Глава 70

Лесса

Та самая подозрительная туча все-таки разразилась обещанным мокрым снегом, и сейчас я в легкой прострации смотрела на ползущие по стеклу капли и мутный мир. Мы с Равеном, перекидываясь язвительными фразочками про наших с Виа заморышей и кривые руки, успели разложить продукты, достать пару плошек и начать отмерять муку, когда он осмотрел меня и с подозрением протянул:

— Тебе не жалко свитер?

Сам он, еще когда мы зашли, стянул джинсовку, оставшись в черной футболке, которая выгодно подчеркнула подкаченные плечи, спину... Я покраснела до кончиков волос, когда он повернулся, чтобы взять у меня пальто, и удивленно вскинул бровь. А что я сделаю?! Тут такое зрелище, а я буду глазки отводить, не-ет, это надо рассмотреть... Хотя Алесу Равен все равно проигрывал: изверг повыше. На этой мысли я который раз за вечер разозлилась и грозно подтянула рукава, радуясь, что Равен уже ушел на кухню. Зато Равен изящней... Я снова зависла, когда парень поставил пакет на стул и склонился над холодильником. Вот это изгиб талии, конечно, как с картинки из комикса! Аж руки зачесались потрогать, но я мысленно над собой посмеялась и остановилась. Это уже перебор. Он там про булочки говорил? Вот будем в следующий раз печь, тогда и полапаю как-нибудь между делом. Продолжая мысленно смеяться над бредовостью идей, я присоединилась к Равену.

Квартира оказалась небольшой, но уютной, по крайней мере узкая кухня точно такой была. Все близко и компактно, а белые с зеленой полоской занавески выглядели даже мило. Правда, я не вписалась. Или нет, свитер подходил, но возиться в нем с мукой я действительно была не готова, и Равен попал в точку. Осмотрев себя, я нахмурилась, потом задумчиво подтянула рукава повыше... Тонкая майка под ним определено не подходила случаю. Точнее, количеству свиданий.

— Может, найдется фартук? — с сомнением сказала я.

— Хм... — Равен отставил пакет с мукой и качнул головой, — Фартука точно нет, но могу одолжить футболку.

О, отлично. Проигнорировав снова покрасневшие щеки, я кивнула, заодно отбрасывая мысль, что теперь и у Равена собралась одежду одалживать. Это вообще вещи не связанные...

Прислушиваясь к тихому стуку ящиков в соседней комнате, я снова посмотрела в окно. Как назло оно выходило на другую сторону, и двор было не видно, поэтому я не могла проверить, доехала ли моя охрана или... Глупости. Алесу здесь делать нечего, Сарт его от обязанности таскаться за мной освободил, так что... Я все равно прикусила губу. На границе сознания вдруг возникло ощущение неправильности ситуации. Может потому, что на улице быстро темнело, а из-за мутной пелены погода казалась еще мрачнее, может из-за приглушенного желтого света лампы. А может потому, что в тишине квартиры я слышала шаги Равена и понимала, что мы здесь только вдвоем. Бабочки волнительно трепыхнулись в животе при этой мысли, а вот сердце испуганно стукнулось о ребра, когда я отвела взгляд от окна и осмотрела стол, открытый пакет муки... Печенье, да? Я криво усмехнулась и, прикусив губу, снова отвернулась к окну. От шагов в коридоре хотелось улыбнуться шире, потому что атмосфера все больше походила не на дружеские посиделки с печеньем и чаем, а на что-то более... Хм, интимное? Ощущение чего-то неправильного снова царапнулось, но приблизившиеся шаги наоборот заставили сердце на секунду взволнованно замереть.

— Я пытался найти самую большую, чтобы налезла на свитер, но не уверен, что получилось, — появляясь в дверном проеме, сказал Равен, приподнял какую-то светлую тряпку и, пожимая плечом, подошел ближе, — Вроде должна налезть...

Он развернул футболку, прикладывая ко мне, и прищурился. Почему-то когда я почувствовала спиной подоконник, а плечом неосторожное касание парня, в животе все сжалось, и щеки совсем загорелись. Кажется, даже воздуха вокруг стало меньше.

— М-да... похоже, нет, — Равен нахмурился и, встретившись со мной взглядом, выдал:

— Она чистая, можешь так надеть. Я выйду.

Почему-то в голове всплыла похожая ситуация, когда я переодевалась в палатке. Мозг ко всему прочему внезапно подкинул воспоминание, что там, вообще-то, над молнией выхода... Было сетчатое окошко. По инерции приняв из рук Равена футболку, я нахмурилась и с подозрением немного не в тему протянула:

— Слушай... А там на практике у нас в палатке была вентиляция над входом?

Непонимающе вскинув бровь, Равен немного отодвинулся, а потом тоже нахмурился.

— Вроде да, иначе мы бы задохнулись ночью... Почему ты спросила?

Ах ты ж... Мгновенно покраснев, я возмущенно хватанула ртом воздух, вдруг обалдело улыбнулась и, даже зная, что услышу, выпалила:

— Ты видел!

— Что я видел? — Равен сжал губы, чтобы не смеяться, сделал вид, что вообще не понимает о чем идет речь, отодвинулся еще и потянулся к плошкам, чтобы поставить ту, что поменьше, поближе ко мне. Я фыркнула и засмеялась. Тоже мне! А выглядел так, будто ничего не случилось, еще и бровями играл, мол, как я мешаю ему сумки забрать! Широко с издевкой ухмыльнувшись, я сложила руки на груди и насмешливо протянула:

— Ты понял...

— О да, — Равен не выдержал, плюхнув пакет с мукой на стол, скептично закатил глаза и хмыкнул, прежде чем смерить меня многозначительным взглядом, от которого по спине пробежали мурашки, — Твои волосы и плечо. Считается порнографией? А ты как цензуру на воспоминания накладываешь: кулаками или сразу за пистолет хватаешься?

Я снова засмеялась, сгибаясь от бессилия и хватаясь за стол. Всего-то?! А я уже размечталась... Напоследок со стоном выдохнув, коснулась глаз, проверяя, не потекла ли случайно тушь, и, выпрямившись, фыркнула:

— Учитывая обстановку — сковородкой. Хотя, плечо и волосы я могу тебе простить...

Равен как-то странно улыбнулся и, покосившись в мою сторону, тихо усмехнулся.

— Переодеваться будешь или что? Или мы можем разделить обязанности: вся грязная работа мне, остальное тебе.

— И что мне останется, смотреть? — я снова развернула футболку, примеряясь, потом оценила свой свитер и, скосив глаза на Равена, еле заметно прикусила губу, — Нет уж, хочу поучаствовать.

Игнорируя смущение, я отложила футболку на стол и, не веря, что творю, все же развернулась спиной к Равену. Ничего такого, у меня вообще-то майка там, да и... Я же все равно решила, что в следующий раз мы пробуем рецепт булочек с корицей. Быстрым движением стянув свитер, я надела футболку и уже спокойнее выправила волосы. Потом посмотрелась в оконное стекло, пригладила растрепавшиеся кудри и довольно улыбнулась. Равен активно делал вид, что разворачивает масло, но бегущие по позвоночнику мурашки выдавали его взгляд.

— Слушай, а мне идет, — я развернулась, оттягивая светло-желтую ткань и со смешком отмечая забавный косой смайлик с правой стороны, — Но вот волосы надо собрать, это факт.

Я улыбнулась шире и, аккуратно положив свитер на ближайший стул, с готовностью взялась за свою маленькую плошку. Равен скользнул по мне взглядом, от которого по коже снова побежали мурашки, и, сдержанно улыбнувшись, кивнул.

— Ну, с этим проще, — он потянулся куда-то мне за спину, но раньше, чем я испуганно отшатнулась, а взволнованные бабочки вылетели из живота, протянул мне обычную резинку для волос. А...

— Это власть над хаосом? — озадаченно уставившись на его руку, выдала я и вскинула бровь, — Знаешь, где что валяется?

— Это корзинка с мелочевкой, — фыркнул он в ответ. Оу, правда? Обернувшись, я действительно увидела небольшую корзинку, тоже хмыкнула и, взяв резинку, собрала волосы в непонятный воздушный пучок. Потом гордо тряхнула головой и, лукаво посмотрев на Равена, с готовностью выставила руки вверх.

— Учи меня.

Он окинул меня еще одним взглядом, потом насмешливо ухмыльнулся, но переложил поближе ко мне стопку пакетиков и взялся за муку. Ага.

— Намешай специи, которые мы купили, по чайной ложке каждой, кроме мускатного ореха, его на кончике ножа... — Равен быстро отмерил нужное количество муки, подняв стакан на уровень глаз, довольно кивнул и вывалил ее в плошку, — Я сейчас поищу кофемолку, чтобы сделать сахарную пудру.

— А почему просто сахар не засыпать?

— На зубах хрустеть будет, — язвительно отозвался парень. Угу. Понятнее не стало, но ладно. Послушно насыпав все в свою миску, я перемешала получившийся коричневатый порошок и, не удержавшись, наклонилась ниже, чтобы понюхать. Ух... Волшебный запах! Сладкий, пряный... Отчетливее всех чувствовались корица и гвоздика, но последней я честно добавила намного меньше, чем надо: на вкус она мне категорически не нравилась. Да и я сомневалась, что ее действительно надо отмерять ложкой, слишком яркая.

— Кстати, ты любишь гвоздику? — я выпрямилась и повернулась к Равену, который как раз достал с полки небольшую черную колбу с крышкой и проводом. Парень подключил, очевидно, кофемолку к розетке и, посмотрев на меня, приподнял бровь.

— Ну, спокойно к ней отношусь, а что?

— Просто я ее не очень люблю и пока положила совсем немного, — я попыталась обезоруживающе улыбнуться, — Может, так и оставим?

— Как хочешь, — Равен тоже приподнял уголок губ, подошел чтобы взять сахарницу и вдруг остановился. М? Он отставил банку обратно и, улыбнувшись шире, пояснил:

— Ты волосами в муку залезла.

— Что? — я дернулась, пытаясь понять, как это вышло, и по инерции подняв руки к голове, — Где?

— Сзади, — Равен тоже потянулся к моим волосам, — Прядь выбилась и, видимо, упала в нее...

Он придвинулся ближе, осторожно подхватывая самую заднюю прядку у основания шеи, потом потянулся второй рукой, чтобы стряхнуть муку... Я аж забыла как дышать, оказавшись в кольце его рук, да еще и так близко к нему. Мне достаточно качнуться вперед, чтобы коснуться его груди и, по сути, оказаться у него в объятиях!.. Во рту пересохло, и я сглотнула, не понимая, почему сердце решило устроить бешеный забег, а Равен уже слегка отодвинулся, и, снова мне улыбнувшись, добил:

— Заправил к остальным, чтобы не мешалась, — он действительно поправил мне волосы. Эм... Я удивленно смотрела в серые глаза, пытаясь понять, что только что произошло, и почему он до сих пор так стоит, когда Равен, по инерции завершая движение, коснулся ладонью основания шеи. Повисла какая-то странная пауза, в которой я тихонько выдохнула и пару раз хлопнула ресницами, приходя в себя. Так... Спокойно Лесса, только не красней так очевидно, ну что ты... Он ведь сказал, что для поцелуя рано, верно? Или он сам себя не слушает?.. Внутренне довольная происходящим, я ощутила, как у меня теплеют щеки, даже попыталась отвести взгляд и улыбнуться шире, чтобы отшутиться и вернуться к специям, когда, Равен, на секунду замерев, притянул меня на те самые несколько сантиметров ближе. Сердце гулко стукнулось в груди, я зажмурилась, но его губы касались моих так невесомо, будто спрашивая разрешения, что я... Ответила. Сама качнулась ближе, позволяя ему опустить руку мне на талию, касаясь ладонью теплого плеча и пробуя поцелуй на вкус. По коже побежали возбуждающие мурашки, я скользнула пальцами выше, чтобы самой провести по его шее, волосам. Его поцелуй был... Нежным, трогательным, осторожным... Только... Слишком сдержанным.

Рядом с волнительным трепетом, у меня вдруг возникло ощущение совершенной неправильности ситуации. Очевидно ведь, что губы должны быть настойчивее и горячее, а руки — по-хозяйски оглаживать талию, пробираясь под свитер, обжигая прикосновением к коже и спускаясь ниже. Меня должно было снести страстью, коленки бы уже сто раз подкосились, а мозг уплыл в астрал от возбуждения! А эта вся сдержанность... Совершенно не то. Как и парень, который меня целует. Потому что на его месте должен быть...

Вздрогнув от этой мысли, я резко распахнула глаза и отшатнулась. Равен замер напротив, непонимающе глядя на меня, а я... Черт. Судорожно вздохнув, я сама ошалело хлопнула ресницами, боясь осознать происходящее, и о чем только что подумала. Сглотнув, я отвела глаза, скомкано бросила «извини» и, прежде чем Равен успел ответить, пулей вылетела из квартиры. В смятении слетев по лестнице, я на ходу стянула с волос резинку, прикрывая горящее лицо, и, только выскочив на улицу под дождь, поняла, что вообще сделала. Я поцеловала Равена!.. Когда на его месте... Черт!

Тяжело дыша, я смотрела в пустоту, ощущая, как горят губы, а сердце бешено колотится в груди. Холодный дождь не отрезвил, в ушах все еще шумело, а в сознании мстительно шепталась мысль, что... На его месте должен был быть Алес. Мне нужен Алес! Я в отчаянии закрыла глаза, со стоном выдохнула, пытаясь загнать ее подальше, но она будто вплавилась в мозг! Черт побери!.. Я могу сколько угодно из кожи вон лезть, но у меня не получается выбросить его из головы! Даже целуясь с Равеном я хотела, чтобы это был он!.. Это должен быть Алес, потому что... Черт. Я на секунду обреченно спрятала лицо в ладонях, потом провела ими по промокшим волосам и, глядя в никуда, замерла. Что за идиотка!.. Но я не могу. Я...

Оглушенная осознанием, я по инерции подняла глаза, обводя двор бессмысленным взглядом... и застыла снова. Как... Он стоит прямо напротив? Это... невозможно.

Алес явно удивленно опустил руку с какой-то бумажкой и теперь тоже смотрел на меня. Я... С моих губ сорвался еще один тихий обреченный вздох. Я люблю его.

Мысль убивала своей твердостью и очевидностью. Прямо сейчас я окончательно поняла, что несмотря на все то, что случилось, не могу просто его забыть и вычеркнуть из своей жизни. Все чувства внутри меня, которые я душила как могла, которые душили меня в ответ все это время, все еще не исчезли и вряд ли исчезнут. От них сердце болезненно сжалось, а губы дрогнули от захлестнувшего с головой чувства вины. Твою мать... Что я натворила? Что я, черт возьми, натворила?!

Еле дыша и дрожа всем телом, я испуганно шагнула назад, чтобы сбежать, пока часть меня, наоборот, хотела к нему. Черт!.. Я сжала пальцы, почти с ужасом смотря на Алеса, когда сзади раздался писк от двери и:

— Кай!

Резко очнувшись, я обернулась и увидела Равена, а едва он оказался рядом и отдышался, мне протянули мою сумку, пальто...

— Ты...

— А... Спасибо.

Я не двинулась с места тупо гипнотизируя тонкий кожаный ремешок и знакомую бежевую ткань. Мозг торжественно вернулся в реальность, где я только что бросила Равена прямо во время поцелуя. Поцелуя! Черт... Я моргнула, чувствуя, как намокли ресницы, окончательно осознала произошедшее и внутренне похолодела. Как мне объяснить?.. Равен тихо вздохнул, раскрывая зонт и подходя ближе.

— Если ты будешь стоять так — простудишься, ты же в футболке... — он на секунду замолчал и тише, с хрипотцой добавил:

— Прости, понятия не имею, что на меня нашло, я не хотел тебя обидеть. Мне очень жаль. Давай я отвезу тебя домой, я... — Равен резко выдохнул, понимая, что я продолжаю молчать, и попытался снова:

— Правда, прости. Я не собирался...

Он с досадой пригладил намокшие волосы и отчаянно на меня посмотрел. Если бы дело было в тебе! Так и не придумав объяснения, я попыталась кое-как улыбнуться и слегка дрожащей рукой забрала пальто, зацепив заодно ремешок от сумки.

— Все хорошо, просто... — голос тоже немного дрожал, и я попыталась сделать его хотя бы условно не таким жалким, — Мне, наверное, нужно время. Наверное, со мной что-то не так, я... — слова закончились, и я тихо бессильно выдохнула:

— Извини.

— Ты вся промокла, давай я...

— Прости, за мной уже приехали, — я криво вымученно улыбнулась, и Равен, уже взявший меня за локоть, замер, — Полный контроль и никакого личного пространства, все как по уставу.

Я кивнула на машину Алеса, боясь обернуться и действительно... На него посмотреть. Сердце снова тревожно замерло, когда я подумала, что из-за того, что Равен сейчас выбежал, может стать еще хуже, да и... Черт, я все еще в его футболке!.. Мне искренне захотелось провалиться. Проследив за моим взглядом, Равен на секунду замер и, опустив плечи, кивнул.

— Хорошо. Еще раз извини.

Он напоследок внимательно посмотрел на меня и, развернувшись, ушел. Я же растерянно замерла, сжимая ручку сумки и стараясь не думать о том, как все может выглядеть. С обеих сторон!.. Почему-то от мысли, что Алес прямо за моей спиной тело заледенело, а в глазах встали непрошенные слезы. Правда страшно было повернуться и снова на него посмотреть, но... Интересно он ревнует? Наверное нет, но ведь он приехал... Этого недостаточно? Головой я понимала, что зря надеюсь, но сердце сбилось с ритма. Я решилась и, с тихим вздохом осторожно повернувшись, посмотрела на Алеса. Он прислонился к перилам и теперь наблюдал за происходящим с мрачноватым видом. Злится... От линии волос по лицу прокатилась противная холодная капля, назойливо щекоча и отвлекая от сумбурных чувств. По инерции ее стерев, я сморгнула, понимая, что ресницы тоже... Да вообще я вся промокла. Я опять тихо вздохнула. Мне нужно с ним поговорить... Мне нужно... Ты молодец, до тебя наконец все дошло, и если получишь законный отказ!.. В груди разверзлась бездна отчаяния, от которой стало трудно дышать, но еле преодолевая собственную робость, я сделала первый шаг. Подошла, чтобы остановиться рядом... Алес выглядел слишком спокойным. Таким же, как и все последние недели. Меня мельком окинули взглядом, скомкали бумажку, которая была у него в руках, и опустились на бетонный бортик подъезда. Под козырьком было сухо, но у меня по лицу все еще ползли холодные капли, а сердце разочарованно леденело. Ему все равно... Я не успела удариться в отчаяние от внезапного осознания или обрадоваться, что он здесь, потому что вспомнила, как именно мы тут оказались и, задохнувшись от сжавшего горло сожаления, опустила глаза, рассматривая неровный бетонный пол. И что с того, что я пришла? Что ему с моих осознаний? Какой смысл в том, что я вдруг поняла, что люблю его, что готова попытаться оставить все позади, если он... Алес выбросил бумажку, и глухо сказал:

— Ты простудишься, если будешь так стоять.

Что? Я не могла найти в себе сил поднять глаза и посмотреть на него, поэтому продолжала гипнотизировать зажатое в руках пальто, мокрую чуть ли не насквозь футболку, через которую просвечивала линия майки... Я не чувствовала холода. Губы все еще горели огнем так, что наоборот хотелось приложить к ним лед или... Что там «или» я не успела додумать, потому что мне на плечи вдруг опустилась тихо шуршащая темная куртка. Алес накинул мне на голову капюшон, щекотнув мехом замерзшую щеку, и сел обратно на блок. Что.? Я непонимающе замерла и сглотнула. Фраза как назло была слишком знакомой, и мой мозг тут же мстительно подкинул только что случившийся поцелуй. Теперь ощущение неправильности превратилось чуть ли не в отвращение, но в этот раз к самой себе. Зачем я, черт возьми, это сделала? Надо было разойтись и все, сидела бы сейчас дома и ждала реакции Алеса на фото с букетом!.. Но вместо этого я... Стало совсем тошно, и я с досадой зажмурилась. Что я за человек такой?.. При этом где-то на краю сознания все еще копошились злые мысли, что вообще-то я не просто так это все делала, и Алес одним поступком все это не перечеркнет, и да, я все еще помню, что мне там советовали у клуба, и что он не обязан оправдываться... А ты сама обязана? На секунду я вдруг поняла Алеса, потому что даже себе не могла ответить, какого черта натворила. Я даже свидание не могла объяснить и тем более поцелуй!.. Он догадается? По мне видно?.. А если нет? Что я буду делать, если видно?!

— Машина открыта, если совсем холодно — садись.

От его слов сердце дрогнуло, мысли разбежались, но от интонации все внутри снова сжалось от непонятного страха. Даже если я... люблю его, он... Он больше меня не любит? Я снова сглотнула. Конечно нет. Особенно после клуба и... Мне стало так больно, что я в отчаянии прикрыла глаза и прикусила губу. Уже поздно исправлять, неужели я сама все... А у меня вообще был шанс? Если бы я не вела себя так, он бы был? Думаю, нет...

Тишина напрягала все сильнее, и в итоге, не в силах терпеть все больше убивающие надежду мысли, я тихо отозвалась:

— Спасибо.

Алес достал зажигалку.

— Он тебе что-то сделал?

Кто? Подняв голову, я секунду пыталась осознать этот ровный тон и, едва поняв о чем он...

— Нет... — почти прошептала я, не удержавшись, посмотрела на Алеса, и... зачем-то выдала:

— Он меня поцеловал.

Мы встретились взглядами, но Алес, не поменявшись в лице, промолчал. Повисла новая напряженная пауза, в которой он, достав из упаковки сигарету, щелкнул зажигалкой и прикурил. Потом убрал коробочку в карман, глядя в никуда... В ожидании его ответа, у меня даже мысли остановились, я завороженно следила, как он перехватил сигарету пальцами, когда делал затяжку, как выдохнул чуть в сторону полупрозрачный в темноте дым... Белесый завиток лизнул его губу, прежде чем растаять в воздухе, и я задержала дыхание.

— Докурю и поедем.

Молча кивнув, я тихо выдохнула. Сердце рухнуло вниз, замирая в болезненном осознании, а губы жалко дрогнули. Я же знала, но все равно так больно... Алес выдохнул еще один завиток дыма, и я по инерции проследила за ним. Безумная мысль мелькнула в голове, я сжала пальцы, понимая что... Я хочу почувствовать его. Мне нужно. Один раз. Посмотрев на Алеса, я, больше не задумываясь, опустила пальто на блок и шагнула вперед. Один раз. Даже если шансов нет, я... Мягко перехватив у него из пальцев сигарету, едва он хотел сделать еще одну затяжку, я отвела ее чуть в сторону, наклонилась, чувствуя, как капюшон соскальзывает на плечи, и прикоснулась к его губам. Почему-то они обжигали, хотя только что мои собственные горели огнем. Закрыв глаза, я ждала, когда это касание прервется, считая секунды до момента, как снова лишусь своего тепла, только поняв, как сильно замерзла. Все тело пробила дрожь от ощущения неизбежности, а ресницы дрогнули, оставляя влажные следы на щеках... Я люблю эти губы. Каждое их прикосновение. На языке осел горьковато-сладкий привкус табака и, почему-то, вишни, когда Алес... Ответил. Перехватив мою руку, он подался ближе, прижимая меня за талию, согревая и заставляя мурашки бежать по спине, когда он провел языком по моей губе... Мы вдруг, не сговариваясь, остановились. На мгновение замерли, отстранились и, открыв глаза, я увидела что-то похожее в его взгляде.

— Я не могу тебя забыть... — раньше, чем осознала, с глухим отчаянием выдохнула я и вздрогнула. Что я несу... Мне уже отказали. Я приготовилась услышать, как меня сначала пошлют, а потом припомнят все, что случилось, но Алес скользнул взглядом по моему лицу, вернулся к глазам...

— Я и не пытался, — хрипло ответил он, продолжая гипнотизировать меня грустным взглядом черных глаз, — Все равно знаю, что это бесполезно... Ты как никотин: кажется, что можно бросить, но в итоге все равно возвращаюсь к тебе.

Он, притянув мою руку ближе, прикоснулся губами к пальцам, между которыми была зажата забытая тлеющая сигарета. Легкое касание осталось горячим цветком на коже, проросло глубже, и от волнения я беззвучно судорожно вздохнула, не в силах поверить в услышанное. Алес на мгновение опустил ресницы, перехватил сигарету губами и, осторожно отстранившись, взял мою ладошку в плен, чтобы нежно погладить пальчики. Это невозможно...

Мы вновь встретились взглядами, я незаметно вдохнула глубже, чтобы снова почувствовать горьковатый запах вишни, который остался на губах, но вместо этого стало больно от осознания того, что между нами случилось. И из-за чего? Точнее... Я в который раз подумала о клубе, потом о крыше и Риа, опустила глаза и прикусила губу. Кто из вас двоих еще моя семья... Алес при всем своем садизме хоть убить меня не пытался, и хотя не идеален, но... Теперь мы почти на равных. Я натворила, по ощущениям, похлеще него и теперь буду выяснять, кто виноват? Если бы я тогда не вышла из дома, может, мы посмотрели бы фильм, и все наладилось. А сейчас... Я понимала, что все еще люблю его, но сказать это после всего? И спрашивать, чтобы услышать, а точнее не услышать ответ, я тоже не хотела. Вместо этого... Я снова встретилась с Алесом взглядом, и с губ сорвалось глухое:

— К ней тоже?

Он внимательно посмотрел на меня, опустил руку, выбрасывая сигарету куда-то под дождь, потом нерешительно положил ладонь мне на талию и притянул ближе. По инерции погладил мои пальчики, которые все еще согревал другой рукой, отвел взгляд и наконец покачал головой. О нет. Зачем я вообще спросила?!..

— Нет, — в животе завязался ледяной узел, и я захотела малодушно закрыть уши, чтобы не слышать продолжения. А оно будет! Я вижу, что ты думаешь, что сказать, но если...

— Сиан живет на другом конце города, и когда-то давно, чтобы не ездить туда после студенческих попоек, попросилась оставаться у меня, раз мы... В отношениях, — у меня потемнело в глазах от смеси злости и нехорошего предчувствия, пробившейся сквозь весь сумбур мыслей, но Алес снова будто на автомате погладил мои пальчики, и почему-то стало легче. Особенно после следующей тихой фразы:

— Не собирался рассказывать, но вообще-то я ее и не любил, — Алес наклонил голову к плечу и нахмурился, гипнотизируя пустоту, — У нас всегда были отношения без обязательств, и обоих это устраивало, пока... Я не решил что с меня хватит. В тот раз она была совсем пьяной в хлам, и когда таксист спросил адрес, по старой привычке назвала мой. А когда я не пустил, начала ныть, что я бессердечный и далее по списку, Тэо вообще каблуком по ноге зарядила, замок взломала, сплошное несчастье. Это была случайность... — я встретилась с ним взглядом, и он тихо проникновенно обронил:

— Но она вскрыла то, что мы не хотели говорить.

Да уж... Сколько мы бы протянули, отмалчиваясь и бегая друг от друга? Я бы пряталась в комнате, а Алес на заданиях? Мне все равно стало еще больнее от понимания этой случайности, а еще от того, что... В тот момент я первым делом подумала, что он вернулся к ней. А потом наговорила гадостей, хотя ему наверняка было не лучше, чем мне. Ведь Алес прекрасно знал, как я относилась к его выстрелу, и поэтому... Я прикусила губу и опустила голову. Не буду соглашаться. Нет и все. То, что мы не хотели говорить, мы уже сказали и даже переварили. Иначе...

— Но иначе мы бы сейчас были не здесь, — так же тихо подумала вслух я. Мы бы продолжали наши прятки до тех пор, пока не перегорели окончательно. Алес, видимо, думал о том же, потому что его объятия буквально на мгновение стали крепче, мою ладошку прижали к груди, а через секунду он опомнился и отпустил меня. Только руку продолжал держать. Я скользнула взглядом по его предплечью, затянутому в черный рукав водолазки, покраснела и, виновато прикрыв глаза, пробормотала:

— Прости за клуб. Точнее... За руку. Меня так все злило, что я...

Мысли разбежались, и я растерянно посмотрела на Алеса, не зная, как объяснить причину своего взрыва. Он мягко поцеловал мои пальцы и улыбнулся уголком губ, когда мы встретились взглядами.

— Зато я уверен, что ты справишься с кем-то другим, — его улыбка померкла, и он слегка прищурился, — Я тоже не сделал ничего хорошего...

Он замолчал, потом качнул головой, будто пытаясь подобрать слова, и я сама неосознанно сжала его руку. Алес снова посмотрел на меня, заставляя все мысли в моей голове остановиться. и глухо сказал:

— Честно, я так устал. Все что-то пытался сделать, понять, тебя, себя, всех вокруг... Знаешь, о чем я думал, когда ты увидела нас с Сиан? — я только успела удивленно вскинуть брови, когда Алес вымученно усмехнулся и простонал:

— Что у тебя вкусная помада! Клянусь, я схожу с ума...

Помада? Алес с горькой улыбкой покачал головой, пока я пыталась понять, что он имел в виду. В смысле... Он сравнил нашу помаду? Не выдержав, я тоже улыбнулась, осознавая абсурд ситуации, из-за которой устроила тотальную истерику. Потом тихонько вздохнула, пока не умерла со стыда, поддалась порыву и наклонилась, чтобы снова коснуться его губ.

— Я... — отстранившись, тихо выдохнула я и посмотрела в черные глаза, — Не знаю что тебе сказать. Ненавижу весь мир. Ощущение, будто все вокруг против меня, и когда увидела ее... Хотела убить. И вас всех за гиперопеку. Просто всех...

Голос дрогнул, по щеке прокатилось что-то обжигающее, а в следующий момент меня поцеловали. Коснулись ладонью шеи, выше, провели пальцем по щеке...

— Я понимаю, — Алес говорил серьезно, но все же мягко улыбнулся, — Мне нужно было время, чтобы это понять, и все... Вышло из-под контроля.

Угу. Губы снова дрогнули, глаза и так саднило, но я отчаянно сдерживалась. Просто... От его слов мне правда стало легче. Что я не ненормальная, что я не одна устала от этой взаимной нервотрепки. И от того, что Алес просто сказал мне все и понял меня. Что он ответил на мой поцелуй. Что он просто мне ответил. И если он так откровенен, значит... Он не злится?

— Я сейчас расплачусь.

Алес удивленно вскинул брови, услышав мой сбивчивый шепот, обнял обеими руками мое лицо и выдал:

— Что? Почему? Малыш...

— Именно поэтому... — горло совсем перехватило от сдерживаемых слез, я прикусила губу и попыталась улыбнуться, — Слишком трогательно. Почему ты вообще такой, если я...

Вела себя как моральный урод. Просто ужасно, да еще и только что...

— Боже... — Алес аж выдохнул, улыбнулся и мягко обнял меня, — Куколка моя, все хорошо.

Хрипло страдальчески застонав, я отчаянно закрыла глаза, когда вместо радости от того, что Алес меня обнял, мозг подкинул подлую мысль, что я над ним издевалась, как могла, а теперь предлагаю все забыть!

— Я драконила тебя почти неделю, а ты...

— А я устал и бесился, — был мне простой ответ самым успокаивающим тоном, а следом заговорческое:

— Купим торт и напишем на нем: двум идиотам?

— И салфетки.

— Что?

— Купим торт и салфетки, — хрипловато отозвалась я, а едва Алес отстранился, чтобы посмотреть на меня, криво улыбнулась, — Я собираюсь рыдать.

— Мы же выяснили, что все хорошо... — снова попытался успокоить меня он и вдруг замер. Внимательно меня осмотрел, глянул куда-то мне за спину, снова на меня и, сжав мои плечи чуть крепче, осторожно уточнил:

— Он все-таки тебе что-то сделал? Я его убью.

Э... Мне было откровенно стыдно признаться, что я буду жалеть себя, Алеса и наши испоганенные отношения, но и пускать Равена в расход из-за собственной трусости было подло.

— Нет, я... — я посмотрела на Алеса и, опять краснея от стыда, выдохнула:

— Он меня поцеловал. А у меня в голове было только ощущение, что все не так, и это должен быть не он. Я...

Я не смогла договорить, потому что голос дрогнул от подступивших слез, но из носа потекло очень кстати. Шмыгнув им, я просто мотнула головой, показывая, что это уже не важно, вымученно улыбнулась и прошептала:

— Мне нужна салфетка и все. Потом я напишу тебе список всех, кто меня обидел...

Повисла секундная пауза, в которой я поняла, какую глупость сказала, и мы тихо рассмеялись, отпуская напряжение. Напоследок бережно обняв меня, Алес достал из кармана ключ, щелкнул брелком и снова накинул капюшон мне на голову.

— У тебя голос садится, — он улыбнулся, — Нужно будет заварить что-нибудь от простуды.

Я молча кивнула и, послушно дойдя до машины, села на переднее сиденье. Ох... В салоне было немного теплее, чем на улице, но даже это сыграло контрастом: я поняла, что буквально окоченела. Алес, видимо догадываясь об этом, завел мотор и сразу же включил печку. Потом подумал и, повернувшись ко мне, добавил:

— Лучше сними куртку и футболку, они уже мокрые, только охлаждают. Там сзади моя толстовка.

Я снова молча кивнула, чувствуя, как потеплели щеки, потому что... Мы не сказали о чувствах вслух, но напряжение и непонимание между нами таяло так же быстро, как капли на нагревшемся лобовом стекле. Быстро переодевшись, я накинула капюшон, согревая голову, откинулась назад, незаметно радостно улыбаясь, и покраснела, когда Алес осторожно подхватил мою ладошку и сжал ее. В груди расцветало счастье.

Лексан

— Сразу к тортам или полный круг сделаем? — сказал я, цепляя тележку у входа, — Холодильник почти пустой, а молоко испортилось.

— Полный, — хрипловато отозвалась Кай, осторожно пристраиваясь рядом и затихая. Мне снова безумно захотелось ее обнять, прижать к себе, чтобы согреть и забрать все плохие мысли, но... Я в который раз нерешительно замер. Честно говоря, мне страшно было даже за руку ее взять, вдруг она передумает, оттолкнет, или я сейчас внезапно проснусь, и окажется, что меня все еще ненавидят. Потому что в произошедшее не верилось, это был абсурд.

Я со скоростью улитки вышел на улицу, чтобы увидеть дождь стеной. Класс. Кто говорил про мокрый снег? Это натуральный ливень. Недовольно цыкнув, я накинул капюшон и перелез через бетонный блок ближайшего подъезда, чтобы оказаться под козырьком. Вот какого черта? Мало что я зачем-то сюда приперся, еще и под дождь попал, класс!.. Прошло минут двадцать с момента, как Кай ушла с Равелем, а я уже скатился к апатии и просто сосредоточился на простом — на сигарете. Дейм еще пытался предлагать способы, как выцепить оттуда малявку, но я все игнорировал, и опер обиженно затих. Ну и плевать, хочет, пусть сам идет и забирает ее оттуда. Я вообще не понимаю, зачем притащился... Точнее, я понимаю, но не хочу это признавать. Это бесило, и я в сотый раз раздраженно выругался. Как же я задолбался. Покрутив коробочку в руках, я нахмурился, пытаясь рассмотреть в полумраке язычок упаковки и вполголоса чертыхаясь, когда не смог подцепить его мокрыми руками. Да что ты будешь делать? Можно хоть сигареты меня бесить не будут? Я понимаю, весь мир против меня, включая этот гребаный дождь, но можно мне хотя бы спокойно покурить?!.. Упаковка наконец-то поддалась и я, шумно выдохнув, сжал ее в руке, прежде чем бросить в урну за блоком. Отлично... Где-то в стороне вдруг раздался писк замка, а молчащий до этого в эфире Дейм чем-то поперхнулся.

— Что за... В чем она? Из постели сбежала что ли?.. — сипло выдал он себе под нос, пока я замер, охренев от увиденного. Прямо напротив меня стояла Кай в одной футболке и джинсах и пялилась в пустоту. Прошла секунда, она провела руками по мгновенно промокшим и облепившим лицо волосам, подняла голову... Я никогда так остро не хотел оказаться рядом. Даже отсюда было видно, в каком она отчаянии!..

— ...Алес, мать твою, какого хрена ты стоишь?! Бегом туда, этот Равен что-то сделал, она же не дебилка в декабре в футболке на улицу вылетать! Алес, чтоб тебя!..

Не слыша Дейма, я не мог отвести взгляда от Кай, пока сердце обрывалось от ее отчаяния. Что я могу для тебя... Когда замок запищал снова, я очнулся и первым делом выдернул из уха наушник. Дейм все пытался до меня докричаться, но вместо этого нервировал вариантами того, что мог сделать с Кай этот гребаный Равель! Убью! Теперь я точно его... Уже успев разозлиться, я снова застыл, когда понял, что парень, перебросившсь с Кай парой фраз, ушел, а она сама шагнула ко мне. Тут до меня дошло, что я здесь быть не должен, ведь сам сказал, что умываю руки, но... Как я могу уйти сейчас? Она же белая, как мел. Она же... Я внезапно поймал себя на том, что какая-то часть меня обрадовалась, что вот, она сама пришла, пока другая злилась на Ривена. Хотелось задушить его прямо сейчас, но... В огромных синих глазах плескался ужас, и я смог только сделать спокойный вид, чтобы не пугать Кай еще больше своим мрачным лицом. Я и сам перепугался, когда понял, что она просто стоит рядом и молчит! Я и не вспомнил, что злюсь и не хочу быть рядом! Сердце сжималось от жалости, а в голову не шло ни одной идеи, что ей сказать, как спросить, что случилось и насколько все плохо, начал городить какой-то бред про простуду... Я все равно спросил, чтобы сначала успокоиться, услышав «нет», а потом застыть на вдохе от «поцеловал». На секунду похолодев, я попытался сосредоточиться на чем-то банальном, да хоть на злосчастной сигарете, которую никак не мог прикурить, потому что в этот момент до меня дошло, что такое лютое желание кого-то убить. Мне было все равно, когда я выполнял задания, мне было плевать даже когда я лично сначала общался с жертвой или подговаривал Дейма сделать очередной несчастный случай для кого-то особо убогого, но вот такого дикого желания пойти и сначала оторвать все, до чего дотянусь, а потом долго и с наслаждением убивать, я не испытывал с того дня, как Рихтер послал своих ублюдков в больницу. Аж перед глазами помутнело, и я уже начал продумывать, что воспользуюсь ситуацией, раз его мастер не в стране. Как раз готовит, забудет, например, выключить газ или конфорку, или что там у него, да хоть свечку. Вколю паралитик и буду наслаждаться мыслью, что этот выродок долго задыхался посреди горящей квартиры... Когда Кай внезапно поцеловала меня.

Словно мир замер. Ее губы были ледяными, она вся была ледяной, но в тот момент во мне будто снова что-то вспыхнуло... Я не хотел ее отпускать. Поняв, насколько сильно соскучился по этому чувству, я ответил, прижимая ее ближе, ощущая гибкое тело под ладонью, но в какой-то момент в голове «вспыхнуло» и гребаное, сто раз проклятое чувство вины. Идиотская мысль в стиле «я ее не заслужил» втемяшилась в голову и никак не уходила, делая только больнее, даже когда я объяснил, что произошло. Легче не становилось. Вернее, это мерзотное чувство подвинулось перед пониманием, что расстояние между нами с Кай сократилось, но не исчезло. Осталось мерзким ощущением досады на краю сознания и мешало просто расслабиться и улыбнуться. Позволить чувствам меня оглушить... Из-за него сейчас я боялся, что опять все испорчу. Я даже не смог выдавить «я люблю тебя», потому что боялся, что отпугну Кай! Я сам застыл в шоке, когда понял, почему вообще горожу весь этот бред про Сиан, зачем оправдываюсь и почему снова хочу прикоснуться к ее губам. И еще больше меня скрутило, когда я представил, что случится, если сейчас я скажу, что люблю ее. После всего того, что вывалил на нее той ночью. После того, как посоветовал ей... Потому что она выглядела такой хрупкой и искренней, когда пыталась извиниться, а от одного вида ее слез меня чуть ли не колотило. Как я мог вообще что-то сказать?! Все слишком... Хрупкое.

Поэтому сейчас я посмотрел на Кай и дважды все взвесил, прежде чем потянулся к ее руке. Она еле заметно вздрогнула, повернулась и подняла на меня свои удивительно-синие глаза... Одновременно с радостью, где-то внутри поселилась совершенно несвойственная мне неуверенность. Я понимаю, что послал ее на все четыре, но я же... Но я все же улыбнулся, ловя отражение своей улыбки на ее губах. В моей толстовке и с капюшоном на голове она выглядит такой милой...

Все в той же тишине мы прошлись по магазину, бездумно накидывая в тележку все подряд. Меня больше волновали собственные оглушающие чувства, которые метались от радости к страху и неуверенности, а потом к досаде из-за собственных слов, и притихшая Кай. Она так же робко сжимала мою руку в ответ, и я догадывался, что в ее голове происходит что-то наподобие моего хаоса. И как с этим быть?.. Нет, даже интереснее: как с этим быть, если я сам не знаю что сделать и боюсь шагнуть не туда? Я в который раз посмотрел на Кай, пользуясь тем, что она стояла спиной и не видела меня. Я больше никогда тебя не отпущу. Что бы не случилось, я подобное больше не переживу. Свяжу, посажу в комнате, буду вымаливать прощение, подкупать печеньем, тортом, что угодно достану, но никогда больше на твое «расстанемся» не соглашусь! Даже не так: я не дам тебе повода такое сказать...

— Этот? — Кай повернулась, встречаясь со мной взглядом и вопросительно приподнимая брови. А? Отвлекаясь от ненормального чувства обожания и планов по запиранию еще даже не начавшей возмущаться и пытаться сбежать Кай, я невольно улыбнулся ей и посмотрел в синие глаза, на подсохшую алую прядь, обнявшую бледную щеку... Так безумно хотелось поцеловать ее, но я остановился. Если она не хочет? Или не готова простить меня до такой степени?.. Но она же сама меня целовала. Дважды. Озаренный этой мыслью, я все же шагнул ближе и невесомо коснулся ее губ. Синие глазки удивленно округлились.

— Какой ты хочешь?

— А... Я... — Кай, очаровательно краснея, опустила голову, растерянно осматривая торт у себя в руках, и хрипло пробормотала:

— Тогда этот. Ты же тоже часто его берешь...

Она подумала обо мне. Мысль заставила улыбнуться совсем придурковато, и я даже не стал это скрывать, наоборот, улыбнулся шире, когда Кай поставила коробку в тележку и опять посмотрела на меня. Ее плечи расслабленно опустились, а уголок губ дрогнул.

— Я бы предложил мороженое, но твой голос и правда меня беспокоит, — я подтолкнул тележку и, поравнявшись с Кай, мягко подхватил ее руку, — Горло болит?

— Холодно, — тихо отозвалась она, сжимая мои пальцы крепче. Я сейчас умру. Я растаю и умру счастливым, как никогда. Загоняя свои чувства в рамки, я притормозил, чтобы коснуться губами ее лба... Горячая. Вот съязвить бы, что бегать в декабре в футболке, да под дождем — это верх идиотизма и очевидная попытка заработать воспаление, чтобы ввести традицию валяться с ним каждую зиму, но я вздохнул и промолчал. Хотя еще больше хотелось узнать, какого черта она вообще была в футболке, если уходила в свитере и не собиралась его снимать, судя по тонкой кружевной майке. Догадываясь о возможном ответе, я моргнул, прогоняя ослепившую на секунду ярость, и вместо этого потянул Кай дальше, прибавляя шагу.

— Во-первых, мы, по сути, в холодильнике, во-вторых — заболеваешь. Сейчас домой приедем и что-нибудь придумаем.

Она согласно угукнула и с той же тихой покорностью дождалась, пока мы все оплатим и сядем в машину. Я потянулся к своей куртке, брошенной на заднем сидении, и недовольно цыкнул: она все еще была влажной. Ладно, тогда сделаю потеплее...

Почему-то чем ближе мы подъезжали к дому, тем сильнее я нервничал. Странное чувство подвоха скреблось где-то на краю сознания рядом с чувством вины, а в голове роились неприятные мысли. Что если Кай сейчас отойдет от шока, и завтра утром все снова будет плохо? Или нет, что если она такая спокойная и тихая потому, что этот Равель все-таки сделал что-то кроме поцелуя, и она напридумывает себе трехэтажные доводы, почему мы больше не можем быть вместе? Я с Сиан просто целовался у квартиры, и у Кай уже в голове катастрофа, а теперь она сама сделала подобное... Может ее тоже гложет чувство вины, и из-за него она молчит? Покосившись на Кай, когда мы заходили в лифт, я не сдержался и, снова взяв ее ладошку, крепко сжал. А давай мы просто... Просто побудем вместе? Без оглядок на других и без всяких тараканов в голове? Я действительно устал от борьбы с самим собой и попытками понять Кай, и сейчас, когда все наладилось, хотелось откровенно лечь и со спокойной душой выспаться. Причем желательно, чтобы рядом была она. Я ведь почти ее потерял, я реально ее послал, я был готов смириться, что с Равелем будет лучше!..

При одном воспоминании об этом сопляке, я разозлился и хлопнул дверью. Уже стянувшая сапоги Кай вздрогнула, заваливаясь в сторону, и с тихим писком грохнулась. Тьфу.

— Ты в порядке? — наклоняясь и помогая ей подняться, спросил я и тут же неосознанно попытался оправдаться:

— Это сквозняк, я забыл закрыть окно в зале...

— А... Да я... Задумалась и испугалась, — Кай устало улыбнулась, выпрямилась и, снова посмотрев мне в глаза, замерла. Вот как... Я никуда не хотел и не торопился, продолжая придерживать ее за предплечье. Мы дома. И мы просто разговариваем без сарказма, подколок и попыток задеть побольнее. После последней пары недель — удивительная ситуация. Я бы сказал, шокирующая.

Пауза затянулась, но мы оба стояли в непонятном аморфном состоянии и разглядывали друг друга. В какой-то момент Кай, будто очнувшись, моргнула, потом шмыгнула носом и отвела глаза. Точно. До меня тоже дошло, что вообще-то, кое-кто недавно бегал под ледяным дождем, и я, по инерции растерев Кай предплечья, улыбнулся.

— Думаю, тебе нужен горячий душ, а я пока посмотрю, что у нас есть от простуды.

Она кивнула, снова шмыгнула носом, потом усмехнулась и, посмотрев на сумки, все же пошла в сторону комнаты. Отлично. Подхватив пакеты, я переставил их на стул и нахмурился, пытаясь вспомнить, что есть в аптечке, и что ей можно дать. Что-то для профилактики?.. В кармане завибрировал телефон, но я даже не успел его вытащить, как он затих. Уже собравшись посмотреть на экран, я мазнул взглядом по коридору, и у меня вырвалось:

— Ты поужинаешь со мной?

Я запоздало прикусил язык и тихо цыкнул, смутившись. Откажет?.. Завтраки она либо пропускала, либо мы сидели в тяжелом молчании. Об остальном тем более молчу: либо Кай сбегала куда могла, либо атмосфера становилась еще тяжелее. Я прекрасно понимал причину и до последних пары часов был не против вообще с ней не пересекаться. Куда ни плюнь, везде была какая-то...

— Да... — хрипловато отозвались из коридора, и я, моргнув, поднял голову. Кай уже там не было, но я все равно улыбнулся. Согласилась. Губы сами расплылись в идиотской улыбке, и продукты в холодильник я распихивал кое-как. Мысли плавали вокруг Кай, идей, как поднять ей настроение... При воспоминании о том, что его ей испортило, я тяжело вздохнул и неосознанно грохнул тарелкой по столу. Этот Равель... Убить мало, нет, сначала над ним надо поиздеваться. В следующий момент меня оглушило чувством вины, и кровожадные порывы отошли на второй план. Не валандался бы как дебил, она бы в его сторону даже не смотрела, Кай же сама сказала, что бесилась из-за... Всего. Попытавшись хоть как-то проанализировать ее слова, я завис, но мозг буксовал и ничего путного не выдавал, складывалось впечатление, что я так и не понял, из-за чего все случилось. Но мне обещали список всех, кто ее обидел... Курицу на бульон я нашинковал за несколько секунд, напоследок с особой жестокостью воткнув нож в доску.

Убедившись, что все готово, а бульону осталось только закипеть, я зашел в комнату переодеться. Вытащив телефон из кармана, небрежно кинул его на кровать, достал из ящика новую футболку и устало прислонился к косяку, по инерции расправляя ее. Из-за двери в ванную слышался шум воды. Мысли снова завертелись вокруг Кай, и я улыбнулся. Моя малышка... На кровати завибрировал телефон, про который я уже успел забыть. Что на этот раз? Поморщившись, я подхватил его, вставляя в ухо наушник, глянул на экран и скривился окончательно.

— Что?

— Не хочу отвлекать, но раз ты ничего не делаешь, напоминаю, что у тебя горит заказ, — со странной псевдо-деловой интонацией сказал Дейм. Пусть полыхает синим пламенем. Я прикрыл глаза, глуша вспышку раздражения, и, повернувшись к ближайшей камере, многозначительно в нее посмотрел.

— Ты за кем из нас следишь?

— За кастрюлей, которая выкипела и залила всю плиту.

Твою мать! Пулей метнувшись на кухню, я с отчаянным стоном выматерился и переставил кастрюлю на подставку, параллельно пытаясь вытереть пену. Совсем уже поплыл... Дейм хмыкнул и будто невзначай спросил:

— Помирились?

Хороший вопрос. Продолжая недовольно шипеть, я кинул полотенце на плиту, взъерошил волосы, собираясь с мыслями, и наконец оделся. Потом достал тарелки... Уперевшись руками в столешницу, я задумчиво вздохнул, прокручивая в голове вопрос Дейма. Что-то определенно изменилось, в конце-концов, она бы даже не подошла ко мне, если бы все было по-старому, но сказать, что прямо помирились...

— Не знаю, — я опять провел рукой по волосам и потянулся за тарелками, — Что-то стало лучше, но я понял, что ничего не понял. И не уверен, что надо спрашивать...

— О чем? Почему она тебя бросила или почему передумала? — в голосе Дейма просочилась насмешка, и я раздраженно цыкнул. Особенно потому, что не хотел признавать, что это меня бросили. А еще потому, что боялся узнать причину... Вдруг она намного серьезнее, чем «все бесило»? У клуба мне очевидно дали понять, что бесит ее очень конкретное «все». То есть я. И если объективно... Я поежился от нового прилива неуверенности и тихо взвыл:

— Слушай, ты можешь отвалить, а?! Я понятия не имею, что происходит, я даже себя не понимаю, а ты меня дергаешь.

— Но ты же должен знать, за что извиняться.

Что? Я должен извиняться?.. Я замер, когда до меня дошло, что извинения очевидно нужны, а значит опер прав, хотя и нагло режет по больному. Разлив бульон по тарелкам и поставив на стол, я остановился посреди кухни и потер переносицу.

— Иногда я хочу тебе врезать, но ты прав. Может позже поговорю с ней, придумаю, что сказать...

— А она как раз придумает себе что-нибудь неправдоподобное.

М-да. Опять прямо в больную точку. Мрачно уставившись в пустоту, я глухо буркнул:

— Ладно. Что ты предлагаешь?

— Поговорите уже, — Дейм усмехнулся, но в голосе явно послышалось сочувствие, и я в очередной раз шумно вздохнул, — Ты как начал от нее бегать, так и молчишь, а всего-то и надо было задавить гордость и...

Что там дальше, я уже не услышал: в коридоре раздались тихие шаги и, подняв голову, я встретился взглядом с Кай. Малышка укуталась изо всех сил, даже теплые тапочки откопала, и я не удержался от улыбки. Один момент.

— Если ты не успела высушиться, я подожду, — делая шаг к ней и осторожно надевая ей на голову капюшон ее толстовки, сказал я. Кай шмыгнула носом, покосилась на телефон в моей руке и, тоже легко улыбнувшись, повела плечом.

— Хотела... быстрее вернуться.

Я аж завис, осознав ее слова. Она хотела быстрее прийти обратно ко мне? Это...

— Очаровательно, — почти прорыдал от умиления Дейм, напоминая, что все еще на связи, — Ты просто обязан с ней поговорить и умолять о прощении. Если не можешь придумать, пожалуйста, главный вопрос — «почему вы расстались?». А дальше вымаливай прощения за все грехи, которые она тебе тогда перечислила. И у тебя горит заказ, в час ты должен быть в пригороде Окаго.

В гробу я видел этот заказ! Главный вопрос — как мне объяснить Кай, что я устал от этой нервотрепки и хочу все забыть, сделав вид, что ничего не было. Начиная с той гребаной крыши...

— Будешь чай?

Безжалостно сбросив опера, я вытащил наушник, запихнул телефон в карман и, улыбнувшись Кай, сделал приглашающий жест в сторону ее стула. Она озадаченно кивнула, села за стол и, поправив тарелку, тихо усмехнулась. Залив заварку кипятком, я поставил чайник на стол, выудил нам две чашки и, сев напротив... Посмотрел на Кай. Между нами висела немного неловкая тишина, но я все равно улыбнулся шире, когда взялся за ложку.

— Я положил тебе противовирусное на блюдце. Вторая моя.

Кай посмотрела на таблетки, сразу закинула одну в рот, а потом, фыркнув, подняла на меня глаза.

— А что случилось с плитой? — с хрипотцой поинтересовалась она и я на секунду подвис. Потом покосился в сторону залитой конфорки...

— Хм... — я прищурился, пытаясь подобрать что-то получше, чем «я стоял под дверью ванной и беспокоился, что ты замерзла, а еще, что тот ублюдок мог тебя обидеть, и ты плачешь, пользуясь шумом воды». Потом усмехнулся и, покаянно приподняв брови, признался:

— Мне кажется, эта квартира проклята. Ни разу за все время жизни здесь у меня не получилось сварить чертов бульон, — я рассмеялся и оперся локтем о столешницу, — С момента как заехал, каждый раз он выкипает.

— Я думала, это работает только со мной, — поддержала меня Кай и тоже тихо хихикнула, напоминая мне тот эпохальный случай с бульоном. А еще то, что было до него. Как Кай держала меня за руку, беспокоилась... Я поймал себя на том, что продолжаю гипнотизировать ее и тупо улыбаться. Ты сходишь с ума, Лекс.

— Думаю, нам стоит найти новый способ лечить простуду.

— Или ресторан доставляющий супы.

Мы переглянулись и снова засмеялись. Отличная идея! Почему я раньше не подумал об этом?.. Тут в голову пришла мысль, что вообще-то, когда жил один, я просто редко болел и не нуждался в бульоне, а потом не заказывал доставок в целях безопасности. Ну, это точно не повод обесценивать шутку Кай, все же это было смешно и сделало паузу не такой неловкой. Наоборот, будто стало легче. Вот только... Дейм прав, нам надо поговорить. Потянувшись к чашке, я тоже на всякий случай выпил таблетку и, пытаясь придумать, как завести разговор о произошедшем, слегка нахмурился. Потом осторожно посмотрел на Кай... И встретился с ней взглядом. Она задумчиво обкусывала губу, да так, что там уже наметилась приличная ссадина. Забыв, что творю, я качнул головой и, потянувшись, коснулся большим пальцем уголка губ Кай. Она удивленно распахнула глаза, а я застыл, поняв, что сделал. Эм... Решив, что ничего страшного не произошло, я убрал руку, чуть отодвинулся и, кашлянув, с улыбкой спросил:

— Что?

— М-м... Не знаю, как объяснить, — Кай тоже качнула головой и попыталась спрятаться за чашкой. Ох, куколка моя, как я тебя понимаю. Снова повисла долгая пауза, в которой мы допили чай, а я успел разлить то, что осталось в чайнике. Что мне сказать? Точнее, с чего мне начать? С расставания, серьезно? Но ведь... Началось все совсем не с этого, и виноват в этом как раз я. Проследив, как вертится мелкая чаинка где-то у дна чашки, я заставил себя собраться, запинал неуверенность подальше и понадеялся, что после того, что я скажу, Кай не сбежит снова. А даже если попытается, я ближе к двери и смогу ее поймать... Мысленно нервно хмыкнув, я решительно поднял голову и выдал:

— Кай, я...

— Алес...

На меня с такой же шаткой уверенностью смотрели синие глазки, и Кай точно так же осеклась. Я неловко взъерошил волосы, снова задушил неуверенность, мерзко сжимающую внутренности, и выдавил кривую ободряющую улыбку.

— Говори...

— Я... нет, ты был первым...

Опять одновременно. У нас одна смелость на двоих? Теперь стало смешно, и я на секунду расслабленно выдохнул, прежде чем понял, что Кай, едва улыбнувшись, прикусила и так пострадавшую губу и уткнулась взглядом в чай. Давай, Лекс, будь мужиком, ты просто должен... С чего мне, черт возьми начать?! Я уже все забыл, я уже ничего не знаю, у меня был план или нет?!..

— Прости меня, — еле сдерживая панику, сказал я, но голос не подвел и прозвучал даже мягко, — Мне не стоило расслабляться тем вечером и подпирать стенку, точнее, — я вздохнул и, потерев лоб, пробормотал:

— Недавно я выяснил, что вообще мог заранее все узнать, поэтому, в любом случае... Мне очень жаль. И... — тут я поморщился, потому что правда давила на больную мозоль, — Кай, в том, что случилось потом, нет твоей вины. Я...

Зачем я на нее в этот момент посмотрел — сам не знаю, но сделал это зря. Кай смотрела на меня широко распахнутыми синими глазами, а вот что за эмоции в них плескались, разобрать было невозможно, это была такая адская смесь ожидания, понимания, сочувствия, боли и... надежды, что мне стало плохо. Слова, которые и так сложно было найти, вылетели из головы, и я завис, обреченно глядя ей в глаза. Что «я»? Я от тебя бегал! Потому что...

— Больше всего я виню себя за то, что тебя не поймал, — глухо сказал я, сглотнул и на секунду сжал зубы, — За то, что вообще позволил там оказаться и не пристрелил Риану сразу. За то, что не смог справиться с собой и каждый раз, когда тебя видел, пытался поскорее уйти...

— Ты не виноват, — в тон мне с хрипотцой обронила Кай и потянулась к моей руке, — Я понимаю... Что это было невозможно. Ты тоже это знаешь, ты же не можешь предугадать все, и ты не супергерой. Ты... Тебе же тоже было больно, пожалуйста, не надо...

Ее взгляд обжигал сочувствием, и заставлял меня ощутить себя последним подонком, который добился, что девушка, перед которой он виноват, убеждает его, как он не прав. Я сжал ее пальчики на своей руке и серьезно покачал головой.

— Кай, не оправдывай меня, пожалуйста. Я сам себя за это простить не могу, и понимаю, что ты тоже вряд ли сможешь, я знаю, я... Еще тогда должен был хотя бы извиниться, даже если до сих пор не знаю, как могу загладить такую вину.

— Алес, — ее брови изогнулись в отчаянной гримасе, когда она попыталась меня переубедить, но я отвел взгляд, цепляясь только за ощутимое тепло ее пальцев, и упрямо продолжил:

— И все, что случилось дальше, тоже не твоя вина. Ты никогда не была проблемой, я просто не мог справиться с собой и потом, когда... — вспомнив идиотскую выходку Сиан, полный разнос от Кай и памятную ссору, я не выдержал. Нервы сдали, я усмехнулся, потом снова и, беспомощно схватившись за голову, простонал:

— Да все, что случилось дальше — это последствия моей тупости и соплежуйства! И мне... — улыбка сползла с лица, и я смог посмотреть на Кай, прежде чем добавить:

— Мне правда так жаль, что ты все это...

— Алес.

Кай сжала мою руку крепче, поджала губы и, прикрыв глаза, тихим, звенящим от эмоций голосом сказала:

— Ты так говоришь, будто ты там был один. Я... тебя не виню, больше скажу: если бы снова оказалась на той чертовой террасе, убила бы Риа сама. И ее, и Кея. Я же понимаю, что ты сделал все, что мог, ты даже меня умудрился услышать, когда я начала топить за альтруизм!..

Не выдержав, я иронично улыбнулся на этой фразе. Ну конечно, все, что мог. Я мог просто открыть сообщение Дейма и узнать все заранее, я мог просто пристрелить эту тетку сразу, я мог... Кай, очевидно, заметила мою улыбку, потому что в следующий момент, она высвободила свою руку и вместо этого переплела наши пальцы.

— К тому же, когда я очнулась, ты был рядом, — тихо добавила она, снова заглядывая мне в глаза, — Ты был рядом и спас меня, разве нет?

— Ты опять скажешь, что «все хорошо»? — у меня не получилось сдержать сарказм, и я поморщился, осознав это. Черт. Грубить не хотелось, но эта фраза до сих пор бесила так, что.! Кай грустно улыбнулась.

— Нет. Не «хорошо», но я уже достаточно тебе это показала, и... Ведь сейчас мы рядом.

Я бездумно рассматривал ее лицо, отмечая и впитывая малейшие эмоции, а на последних словах улыбнулся, ловя отголосок своих мыслей. Да, мы рядом. Несмотря на весь бардак, который устроили, на собственную переломанную жизнь, мы все-таки сели на кухне и нашли в себе силы высказаться... От следующей мысли я снова нервно засмеялся, а на вопросительный взгляд Кай, сам подхватил ее руки.

— Веришь, ощущение, будто это все тянется уже лет сто, а я пашу как заведенный, — я ткнулся лбом в наши сцепленные ладони и простонал:

— Устал как собака от всего этого дерьма... При этом умудрился натворить еще хлеще, а потом устал окончательно. Хоть ложись и дохни.

Кай вдруг тоже рассмеялась, понимающе улыбнулась и с тем же нервным отчаянием выдала:

— Согласна на все сто, ощущение, будто меня раскатало в асфальт и сверху еще пришибло.

Теперь мы оба смеялись, не в силах успокоиться. Как мы вообще от серьезных вопросов вины перешли к таким идиотским ассоциациям?!.. Я выдохнул в попытке успокоиться, потом снова устало уткнулся в наши руки, вздохнул еще раз... И улыбнулся. Гложущее без остановки чувство вины будто подвинулось, позволяя впервые за долгое время дышать спокойно, не оглушая и не зажимая каждую мышцу в теле при одном взгляде на Кай. Наоборот, когда я поднял на нее взгляд, то легко улыбнулся, чувствуя, как на душе становится теплее. В принципе чувствуя, что у меня есть эта самая душа и сердце, которое на мгновение сбилось с ритма, когда Кай еще раз улыбнулась, выдохнула и посмотрела мне в глаза. Такая очаровательно-растрепанная, румяная и улыбающаяся... Я соскучился по такой Кай.

— Прости за то, что я сказал тогда... — вырвалось у меня. Черт. Кай еле заметно приподняла брови, потом осознала... Я с досадой прикрыл глаза, зная, что прозвучу тупо, но все же глуховато добавил:

— Во всем этом... всех этих проблемах, ты не виновата, я выбесился и... Прости... Пожалуйста. Пойму, если ты не...

— Я тоже нагородила полнейший бред, — в тон мне простонала Кай и прикрыла глаза свободной рукой, — Извини... Я просто так разозлилась, что только потом поняла, какую же чушь выдумала.

— Ну, в чем-то ты права... — пробормотал я, вспоминая ее слова про мои настроения, и с досадой скривился, когда услышал тихое:

— Будем честны, ты тоже...

Мы переглянулись, как-то синхронно страдальчески вздохнули, и я опять встретился взглядом с Кай.

— Ты не бесишь меня, забудь, что я сказал про крышу... — тихо обронил я, погладив ее ладонь большим пальцем, — Прости, мне правда очень жаль.

— Я... — она поморщилась, но кивнула, — Я знаю. Мне тоже... очень жаль.

— Забудем?

Она угукнула и криво нерадостно улыбнулась. Да уж. Усмехнувшись в ответ, я снова погладил ее пальчики и в шутку напомнил:

— Отметим тортом?

— Правда напишем «двум идиотам»? — она улыбнулась шире, скептично вскинула бровь, потом нахмурилась, показывая, что до сих пор считает это исключительно шуткой, а вот я был вполне серьезен. После всего случившегося, наше... Примирение, надо отмечать только под таким девизом. Я криво ухмыльнулся и многозначительно кивнул.

— Это эпохальный день. Мы научились разговаривать.

Кай засмеялась, заражая меня своей легкостью, и кивнула, соглашаясь на такую идею. Вот только. когда я достал торт, стало понятно, что писать негде и нечем.

— М-м... Может задуем свечи? — с сомнением уточнили над ухом.

— Загадав желание больше так не дурить? — я покосился на Кай и встретился с таким же подозрительным взглядом. Хм, как бы... Идея была внезапной и до смешного глупой, но я добежал до кабинета и, схватив стикеры, написал на одном наш новый... девиз. Хотя, лучше считать это самоназванием самого убойного периода нашей жизни, а девизом избрать что-то повеселее. Я вернулся на кухню, взял вилку и, прилепив к ней стикер, гордо показал ее Кай. Она как раз заново заварила чай и теперь пыталась осторожно его отпить, но, увидев импровизированную табличку, поперхнулась и сквозь кашель выдала:

— Это... гениально.

— Думаешь? — я лукаво глянул на нее и подхватил ее ладошку, — Предлагаю убить этот торт олицетворением нашей...

— Тупости. Угу.

— Именно, — мы переглянулись и беспощадно воткнули вилку в торт. Потом замерли, осматривая желтый стикер над шоколадными завитками...

— Выглядит сюрреалистично, — пробормотала Кай, и я внутренне с ней согласился. С другой стороны, про все произошедшее можно так сказать, а особенно про то, что случилось сегодня... На этой мысли я снова посмотрел на Кай и замер. Потому что она, по-прежнему улыбаясь, потерла переносицу и дрогнувшим голосом пробормотала:

— Черт... Мне все равно так жаль.

В смысле? Мы же выяснили, что это все моя вина, а она даже попыталась меня убедить, что и винить мне себя не за что. Конечно, работало пока в полсилы, но может со временем я поверю, что она... Я заставил себя отвлечься и сосредоточиться на Кай, которая подняла на меня покрасневшие глаза и тихо судорожно взохнула. Что? Она тоже подумала про то, что случилось сегодня? Честно... Кай нашла в себе силы сказать, что не винит меня в том, что произошло тогда на крыше. Не так: она нашла в себе силы простить меня за это, ведь еще пару недель назад малышка точно считала меня виноватым. А учитывая, что я, как последний имбецил, начал от нее бегать, потом лажанул с Сиа и... Решил дать полную свободу, чтобы самому быть подальше, я пойму, если все, что было сегодня, это ее способ...

— Да блин, я не знаю, это было очень тупо, но... — Кай посмотрела на меня и нервно усмехнулась, — Я поняла, почему ты не стал оправдываться. Сама не понимаю, как это все...

— Какая разница? — я улыбнулся и мягко погладил ее плечо, в попытке поддержать, — Может ты так пыталась... мне отомстить, может решила отвлечься, может ты просто, как и я, устала и плыла по течению, думая непонятно о чем. Это имеет значение? — я уверенно посмотрел в синие глаза и успокаивающе добавил:

— Ты же сама сказала: мы рядом.

И мне плевать на Равеля, потому что прямо сейчас ты со мной, а я больше тебя не отпущу. Кай отвела глаза, а пухлые губы горько изогнулись. Черт, она мне не верит?.. Как будто бы ты сам поверил, что все так просто, Лекс! Я незаметно вздохнул, думая, как мне сказать Кай, что я все равно люблю ее, даже открыл рот, чтобы выдать прямым текстом, когда припомнилось моя же гребаная отповедь «иди и сдохни», и от чувства вины перехватило дыхание. Я форсирую события? Несколько часов назад мы готовы были послать друг-друга, потом вдруг снова нашли друг в друге целый мир, а сейчас я... Что если она не готова? На словах все просто, но если я заявлю, что люблю ее, хотя не так давно сам себя убеждал, что это не так?.. Судорожно соображая, я скользнул взглядом по ее лицу, наткнулся на все же закровившую ранку на губе и вдруг все понял. «Он меня поцеловал», — всплыло в памяти и, окончательно решив все для себя, я наклонился, чтобы невесомо поцеловать Кай. Оказавшись так близко, я ощутил знакомый запах ее шампуня, не удержавшись, напоследок лизнул ранку, и в этот момент Кай ответила, заставляя мое сердце пропустить удар. Удивилась...

Мысленно довольно улыбнувшись, я притянул ее ближе за предплечья, провел языком по губе и с легким сожалением отстранился. Дыхание предательски кончилось, но отпускать Кай я не хотел. Единственное желание, которое осталось, — стереть его прикосновение, и сейчас, глядя ей в глаза, пока мы все еще были так близко, я тихо спросил:

— Еще?

У Кай от растерянности расширились глаза, прошла секунда, за которую она осознала, что я сказал, а в следующую — кивнула. Я улыбнулся, прежде чем снова коснуться ее губ в новом поцелуе, более глубоком и жарком, от которого мутнел рассудок. Не думая, что делаю, я подхватил Кай за талию, усаживая на высокий стул, придвигаясь ближе и пробираясь руками под ее толстовку, чтобы провести ладонью по спине, огладить линию талии, щекотнуть большим пальцем дрогнувший живот...

В этот раз я отстранился сам, понимая, что еще немного, и мы снова опробуем стол. Хриплое дыхание Кай заставляло мысленно довольно улыбнуться, но в синие глаза я посмотрел все с той же решимостью.

— Я буду целовать столько, сколько понадобится, чтобы это стереть.

Кай прекрасно поняла, о чем я говорю, потому что в ее взгляде мелькнула благодарность, а уголок губ приподнялся в намеке на улыбку. Я скользнул взглядом по ее лицу, надеясь, что ей понадобится хотя бы один, и с удовольствием осознал, что Кай сама потянулась к моим губам, шепча:

— Можно еще один?..

— Для тебя их бесчисленное множество, — отозвался я, чувствуя, как щекотно соприкасаются наши губы, когда я говорю. И как нежно Кай целует сама... Стоило больших усилий не перехватить инициативу, а позволить ей быть главной. Но я отыгрался в следующем. И в еще одном, прежде чем снова подчиниться ей...

Просто отправить ее спать после такого было невыносимо тяжело. Особенно зная, что когда я вернусь меня будет ждать пустая кровать, а моя малышка будет в целой соседней комнате. Я давно так остро не скучал по ней, но, желая Кай спокойной ночи, смог улыбнуться так нежно, что на ее щечках расцвел очаровательный румянец. Тем более задание в некоторой степени выручило: пока ехал в пригород — успел отвлечься, пока препирался с Деймом и отмахивался от его вопросов — окончательно пришел в себя... Выдержка закончилась именно на пустой кровати.

В полусне зайдя в комнату, я мрачно осмотрел откинутое одеяло, потом покосился на дверь в ванную... В шесть тренировка. Она не встанет сразу, потому что последние несколько дней нарушала режим, а вот я по будильнику проснусь и смогу уйти. Раньше, чем успел себя отговорить, я беззвучно открыл дверь в комнату Кай, дошел до ее постели и, осторожно опустившись рядом, невесомо обнял гусеничку из одеяла. Потом уткнулся в нее носом и, прикрыв глаза, придурковато улыбнулся. Мы... вместе.