не только на ее тренировки...

— Кого-то, кто захочет выпить кофе на перерыве.

— Нереально, — отрезал Дейм и снова тихо зашуршал, — Я не провидец, чтобы угадать, в какую кофейню она пойдет, а травить всех сотрудников, надеясь, что она заглянет в кафетерий — идиотизм.

М-да, то есть без вариантов? Я постучал пальцами по рулю, прикидывая, как можно выкрутиться, когда меня осенило.

— Булавка?

— Серьезно?

— Авария.

— Алес...

— Точный выстрел в голову, — этот вариант мне не нравился, потому что был довольно палевным для дня и тем более для центра города, но чем черт не шутит. Дейм мои попытки не оценил и, матернувшись, спросил:

— С какого рожна ты пытаешься соскочить с заказа?

— У Кай экзамен в понедельник, — я все же тяжело вздохнул и скривился, — Она не дотянет и до десятки.

— Ну и сама виновата, — буркнул опер, а потом громче:

— Мы можем вообще отказаться, но нам в минус пойдет... Кстати, ты получил папку от Себастьяна?

По инерции задумчиво взъерошив волосы, я пошарил по сиденью, потом осознал, что забыл документы дома и недовольно скривился.

— Получил, — я решительно вывернул с парковки, — Ладно, черт с ним с заказом, ночью разберусь, а пока можем посмотреть что там за бумажки... Кстати, а что там?

— Личный архив... — донеслось сквозь шорох, и опер недовольно цыкнул, — Точнее, бесполезное барахло и ностальгический мусор, самое интересное — какой-то огрызок с набором цифр-букв, либо пароли, либо координаты, я вот сижу, пытаюсь понять.

В этом я точно не помощник, но все остальное придется просмотреть. А если Дейм все же выяснит, координаты или пароли, — мне же и проверять... И опять ночью. Я против.

— А долго будешь разбираться?

Меня сквозь зубы послали вместе с моими попытками увильнуть от работы.