Глава 64

Стоило разодрать глаза и с тихим стоном отлепить гудящую голову от подушки, как до меня дошло, что в постели я одна. Да чтоб тебе икалось, свинья белобрысая. Дотянувшись до телефона, я мрачно уставилась на экран, который радовал одинокой очевидной смс-кой: «Срочное задание от Себастьяна, вернусь вечером. Если есть хотелки к ужину — пиши».

У меня одна-единственная хотелка — прекрати испаряться из квартиры под предлогом работы, черт тебя возьми! В висках ощутимо пульсировало, я снова застонала и пошарила рукой по тумбочке. Таблеток не наблюдалось. Блин, неужели убрала?.. Заставляя себя, я поплелась на кухню, надеясь, что не переложила таблетки куда-то еще. От боли хотелось свернуться клубочком и не отсвечивать, так что коробочки из аптечки расшвыривала, не заботясь о беспорядке... Ура! Сжав в руках вожделенный блистер, я быстренько выудила из холодильника сок и, заглотив таблетку, плюхнулась на высокий стул. Ладно... Сейчас моя голова пройдет, и я подумаю, что со всем этим делать.

Решив, что киснуть из-за одной белобрысой свинки, которая от меня бегает, не дело, я выпила еще один стакан сока по дороге в комнату, переоделась и, собирая волосы в хвост, пробежалась до входной двери.

— Доброе утро, — я улыбнулась, едва открыла ее и выглянула на площадку: там ожидаемо стоял Сарт и его подчиненные, которые при моем появлении перестали подпирать стенки и тоже разулыбались, — Можно с кем-то из вас потренироваться? Или вы заняты?

— Конечно, мисс, — Сарт усмехнулся, — Что у вас сегодня?

Хм... Вчера я наблюдала, как Равен с особым сортом цинизма размазывал по площадке Эша, не давая ему подняться одним и тем же приемом. Его я видела в теории и применяла, но как от такого уворачиваться, пока не понимала и сделала себе мысленную пометку, что надо бы такое изучить, чтобы, если столкнемся на экзамене, Равен не смог применить его ко мне.

— Исключительно подлые планы по изучению способов уворачивания от атакующих приемов, — с интонацией приличной отличницы-зубрилки протянула я, пытаясь шутить. Настроение все равно проседало при мысли, что вообще-то это Алес сейчас должен был загнать меня в зал и показывать все вот эти увороты, которые, по идее, спасут меня от провала на экзамене. Сарт еще раз хмыкнул, его парни тоже поулыбались, но в квартиру он как обычно зашел один, на ходу закалывая челку заколкой-звездочкой. Спрашивать я не решалась, но догадывалась, что вот это детское недоразумение радостно-желтого цвета осталось от той самой дочки, которая была... Стоило увидеть заколку, как мозг в очередной раз начал подбрасывать мысли о Риа, о дедушке и о маме, как о самой загадочной троице в моей истории. Где-то рядом с ними притулился папа, а заодно Алес, потому что всех их объединяла как раз... Мама. И после всего, что случилось и что мне там наболтала Риа, я действительно все чаще ловила себя на мысли, что, вообще-то, если повспоминать и подумать, то многие вещи имеют тонкий намек на вкусы мамы или на ее образ жизни. Папа с его проектами и набросками моей одежды, дедушка с методами воспитания и балования, Алес... Ну, ладно, Алес и Риа в своих действиях были не так прозрачны, чтобы привязать их к маме, мне потребовалась почти неделя, которую я провела дома. Было неприятно осознать, что если повернуть поступки Риа и своеобразные акты необоснованной для меня мести, как выпады в сторону мамы, то все обретало некоторую... логичность. Особенно после ее слов и раскрытия некоторых мотивов. Тех самых коробок с подарками, например, которые раз за разом напоминали о прошлом и не давали все это забыть. Кажется, если бы она не навязывала мне эти воспоминания с самого детства, я бы... Не помнила маму совсем? Забыла бы о похищении? Что было бы тогда, я смутно представляла, но почему-то была уверена, что все было бы проще. К тому же Алес... Не могла же я прямо подойти и спросить, напомнила ли я ему маму и не нравилась ли ему она? И здесь дело не только в том, что это был абсолютно идиотский вопрос! Поймать бы Алеса еще!..

— Какой прием вам показать?

Сарт замер напротив, и я, вернувшись в реальность, хлопнула ресницами. Ага. Попытавшись на пальцах объяснить, что я имею в виду, и сопровождая все это дело трепыханиями типа показывая этот прием на воздухе, дождалась кивка Сарта и сосредоточилась. Потерзаюсь грустными мыслишками потом, вон, Алес последние пару дней само благодушие, кажется, сегодня мы даже ужинать будем вместе. Учитывая, что завтра тоже выходной, есть вероятность, что после ужина можно попробовать соблазнить его на фильмец... Себя я тоже ловила на мысли, что то странное отторжение, от которого я замирала после выписки при виде Алеса, почти сошло на нет, казалось, еще немного — и все вернется на круги своя. Это обнадеживало, поэтому, поставив на идею с фильмом мысленную зарубку, я решительно вздохнула.

— Я бы рекомендовал вам собрать волосы, потому что если против вас применят этот прием, то даже уклоняясь, вы рискуете попасть в захват, — Сарт смерил меня задумчивым взглядом и потер подбородок, — Вас просто схватят за хвост и сделают то же, что и собирались.

Все гениальное просто, и я тоже хватала парней за волосы, когда собиралась в очередной раз смачно вырубить их своей коленкой... Да и Риа, когда тащила меня к перилам, схватила именно за волосы. По телу пробежались иголочки страха и слабости, будто организм вспомнил то отвратительное ощущение беспомощности и резкую боль, от которой было сложно собраться с мыслями. Черт. Со злостью сжав зубы, я жестоко выбросила это из головы и попыталась вернуться к насущному, то есть к Сарту, стоящему напротив. Прямо сейчас меня никто за волосы не таскает, и в ближайшее время такого я могу не ждать, а на занятие к Айве и на экзамен соберу их в пучок. Одного печального опыта мне достаточно, больше я подобного преимущества никому не дам. Жгущее кончики пальцев желание убить Риа было буквально смято, когда я сжала кулаки. Потом вздохнула... Сарт. И его рекомендации. И прием. Расслабившись и нарочито рассеянно подергав себя за кончик хвоста, я кивнула.

— В следующий раз соберу, в этом есть что-то логичное.

Сарт снисходительно улыбнулся, намекая, что он-то не дурак и фигни не посоветует, но не прошло и секунды, как, сделав нормальное лицо, он продолжил:

— Тогда делайте захват, я покажу.

Послушно встав в нужную стойку, я собралась и, стараясь не делать особо резких движений, попыталась повторить тот прием. По сути ничего сложного: мне нужно было сделать выпад вперед, подбить под колено Сарта и... Положить руку куда-то ему на затылок, чтобы дальше впечатать его в пол. Судя по тихому хмыканью, я что-то сделала не так, но ругать меня не спешили, вместо этого Сарт взял меня за запястье и неуловимым движением выскользнул из-под моей ладони, попутно выворачивая мне руку и... Ой. Я не успела осознать, что потеряла равновесие, и больно приложилась коленкой, когда меня очень ловко уронили на пол.

— Прием интересный, потому что если удастся уложить противника, то ему будет сложно сориентироваться и подняться, а вы сможете, как и рассказывали, раз за разом его обратно укладывать, — Сарт меня отпустил и усмехнулся, — Но если вашу руку перехватить, то с той же легкостью можно парализовать уже вас.

Да уж! Изящность всего проделанного я оценила и теперь ошарашенно рассматривала собственную руку с покрасневшими следами от пальцев. Запястье немного ныло и, потерев его, я с горящими глазами уставилась на Сарта.

— То есть, я должна взять его за запястье и просто вывернуть руку? Все?

— Я выбрал запястье, как болевую точку, — он задумчиво вскинул бровь, окидывая меня взглядом, — С вашими габаритами и силами, мисс, вы не всегда можете справиться с противником, уж простите. Лично я при желании, даже взяв за предплечье или плечо, могу его уложить, но вам просто не хватит сил. Поэтому лучше использовать болевую точку, а заодно эффект неожиданности.

Медленно кивнув, я снова осмотрела свою руку, прикидывая, как там нащупать болевую точку. Ну... Никто не мешает мне просто вцепиться в запястье и вывернуть его. При хорошем раскладе я бы могла его еще и сломать, тогда противник в принципе одной рукой больше работать не сможет. Очередное воспоминание, насколько бесполезны были хватания за руку Риа, выбросила подальше. С ней я неосознанно, но осторожничала, потому что... Потому что. Неважно. Больше это значения не имеет.

— Хорошо, — я снова кивнула и улыбнулась, — А можно еще раз? Я на атаку, а вы мне покажете, где меня за руку ловите.

Сарт ожидаемо кивнул, и, встав в нужную стойку, я сделала выпад. Мужчина опять как-то странно скривился, но мое запястье взял, в этот раз не выворачивая его, а просто показывая, за что именно он хватается. Ага... Выждав паузу, он все-таки довел прием до конца, и я снова оказалась на коленях.

— Запомнили? — меня отпустили, и, встав, я согласно угукнула, — Тогда ваша очередь.

Воскресив в памяти картинку захвата Сарта, я дождалась, пока он положит руку на мой затылок... Хм. Странно он как-то ко мне подошел, нет?

— А вы так и должны ко мне по диагонали подходить?.. — немного сдавленно из-за положения спросила я и услышала, как сверху хмыкнули. Блин.

— Я все правильно делаю, а вот вы где-то насмотрелись очень корявого исполнения.

А я не виновата, что Равен фигово это делает! Вспыхнув, я сделала вид, что ничего не спрашивала, и сосредоточилась уже на руке Сарта. Так, как бы мне... Казалось, что сходу я его правильно не схвачу, да и ладонь у него широкая, но каким-то образом мне это удалось: я точно ощутила косточку запястья под пальцем. Обрадовавшись, схватилась второй рукой и, щедро, от всей души вывернув ему запястье, скользнула в сторону. Сарт охнул, наклоняясь вслед за моим движением, и до меня дошло, что я как-то чересчур щедро попробовала! Тихо ойкнув, мгновенно разжала пальцы и, выпрямившись, ощутила, как краснеют от смущения щеки, а в ушах еле слышно шумит от прилива крови. Черт...

— В принципе, урок вы усвоили... — потирая руку, попытался изобразить дружелюбные интонации Сарт, но фразу все равно наполовину процедил, а улыбка вышла натянутой, — Давайте попробуем еще раз, только не ломайте мне руку, пожалуйста. При всем желании, у вас это не получится из соображения... Исходя из ваших физических возможностей, мисс.

Намек понят... И на мою внезапную кровожадность, и на мои скудные силенки. Сломать кость при сильном ударе еще возможно, но вот так голыми руками вряд ли. Хотя... Алес как-то упоминал, что мелких косточек в организме хоть отбавляй, и такие внезапные выверты, если приложить усилие, могут легко их сломать или оставить трещину. Даже в моем исполнении.

Все же пискнув скомканные извинения, я встала в стойку и повторила это еще несколько раз. Голова слегка закружилась от наклонов, но в целом чувствовала я себя сносно, так что попросила сначала отработать еще раз сам прием, а потом и несколько других связок. На полосу препятствий покосилась с невероятной тоской, но Сарт быстро такие развлечения пресек язвительным:

— Я вас на ручках больше носить не буду, мне мистер Шали запретил.

Нарочито грустно вздохнув, я стянула перчатки и со смехом отозвалась:

— Жаль! Очень хочется нормально потренироваться, в полную силу, но сама понимаю, что пока это маловероятно...

— Потерпите немного, закончится освобождение — и можете хоть поселиться в зале.

Мне лукаво подмигнули, и я опять рассмеялась. Вот уж точно! Как только я смогу легально заниматься, меня сначала погонит по арене пинками Айве, а потом дома добавит Алес. Мозг подбросил логичную мысль, что Алес так-то может продолжить свои танцы участливой наседки, но я только пренебрежительно скривилась. Нет, так не пойдет. У меня в планах получить первое место в рейтинге выпускников, и хоть у меня кровь из носа будет хлестать, хоть из ушей, хоть башка будет на части разламываться, но я пройдусь по головам всех этих ушлепков, чтобы ни у кого не осталось сомнений, кто здесь настоящий киллер... Разумная часть меня намекала, что мои фантазии немного отдают снобизмом, но мне было плевать, одногруппники, в том числе и наша компашка, бесили своей снисходительностью и откровенными жалостливыми, а иногда и насмешливыми взглядами. Поэтому останавливать свои жестокие порывы я не спешила и благодаря им держалась на плаву. Тем более что... Едва в голове всплыло «Риа», как мысль была пресечена на корню. Я никому. Ничего. Не доказываю. Особенно я не собираюсь доказывать дедушке и Алесу, что не хуже мамы... Очевидно, что я хуже, пф. Она у нас звезда, номер один в мировом рейтинге, и мне прекрасно известно, что это за уровень. Вон, ходит тут по квартире иногда эта «звезда» под номером один, страдает самобичеванием и внезапным обожанием к убийствам, раз меня по площадке размазывать нельзя. Такую звездищу мне и в здоровом виде было не одолеть, а теперь... Зато одногруппники пока особо не звездят, так что за их счет я все же втайне надеялась свою самооценку и облик в глазах окружающих поправить. Хотя бы в глазах конкретных двух окружающих. Третья, увы, уже ничего не увидит, но я и не горю желанием что-то ей показывать вообще, а четвертый... Желания знать, какая там очередная тряпка заняла его внимание, не было и в помине. Сразу становилось обидно, что какая-то тряпка важнее...

Стоило Сарту выйти из квартиры, как моя дружелюбная улыбка плавненько с лица сползла, а я сама мрачно уставилась на входную дверь. Окей... И чем мне себя занять? Покосившись на часы, я недовольно засопела, почувствовала, как кольнуло висок, и, успокоившись, прикрыла глаза. Очевидно, ужин у нас в семь? Учитывая традиционные выходные вечерние пробки в Скай-Джи, он вполне может быть и в восемь-девять... Домашка? Теория?.. Ладно, Лесса, нет смысла злиться, если дедушка его припряг, тем более он обещал быть к ужину и даже спросил про хотелки, а значит, мы точно будем ужинать вместе. И мне не придется ждать его в постели, прислушиваясь к тишине квартиры... В груди противно похолодело от ощутимого кожей одиночества и огромного пространства, и я резко шумно вздохнула, чтобы себя взбодрить. Хватит.

Решив, что действительно стоит сделать домашку, чтобы оставить свободное воскресенье, я ткнула кофемашину и прищурилась. Если деда дал им сегодня какое-то дельце, значит, завтра Алес дома? Значит, я вполне могла бы попытаться уговорить его со мной если не потренироваться, то прогуляться? Рука сама потянулась к телефону, и раньше, чем мысль оформилась, я уже смотрела афишу событий Скай-Джи на эти выходные. Честно, не впечатляло: какие-то мелкие концерты не интересовали, выставка джемов, равно как и какая-то там ярмарка мастеров — тем более. Спектакль со вкусным названием «Бадьян и Корица» выглядел забавно, но... Это мюзикл, то есть это минимум полтора-два часа под колонкой. Моя голова такого не переживет... Расстроенно цыкнув, я убрала телефон в карман, забрала чашку и, подцепив упаковку печенек, побрела к комнате. Но ведь никто не мешает нам просто сходить в тот же парк. Деда уже знает, что мы встречаемся, и до сих пор ничего не сделал, папа... Ну, второй раз он Алеса бить точно не полезет, не за что вроде бы. Единственное, что если кто-то из одногруппников увидит, но вот вы бы узнали человека в куртке, шапке и шарфе, особенно если на нем капюшон или вообще балаклава? Вот и я бы не узнала. Этим и хороша зима! А еще она хороша пушистеньким снегом и сугробами, ни в один из которых я до сих пор не плюхнулась. Как человек переживший такие трагические события, я имею право минимум на торжественный полет в сугроб и шуточную битву снежками. Или на снеговика. На снеговика я точно имею право! Я болею, мне положены радости...

Тихонько подхихикивая, я села за стол и, открыв ноут, вчиталась в стикер с домашками. Если очень постараться, должна уложиться, и тогда завтра можно будет утащить Алеса копаться в снегу. Я невольно улыбнулась, а в животе щекотно расцвело предвкушение, отдающееся тихой радостью где-то в сердце. Верно, если он бегает от меня, а я пытаюсь отгораживаться от него, нам просто нужно понять, что все по-старому. Что мы можем забыть о случившемся и... Быть вместе, как раньше. Я щелкнула мышью и со всей решимостью погрузилась в работу: мне предстояло склепать пару докладов и один противный реферат со всеми вытекающими типа шапки и списка литературы, который заведомо был не нужен, ведь я собиралась честно копипастить чужие работы, привлекая все свое красноречие. Собственно, он-то меня и увлек.

Погрузившись в текст, я совершенно не заметила, как комната сначала погрузилась в сумерки, а потом и вовсе утонула в темноте. Только нажав «сохранить», я шумно вздохнула, потянулась... И, осознав, насколько вокруг темно, откинулась на спинку кресла, чтобы устало посмотреть на виднеющийся кусочек города. Стоило отвлечься, как тишина комнаты начала действовать на нервы. Даже в темноте комната казалась нелогично большой и пустой, а знание, что за дверью не менее огромная и не менее пустая квартира, угнетало еще больше. Может, нам действительно нужен кот? Чтобы мне не было так одиноко в этой чертовой огромной квартире, которая слишком велика для одной маленькой меня... Я вздохнула и, сложив руки на столе, легла на них щекой. Виа наверняка занята, Сарт больше меня тренировать точно не будет, тоже скажет, вредно для моей болящей головы... В уголке экрана осуждающе светился пустой файл с шапкой доклада, а часы на нижней панели сочувствующе показывали половину восьмого и, будто стесняясь таких неприлично поздних для ужина цифр, моргали, на несколько секунд меняясь с датой. Подхватив телефон, я бездумно полистала меню, соцсеть, в которой мне, конечно, никто не писал, а новости пабликов бесили своей обыденностью, открыла список контактов, мотнула вниз... На глаза на секунду попался номер Стеши, но... Если даже самый разумный из нас, Кей, оказался таким придурком, то как я могу доверять остальным? Кто подтвердит, что они не работают на того же Рихтера? Вот именно, никто... Снова рассеянно промотав список ниже, я случайно задела пальцем чей-то контакт, и на экране высветилось окошко вызова. Ой. Встрепенувшись, я выпрямилась, судорожно перехватывая телефон и целясь в кнопку завершения вызова, когда раздалась короткая вибрация, и из динамика прозвучало:

— Добрый вечер, мисс. Чем могу помочь?

Тьфу, я что, Несс позвонила? В смысле, папиной секретарше? По странному стечению обстоятельств, ассистентку Жака тоже звали Ванесса, и хвала печенью, что у меня нет ее номера. Сейчас хоть можно придумать причину получше, чем «я случайно тыкнула пальцем».

— Эм, привет, Несс, — я кашлянула и постаралась звучать не так замогильно, — Папа сегодня в комплексе?

— Да, он работает в студии.

Эм... Вопрос задавала наобум и была уверена, что сейчас мне наплетут с три короба об очередной очень важной встрече, а тут... Я удивленно потерла шею, еще раз скользнула взглядом по темному провалу окна и поморщилась. Алес обещал быть к ужину? Он и до этого обещал, что еще зайдет, видимо, мне показалось, что расстояние между нами уменьшилось. Ничего не изменилось, меня по-прежнему избегают. Дыхание перехватило от обиды, я прикусила губу и, поддавшись секундному порыву, уточнила:

— Я смогу к нему подняться или... — я вдруг стушевалась, поздно осознав, что папа тоже может намерянно избегать меня, как один белобрысый изверг, и тише спросила:

— Он занят?

— Не-ет, — Несс легко рассмеялась, — Последние три дня он посвятил исключительно студии. Даже вчерашнюю встречу отменил, сказал, у него вдохновение, так что, думаю, можете спокойно заглянуть. Во сколько вы подойдете?

Хороший вопрос! Алес в своем сумасшествии явно не одинок, папа к нему присоединился, иначе объяснить такую невероятную, космическую удачу невозможно. Выпрямившись и сглотнув, я посмотрела на тетрадки и, отодвинув их, сказала, пока не передумала:

— Минут через десять.

Несс ответила, что ждет, а я уже ушла в гардеробную. Нет, неужели все было так просто? То есть... С дедушкой я, понятно, не могла вот так запросто пересечься, он далеко работает, но деда, если что, приедет сам. Особенно если попросить и если он не занят. А вот с папой... Даже необычно как-то! Зато, может, хоть он со мной поговорит как нормальный человек? Мы не общались с его единственного посещения в больнице. Папа пришел где-то на четвертый или пятый день, когда я уже была более-менее вменяемая и огорошил, что, оказывается, почти все это время провел здесь. Попытался ругаться, но в итоге не выдержал, просто обнял и тихо проникновенно сказал:

— Солнце, если и тебя не станет, как я жить буду? Зная, что не уберег?

Ответа не нашлось. Точно так же его не нашлось на вопрос об Алесе. Точнее, меня спросили, как долго мы в отношениях и как далеко зашли, на что я без малейших сомнений соврала:

— После дня рождения начали и никуда не зашли. У нас же устав, ты что.

Мне явно не поверили. Да что там, отец прищурился, потом покосился на дверь, за которой остался дедушка, и очень подозрительно хмыкнул. Но мне было нечего добавить. Алес же не соизволил сообщить, что ему папа, а не мифический куст морду набил! Я об этом от Генриха узнала, пока он перевязку делал, а Дейм, которого мы с Виа прижали к стенке, подтвердил.

Натянув первые попавшиеся облегающие штаны с высокой посадкой, я нацепила свитер с горлом и... Зависла над ящиком с оружием. Помимо тех матовых ножен со стилетом от Алеса, маминых пистолетов и тренировочного обычного, здесь лежала та невероятно красивая и опасная, затянутая в бежевую кожу пара от Риа. Мне на секунду стало грустно, я провела кончиками пальцев по теплым ножнам и, прикусив губу, скользнула взглядом по кофру с булавками. Рядом с ним были небрежно брошены несколько браслетов, колечко и доисторический напульсник. И тот самый браслет. Заляпанный грязью и кровью, он был завернут в пластиковый пакет и задвинут в самый угол. Видимо, Алес принес и убрал, чтобы не потерялись. Да уж, такую убогую массивную железку я бы сама не надела, но из него было легче всего вынимать булавку: она точно не поворачивалась головкой в другую сторону. Все лучше, чем доисторические часы. Здесь же обнаружилась маленькая сумочка, с которой я была на вечере, и прочая мелочевка из украшений. Все безумно грязное и явно сложенное тут на всякий случай... Я невольно открыла пакет, чтобы, вынув крохотное дизайнерское недоразумение, расстегнуть замочек сумки. Помада, одинокий носовой платок и кольцо. Все еще радостно поблескивающее в свете ламп. Надо бы вернуть его Кею... Мысленно встряхнувшись, я заставила себя ни о чем не думать, отложила кольцо на полку, подхватив любимые матовые ножны, закрепила их на поясе и прикрыла свитером. Не понадобится, но мне так спокойнее. Видимо, тоже паранойей заболела. Уже собравшись выходить из гардеробной, я глянула в зеркало... И потянулась за маленькой сумкой, брошенной на пуфике у входа вместе с моим осенним пальто. Видимо, тоже Алес притащил, потому что конкретно с этой сумкой и в этом пальто я ехала к дедушке. Поэтому даже не заглядывая внутрь, перекинула ремешок через плечо и вышла. С ней я вроде не выгляжу так, будто сидела и кисла над домашкой. Наоборот, сделаю вид, что мимо шла и вот, решила заглянуть...

Втиснув ноги в тренировочные кроссовки, я добежала до двери и вышла на площадку. Мне снова улыбнулись.

— Мисс, мы же договорились, что вы сегодня больше не напрягаетесь? — Сарт хитренько ухмылялся, но я с самым невозмутимым видом кивнула. Конечно, договорились!

— Я хочу подняться в студию к отцу, это в соседнем здании, через воздушный переход.

Спец нахмурился, бросил быстрый взгляд на телефон и подозрительно протянул:

— Меня не предупреждали...

— Да, только что решилось, — я улыбнулась еще раз и просяще хлопнула ресничками, — Вы же меня проводите? Я Алесу сообщила...

Нет, но мне не стыдно. Задолбал со своей беготней, я что, похожа на собачку, которая будет послушно ждать дома? Ничерта подобного! Сарт явно еще сомневался, но после моих слов убрал телефон и вздохнул. Потом махнул одному из парней в сторону лифта и указал мне ладонью в ту же сторону. Скрыв неприлично довольную улыбку, я нажала нужный этаж, по старой памяти прошла через воздушный переход и теперь брела по служебным коридорам, игнорируя все встречные взгляды и продумывая, как начать разговор. Сразу понятно, что ты в творческой среде: людям вокруг было плевать на то, что рабочий день закончился два с лишним часа назад, они сновали туда-сюда кто с бумажками, кто с рулонами ткани, с манекенами и чемоданчиками. Почему-то в этой бурлящей атмосфере мне вдруг на сотую долю стало легче, и входя в холл перед студией отца, я улыбалась почти искренне.

— Мисс! — Несс встала из-за своего стола и отложила планшет. Точно знаю, что стол поставили только ради этой чудесной девушки: она была на подхвате все то время, которое отец мог просиживать в студии, даже на ночь не уходила и работала прямо в холле на полу за журнальным столиком. В один день папа это заметил и, оценив ее старания, отдал поручение техотделу, чтобы установили стол и поставили кофемашину. Теперь Несс буквально поселилась здесь, ей даже домой можно было не уходить: возле ее основного рабочего стола пристроился шкаф, в котором находилась запасная одежда на все случаи жизни.

Кивнув ей, я осторожно потянула за ручку и просочилась в студию. Огромное помещение с высоким потолком сейчас было погружено в полумрак, горели только яркие теплые торшеры возле углового стола. Они освещали манекен с едва-едва наколотой мерцающей тканью цвета шампанского, которая мягко струилась вниз, уходя концами в темноту пола. Собственно, на полу же обнаружился папа: он сидел на корточках и придирчиво изучал что-то на левом бедре манекена.

— Привет, — обозначилась я и, когда меня заметили, подошла ближе. Папа удивленно вскинул брови, глядя снизу вверх, потом встал и удивился еще больше.

— Лесса? Ты как тут оказалась?

Я невольно фыркнула и посмотрела в сторону двери. Потом вообще рассмеялась и пояснила:

— Пап! Я же живу в соседнем здании, пришла, конечно!

Он тоже улыбнулся, вколол булавку, которую держал в руках, в плечо манекена и, пригладив волосы, обнял меня. Глаза почему-то защипало. Вот блин... Он тут три дня сидит, я могла бы раньше прийти, если бы хоть кто-то мне об этом сказал. Не пришлось бы куковать в одиночестве до ночи. В принципе, не пришлось бы быть в одиночестве... Обняв его в ответ, я закопалась носом в мягкую светлую рубашку, ощущая такой привычный запах и исходящее от отца спокойствие. Наверное, хорошо ему. Никаких глобальных коварных планов, парней с оружием и угрозы для жизни. Разве что курсы бирж и цены на акции могут подпортить настроение, но это такие мелочи, по сравнению с возможной смертью... Как он вообще с мамой связался, интересно? Я никогда не спрашивала, да и не собиралась. Уверена, там была волшебная история любви, которая мне не светит. У меня-то мозги явно набекрень, мне вон, садисты всякие белобрысые нравятся, которые с оружием за несчастными людьми бегают. Фыркнув от бредовости мыслей, я напоследок с удовольствием шумно вздохнула, отстранилась и с интересом подошла к манекену.

— Новая линейка? Как назовешь?

— Пока никак, — папа остановился рядом со мной и любовно осмотрел черновик платья, — Для зимнего показа уже готово, на весенний пока не думал, но вот... Что-то родилось. Оно не одно.

Он подхватил со стола пульт и включил полный свет. Пришлось на секунду зажмуриться, чтобы привыкнуть к яркости, а вот потом... Я восторженно ахнула, когда увидела выстроенные вдоль длинного овального стола с выемкой внутри несколько манекенов. Это был один и тот же цвет, в разных фактурах и сочетаниях с другими. Брючный костюм, просто одинокая блуза, еще одно платье, на этот раз длинное, даже со шлейфом. Блуза мне понравилась больше всех, я не удержалась и, подойдя поближе, прикоснулась к воздушному, полупрозрачному рукаву. Ух!

— Как облачко, так необычно! — улыбнувшись, я еще раз коснулась рукава и убрала руки. Не приведи все на свете, сдвину что-нибудь, что еще не закололи, папа расстроится.

— Я тоже об этом подумал. Такой, звездный туман, — он прищурился и откатил манекен с которым работал чуть в сторону, — Вот тут пытаюсь сделать что-то... Облачное, но пока не получилось. Складки слишком очевидные.

Простой силуэт корсета плавно перетекал в полупрозрачную недоколотую юбку, но уже выглядело очень и очень симпатично. Пока я занималась разглядыванием и восторгами, папа все же вытащил булавку из манекена и, присев, подколол у бедра. По ткани пролегла пышная мягкая складка, папа вытащил булавку и попытался еще раз. Теперь складка была почти незаметна, но, кажется, это тоже было не то...

— Что случилось? Я думал, вы вовсю к экзаменам готовитесь, — продолжая бороться со складкой, спросили меня, вырывая из мыслей о звездочках и облачках. Экзамены, да?.. Настроение мгновенно просело., а мозг напомнил, что к экзаменам я не готова, а Алес, кажется это исправлять и не собирается. Он и наши недомолвки исправлять не хочет... Нет, неужели только меня смущает, что мы видимся только пару часов утром и ночью? И то, ночью только потому, что спим в одной постели! Это какой-то бред... Присев на край стола, я потерла шею и нехотя буркнула:

— Ну мы так, просто готовимся, и ничего не случилось... Скучно стало.

На меня подозрительно покосились и подкололи складку чуть по диагонали. Общая линия юбки мгновенно поползла, и отец с недовольным вздохом булавку убрал.

— Просто скучно? Да так, что ты ко мне пришла?

— Несс сказала, ты тут сидишь, так что я решила, что мне повезло.

Ехидство не услышал бы только глухой, так что папа ожидаемо хмыкнул.

— Если мне память не изменяет, ты обычно в это время только с занятий возвращалась... В школе. В этой академии, как понимаю, еще позже, а по выходным вы дома занимаетесь.

Я выдала неопределенное мычание и замялась. Обсуждать платья было как-то приятнее, чем такие темы. Ну да, по-хорошему, мы с Алесом сейчас должны отрабатывать практику в зале, но он изволит работать, а я... Не хочу сидеть дома. Не могу больше.

— Сейчас немного перестроили, мне много заниматься нельзя, — я выдавила беззаботную улыбку и махнув рукой, поболтала ногами. Папа все еще боролся со складкой, которая никак не хотела становиться облаком, и, не отрываясь от своего занятия, уточнил:

— А Лекса где тогда потеряла? Или тебя одну отпустили?

Ожидать, что папа не знает об уровне контроля было глупо, но я все равно поморщилась. Твоего уже не слишком обожаемого Лекса я потеряла где-то на той дебильной террасе, когда свалилась с нее и устроила ему моральную травму... Мгновенно обругав себя за такие мысли, я прикрыла глаза и беззвучно вздохнула. Превращаюсь в такую же бессердечную свинью, да что со мной такое...

— Не пустили, охрана за дверью, — я легко пожала плечиком и попыталась перевести тему:

— Под каким углом ты хочешь ее заколоть?

— Под туманным... — папа ненадолго замолчал и нахмурился в очередных попытках пристроить булавку, — Что он натворил?

Кто? Не поняв, о чем речь, я озадаченно уставилась в стену. Потом промычала что-то невразумительное и все же осторожно уточнила:

— Ты о чем?

— О Лексе твоем, о чем еще, — мне подарили сниходительный, даже издевательский смешок, — Уж прости, солнце, но даже при всех ваших обвинениях в моем трудоголизме, ты тоже ко мне вот так просто не часто приходишь. Даже когда со мной жила не приходила, так что вывод только один: что-то стряслось. Учитывая, что на Себастьяна мне жаловаться бесполезно... Вероятно это Лекс.

Отчетливый скрежет зубами прекрасно дал понять его отношение к Алесу. Лично я в этот момент больше была занята прозвучавшим «солнце», которое болезненно отозвалось где-то в сердце и в том самом пострадавшем виске. Теплое «ласковое солнце»... Интересно, Риа называла меня так из-за привычки папы или все же каким-то уголком души... Мысль о том, что Риа все-таки могла меня хотя бы немножко любить, была еще противнее всех остальных. Потому что я за последнее время желала ей только смерти, причем жестокой. Вперемешку с попытками оправдать. Но признать правоту отца мне лишние мыслишки не помешали, мозг подкинул причины моего прихода, и я скривилась. Потом окончательно переварила его фразу, намеки на мои двойные стандарты с трудоголизмом... Ну, все верно. Как-то я привыкла, что видимся раз в полгода и то по минуте, и перестала так остро реагировать. Почти. Моменты грусти не считаются... Тут я подумала, что последнее время у меня один сплошной момент грусти, в котором мысли вертятся вокруг того, что все меня бросили, и, покаянно выдохнув, пришлось все же признать:

— Ну... В целом, да.

— И что?

В смысле, что он «натворил»? Я снова подвисла, не представляя, что на такое ответить, а главное, что может сделать папа с моим ответом? Пошлет Алесу ноту протеста? Эм, штраф? Да и если подумать, ничего такого Алес не сделал. Он просто работает, то есть, по факту, делает все то, что должен. Раньше он больше со мной нянчился, а сейчас взялся за свою специальность, с поправкой на дедушкины задачи. В мозгу вдруг возникло неприятное подозрение, что все и дальше так будет, когда закончу академию, но мысленно вздрогнув, я придержала свою фантазию. Глупости какие. Может все еще наладится, и это у Алеса просто приступы... Трудоголизма. Способы справляться со стрессом тренировками у меня от него.

— Работает в три раза больше, а я дома кукую, — в итоге обиженно буркнула я и вдруг, не подумав, вполголоса ляпнула:

— Вы все так резко меня бросили, что я не знаю, куда себя деть. Когда Алес последний раз так увлекался, я хоть Риа могла позвонить, а сейчас... Мне ее не хватает...

Осеклась на последнем слове, когда до мозга дошло, что я вообще несу. Кого мне не хватает? Собственного убийцы? Ненормальная... Ты окончательно свихнулась, Лесса, браво! Прикусив губу с досады, я даже не обратила внимания на странный взгляд отца, зато его «кхм» было сложно не услышать. Тьфу.

— Ничего тебя не бросали, видишь, ты смогла прийти ко мне. Себастьян наверняка заезжает... — он подошел ближе, и меня осторожно обняли, — Мы рядом. А чем Лекс увлекся?

Я вдруг поняла, что до этого назвала его Алесом и, резко покраснев, вздрогнула. Ой... Спасибо, папа, что не акцентируешь на этом. Потерев шею, я тоже кашлянула, пытаясь придумать ответ. Надо давно избавиться от привычки думать вслух, я же вообще не собиралась поднимать эту тему... О Риа было неприятно даже вспоминать, а разговоров об игноре со стороны Алеса хватает и с Виа. Вот кому точно не приходится думать об этом. Когда вчера мы расходились после того, как вместе делали домашку, мне пришлось усердно отводить глаза от идиллической картины Виа, которую тискал вернувшийся Тэор. И тут уже не смущение... Настоящая зависть...

— Говорю же, работает без остановки, я его дома почти не вижу, — проворчала я, высвободила руку и, потерев переносицу, попыталась криво усмехнуться, чтобы перевести все в шутку, — Сижу одна, когда учебы нет, скоро на стенку полезу. Буду еще и скалолазом... Или вообще в паркур уйду.

Папа шутку не оценил. Слегка отстранившись, он молча вскинул бровь и, качнув головой, отпустил меня, чтобы снова взять булавку из подушечки. Между нами снова повисла тишина, в которой я успела пожалеть, что вообще пришла. Стало только хуже. Если до этого меня просто затягивало в апатичную тишину квартиры, то теперь ко всему этому неприятному коктейлю чувств добавились мысли о Риа и об Алесе. О нас троих, точнее. И том, что произошло между нами на той гребаной сто раз проклятой террасе. И о том, что Алес меня избегает...

Папа наконец справился с булавкой, выпрямился и, отойдя к стойке с отпаривателем, вдруг спросил:

— Лесса, может ты все же сменишь специальность? Не нравится переводчик, просто получи диплом, модель из тебя получилась неплохая. А когда найдешь, что нравится, отучишься заочно.

Я скривилась, будто съела лимон, потому что похожий вопрос мне уже задавали в больнице. Мне и тогда не хотелось отвечать, и сейчас тем более, когда моя «специальность» чуть не загнала меня в гроб, вскрыла, что на самом деле я жила в трехслойных розовых очках и, кажется, разрушила мне жизнь. Личную так точно. Раздраженно сжав зубы, я мрачно бросила:

— Ты это из-за Лекса или из-за случившегося говоришь? Из всех моих нынешних специальностей мне модельная не нравится больше всех, между прочим.

— Зря, — папа залил в отпариватель воды и прямо посмотрел на меня, — С твоим лицом даже делать ничего не нужно, тебя любой фотограф возьмет просто так, чтобы красиво стояла в кадре. А эта... работа тебе внешность и испортить может. Хорошо, что нос не сломала, представь, что было бы.

Да уж, были бы глобальные штрафы и ругань, что лицо Диар попортило свой идеальный носик. Мне пришлось сделать еще один глубокий вдох. Надеялась она на поддержку и приятную беседу, ага. Получите, распишитесь. Сегодня папа даже не скрывал своей позиции за улыбкой и мягким тоном, как делал это в больнице. Там он просто намекал, сюсюкая и воркуя надо мной с коробкой шоколадок, а сейчас пытается давить авторитетом. Проглотив нарастающее раздражение, я попыталась успокоиться и мягко улыбнувшись аккуратно заметила:

— Пап, это всего лишь нос, он вправляется и исправляется... К тому же, ты никогда не был против такой работы, — тут я не удержалась и с улыбкой в шутку ткнула в него пальцем, — Ты же на маме женился!

Папа снова шутки не понял и, опасно прищурившись, язвительно отчеканил:

— Я всегда был против. Когда Эли была беременна тобой, я предложил ей оставить эту работу, просто заниматься собой, найти хобби, иногда выходить на подиум, и она сказала чуть ли не то же, что и ты, — он мрачно усмехнулся и, подхватив отпариватель, вернулся к манекену, — Помнишь, когда ты наконец перестала драться с Жаком? Про все эти красивые юбочки. Так вот она тоже заявила, что ей нравятся все эти штучки, которые я делаю, красоваться перед камерой и видеть результат, нравится восторг толпы поклонников, но это и есть ее хобби. Что она не чувствует себя живой без оружия в руках и уж тем более не может представить себя в роли домохозяйки!

Почему-то именно такого ответа я бы и ждала. Извините, конечно, но человек, готовый запросто бросить свое дело, первым в мировом рейтинге не станет. Чтобы туда забраться надо... Как Алес быть отбитым на всю голову, отмороженным садистом и пофигистом. Любить такую работу, оружие и уметь отстраняться от всего остального. Как мне когда-то сказал Алес — это образ жизни. Мы в нем растем с той же самой началки. Вырастаем в окружении таких людей, таких ситуаций что все остальные якобы нормальные профессии для нас — хобби! Но папе все это сложно понять, и только потому, что не смогла бы при всем желании объяснить свои и мамины ощущения, я попыталась немного с темы свернуть:

— А зачем корсет отпаривать, пока юбки нет?

Он отпарил верх, всплеснул руками, и я поняла: не поможет. Приготовившись услышать очередную обличительную тираду наподобие тех, которыми меня пичкали в больнице, я сложила руки на груди. Папа тяжело вздохнул.

— Ей подавайте экстрим и ощущение азарта, когда она в который раз обходит толпу охраны и новые системы слежения. Вместо спортзала этот огромный комплекс на заднем дворе и тонны железок в гардеробной, — пробормотал он и посмотрел на меня как на дуру, — Лесса, ты сама мне скажи, как ты собираешься там работать? Ты боишься крови. У тебя припадки и истерики по любому поводу, ты капризная и избалованная, ты даже не видела, как живут люди в тех же трущобах, по которым ты старательно шлялась, а потом хлопала на меня своими синими глазами, стоя рядом с офицерами полиции! И ты собираешься работать убийцей? Носить оружие и применять его? Ты даже мясо спокойно разделать не можешь.

Папа не кричал, он спокойно перечислял факты, которые для него были очевидны, а вот я... Обалдеть! Для начала, я больше не боюсь крови. И припадки с истериками... Хотелось бы сказать, что их у меня больше нет, но последний месяц доказал обратное. Увы, с такими потрясениями мне от этого долго избавляться. Ну и пусть, это не так принципиально! Даже если я избалованная и не знаю, как живут в трущобах, каким боком это сюда относится? Мы с Деймом и Алесом уже выяснили, что при моих навыках и да, той самой симпатичной мордашке, мне светят исключительно дорогие заказы на бесячих мужиков. Вон, достаточно посмотреть те варианты, которые они мне притаскивали для выпускного задания! Внутри поднялась глухая злость, которая сопровождала меня последнюю неделю, и пришлось проглотить ее, чтобы не наговорить лишнего. Но папа, как назло, ждал ответ! В меня вперили требовательный взгляд, и я раздраженно бросила:

— Могу. Я уже ношу оружие и применяю его, а если ты хочешь чтобы я снова стояла рядом с офицерами полиции, ты можешь говорить еще громче...

— Она может разделывать мясо, с ума сойти, — перебив меня, папа всплеснул руками и будто специально громко насмешливо заявил:

— Все слышали? Моя маленькая принцесса заявила что не боится крови и собирается со спокойной душой вышибать людям мозги!

— Папа!..

— Лесса, ты сама себе веришь?

Аж опешив от такого спокойного, даже доброжелательного вопроса, я была готова сразу крикнуть «да», но что-то внутри царапнулось. Все последние воспоминания навернули быстрый круг почета в моих мозгах, и уверенность попятилась. Не знаю. Честно. Но тебе об этом знать не обязательно! Ты все равно считаешь меня... Черт!

— Да, верю, — я все-таки разозлилась и соскочила со стола, чтобы нервно пройтись и собраться с мыслями, но с губ само сорвалось:

— А еще, уж извини, не хочу быть заменой маме.

Теперь замер он. В повисшей тишине отпариватель издал громкое «уф», от него поднялось облако пара, тая в воздухе... Оно привело папу в чувство, он отмер и, в несколько движений пройдясь по второй половине корсета, резким движением дернул провод, чтобы поставить прибор на стол.

— Солнце, а с чего ты взяла, что ты кому-то там замена?

Пф... Демонстративно фыркнув, я сложила руки на груди и насмешливо вскинула бровь. С чего? Со всего! Это так очевидно, что... Что тебе потребовалась Риа с ее прямолинейностью, которая ткнула в это носом. На секунду поморщившись, я вернула на лицо кривую усмешку и процедила:

— Ты меня на площадку затащил, как только срок контракта с ювелиркой и косметикой на старом баннере истек. Деда приставил ко мне телохранителей, — тут папа попытался что-то вставить, но я отвернулась и снова прошлась по проходу, — Да знаю я, что это с его подачи. Так вот, он приставил их после того, как мама умерла, потому что у него свои способы справляться с тем фактом, что он ее не уберег. А... Лекс от вас недалеко ушел, он меня даже не узнал, но тут же взял, потому что «мордашка кого-то напомнила».

Точнее, история была не совсем такова, но после осмысления слов Риа на более спокойную, хотя и болящую голову, в маленьком уголке сознания мысль о том, что Алесу лично я могу и не нравиться, поселилась. И это не радовало, только усугубляло ситуацию. От воспоминания об этом стало противно и, скривившись, я развернулась к отцу, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

— Скажешь, никого вам не заменяю? Ну давай, попробуй докажи! Даже Риа признала, что я с возрастом мало что внешне, так еще и характером на нее похожа. Вам всем лично я нахрен не сдалась, вы трое потеряли женщину, которая вам была нужна, а меня используете, как креанскую подделку!

Папа явно ничего доказывать не собирался, равно как и комментировать, потому что просто покачал головой и тоже раздраженно сложил руки на груди.

— Ты не хочешь быть заменой Эли, а что ты хочешь? Толпами хоронить людей и копаться в этом дерьме? Каждый день просыпаться рядом с убийцей? Это твое счастье? — тут папа понизил голос и почти с ненавистью процедил:

— Он в любой момент использует тебя как подушку безопасности, как пыталась Риана. Так ты будешь довольна?

— Я и сама убийца, если ты не заметил. И Лекс никогда такого не сделает.

Потому что бегает от меня, как последний трус, а когда появляется в обозримом пространстве улыбается и ведет себя как сапер. Вопрос, откуда папа знает про то, что там пыталась Риа вызывал любопытство, но папа ехидно прищурился и времени на расспросы не дал.

— Да что ты говоришь? Мне визажисты не докладывают, сколько синяков и ссадин замазывают. Мужчина который любит женщину никогда не поднимет на нее руку, — мне достался ну очень многозначительный взгляд, который кричал об отцовском протесте, — Он просто не позволит себе оставить ей не то что царапину, синяк!

— А тренироваться мне как? — я всплеснула руками, понимая, что уж где, а в зале Алес точно не «мужчина который любит женщину», а дрессировщик, которому надо, чтобы эта самая девушка могла отбиться, если что, — По-твоему, охрана очередного заказа тоже будет меня любить? Или та толпа...

Нет, этого я говорить не стала. Во-первых, увидела крайне опасный прищур у отца, во-вторых, висок противно заныл, а в-третьих... Я не была уверена, что папа знает. Было такое странное подозрение, что дедушка ему ничего не сказал, чтобы меня сразу не сгребли в охапку и не увезли куда-нибудь в другую страну или не запихнули в бункер. И вообще, как мы пришли к очередному скандалу по поводу меня и Алеса?! Я же просто хотела поболтать о чем-то хорошем, мне просто было тошно от одиночества в квартире... Растерявшись от захлестнувшей грусти, смывшей бешенство и оставившей после себя горькое послевкусие, я опустила руки и посмотрела на отца, который, в отличие от меня, все еще злился.

— Я против, — папа снова взялся за отпариватель и резким движением вернул провод на место, — Ты можешь выкобениваться сколько тебе влезет, сбегай, шляйся по окраинам города, лезь во что хочешь, изображай до посинения. Но я никогда не позволю тебе работать в этой сфере, и, как только ты закончишь академию, Лекс из твоей жизни исчезнет. Иначе я перестану поддерживать и его, и ему придется искать нового лояльного работодателя.

Что-о?! Я там сказала, что бешенство улеглось? Щазс! Кто выкобенивается, я? То есть я поэтому по трущобам шлялась, а не потому, что ты на меня забил и задвинул как вазу в шкаф?! То есть это ты собрался решать, как именно Алес из моей жизни исчезнет? Он уже почти исчез! Он уже меня избегает, и я не знаю, как с этим справиться, ведь не отмотаю время назад, чтобы дать ему хотя бы меня поймать, а ты собрался подливать масла в огонь?! За секунду вспыхнув, я чуть не подпрыгнула от злости, сжала кулаки и прошипела:

— Выкобениваться? Это моя специальность, и мне только одно интересно, — на мои губы скользнула злая усмешка, — Если ты так это ненавидишь, то когда на маме женился, чем руководствовался? Тем фактом, что будешь просыпаться рядом с убийцей?!

— Лесса... — предупреждающе начал папа, но меня уже понесло. Значит, он мне там что-то не разрешит? Значит, он там кого-то не поддержит? Да последние несколько лет разрешения приходилось спрашивать не у него! Какие к чертовой матери запреты, если на деле ты даже не понимаешь, что со мной происходит?! И уж тем более насчет моей личной жизни, потому что...

— Я его люблю! Он много раз доказал...

— Все крыло ВАНУ слышало твои вопли, как ты требовала чтобы Лекс остался в палате, и как ты его любишь! — папа аж крикнул и грохнул отпаривателем по столешнице, отчего я на секунду застыла, тяжело дыша и ощущая предупреждающий шум в ушах, — Я сказал, заканчиваешь, и чтобы Лекс рядом с тобой кроме рабочего времени не появлялся. Это не обсуждается! Ты моя дочь, и в первую очередь ты должна слышать и слушать меня, а не шизанутого смазливого парня.

Поняв, что папа только что либо оговорился, либо, учитывая его слова о поддержке, проговорился, я неприятно ухмыльнулась и елейно протянула:

— То есть я могу работать на ВАНУ? — мне достался тяжелый взгляд, — Ты же сказал «кроме рабочего времени», а значит, я могу работать с ним в связке...

Или ты просто алчный... Нехороший человек, который не собирается разрывать его контракт, потому что за его смазливое лицо тебе много платят.

— Я говорил о другой работе, и ты прекрасно это поняла, — он тоже ехидно усмехнулся, — Неужели ты без него ничего уже не можешь? Это зависимость, Лесса, очевидная, потому что в неадекватном состоянии ты первым делом потребовала его присутствия.

— Ой-ой, а что, мне следовало звать тебя? — я мило хлопнула ресничками и припечатала:

— Так ты со мной общаться не стремишься. Тебе было глубоко насрать, что там между нами происходит, ты бы ничего не понял, пока мы сами тебе не сказали, потому что видишь меня раз в полгода.

Голая правда пришлась не по вкусу, папа помрачнел и, качнув головой, вернулся к насущному. Насущному для него.

— Ты в академию за профессией шла или под парнями стелиться? Я вот сейчас слышу от тебя очередную истерику, ты в который раз уперлась рогом в то, что якобы важно. И ты мне будешь говорить, что можешь где-то там работать.

Я вспыхнула от стыда, потому что ну никак не ожидала услышать подобное от папы, и, тоже помрачнев, процедила:

— Это не связано.

— Связано, — папа тонко улыбнулся, — Лекс не будет таскаться за тобой вечно, ты думаешь я первый год его знаю? У него чертов синдром спасателя, он всегда велся на несчастных дев в беде, а потом, когда они ему надоедали — просто бросал их. Больше скажу, я не видел ни одной его бывшей кроме этой Уокер, которая продолжает полоскать мой бренд в каждом разделе сплетен, — меня удостоили снисходительным взглядом и сосредоточенно прошлись отпаривателем по корсету, — Поинтересуйся на досуге, куда они пропадают! А когда он бросит и тебя, ты останешься с этим дерьмом один на один и будешь лично возиться в чужой крови. Именно на тебя будет вешаться все больше и больше преступлений, и первая же твоя показательная истерика закончится если не скамьей подсудимых и тюрьмой, то смертью или психушкой.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, ты не знаешь внутренней системы!

— Моя дорогая и горячо любимая дочь, я напоминаю тебе, — он все же стукнул ладонью по столу, а через секунду посмотрел на меня, как на последнюю идиотку, — Я был женат на убийце, мой зять бывший декан этого чертового факультета, сестра моей, напомню, покойной по причине профессии, жены — тоже убийца, которая вполне могла прикончить и тебя, а как минимум трое моих моделей — те же убийцы, двое из которых периодически мямлят что-то невразумительное, чтобы я отпустил их, и присылают совершенно смехотворные справки о болезнях в стиле «не пришел на примерку из-за гастрита моего хомячка»! И да, моя дочь тоже будущая убийца, которая стоит передо мной и понятия не имеет, сколько документов из ее школы и университета я подписал за все время ее обучения! Мой адвокат получает надбавку в три сотни тысяч вейров каждые полгода за молчание после того, как я оформлял доверенности содержащие фразы из разряда «я знаю, что она может получить ранения различной степени тяжести от холодного или огнестрельного оружия, а также от других факторов». При том, что училась ты сначала в гуманитарном классе, а потом на переводчика! Ты точно уверена, что я не знаю, как работает эта система? Особенно после того, как мой дом два года был филиалом этой проклятой академии, где Эли тренировала своего белобрысого идиота?!

Он остановился, смотря на меня мутными от злости и отчаяния глазами, впрочем, я смотрела на него примерно так же, попутно кусая губы, чтобы не брякнуть что-то совсем мерзкое. А хотелось! Просто послать его на все четыре стороны, потому что вместо того, чтобы утешить и хоть как-то поднять настроение, он решил меня добить своими протестами. Я, может быть, действительно обматерила бы отца, но ровно в момент, когда набрала воздуха, висок снова резко кольнуло, он заныл, и я схватилась за него пальцами. Черт, мне же нельзя кричать и нервничать... Морщась от противной тянущей боли, я посмотрела на папу, не скрывая своего состояния, и процедила:

— Да плевать я хотела, знаешь ты что-то или нет. Парни с оружием, которые типа должны быть отморозками, пока что заботятся обо мне больше, чем ты, — я вымученно улыбнулась и на секунду прикрыла глаза, пережидая особенно острую вспышку боли, — Да, ты прав, у нас с Лексом что-то случилось. А еще у нас с Риа, с которой мы были очень близки, что-то случилось. Если ты не заметил, она умерла, а я пришла, потому что мне было плохо, но вместо минимальной поддержки получила очередной скандал с требованиями резко взять и изменить мой привычный образ жизни, — тут папа явно собирался что-то сказать, но я не дала и слова вставить, — Это мой. Образ. Жизни. А истеричка я в тебя. И мне начхать. Если ты меня не понимаешь, то я лучше вернусь к тем, кто понимает, и буду дальше сидеть в четырех стенах в одиночестве! Мой контракт можешь тоже разрывать, я вообще тут больше не появлюсь.

Развернувшись, я в несколько размашистых шагов дошла до двери и смачно ею хлопнула, несмотря на мгновенно отозвавшийся болью висок. В холле на диванчике сидела притихшая Несс с большими ошалевшими глазами, у стены пристроился хмурый Сарт с подчиненным... И все трое смотрели на меня. Я покосилась на дверь. Видимо, звукоизоляция здесь действительно неважная. Не говоря ни слова, я направилась дальше по коридору, сжимая кулаки и не давая себе расплакаться. А очень хотелось. Я думала, моя самая большая проблема сейчас — это Алес и его внезапное сумасшествие в сторону альтруизма и совести, а оказалось, у меня тут еще один придурок нарисовался!.. Поморщившись, я мысленно махнула рукой. Плевать. Мой отец истеричный придурок, все именно так и есть!..

— Лесса, — открывая дверь, устало сказал тот самый придурок, — Прости. Что случилось? Я могу тебе помочь?

Наверное, мне не стоило отвечать, но... Я все же остановилась и, усмехнувшись, с интересом повернулась к нему. Даже руки на груди складывать не стала, изобразив глубочайшее внимание.

— Как, например?

Папа явно растерялся, потом покосился на секретаря и стоящих рядом со мной парней, подошел ближе и осторожно приобнял меня ладонями за предплечья.

— Что случилось?

— В данный конкретный момент у меня болит голова, и с этим ты мне не поможешь, — процедила я сквозь зубы, чуть отворачиваясь и делая шаг назад, чтобы выпутаться из его объятий, от которых сейчас становилось противно, — С остальным тем более. Ты скорее порадуешься исходу, чем начнешь помогать.

Вот теперь я развернулась и, проигнорировав еще одно «Лесса», быстрым шагом пролетела весь коридор и воздушный переход. Ну охренеть. Сходила, блин, поговорила, развеялась! Если сейчас приду, а там еще и Алеса нет!.. Он может и сбегает постоянно, но пытается быть рядом. Я делала скидку на то, что ему наверняка сложно перебороть собственное чувство вины, и последние дни с радостью отмечала, когда он успевал прийти до ужина или оставался на завтрак. Это наш маленький, но прогресс!.. Сейчас мне безумно хотелось, чтобы он оказался на кухне, где я смогу уткнуться носом в его надежное плечо и хорошенько прорыдавшись, пожаловаться на этого бессердечного ирода! Может не искренне, а чисто для проформы, но Алес точно меня пожалеет и признает, что папа полный придурок! К глазам все же подступили слезы, я прикусила губу и вздернула подбородок. Не буду плакать. Не буду — и все! Висок заныл, видимо, в качестве акта поддержки против слез, и я невольно усмехнулась, когда об этом подумала. В кармане завибрировал телефон, но, уже догадываясь, кто звонит, я принципиально не стала брать трубку. Никогда ее больше не возьму. Хоть обзвонись!

Мужчины понятливо молчали, даже Сарт не предлагал какой-то помощи. Им я была искренне благодарна, кажется, если бы они издали хоть звук, мои попытки сдержать слезы были бы провалены. Они продолжили молчать, даже когда мы зашли в лифт, и я устало привалилась лбом к стенке. Ненавижу все это... Телефон в кармане моя ненависть волновала меньше всего, он продолжал вибрировать, и едва затихал на пару секунд, как начинал снова. Под тихую вибрацию из моего кармана раздался звоночек, двери лифта открылись, и я уже собралась порывисто шагнуть на площадку, чтобы бегом спрятаться в квартире, когда в кабину ворвались громкие капризные вопли. Чего? Этажом что ли ошиблась... Озадаченно нахмурившись, я посмотрела на панель, увидела нужную цифру и совсем опешила. Не поняла...

— Ну А-але-ес, — противно ныла какая-то девчонка, — Ну котик, ну я не могу-у.!

— Все верно, седлай его!

У меня из груди словно воздух выбило, я застыла, боясь вдохнуть и представить, что там вообще происходит. Тэор откровенно ржал, перекрывая нытье девчонки и трехэтажный мат от Алеса. Собственно, Алес же и взвыл:

— Сиа, ты издеваешься?!

— Я хочу тортик! И чтобы мама вернула мне клю-уч...

Тэо продолжал ржать, что-то грохнуло о косяк, и я подсознательно понадеялась, что это была башка этой девицы... Тут лифт решил, что с меня достаточно, раздался звоночек, я, наконец отмерев, резко нажала кнопку открытия дверей и шагнула на площадку. В открытой настежь двери квартиры стоял Алес, которого руками и одной ногой обвивала тощая крашеная блондинка, а рядом уже сползал на пол от смеха Тэор. Оставленный Сартом парень с немного офигевшим видом на это смотрел, но с места не двигался. В кармане снова завибрировал телефон.

— Злобная белобрысая леды-ышка-а, прекрати притворяться! — снова заканючила блонда, обвивая Алеса и второй ногой. От такой радости он резко качнулся вперед, по инерции подхватывая ее под тощий зад обтянутый модным черным платьем, кажется, судя по перекрещенным свисающим на бедро шнуркам с кисточками, от пресловутой Валенсии, и удерживая на весу. Девица издала победный вопль и впилась ему в губы. Черт... Мое сердце пропустило удар и отдалось глухой болью.

— О-о... — выдохнул Тэор и аж за лоб схватился, — Сиа, это удар ниже пояса...

Тут он картинно качнулся в сторону, краем глаза заметил меня и... улыбаться вдруг перестал. Потом потянулся рукой к Алесу, надеясь привлечь его внимание, но тот самозабвенно целовался с блондинкой. Сосался. Потому что девчонка явно стремилась высосать из него душу!

— Конечно ниже пояса, я знаю, что мой котик лю-юбит, — язвительно мурлыкнула она, со звонким звуком поцелуя отлепляясь от Алеса и... Снова его поцеловала. Опять взасос. Котик? Кто, Алес? Чей?!

Вибрация в кармане пошла черт знает на какой круг, а я, резко развернувшись и пользуясь тем, что двери лифта только начали закрываться, шагнула назад, чтобы рваным движением нажать нулевой этаж. Сарт молниеносно развернулся, но успел только стукнуть ладонью по створке и крикнуть:

— Мисс, стойте!

— Тебе все еще нравится моя помада!..

Внутри клокотала обида, сердце сжималось так, что больно было вдохнуть, а в глазах помутнело от подступивших слез, и я судорожно подтянула сумку повыше, надеясь, что найду там завалявшуюся салфетку. Черт. Ничего даже близко похожего не было, только обрывок какой-то бумажки. Зато нашлась связка ключей, к которой цеплялся ключ от машины. Кажется, ее должны были вернуть из ремонта после папиного дня рождения... Все же всхлипнув, я сжала зубы, с силой зажмурилась и ткнула этаж парковки. Как так? Почему? Почему они устроили это прямо там?.. Я мотнула головой, сглатывая вставший в горле ком. Уверена на все сто, что Сарт сейчас либо бежит за мной по лестнице, либо спускается следом на лифте, Алес, если отлепил от себя свою бывшую — тоже. Только желания видеть кого-либо не было и в помине. Хотелось откровенно забиться в шкаф, но для этого придется пройти через квартиру, где на входе... Мне вспомнилось псевдообиженное «ну котик», меня перекосило, и, едва двери открылись, я пулей вылетела на парковку. Где б еще моя машина... Наугад ткнув ключ, я повернулась, заметив вспышку аварийки слева, и метнулась в ту сторону. Супер!

Не тратя времени, подлетела к машине, запрыгнула на сиденье, краем глаза отмечая шевеление во внедорожнике у входа в здание, и, криво усмехнувшись, со свистом шин вырулила с места. Руль непривычно легко поддался, пришлось пару секунд потратить, чтобы отбросить эмоции и сосредоточиться, но вылетая через выезд на дорогу, я почти не виляла. Наоборот, радуясь, что попала в зеленую волну, на бешеной скорости проскочила несколько светофоров, игнорируя нервные гудки водителей, когда я обгоняла их, резко петляя между полос. А едва машин стало меньше, я окончательно вдавила педаль в пол, вылетая в левый ряд. Желудок прилип к позвоночнику, внизу живота защекотало от скорости, а в висках загудело. Мне было плевать. Всю свою боль я выместила в этой бешеной скорости, надеясь, что мысли не успеют за мной угнаться. Только легче не становилось. Хотелось выжать еще больше, но машинка отказывалась, а на панели заморгал какой-то значок. Плевать. Этого достаточно...

Очнулась я, когда, несмотря на горящую внутри обиду, перед глазами вдруг снова все расплылось, а с губ сорвался тихий всхлип. Черт. Из-за слез меня тут же ослепило фарами встречки, и я пару раз вильнула. Черт-черт-черт! С силой выдохнув, резко зажмурилась, смахнула одной рукой слезы, напугав при этом маленькую машинку в соседнем ряду, потому что отпускать руль на такой скорости... Машинка на удивление громко и противно засигналила, потом еще и еще раз, дольше, видимо, приняв меня за пьяную и надеясь воззвать к совести или вымещая возмущение. Этот звук и привел меня в чувство. Еще раз коротко выдохнув, я распахнула глаза, крепко сжала руки на теплой коже и сделала пару вздохов. Что я творю?

Со свистом медленно выдохнув, я бросила взгляд сначала на указатели, потом в зеркало заднего вида. Я что, по привычному маршруту до академии качусь? Идиотка. Никаких прилипших к заднице внедорожников не наблюдалось, то есть либо я так удачно от охраны оторвалась, либо они вообще еще на выезде меня потеряли... Вот теперь, когда я перестала гнать, как ненормальная, ослепленная одним единственным желанием свалить подальше от той жуткой сцены, прикончить блондинку, а следом и Алеса, слуха коснулась обреченная вибрация телефона. Отброшенный на торпеду, он продолжал разрываться. С новым тяжелым вздохом я плавно выкрутила руль и, вскоре съехав на обочину, вообще остановилась. Дрожащей рукой ткнула в кнопку аварийки и спрятала лицо в ладонях, падая лбом на руль. В висках пульсировало, еще полчаса, и меня явно ждет мигрень, тем более, в ушах уже начинало шуметь. По щеке скользнула очередная слезинка. Черт...

Я думала, он так закопался в работу только потому, что пытался справиться со стрессом. Сама же переняла у него эту дурную привычку! Да, я бесилась, когда Алес приходил и делал вид, что я сплю, молча подгребал к себе и играл роль плюшевой игрушки. Да! Но он, черт возьми, тот еще перфекционист! Он же бегал от меня как последний трус только потому, что не справился с гребаной гравитацией и не поймал меня! И все равно, оказываясь рядом, пытался улыбаться, хотя и вел себя, как последний сапер. Я была готова его простить просто за то, что он, черт возьми, меня услышал и попытался спасти Риа, выстрелив не в голову, а в плечо. Да, меня это злило, да, я уже сама хочу отмотать время назад и лично выбить ей мозги, но в тот момент Алес, мой белобрысый садист, который вообще ничем не гнушается, меня услышал и ее убивать не стал! Алес! Не стал убивать! Он тупо послушал меня, и за это я могу спустить ему с рук его беготню, потому что в итоге из-за его покладистости сама же и пострадала. А теперь?.. Что теперь? Что это вообще было? Почему он вообще стоял там с этой... Блондинкой?! Я тупая? Нет, я реально такая слепая идиотка, которая искренне верила, что окружающие покрывают беготню Алеса из благих намерений? Может все дело в ней?! И папа... Я-то думала, он проболтался, потому что не хочет терять огромную прибыль, а на деле они сговорились? Меня затошнило от такого предположения, из горла вырвалось рыдание, а я тихо взвыла. Папа не уволил его и будет поддерживать, а взамен Алес меня бросит? Дождется, пока я выздоровею, когда мне не нужна будет нянька в его лице, и сразу испарится, чтобы продолжить спокойно работать?! Отчаянно не желая верить в это, я выпрямилась и потерла ладонями лицо, пытаясь успокоиться...

Я точно злилась. Я сто процентов бесилась и хотела убивать. Ну ладно, я согласна просто избить эту крашеную шлюху. Желательно по лицу. Разбить ее губищи в мясо, чтобы еще полгода она не могла и думать о поцелуях. Вот только мои собственные дрожащие губы и вставший в горле ком говорили, что мне безумно обидно. Что от меня он бегает, а с ней... Или нет, может все действительно от меня поэтому и тихарятся? Знают, что... При одной мысли мне стало дурно уже от злости, и я с визгом несколько раз с силой вдарила по рулю. Ненавижу! Как я, черт возьми, ненавижу всех троих! Четверых. Да всех! Они все ведут себя настолько тупо, что хочется ткнуть в эту тупость носом. Что Алеса с его беготней, что Дейма с отмазками и деду с попытками меня занять. Отца с его протестам подавно, потому что он несет откровенную хрень и чуть ли себе не противоречит, говоря что мне любить «убийцу» нельзя. Мама, видимо, это другое, это я не понимаю! И эта блондинка... Она бесила всем: и нытьем, и тем, что вешалась на Алеса, и тем, что делала это на пороге его квартиры так, будто это их гнездышко, и тем, что эта белобрысая свинья ей ничего не сделала. Вместо того, чтобы подхватывать, ты должен был дать ей грохнуться, да еще и пнуть вдогонку! Я меньше часа назад стояла и доказывала отцу, что люблю тебя! Что ты тоже любишь меня!..

Телефон продолжал вибрировать, и, устало сглотнув попавшие на губы слезы, я мрачно посмотрела на него, чувствуя нарастающую боль под бровью. Видимо испугавшись, что сейчас его расколочу, он послушно затих. Хах... Усмехнувшись, я потянулась к игрушке, разблокировав экран, посмотрела список пропущенных и удивленно вскинула бровь. От отца было всего два звонка, от Алеса вообще ни одного, зато от Дейма двадцать с лишним. То есть все это время мне так активно пытался дозвониться опер? Серьезно? Желания с кем-то разговаривать по-прежнему не было, но в этот момент телефон снова завибрировал, и, скривившись, я приняла вызов. Повисла тишина.

— Кай? — наконец осторожно спросил Дейм, но я промолчала, — Твою мать, Кай, я думал, ты телефон не взяла. Ты что совсем свихнулась, куда ты умотала?! Неделю назад выписалась, хочешь закончить начатое и сдохнуть?..

— А можно? — в моем голосе не было ни намека на издевку, только живой интерес и хрипотца. Он и правда собирается меня отчитывать? Меня? Не Алеса? Не эту чертову белобрысую свинью, которая изображала цирк передо мной, пока за спиной пыталась не разломать собственную идеальную жизнь? Нет, неужели он настолько не ценил наши отношения, что работа и собственная гордость или что там, оказались важнее, и он готов все порвать вот так?!.. Дейм на секунду замолчал, потом чем-то пошуршал и очень непривычным мягким тоном начал:

— Кай, пожалуйста, не делай глупостей, подожди охрану и вернись домой, ладно?

— Прохладно. На улице давно был?

Сам факт того, что наш опер умеет так ласково и адекватно разговаривать, удивил, не будь я в таком отвратном состоянии души, сразу бы захотела вернуться и даже устыдилась своего неадекватного порыва оригинально самоубиться. Ну да, без охраны посреди трассы любой желающий беспрепятственно прострелит мне голову. Или подрежет, чтобы я впаялась в отбойник. Или просто вытащит из машины и разберет на запчасти. Вариантов множество, но... Надоело. Надоело чувствовать себя беспомощной, ущербной и ни на что не годной. Не отобьюсь? Ну и плевать, значит нахрен мне это не нужно. Злость ненадолго подвинулась, выпуская странное веселье. Заблокирую все двери и перееду любого, кто попробует на меня покуситься... Тихонько фыркнув, я прислушалась к Дейму, который на мою шутку не отреагировал и теперь продолжал попытки ввести меня в транс теми самыми успокаивающими интонациями. Учитывая, что голос у опера и так был довольно приятным, его затея могла бы быть успешной. Ага.

— ...они просто придурки, ты все неправильно поняла. Хочешь, охрана проводит тебя в дом Алекса? Или к Себастьяну? Я не призываю мгновенно всех прощать, но...

— Если бы еще и к этому призывал, я бы точно решила, что ты тоже свихнулся.

— Тоже? — услышав мой насмешливый тон, насторожился Дейм, но я только еще раз хмыкнула.

— С такими призывами я бы приписала тебя к списку отупевших мужиков моего окружения.

Повисла очередная пауза, после чего опер предпринял последнюю попытку:

— Давай я ему врежу?

Тут я не выдержала и истерично рассмеялась. Переносица от такого заныла, лоб налился болью, и меня монолитом припечатала мигрень. Только веселья этого не умаляло, и, отсмеявшись, я выдохнула:

— Ты стремался, что Алес тебе зуб выбьет только за то, что ты выдашь его отношансы с бывшей, а теперь собрался сам полезть к нему с кулаками? Не смеши мои тапки, мне такая помощь сто лет не нужна.

— Кай, — простонал Дейм, — Нет там никаких отношансов! Ты же не дура, ну что ж такое!..

— Ага, я не дура, я круглая дура, — я снова рассмеялась, — Говоришь, охрана меня не догнала? Кайф! Надеюсь, наш верный опер не даст мне сдохнуть! Пока!

Буквально пропев последнюю фразу, я самым подлым образом сбросила, не слушая, что он начал бормотать дальше. Та-ак... Еще раз присмотревшись к указателям, потерла висок пальцами и усмехнулась. А пошло оно все. Выбросив снова завибрировавший телефон куда-то в бардачок, я вырулила с обочины, собираясь пошляться, как выразился папа, по тем самым подворотням. И для начала мне нужно обезболивающее...

Решив, что даже с учетом наглого отношения к оперу, тормозить и давать охране фору не стоит, я на той же бешеной скорости добралась до района Ди-9. Здесь улочки были куда уже, пришлось замедлиться и немного попетлять, но в конце-концов я наткнулась на знакомый торговый центр. Увы, он оказался закрыт, зато на парковке перед ним нашлось свободное место, куда я приткнула свою малышку. Выйдя на улицу, на секунду замерла от лизнувшего щеки ветра и поежилась, натягивая рукава на пальцы. Холодно... Выдохнув облачко пара в темное засвеченное желтыми фонарями небо, я на пару секунд прикрыла глаза и ненормально счастливо улыбнулась, чувствуя, как от свежего воздуха боль немного отступила. Потом обошла машину, все-таки достала телефон из бардачка и поплелась искать круглосуточную аптеку. Сколько я тут не была? Года два точно... Казалось, здесь время остановилось. Вот на этих баках мы с ребятами пили пиво вместо их речевых практик и моей биологии, а через две улицы отсюда — та самая забегаловка, у которой мы подрались. Мозг подкинул неприятные мысли о Миле с Кевином и Кее, и я взъерошила волосы, надеясь немного отвлечься. Кажется, где-то тут... Я прошла через темный переулок и вышла к серенькой семиэтажке с неоново-зеленой вывеской аптеки. Позевываюший парень без вопросов продал мне нужные таблетки, но вот вода... Всякая оздоровительная минералка не прельщала, мутные от витаминов спортивные напитки кислотных цветов — подавно. Ну... Времени у меня полно. Телефон больше не разрывался от попыток Дейма до меня дозвониться, Алес... Не позвонил. Даже не написал. Как и отец. Что ж, красноречиво!

Бездумно побродив между стеллажей в мини-маркете, по инерции схватила жестяную банку с кофе и какую-то шоколадку. Только оплатив, выйдя на улицу и отщелкнув язычок на холодной железке, я вдруг подумала, что кофе тоже не хочется. Потому что оно напоминает об Алесе... Щеку обожгло, рассеянно мазнув по ней пальцами, я поняла, что снова плачу... И разозлилась. А может и не переставала, просто бешенство ненадолго ушло под напором того нервного веселья. Быстро выпив таблетку, я со страдальческим стоном приземлилась на деревянные короба за углом магазинчика и мрачно уставилась на банку. Идиотский кофе. Идиотский Алес!..

Он правда меня больше не любит? Он не приходил в больницу, даже смс-ок особо не писал. Дома появлялся только на ночь, а после утренней тренировки уходил, выдав таблетки... Да и вообще, он будто изображал плюшевого медведя. Молчаливого плюшевого медведя! Видимо, разговорчивым он был только со своей блондинкой. С чертовой блондинкой, которая вешалась на него не стесняясь ни Тэо, ни охранника!.. Прикусив губу, я с силой швырнула банку в ближайший бак и удовлетворенно проследила, как она с хрустом долбанулась о крышку и упала внутрь. Супер... Я снова широко улыбнулась.

— Во-оу, красавица, хороший бросок, — протянули где-то сбоку. Раздались шаги и тихое хихиканье, больше похожее на кашель прокуренных гиен. Чего? Покосившись в сторону, я поняла, что в переулок просто зашла компашка подпитых парней, сложила руки на груди и с каменным лицом их проигнорировала, делая вид, что рассматриваю свои кроссовки. После прогулки по грязным улицам Ди-9 они больше не были такими идеально черными, замша безвозвратно заляпалась снегом и песком. Вот блин, придется чистить... Компашку мой игнор не впечалил: они с шушуканьем и смешками подошли ближе, распинывая мусор и комья снега. Я скривилась еще сильнее. Встать и уйти? Руки чесались от желания кого-нибудь побить, и на мои губы скользнула усмешка. Алеса я точно не уложу, а этих придурков ко мне никто за шкирку не тащил...

— Эй, девчуля, глухая что ль?

— Что такая грустная, красотка?

— Замерзла походу, — один из парней хохотнул и, обойдя меня, наклонился, чтобы заглянуть в лицо, — Пошли с нами, согреешься!

— Спасибо, обойдусь, — я бросила на него ехидный взгляд, потом осмотрела его дружков и, встав, действительно собралась уйти. Надо было раньше, эти сопляки даже кулак сжать не смогут, ничего интересного. Парни загудели, встали вокруг кольцом, а тот, что стоял ближе, попытался приобнять за плечи.

— Эй, дерзкая какая! Пошли, че тут киснуть...

— Тебе хоть восемнадцать есть? — еще один парень наклонился ниже и потянулся к моему лицу с подозрительным:

— Слыш, Эрик, мне кажется она малолетка...

— Гас, не гони, — несмотря на то, что я сделала полшага назад и увернулась от его руки, пацан все равно мотнулся вперед и притянул меня к своей замызганной джинсовке. Фу. От парней несло перегаром и дешевыми сигаретами, а от того, что сейчас беспалевно пытался меня облапать, чем-то сладковатым. Чуть наклонив голову, я нахмурилась и увидела помятую дымящуюся самокрутку зажатую между грязных пальцев. М-да...

— Ты давно видел малолеток с такими формами, — его рука все же прошлась по моей талии и бедру, — Малышка, колись, сколько берешь.

Ну спасибо. Фыркнув, я решила, что таких развлечений с меня пока хватит и, вывернувшись из-под его руки, тонко улыбнулась.

— Ты не потянешь. Отвали.

— Э, а че так грубо, — возмутился, кажется, Гас, — Ты че, цену набиваешь?

Пожав плечами, я молча развернулась и сделала шаг в сторону парковки.

— Не так быстро, мы не обидим, — любитель распускать руки сально улыбался, преграждая мне дорогу. Меня этот факт не смущал, а вот то, что третьему надоело стоять в стороне, и он прижался ко мне сзади, — напрягло. Новая попытка выпутаться завершилась неудачно: парни вообразили себя осьминогом и пытались обвить меня щупальцами со всех сторон. Не понимая, где чьи руки, я психанула и еще раз рыкнула:

— Пошел ..., отвали.

Ближайший пацан пьяно рассмеялся и, уже пытаясь задрать мой свитер, выдохнул:

— А ты горячая, люблю дерзких!.. — он вдруг завис, а я чуть не засмеялась, — Ты че, ... эт че?!

Пропустив матерную характеристику, я уже заржала в голос, когда поняла, что он нащупал мой стилет, и криво ухмыльнулась прямо в ошалевшее лицо с маленькими пьяными глазками.

— Держи ее, эта ... из себя оторву строит, у нее нож на заднице!

— Че..?

Оставшаяся парочка явно соображала медленнее него, так что я позволила себе еще одну наглую улыбку. Мысленно прокляв собственные желания, помолилась печенью и, зажмурившись, резко откинула голову назад, впечатываясь макушкой в подбородок парню, что стоял сзади. Хватка на миллиметр ослабла, его друзья издали непонимающее нечленораздельное мычание, но хотя бы их руки перестали шариться по моему телу в стремлении раздеть. Следующим пунктом шел пацан впереди: ему достался смачный удар коленом между ног, а я, пользуясь тем, что он заверещал и отвлек друзей, выскользнула из захвата. Отлично. Тот самый, что подозревал во мне малолетку, и которому еще не досталось, невменяемо взревел и попытался броситься на меня, но... Я не обольщалась обманчивым отсутствием головной боли и знала, что последствия будут позже. А значит, лучше с моим вестибулярным аппаратом не играть. Кончики пальцев закололо от желания выместить все то, что копилось внутри весь вечер, и, криво жестоко ухмыльнувшись, я схватилась за полуржавую трубу, ползущую по стене магазинчика. Железка издала противный скрежет, вырываясь из крепления, но в самый последний момент застряла в верхней гайке. Да вашу мать! Выругавшись, я выпрямилась, ногой отправляя это животное в тот самый бак следом за банкой кофе, и снова схватилась за трубу. Ну давай, так не хочется работать руками, меня ж потом тошнить полночи будет...

Кто-то без предупреждения вдарил по противной гайке ногой, она послушно погнулась, выпуская трубу, а я, обалдев от внезапной удачи, точно так же без лишних слов замахнулась и вмазала железкой неожиданному помощнику.

— Угх... — донеслось сверху, а я уже снова взяла короткий размах и отправила любителя обнимашек со спины в нокаут точным ударом по его пустой башке. Оставшийся пацан подозрительно молчал, но меня ничего не смутило, резко развернувшись в его сторону, я замахнулась... О господи!

— А... — Алес по инерции сделал пару шагов назад и схватился за предплечье. Ну да, парень был ниже изверга, и как раз на этом уровне должна была быть голова. Спасибо всему на свете, что Алес выше! Ошарашенно замерев, коротко вздохнула, тоже делая шаг назад и отводя трубу в сторону. Алес недовольно цыкнул и, посмотрев на меня, опустил руки. Между нами повисло неловкое молчание, в котором я с тревогой и затаенным страхом смотрела на намечающуюся ссадину на щеке Алеса плавно уходящую на висок, а сам изверг... Рассматривал меня. От его взгляда внутри колыхнулась тревога, невольная радость, что он здесь, горечь... Все чувства вдруг подвинулись, выпуская злость, и я ощутила некую долю морального удовлетворения. Я все-таки ему врезала... Хотя и так неожиданно для обоих. Еле сдержав довольную улыбку, я прикусила губу, сделала еще один шаг назад, осмотрев свое оружие, кое-как вытерла его рукавом и выбросила в бак. На пальцы бессознательного тела наступила специально. Очень хотелось. Следующим пунктом осмотрела ближайшие улочки... Собственно, искать не пришлось: чуть ли не напротив магазина на другой стороне улицы стоял знакомый синий монстр. Черт. Понимая, что Дейм меня попросту сдал, я скривилась и, развернувшись, сложила руки на груди. Потом сделала глубокий вдох... Да, драка помогла, злость слегка улеглась и не жгла кончики пальцев, но при взгляде на Алеса хотелось скрипеть зубами. Сердце болело, а на губах осел привкус обиды, но я игнорировала эту сопливую часть меня. Плакать буду, когда окажусь дома под одеялом...

— Какого хрена?

Прозвучало грубо и воинственно, с матерным подтекстом, которого я и добивалась. Алес напоследок поморщился и, на секунду прикрыв глаза, тоже сложил руки на груди.

— Вопрос к тебе: какого хрена ты поперлась черт знает куда почти в двенадцать ночи? Я молчу о том, что ты непонятно где шаталась до этого, — с непробиваемым спокойствием заявил он. Пф, посмотрите-ка, кто запел! А как он пытается воздействовать на мою совесть, умереть не встать, белобрысый садист во всей красе, которую я не видела уже черт знает сколько. Что ж ты раньше не включился, а, изверг?.. На краю сознания мелькнула мысль, что если сейчас он извинится или хотя бы объяснит, что случилось, я... Не сразу, но скорее всего прощу. Пришлось запинать эту слабохарактерную мыслишку куда подальше, потому что Алес ничерта не заслужил мгновенного снисхождения!..

— Я была у отца. Потом покаталась до выезда на трассу, немного прогулялась здесь до круглосуточного и поболтала с парнями, — я не сдержалась и ехидно добавила:

— А вот к тебе вопрос отдельный.

— Не обязан перед тобой отчитываться, — процедил он и сжал кулаки, — Тебя куда на ночь глядя понесло? Забыла, что тебя пасут? Сумасшедшая? И да, способ общения с парнями я оценил. Особенно, как ты вцепилась в трубу.

— Это была самооборона. Не обязан отчитываться? Окей, — я обошла Алеса и направилась в противоположную от магазина сторону, — В таком случае катись к своей блондинке.

Намеренно наступив на плечо еще одному парню, я направилась к парковке, где бросила свою машину, пытаясь не шипеть нелицеприятности слишком громко и... Если честно, в глазах стояли слезы, поэтому приходилось сдерживать еще и их. Что, эта драная крашеная блондинка уже отпустила? Или ты примчался, как только съел всю ее помаду?! Да еще и отчитываться он не обязан! Видимо, я была права, они все давно решили... Яростно пнув камушек, уже собиралась свернуть в подворотню, чтобы срезать путь, когда рядом остановился синий внедорожник. Чтоб тебя...

— Твоей машине прокололи шины, садись, — раздалось усталое из открытого окна, и я, на секунду растерявшись, остановилась. Прокололи шины? В смысле? Там же освещение и камеры от торгового центра... Пренебрежительно фыркнув, я процедила:

— Хватит врать, я с тобой все равно не поеду.

— Ну иди проверь, тебя тут подождать? — ответили мне ехидно, но я даже не повернулась. Сжав зубы, свернула в подворотню и, пробежавшись по узкой улочке, подошла к своей легковушке... Спущенные шины выглядели откровенно жалко, да и записка на замызганном куске бумаги, засунутая под дворник, не вызывала желания ее трогать, но я все же развернула послание, чтобы прочитать прозаичное «Еще раз на мое место встанешь, стекла выбью, ...» Серьезно, что ли?.. Растерянно осмотрев свою малышку, я с досадой прикусила губу и с тихим отчаянным стоном прикрыла глаза. Что за день такой? Сначала проснулась с чугунной головой, потом папа, потом Алес с блондинкой, парни, теперь еще и шины...

Из-за поворота мелькнули фары, с тихим урчанием мотора рядом снова остановился монстр Алеса.

— Специфика района. Кай, холодно, садись.

— Такси поймаю.

— В час ночи?

Я сжала в руке бумажку, стараясь сдержать эмоции... За что мне все это, а? Где ж я так накосячила! К Алесу не хотелось даже подходить. В моей голове перемешивались злость и обида, а все предыдущие выводы накладывались на увиденную отвратную сцену. И да, вот теперь подсознательная неприязнь и отторжение, которые я ощутила сразу после выписки, стали вполне реальными. Мозг подкинул робкую мыслишку, что все не так однозначно, что Дейм пытался мне что-то объяснить и просил не делать идиотских выводов. Идея проверить, смыл ли Алес помаду этой твари с губ, скорее всего была подкинута сердцем, но весь этот ворох был негуманно задвинут на задворки сознания. Я оставила себе только злость, в качестве точки равновесия и... Попыталась включить голову. Учитывая, что первого придурка я долбанула затылком, и скоро меня ждут последствия, возможно, это мой последний шанс спокойно поговорить с Алесом. Резко выдохнув, я повернулась и села в машину. Верно. Мы взрослые люди, вот и буду разбираться с ним как взрослая.

— Завтра утром за время пар заберу ее и сменю шины, не парься. В следующий раз лучше вдоль тротуара встать.

Спасибо за нравоучения, мастер. Пренебрежительно фыркнув, я пристегнулась, когда поняла, что Алес собирается привычно набрать скорость и, не удержавшись, съязвила:

— Чтобы какой-нибудь малолетка расцарапал двери?

— Тогда лучше вообще в этот район не ездить, — непреклонно отрезал он и уже мягче добавил:

— Ты зачем сюда ночью сунулась?

— Не твое дело.

— Вообще-то мое.

— Спасибо за помощь с трубой, — я сложила руки на груди и с показным безразличием отвернулась к окну, — Безумно хотелось отметелить их чем-то тяжелым.

Алес явно посмотрел в мою сторону: по коже пробежались мурашки, а волоски на предплечье встали дыбом. Да и... Отражение в стекле на это намекало. Я не могла видеть его лицо, но в целом направление головы... Зато голос точно дал понять, что кое-кто недоволен резкой сменой темы.

— Я тоже подумал, что их надо отправить на тот свет чем-то пожестче кулаков.

Хм... В задумчивости нахмурившись, я повернулась к Алесу и непонимающе вскинула бровь. На меня на секунду скосили взгляд. И? Яснее от твоих гляделок не станет.

— В смысле?

— Когда вас увидел, подумал, ты зацепилась за трубу рукавом, и не ожидал, что сейчас этой же трубой мне прилетит, — он сжал зубы и прищурился, но голос звучал спокойно, — Не на тебе же было злость срывать.

Что ж, очевидно, несчастная троица отправилась, как выразился Алес, «на тот свет». Ну и плевать, такое дерьмо не жалко... Мысленно себя прервав, я прикрыла глаза. Превращаюсь во вторую версию Алеса с такими... Тут я снова притормозила и улыбнулась уголком губ. А что мне мешает? А почему нет? Всем плевать! У них у всех есть дела поинтереснее, кому какая разница, во что я там превращаюсь? Мне это даже выгодно! Чем жестче я буду, тем быстрее смогу отвязаться от Алеса и уйти из-под опеки дедушки. Хотя, не факт, что меня отпустят полностью, но хотя бы частично... Было бы неплохо. Теперь я улыбалась уже предвкушающе и даже слегка прикусила губу.

— Ты в порядке? Как голова?

Я не в порядке, и это очевидно. Особенно если учесть, что ты передо мной «отчитываться не обязан», но этот псевдопокорный тон явно выбран не случайно. Опасения насчет трубы и того, что я якобы зацепилась, — тем более. Сама попытка не орать, а сделать вид, что все хорошо закончилось, и ты не злишься, — уже показатель, что ничего не в порядке! Свинья белобрысая, хоть бы извинился!.. Слезы не подступили к глазам только потому, что внутри еще обжигающе тлела злость, но я догадывалась: стоит остаться в одиночестве и обида пойдет на новый виток, мысли об Алесе и о том, что меня больше не любят, тоже вернутся, а значит, рыдания мне только предстоят. Как бы ни хотелось удержаться и не плакать из-за этого беспардонного садиста... Мое сердечко на такие подвиги не готово. Ты такая жалкая Лесса... В попытке сохранить остатки гордости, я бесшумно вздохнула, вскинула подбородок и ровно произнесла:

— Давай расстанемся.