Глава 63

Алес больше не пришел. Ни на следующий день, ни после. В редких смс-ках отговаривался работой, пока деда его подло покрывал, на звонки... Он ответил только на один.

Зато заходил Дейм. Просочился, пока Виа пыталась на пальцах объяснить мне новую тему по медицинской помощи. Учитывая, что медсестры ей выдавать нужное оборудование отказались, подружка очень возмущенно махала руками в воздухе, пытаясь показать все то, что хотела. Я из этих объяснений поняла ровно половину, но расстраивать Виа не хотела, поэтому мгновенно отвлеклась на открывшуюся дверь. Выглядел наш опер, честно сказать, не очень: под глазом красовался пожелтевший синяк, губы тоже были разбиты, три пальца на правой руке в гипсе, второе запястье перевязано эластичным бинтом. При этом он сильно хромал, пока шел ко мне... И первое, что выдал, было:

— Прости, — Дейм покаянно наклонил голову, потирая затылок, — Я пытался сделать, что мог, но у них был огнестрел... Мне правда очень жаль.

Догадываясь, за что он извиняется, я хлопнула ресницами и попыталась его успокоить:

— Ну, все же целы в итоге? В смысле... — я поняла, что со «все» погорячилась, и поморщилась, — Живая же, так что тебе не за что извиняться.

Дейм явно хотел сказать что-то еще, даже открыл рот, потом закрыл, поморщился и глухо сказал:

— Как раз есть за что. Я должен был за ней следить, а в итоге сам ее к тебе привел...

— Разве скорая не приехала быстрее, чем обычно, — вклинилась Виа. Совсем пришибленный Дейм поднял на нее глаза и вздохнул. Тут мне нечего сказать, я не в курсе... Виа склонила голову к плечу и улыбнулась:

— Колись давай, тихушник, ты вызвал?

Дейм коротко посмотрел на меня, потом на Виа, покачал головой и признался:

— А что еще я мог сделать? — он с отчаянием повернулся ко мне, — Мы должны были тебя защищать, но в итоге все пошло через задницу. Ты бы тут не была, если бы не я.

Эта фраза почему-то напомнила мне Алеса и его прятки от меня в последние пару дней. Нахмурившись, я куснула губу и, покосившись на охрану, все-таки тихо спросила:

— Алес что, тоже так думает?

На меня непонимающе посмотрели оба: и Виа, и Дейм. Подружка вопросительно вскинула бровь, пока опер колебался. Ну да, кто захочет рушить идеальное алиби друга? Я прищурилась и протянула:

— Де-ейм? Он сам мне не скажет! Я прощу тебе все, если выдашь его!

— Это жестоко с твоей стороны, — взвыл он, когда я ткнула его пальцем в локоть, — Если узнает, он мне еще один зуб выбьет! А мне и так резец вставлять, хоть представляешь цены?..

— Я ему не расскажу, Виа тоже, — я чуть наклонилась в сторону, смотря на охрану, которая прикинулась мебелью, — Вон те ребятки тоже ничего не скажут, им невыгодно меня расстраивать, мне ж типа нельзя. Мы сохраним твою тайну.

Дейм снова взвыл, но в итоге не выдержал и рассмеялся. Потом качнул головой, устало посмотрел на меня и вполголоса сказал:

— Он думает еще хуже, но в целом так.

Так и знала. То есть поэтому он от меня бегает... Дейм снисходительно посмотрел на меня, и я вдруг поняла, что последнюю фразу сказала вслух. Виа прыснула и прикрыла лицо ладошкой, но плечи ее выдали. Тьфу ты.

— Заказы у него, дурочка, — Дейм улыбнулся, а я нахохлилась. Ну конечно...

— Никто из вас мне не рассказывает, что случилось, тоже потому что заказы? — я мрачно посмотрела на них и прикрыла глаза, — Он проговорился про Риа на обезболивающих — и все. Тихушники.

— Ну, знаешь, — отсмеявшись, сложила руки на груди Виа, — Ему тоже сложно. Прикинь, ты бы его не поймала?

— Я физически не смогу это сделать...

Подружка закатила глаза, подалась вперед и, пристально глядя на меня, чуть ли не по слогам сказала:

— Кроме тебя, склерозной, никто не знает, что реально случилось! Не наседай на несчастного Алеса. Мне его уже жалко!

— Ему этого не скажи, а то он тебя прибьет раньше, чем пикнешь, — покосился на нее Дейм и снова повернулся ко мне, — Но я согласен. В большей степени здесь виноват я, поэтому... Лучше обвиняй меня во всем, хорошо? Не переживу, если разрушу вашу великолепную пару.

— Угу, садист и безголовая идиотка.

— О, так ты тоже заметила этот тонкий налет дебилизма в твоих поступках?..

Я покосилась на Виа, которая демонстративно рассматривала ногти. Дейм сделал вид, что ничего не слышал и уделил особое внимание потолку. С ума сойти. И эти люди будут зваться моими друзьями?.. Я и сама пытаюсь не надумывать. Всякая чушь сама лезет в голову, кажется, еще немного, и сойду с ума, если не приду к компромиссу с собой... Но Виа и так волнуется. Мысленно встряхнувшись, я фыркнула и, тоже сложив руки на груди, нарочито громко и противно протянула:

— Да, я творю фигню и мне не-стыд-но! Вообще! Я уже расплачиваюсь за свои грехи, так что прекратите действовать мне на нервы. Все! — я махнула рукой, — Дейм, ты прощен, расслабься и иди промывай извергу мозги, чтобы он сюда явился. Виа, я поняла, что вправлять суставы — это жуть как сложно, можешь переходить к анатомии, и дай мне этот конспект в руки.

— Тебе ж нельзя читать?

— Тьфу...

Дружно посмеявшись, мы кое-как выплыли из озера неловкости, которое постепенно копилось в воздухе. Но Алес ко мне так и не зашел. Дейм тоже больше не появлялся, только деда иногда заглядывал и на мои аккуратные вопросы отвечал одно и то же: работают. Учитывая, что больше никаких нападений не было... Я ему верила и наконец перестала вздрагивать от каждого шороха. Первое время меня успокаивали только слова Алеса, я убеждала себя в том, что он бы не стал просто так мне это говорить, а со временем они подтвердились. К тому же деда, видимо, чтобы занять, начал заваливать меня материалами для предстоящей практики.

— Сама потом спасибо скажешь, когда Алес тестировать начнет, — заявил он, снимая очки после очередной краткой лекции и посмеиваясь над моей распластавшейся по кровати тушкой. Я со стоном приподнялась, чтобы ворчливо уточнить:

— А он начнет?

— А как ты сессию сдавать собираешься? — на меня бросили снисходительный взгляд, — Не переводи тему, вернемся к выбору способа убийства...

К этому я особо не прислушивалась, краткий экскурс мне уже провел Дейм летом. А вот об экзаменах задумалась. С одной стороны, радовало, что скоро меня выпишут, и я смогу вернуться к учебе, с другой... Прежде чем заниматься практикой, мне придется подождать еще неделю, а о нормальных занятиях можно говорить, только если я буду хорошо себя чувствовать. То есть... У меня будет исключительно декабрь на подготовку?! Да еще и наверняка не весь, а половина. Мамочки, и кого я смогу обойти при таком подходе? Дилана? Меня даже Эшли уложит на лопатки, что уж говорить о Равене или Эше!

Поэтому да, я перепугалась, впечатлилась и, чтобы не изображать из себя страдающую деву, взялась за ум. То есть за учебу. И хотя читать мне еще не разрешали, проблема легко решалась с помощью Виа и, как ни странно, моей охраны. Двое подтянутых парней представляться отказались, так что я знала только их главного — Сарта. Насколько поняла из их куцых объяснений, он в принципе был начальником наших с Алесом телохранителей... Ну, или только моих, если быть точной: один белобрысый изверг прекрасно справлялся и без охраны. Но незнание имен не помешало мне в один из дней пристать к ним с просьбой показать нужные приемы рукопашки. В их инструкциях такого явно не было, парни покосились на Сарта, а он, смерив меня удивленным взглядом, уточнил:

— Мисс, разве вам уже можно заниматься физическими нагрузками?

— Нет, — не стала лукавить я и мило улыбнулась, — Но по прошлому опыту знаю, что как только выпишусь, меня загонят на арену, где я превращусь в отбивную. Я же не прошу вас со мной драться, просто показать.

Теперь во взгляде главного проглядывало одобрение, и он, выдав напоследок задумчивое «Хм», согласился. Мысленно победно ухмыльнувшись, я вскочила с постели и попыталась повторить все то, что он показывал, сверяясь с конспектами Алеса. Через неделю я под строгим взглядом Сарта уже на скорости улитки и с силой детсадовца спарринговала с одним из его подчиненных, примеряясь к нужным элементам атаки. На защиту мы начали работать за пару дней до выписки, но это мне показалось не таким сложным. Все блоки по сути одинаковые... Виа тоже впечатлилась моими новыми «тренажерами» и пыталась отрабатывать удары на парнях уже без лишней гуманности. Правда, они только снисходительно улыбались и раз за разом впечатывали ее в пол, но подружка не расстраивалась. Наоборот, восторженно спрашивала «а как так в очередной раз получилось». Поэтому мое вынужденное пребывание в больнице стало не таким унылым...

Но сегодня я была как на иголках. В несусветную рань меня осмотрела та самая противная врач и небрежно бросила:

— Все в порядке, после обеда выпишем. Рекомендации по нагрузкам заберете у Генриха завтра, сегодня он выходной.

Я и сама знала, что это тот самый день — выписка! Что через несколько часов я смогу оказаться дома, в уже родном розовом царстве, а если деда, который и так знает про нас с Алесом, не будет изгаляться, то и у моего белобрысого изверга под боком. И, что немаловажно, Алес не сможет отвертеться и не приехать! Он же как мастер несет за меня ответственность, а значит, обязан приехать на выписку и лично отвезти домой. Лично!

Коварно ухмыляясь и предвкушающе покусывая губы, я проглотила привычно мерзкую кашу, проработала все связки рукопашки в гипермедленном режиме, чтобы голова не разболелась, и даже собрала свой небольшой рюкзак. Ближе к обеду я разве что на кровати не подпрыгивала, пока пыталась смиренно сидеть в ожидании своих документов и да, явления великого и ужасного. Соскучилась по нему безумно. Даже не так, я не просто соскучилась, пусть Сарт и двое его парней постоянно были в палате, а Виа чуть ли не ночевала у меня первую неделю, я все равно чувствовала себя одиноко. Казалось, что от меня решили отвернуться все. А еще... Мысли о Риане так или иначе возвращались в мою голову. И если первую неделю я еще держалась на капельнице и вырубалась, стоило чуть-чуть расширить дозатор, то дальше... Мне вновь снились кошмары. Подвал остался в далеком прошлом, жизнь словно разделилась на до и после: «до» существовала моя сопливая и абсолютно беспомощная версия, которая могла разве что плеваться ругательствами и сбегать, а «после» осталась пустая оболочка, владеющая оружием и постепенно наполняющаяся... холодной злостью, которой я никогда раньше не испытывала.

Каждое пробуждение в холодном поту от очередного кошмара приносило новый кусочек воспоминаний, и сейчас у меня уже была более-менее сложившаяся картинка случившегося. Мне даже не было стыдно за то, что я хотела долбануть Риа о тот же самый стол, о который она приложила меня. Дважды. А потом поглумиться над ее лицом и как минимум вырезать язык. И избить того придурка, ради которого она якобы все это делала. Кея тоже хотелось хотя бы пнуть и запихать в разобранном состоянии в камеру его обожаемого морга. Ага, друг. Предложение. Подал меня Риа на блюдечке! А она со своими тупыми причинами? Даже такая идиотка, как я, поняла, что дело далеко не в любви или работе. Да она просто терпеть не могла маму, с которой я как две капли воды! Почему? Вопрос открытый, но догадаться тоже не сложно: у Риа вечно были проблемы с реализацией и поведением. А дедушка такое не приемлет, на себе проверила. Было дело, когда он допытывался, что я буду делать дальше, после выпуска из школы и академии, а я заявила, что понятия не имею, что мне и так хорошо, да и вообще, зачем заморачиваться, всегда можно уйти. На что мне было выставлено прозаическое условие: раз не знаешь, то хоть не отчисляйся и плыви по течению. И не заставляй меня отчислять тебя. Угу, разговор как раз был после той великолепной драки. Так что я уверена, на маму деда не орал и не ругался только потому, что она наверняка всегда знала, что делает, а не бросалась из крайности в крайность, нервируя его этим. Риа же со своими затеями, скорее всего, вынесла ему весь мозг, а учитывая неоднозначные фразы о ее парне, которые она бросила Алесу...

Тут я все время вспоминала ее перебинтованные колени и слова о дедушкиных методах допроса, а кое-как выздоравливающий мозг подкидывал подлые мыслишки и включал совесть, но я это дело игнорировала. Не буду ее оправдывать. И Алеса не буду! На него я тоже злилась, причем и за то, что он выстрелил, и за то, что он не выстрелил в нее раньше! С какого перепугу этот белобрысый садюга вдруг решил меня послушаться? Да с какой такой великой радости? Покажите мне этого дохлого динозавра, который знаменует конец света, если даже Алес в такой охренительной ситуации вдруг взял и такой «О, ну раз ты просишь, я не буду ее убивать». Алес! Садист и изверг! Сюрреалистичность его поступка бесила меня точно так же, как и собственное чувство протеста. Хорошо, чисто в теории, я могла бы попробовать договориться с Риа, и мы бы вернулись к дедушке под конвоем. Чисто в теории, повторюсь, в теории, я могла бы с горем пополам устроить показательное выступление на тему великой любви, сестринской и обычной, развести слезы и сопли, и в конце концов уломать дедушку не трогать Риа, а придумать другое решение. И вот тогда можно было бы сохранить ей жизнь. Только следом за моей идиотской жалостливостью шли мысли о том, что, во-первых, Риа открыто сказала, что терпеть меня не может, во-вторых, фактически нарушила договор, рассказывая о своей работе... Кстати, подробности этого в голове всплыли еще не полностью, и это была единственная причина, почему я до сих пор не рассказала все дедушке. А в-третьих... Да-да, несмотря на то, что мы вроде как семья и столько лет были подругами, делились секретиками и даже при холодной войне Риа, папы и дедушки были не разлей вода, она дважды долбанула меня головой о стол, что уже попытка убить. Как я еще на ногах стояла, интересно. Потом мне предложили то ли горло вспороть, то ли лицо попортить, не суть, прикрылись мной от Алеса, а напоследок, или лучше сказать, изначально собирались сбросить меня с террасы. Гуманней было выбить мне мозги, а не изгаляться подобным образом.

Поэтому чем больше я вспоминала, тем больше злилась. Но высказать все Алесу или дедушке не могла, а выговоры своему отражению в зеркале только сильнее бесили. Потому что напротив я видела только лицемерную сволочь. Сама ее грохнуть хотела в какой-то момент, а в итоге блеяла перед Алесом, чтобы он не стрелял. Он еще взял и послушался! Деда, блин, тоже хорош, что ему стоило ее в подвале запереть, если и правда хотел, чтобы она никуда не дернулась?!.. В мозгу робко шептались мысли, что дедушка наверняка несмотря ни на что ее любил, а Алес буквально накануне смотрел, как я плачу и доказываю ему, что Риа, эта безбашенная стерва, моя семья, и я очень ее люблю. Да. И я очень ее люблю...

— Мисс, — вырывая меня из мыслей и отвлекая от нервного обрывания заусенцев, позвал Сарт, — Пойдемте, машина подъехала.

Все тут же было забыто, я просияла, как солнышко, и, радостно вскочив с диванчика, чуть ли не вприпрыжку выбежала в коридор... Чтобы растерянно замереть.

— Привет, куколка, — Дейм криво ухмыльнулся и помахал рукой, — Выглядишь отлично!

— А... — я непонимающе осмотрела пустой коридор и, встретившись взглядом с Деймом, расстроенно опустила плечи, — Где?..

Дейм вопросительно вскинул бровь, тоже осмотрелся и уточнил:

— Сумка? Вон у Сартовского парня. Сарт, привет, — мужчины обменялись рукопожатиями, и мои охранники замерли рядом.

— Мисс? Что-то не так?

Угу. Все. Сглотнув непрошеную обиду, совершенно неуместное разочарование и вот-вот готовые подступить слезы, я улыбнулась и качнула головой. Все не так.

— Нет, просто поняла, что руки пустые, спасибо, — Сарту досталась персональная радужная улыбка, а следом я повернулась к Дейму, — Привет! Какими судьбами? Записался в отряды моих нянек?

Опер демонстративно презрительно фыркнул, поправил очередные модные очки в тонкой оправе и, ухмыльнувшись, подхватил меня за руку, чтобы утянуть по коридору. Пришлось покорно сделать несколько шагов и снова сглотнуть ком в горле. От жгучей обиды уголки растянутых в улыбке губ буквально опускались. Пришлось прикусить щеку и тряхнуть головой. Исключительно мысленно, в жизни такие выверты приводили к головокружению и иногда к вечерней мигрени, поэтому от привычки трясти головой, как последняя лошадь, пришлось избавляться. Так же пришлось отучать себя сопеть, дуться, рыдать по любому незначительному поводу... Сдерживать слезы, как ни странно, тоже. А еще от привычки орать по поводу и без. Угу. Все это к вечеру превращалось в раскаленные металлические штыри, которые, казалось, прошивали голову насквозь. Боль могла прийти даже во сне, и тогда я просыпалась с одним желанием: прострелить себе висок и избавиться от страданий. Радовало, что охрана вошла в положение и после первых пары раз, когда я спросонок начинала со стонами боли метаться по постели, уже сразу предлагали нужную таблетку и воду. Или сами расширяли дозатор капельницы, а потом с каменными лицами игнорировали ту молодую врачиху.

Дейм продолжал ехидно ухмыляться и тащить меня к выходу из больницы, но это не помешало ему лениво протянуть:

— Тебе что, троих парней мало? Вон, смотри, там еще десяток следом идет, можешь и им глазки построить, будет у тебя целая армия нянек, Себастьян от бешенства удавится, когда поймет, что они тебе все разрешают.

Это да, дружба с Сартом и его парнями стала очевидным преимуществом: мне не только помогали с теорией и отработкой практики, но и таскали пирожные из соседней кондитерской, гуляли со мной подольше и даже разрешили посмотреть фильм. После него гудела голова, так что они втроем потешались над моими попытками пристроиться на подушке, но я все равно была довольна. В отличие от деды. Когда он просек, что как-то я благосклонно реагирую на круглосуточную охрану в палате, первым делом повернулся к Сарту и спросил:

— В тебе отцовский инстинкт проснулся? Или ты думаешь, если избалуешь эту нахалку донельзя, я тебе премию выпишу?

Все трое вытянулись по струнке, и Сарт, глядя четко в стену, с каменным выражением лица отчеканил:

— Никак нет. Это акт доброй воли и милосердия к болящим, — тут он все же покосился в мою сторону, — Мисс Диар учится не плакать, мы должны были ей помочь.

— Я тебе потом штраф выпишу, если помощь выйдет за пределы моих ограничений, — был ему ехидный ответ. Трио охранников не впечатлилось, а потом Сарт доверительно сообщил мне, что вообще-то мы пределы ограничений уже нарушили.

— Мисс, вы на идиотку меньше всего похожи, так почему я не могу сделать вам поблажку? Вы же знаете, когда остановиться, к тому же такая хорошенькая! — он улыбнулся и покачал головой, — У меня дочка когда-то была, светленькая и тоже голубоглазая. Напоминаете.

Учитывая, что она «была», я решила не продолжать, но пометку себе малодушно сделала... На будущее.

— Они разрешают мне не все, а только то, что в рамках инструкций, — не моргнув глазом, соврала я и прищурилась от яркого солнца. Под тяжелыми сапогами похрустывала снежная крошка, изо рта вырывались облачка пара, а солнечный свет отражался от всех поверхностей и небольших сугробов и ослеплял отвыкшие от него глаза. Во внутреннем дворе больницы хоть тенечек... Хотя я до сих пор не могла привыкнуть, что наступление зимы, по сути, прошло мимо меня. В памяти отпечатался слякотный и дождливый ноябрь с мокрым снегом, и осознать, что он закончился, было сложно. Точно так же, как и привыкнуть к тому, что в палату не зайдет Меган с очередной язвительной лекцией, от которой хочется спрятаться под кровать, Эрмин с наивными, но милыми попытками быть галантным, а дома не обнаружится коробки с огромной вкусной шоколадкой и очередным письмом, где меня пожалеют и скажут, что это все вокруг идиоты, а я маленькая и хорошая.

Пришлось вздохнуть, прикрыть глаза, чтобы прогнать сжавшую сердце тоску и сосредоточиться на машине. Осторожно забравшись на заднее сиденье, я проследила, как Дейм сел ко мне с другой стороны, Сарт устроился на водительском месте, а сзади подъехал еще один внушительного вида внедорожник. Кортеж...

— Мне что, всегда теперь так ездить? — пробормотала я, скорее размышляя, чем действительно спрашивая, но парень на переднем сидении обернулся и, улыбнувшись, отозвался:

— Нет, только сегодня. Особый вид перестраховок, мисс.

Я демонстративно закатила глаза и вернулась к насущному. То есть к Алесу. Повернувшись к уткнувшемуся в телефон Дейму, сложила руки на груди и, прищурившись, вкрадчиво спросила:

— Дейм, а Дейм, а с чего это меня ты забираешь?

— Скорее, твоя охрана любезно меня подвезла, — опер хмыкнул, — Мне надо было на последний осмотр и закрыть больничный, так что они захватили меня по дороге сюда. Хотела возвращаться в одиночестве?

— Нет, хотелось бы в компании одной белобрысой свиньи, — мой голос сочился ехидством, но вскинутую бровь Дейма я проигнорировала, — И что на этот раз? Очередной заказ? М-м... Осваивает технику работы без опера?

Дейм не впечатлился. Повернулся ко мне, склонил голову к плечу и как у тупой спросил:

— Ты телефон у меня в руке видишь? Мне необязательно у компа сидеть, чтобы спеца куда-то вести и чтобы контролировать камеры, кстати, тоже. Я вот сейчас отсматриваю твой маршрут на предмет реестровиков... А Алес вообще в самолете, он только к ночи прилетит.

Ну да, а Алесу не обязательно работать именно в день моей выписки и именно в другой стране. Подавив иррациональный приступ бешенства, снова протянула многозначительное «м» и получила прохладное:

— Не уверен, но называть свиньей человека, которого любишь, немного некрасиво. Учитывая, что он действительно вкалывает как проклятый.

— В день моей выписки?

— А это что, какой-то особый день? — Дейм вскинул вторую бровь и покачал головой, — Ты извини, на тебе свет клином не сошелся, у нас есть график, и мы в него пытаемся уложиться.

— Задница.

— Кай...

В голосе опера наконец появились извиняющиеся интонации, но мне было наплевать. Меня душило обидой, поэтому я сложила руки на груди и отвернулась к окну. Нет, ну правда, как он мог не приехать? Я понимаю, что... Ему тоже тяжело, ладно! Но он же не может постоянно от меня бегать?! Как ни странно, мое плохое настроение стало очевидно всем в салоне, хотя я старалась не сопеть, и через пару минут я встретилась взглядом с Сартом через зеркало заднего вида.

— Мисс, хотите сладкого?

— А вы дедушке сказали, во сколько будете на парковке комплекса?

Повисла красноречивая пауза. Ну да. При охране объекта отбытие и прибытие расписываются по минутам, пути рассчитываются для более точного контроля. Если сопровождающие не отчитались о прибытии в пункт, через десять минут проверят камеры, через пятнадцать — пришлют резервную группу. Это мы на основах охранной деятельности прошли еще в сентябре, так что для меня схема работы моих телохранителей секретом уже не была. Поэтому на Сарта я не обиделась, а вот он удивил:

— Мы можем ускориться после торгового центра и расширить резервное время.

Поступок я оценила и даже улыбнулась, но... Настроение плавно спикировало куда-то в бездну к отметке «все дерьмо». Хотелось уже оказаться дома и... Поплакать где-нибудь под одеялом даже с угрозой ночной мигрени. Или немного отработать связки по атаке, выпить кофе и дождаться возвращения Алеса. Эта мысль выглядела привлекательнее простых слез, так что я отказалась, а Сарт, понимающе кивнув, ускорился.

Попрощавшись с Деймом на парковке, я выслушала еще одну извиняющуюся тираду и ехидную попытку защитить Алеса с его трудоголизмом и нагло смылась к лифтам. Просто казалось, еще немного, и я расцарапаю Дейму его смазливую едва зажившую физиономию. Просто так. От злости! Собственно, в желании ее выместить, я упросила Сарта потренироваться со мной, когда он попытался остаться вместе с парнями на площадке перед квартирой.

— Вы что, всегда там будете? — с ощущением подвоха присматриваясь к выстроившимся по площадке парням в черных водолазках, спросила я, на что Сарт просто пожал плечами и буднично пояснил:

— Мы не можем заходить в квартиру без крайней необходимости.

Ага. Отлично. Насупившись, я буркнула:

— А то, что мне скучно, считается «крайней необходимостью»?

Сарт только фыркнул и снисходительно улыбнулся, давая понять — нет. Это лично мои проблемы, что мне скучно, грустно и одиноко. Радовало только, что он помог пройти по несколько раз все связки и даже проконтролировал мою осторожную попытку пройти полосу. На середине, при прыжке с очередного барьера у меня вдруг закружилась голова, тело повело в сторону, а перед глазами потемнело. В ушах противно звенькнуло, и я осознала себя уже в руках Сарта, который подсунул под нос салфетку с нашатырным спиртом. Да вашу мать.

— Мне кажется, полосу пока рановато проходить, — он нахмурился, осматривая мое явно побледневшее лицо, — Отнести вас в комнату?

Хотела было отказаться, но тело не слушалось, и кроме невнятного мычания ничего выдать не получилось. Пришлось позорно кивнуть. Что за жизнь? Обреченно посмотрев в потолок, я глубоко вздохнула, когда Сарт поднял меня на руки и вышел из зала.

— Бесит, — все-таки пробормотала я, гипнотизируя ворот черной водолазки, — Что с моей головой не так, это всего лишь барьер!

— Черепно-мозговые так легко не проходят, лучше не рисковать, — он открыл дверь в комнату ногой и, занеся внутрь, осторожно опустил меня на кровать. Потом подумал секунду и, выудив откуда-то из кармана пару влажных салфеток в индивидуальных упаковках, одну пихнул мне в руку, а остальные оставил на тумбочке.

— Нашатырные салфетки, если снова начнете падать в обморок. Мы за дверью квартиры, что-то случится — звоните... Кричать не рекомендую, — он многозначительно улыбнулся, и я тоже слабо хмыкнула, понимая его намек. Бросив короткое «спасибо», проследила, как мужчина выходит из комнаты, прикрывает за собой дверь, и откинулась на кровать.

Розовый балдахин над головой привычно раздражал, в воздухе ощущался легкий запах моих любимых духов теперь казавшийся незнакомым, а тишина мгновенно заполнила вакуум в моей голове. Все же обидно, что он не пришел... По виску противно скользнула слезинка и тут же предательски капнула прямо в ухо. Взвизгнув от отвращения, я резко перевернулась на бок, игнорируя легкое головокружение, потом замерла... Алес не в стране... Может, я и правда зря язвила Дейму? Может, он и правда так занят? Я же не знаю, как именно они заставили Рихтера на несколько недель забыть о моем существовании и о планах моего убийства... Прикусив губу, я заставила себя смириться с этой мыслью, осторожно поднялась и встала. Добралась до душа, понюхала привычно сладкий гель для душа, вспенила мочалку, когда в груди снова царапнулась обида. В этот раз к ней добавилась досада: я не спросила у Дейма точное время, когда прилетает Алес, а звонить сейчас не хотелось. Опер, конечно, чувствовал себя виноватым и всячески пытался мне угодить, но когда я начинала нудеть про тихушника-Алеса, изворачивался как мог. Впрочем, тут все было ясно — покрывает. А вот сам Алес... Наверняка дело в том, что он меня не поймал. Но он же не бог, чтобы сделать все? «И уж кто, а Алес это понимает» — мелькнула противная мысль, а следом за ней в голову вернулись все мои полярные мысли о произошедшем. За последнее время они уже порядком надоели, поэтому я со злостью выжала мочалку, быстро вытерлась полотенцем и прошлепала к гардеробной, чтобы натянуть чистую пижаму. Потом растерянно застыла посреди комнаты... В висках противно ломило, и я, развернувшись, направилась к Алесу, чтобы хоть как-то заглушить разрывающую сердце пустоту.

Аккуратно приоткрыв дверь его спальни, я юркнула внутрь, прошла по пушистому ковру и замерла возле огромной кровати... Почему-то теперь идея казалась не такой привлекательной. Точнее, сам факт, что здесь пахло Алесом, а я собиралась завернуться в его одеяло, вдруг кольнул сознание неприятной иголочкой. Какого... Нахмурившись, я сделала шажочек назад, прислонилась спиной к закрытой двери и растерянно уставилась в пустоту, прислушиваясь к сумбурным мыслям. Да что со мной не так? Я же... Я очень соскучилась, но... Я все еще ничего не понимаю. Точнее, мое сознание не может со мной договориться. Он выстрелил в Риа, за каким-то чертом послушался меня, и это так приятно, но в итоге он так тупо позволил нам упасть. Вместо того, чтобы действовать, стоял и болтал с ней... Хотя я тоже ей зубы заговаривала. Не управляет гравитацией, как же... Наш самый крутой, номер один в мировом рейтинге, великий киллер Алес не заметил объявление о ремонте на двери. Тот факт, что я это объявление даже не думала читать, действовал мне на совесть, но сути не менял. Хотя я прекрасно знала, что вероятность меня поймать была мизерной... Почему-то мне было до слез обидно, что он не смог... Я судорожно вздохнула, поднимая лицо и не давая себе расплакаться. Да к черту! Все это я уже сто раз прокрутила в голове за последние пару недель! Это все не имеет значения...

С мрачным видом осмотрев комнату, я потерла лоб рукой. Верно, это все не имеет значения, потому что кто еще в чем виноват. Останься я в зале, ничего вообще не случилось бы, а так... Алес ведь тоже не просто так меня вторую неделю избегает. Наверняка ему тоже плохо, да и проблем теперь явно больше.

Стоило подумать об этом, как сердце сжало сочувствием и тоской. Мы так давно не виделись... От ощущения собственного одиночества, по плечам пробежали мурашки и, обняв ладонями предплечья, я сползла на пол, чтобы подтянуть колени ближе, сжимаясь в комочек. Алес даже особо не писал, не то что звонки... Единственный раз, когда я дозвонилась, — когда подскочила от кошмара под утро через пару дней после того, как очнулась. Видимо, у охраны была пересменка или перекур, потому что позже я различила голоса в коридоре. Но в тот момент, подскочив на постели я увидела пустую темную палату, выбивающуюся полоску света из-под двери, мозг подкинул звуки выстрелов за ней и, в продолжение сна, несколько тел у кровати. Сердце зашлось от страха, я судорожно нашарила на тумбочке телефон и трясущимися руками начала тыкать во все кнопки лишь бы поскорее услышать, что Алес сейчас придет и сможет убрать шепчущихся мертвецов подальше...

Его номер высветился первым в звонках, и я тут же ткнула кнопку вызова, чтобы, приткнувшись к стене спиной, выслушать долгие гудки. Голова противно гудела, по шее стекал пот... Реальность нехотя вползала в сознание, и я поняла, что Алес, скорее всего не ответит, а за дверью — не мертвецы, а Сарт и его парни. Что после двух дней игнора, Алес не появится, как по волшебству, и на самом деле все, что мне нужно прямо сейчас — расширить дозатор, а это может сделать кто угодно. От этого стало только больнее, я подтянула одеяло ближе и, закутавшись по шею, уставилась в пустоту, игнорируя вставшие в глазах слезы. Мне не страшно. Я ничего не боюсь. И ни в чем не виновата. И уж точно никого не убивала. И...

— Кай? — раздалось приглушенное откуда-то из одеяла и, вздрогнув, я на секунду замерла... Чтобы в следующую судорожно подхватить телефон.

— Алес?.. — голос выдал меня с головой, и Алес тут же напряженно спросил:

— Кай... Ты плачешь? Что-то...

— Нет, — смущенно краснея и утыкаясь лбом в коленки, пробормотала я, вытерла слезы и увереннее добавила:

— Я не плачу.

Потому что не хочу, чтобы ты волновался за меня еще больше, потому что я... Не хочу тратить этот разговор на сопли. Еле слышно вздохнув, я еще раз провела рукой по глазам, по носу, чтобы не хлюпнуть им и замерла. Безумно хотелось спросить Алеса как он, почему не приходит и чем занят... Не избегает ли он меня потому, что деда на самом деле впряг его во что-то очень опасное и теперь, пока я в неведении заперта тут, он рискует собой. Или может... Он просто не хочет меня видеть? После таких полетов я явно не девчонка с обложки... Прикусив губу, я напряженно уставилась в пустоту, не зная, что сказать и как начать разговор. В трубке тоже повисла тишина, что-то тихо звякнуло, а потом Алес вполголоса сказал:

— Привет, малыш.

От мягких интонаций я невольно расслабилась, тревога отступила и, тихо угукнув, я крепче укуталась в одеяло... Представляя, что это его объятия. Потому что слезы снова встали в глазах, и если отвечу сейчас — точно разревусь. Выждав секунду Алес продолжил сам:

— Как ты? Голова болит?

— Нет, уже лучше... — тихо отозвалась я, прикусывая губу, чтобы голос не дрожал от слез и невольно обронила:

— Страшно одной.

— Ничего не бойся. Мы сделаем так, чтобы тебе ничего не угрожало., — судя по голосу Алес улыбнулся, а мне, наоборот, сильнее захотелось расплакаться и сил хватило только на тихое сдавленное «угу», — Скоро увидимся.

После двухдневного игнора в это не верилось, но я все равно отозвалась еще одним тихим «угу», чтобы услышать ласковое:

— У вас утро? Может поспишь еще немного? — отчаянно вытирая слезы я снова угукнула, и Алес мягко ответил:

— Тогда сладких снов.

Мне не хотелось прощаться, но и сил на что-то большее, чем очередное «угу» не было. Слезы сами катились по щекам, в висках уже ломило, и я сжала губы крепче, чтобы не застонать от боли. С досадой приложила ладонь ко лбу...

— Я скучаю...

Голос сорвался на хриплый шепот, и Алес, немного помолчав, глуховато покаянно сказал:

— Прости... Очень стараюсь закончить все побыстрее, но... — в трубке снова повисла небольшая пауза, — Прости. Я тоже очень скучаю... любовь моя.

Я знаю, что ты занят, и знаю, что ты скучаешь... Но вместо полноценного ответа я опять смогла выдавить из себя только невнятное мычание, потому что из груди рвался тихий обиженный всхлип. Какой-то части меня хотелось, чтобы Алес и дальше успокаивал меня, чтобы хоть так послушать его подольше... Но другой было стыдно за эту слабость. Я злилась сама на себя, что снова скатилась к этим чертовым соплям!..

— Сладких снов... малыш, — с улыбкой в голосе сказал Алес, — До встречи.

— Люблю... тебя, — еле слышно выдавила я, утыкаясь носом в одеяло и ожидая ответного «люблю», которое успокоило бы и доказало: все мои идиотские метания — ничто. Но вместо этого Алес еще раз пожелал спокойной ночи и... Все. С того момента от него была лишь пара коротких смс-ок. Не доверяй я ему, давно решила бы, что меня так красиво бросили. Да и Дейм с дедой постоянно отмахивались, что он работает, а значит, физически прийти не может... Помня Алеса и его привычку работать без сна, на одном кофеине, при желании он бы пришел. А значит, дело совсем не в этом. Просто он не хочет меня видеть. Сломанная интуиция бралась анализировать эти странные паузы в разговоре и сухость смс, потом его странное поведение, когда он заходил ко мне в палату, и нервировала меня выводами, что Алес вообще заставляет себя говорить все эти нежности и, наверное, больше меня не любит, но я гнала эти мысли подальше. Какой же бред. Это же... не могло произойти просто так. А вот нежелание меня видеть — вполне возможно. Наверное, я для него теперь как невыполненный заказ, доказательство его неудачи, которое действует на нервы. Наверное поэтому, он не хочет меня видеть и игнорирует... Это была отдельная статья для моего недовольства и очередного витка обиды.

Поэтому заснуть у меня не получилось: я продолжала сидеть под дверью и рассеянно скользить взглядом по его комнате, прокручивая в голове одно и то же. Может, это и к лучшему. Если бы спала, то точно не услышала, как открылась входная дверь. Едва различив глухой щелчок замка, я встрепенулась, ощущая, как на секунду замерло в груди сердце, чтобы взволнованно трепыхнуться в следующую. Встав, я вылетела в коридор... и нерешительно застыла у входа в гостиную.

Алес с уставшим видом смотрел в телефон. Потом что-то напечатал, отправил...

Мы встретились глазами, и мое сердце снова глухо стукнулось о ребра. Ноги приросли к полу, а я вдруг поняла, что после всего того, что себе надумала, не могу вот так просто подойти к нему и броситься на шею, как хотела пару часов назад. На душе скреблись кошки, а дыхание перехватывало от волнения и желания обнять его... Ладони вспотели, я сглотнула, но не смогла сдвинуться с места. Мы продолжали гипнотизировать друг друга, пока он не улыбнулся уголком губ и хрипло не спросил:

— Не спишь?

Меня хватило только на отрицательное мычание, я продолжала смотреть в черные глаза и бороться с собой. Последний разговор дался мне легко, так что ж сейчас не так?! Мозг подкинул вялую мысль, что вообще-то и в тот раз меня колошматило так, что я в итоге просто обняла Алеса, чтобы успокоиться, и почти не слушала, что он мне говорил. Алес улыбнулся чуть шире, отодвинул чемодан под стол и, запихнув телефон в задний карман, подошел ближе. От него пахло сигаретами и почему-то горькой вишней. Под глазами залегли тени, волосы были собраны в тугой хвост, но после перелета растрепались, и теперь пара прядей падала на лицо. У меня закололо кончики пальцев от желания прикоснуться, прильнуть ближе... Дыхание снова перехватило от иррационального протеста. Черт!

— Как себя чувствуешь? — Алес склонил голову, но тоже не спешил ко мне прикасаться. Он вообще вложил руки в карманы и только скользил внимательным взглядом по моему лицу, волосам... До меня вдруг дошло, что я не высушила их, и теперь на голове наверняка гнездо, под глазами — синяки, ведь последние пару ночей мне снились кошмары, губы обкусаны почти до крови, а на пальцах ранки от ободранных заусенцев. Вот блин. Пересилив себя, я тоже улыбнулась и тихо сказала:

— Нормально... Ты простыл?

Алес на секунду вскинул брови и качнул головой.

— Нет... Почему не спишь?

Признаваться, что не смогла заставить себя завернуться в его одеяло и вместо этого пыталась уговорить свое подсознание, что нет причин для внезапной неприязни, не стала. Даже самой себе. Выбросила эти мысли куда подальше, явно покраснела, судя по потеплевшим щекам и слегка загудевшим вискам, и прикусила губу.

— Ждала тебя.

— А если бы я утром прилетел, — Алес улыбнулся шире и, вынув руки из карманов, все же невесомо погладил меня по голове, — До утра бы сидела?

Невольно улыбнувшись в ответ, я кивнула, понимая, что да, ждала бы. Потому что мне нужно было его увидеть... Алес на это по-доброму усмехнулся, покачал головой и направился к комнате со словами:

— Тебе вредно, голова будет болеть.

Фраза напрягла, но я отметила это краешком сознания, а в следующий момент отмерла и, шагнув вперед, осторожно обняла Алеса со спины прежде, чем успела себя остановить. Он как раз собирался открыть дверь, но замер, ощутив мое касание. Точно так же замерла я, поняв, что сделала, потом уткнулась лбом в теплую спину и, тихо выдохнув, сказала:

— Мне было так одиноко... Вокруг постоянно была охрана и Виа, но мне все равно было дурно от одиночества! — я тихонько отчаянно застонала и, пересилив робость, прижалась крепче к теплой спине, — У меня словно дыра в груди, я понятия не имею, что с ней делать. Как я могла уснуть?..

— Но я же здесь, — как само собой разумеющееся, ответили мне и легко погладили по руке. А когда ты уйдешь снова?.. Алес тихо засмеялся, давая понять, что я в который раз думаю вслух, развернулся, наклоняясь и обнимая мое лицо ладонями, чтобы вглядеться в глаза. На моих губах оставили невесомый поцелуй, улыбнулись и доверительно сообщили:

— Не сегодня, это точно. Малыш, у тебя такие глазки заспанные, правда не спала?

— Без тебя вся квартира казалась идиотски огромной, и мне хотелось просто сжаться в комочек, — прошептала я, завороженная его улыбкой. Алес еще раз легко чмокнул меня и тепло повторил:

— Но сейчас я здесь. Тебе легче?

Я сейчас расплачусь, и плевать, что будет болеть голова. Кивнув, я получила новый еле ощутимый поцелуй куда-то в кончик носа и тихонько вздохнула, когда Алес отстранился и, открыв дверь, потянул следом.

— Схожу в душ и вернусь, ложись.

Он на пару минут скрылся в гардеробной, пока я снова смотрела на кровать, вспоминая недавние чувства. Сказать, чтобы они исчезли... Нет. И в этом была моя личная проблема. Потому что отойти от Алеса казалось еще худшим выбором. В этом же я убедилась, когда он прошел мимо меня в ванную, а у меня с губ неосознанно сорвалось:

— Ты же точно вернешься? Если уйдешь на диван в гостиную, я все равно приду.

Алес аж поперхнулся воздухом, непонимающе на меня посмотрел и, улыбнувшись, потянулся, чтобы оставить поцелуй на моей макушке.

— Малыш! Это моя спальня и моя кровать! И моя любимая девушка, — на меня очень многозначительно посмотрели, — С какой стати мне сбегать на диван?

Ответа не нашлось, пришлось виновато улыбнуться, пересилить себя и устроиться под огромным одеялом... Стоило Алесу вернуться и прижать меня к себе, как стало легче. Обняв его за талию, я ткнулась лбом ему в грудь, слушая размеренные удары сердца, и закрыла глаза. Наконец-то ты рядом. Я знала, что ты бы не оставил меня... Потеревшись носом о футболку Алеса, я невольно улыбнулась, чувствуя, как лишние мысли послушно выскользнули из головы, наконец-то позволяя вздохнуть спокойнее, и провалилась в сон.

Алес

— И долго ты собираешься впахивать? — устало спросил Дейм, пока мы ждали очередную жертву. Вокруг было темно, хоть глаз выколи, и я активно этим пользовался: в этом загородном секторе уличные фонари выключались парой рубильников в щитке в середине улицы. Ну, а камеры заморозил Дейм, так что проблем не было совсем. Не было бы, если б опер не решил в который раз поработать моим психологом. Раздраженно вздохнув, я снова приложился к окуляру, проверяя, не вышел ли парень покурить. Увы. Пришлось мысленно выматериться и в сотый раз пояснить очевидное:

— Меня вообще-то уволили. Пока еще разрыв договора не оформлен официально, хочу успеть заработать побольше. Потом придется искать работу и, возможно, брать такие заказы не получится... — я снова посмотрел в окуляр и матернулся уже вслух, — Где его черти носят? Сигареты, что ли, кончились?

— Ага, сходи, одолжи, — съязвил Дейм и моим попыткам перевести тему не поддался, — Ты в курсе, что Кай все еще в больнице?

— Спасибо, я знаю, где ее оставил.

— Мы не про пачку сигарет сейчас, — процедил опер. Я снова вздохнул.

После того неожиданного подъема энергии мы с Деймом откопали второго ублюдка от Рихтера и знатно над ним поглумились. Парень был еще жив, когда я доламывал ему вторую ногу, но не проронил ни звука. Тогда я решил попробовать способ Себастьяна со стилетами. Парень продолжал молчать. Ну, на лимонной кислоте он не выдержал.

— Ты совсем больной, соль на раны?

Меня обматерили, но я только усмехнулся. Да, до такого сам не додумаешься... Пропустив ругательства мимо ушей, я с откровенным удовольствием отвинтил крышку одолженной у Себастьяна солонки и щедро высыпал содержимое на развороченное колено парня. Мне пацан живым не нужен, и сохранять ему ногу тем более нет причин. От таких приколов парень заорал, задергался всем телом, несмотря на переломанные конечности. Но снова промолчал... Пришлось потратить на него еще четыре пакетика, прежде чем я услышал, что хотел. Рихтеру явно не понравилось семейное торжество, на которое уехала его пассия. Точнее, он не оценил того факта, что в итоге она оказалась на другом мероприятии, которое завершилось для нее на асфальте. Кого в этом обвинять? Тут и думать долго не нужно. Выбрали слабое звено, которое должно было парализовать и меня, и Себастьяна, еще и к Дейму хотели заглянуть, но там охрана и мы с Тэо включились... Парня я не убил. Очень хотелось, но желание заставить его помучаться оказалось сильнее. Поэтому я перерезал все крупные сосуды и, так и оставив его связанным на стуле, ушел. Утром его прибрали спецы Себастьяна, а Генрих откровенно поиздевался, когда увидел труп в секционной.

— Знаешь, это лучше, чем каша, — он зловеще ухмыльнулся, когда я зашел в секционную и потер шею ладонью. А то. Я тоже криво усмехнулся, глядя на обескровленный искореженный труп. Это даже лучше, чем просто пуля в лоб, этот разболтанный сопляк раз двести пожалел, что вообще полез к Кай. И мне почему-то становилось от этого легче...

— Кашу я тебе тоже принес, — я поднял выше сумку, с которой пришел, и со смешком поставил на стол, — Тут на несколько дней, но смотри, храни в холодильнике. Она на молоке.

На меня посмотрели, как на спасителя, потом хлопнули по плечу и широко улыбнулись.

— Я тебе за твои сегодняшние презенты могу простить все! Даже твою истеричную малявку.

Это он мне про устроенный Кай скандал напомнил... Почему она раскричалась, я так и не понял. Точнее, догадывался, что чья-то хорошая память начала возвращаться, но подтверждать не хотелось. Поэтому, услышав от Кай, что она ничего не помнит, я решил подыграть. Себастьян не поверил.

— Ну посмотрим, как ты после десятка таких истерик и бессонных ночей запоешь, дружок, — он ехидно хмыкнул и откинулся на спинку кресла, — Всем достанется, я тебе гарантирую, но моей помощи не получите, пока не вытащите из нее все, что она там навспоминала.

— А что, у тебя есть заклинание от истерик внучки?

Дейму достался снисходительный взгляд, пока я недовольно морщился и складывал руки на груди. Уж извини, Себастьян, но я о ее реакции на такие травмы знаю не понаслышке. Лично видел и лично успокаивал. И я могу ее понять, она не железный воин, чтобы держаться, ее нервы тоже дают сбой... Хочет притвориться, что не помнит — пускай, если ей станет легче, я буду и дальше подыгрывать.

— Ага, вот стоит. Очень действенное.

— Ты мне так предложил ее нянькой заделаться?

Себастьян так меня постебал, но все равно ехидно ухмыльнулся и кивнул. Я нахмурился. Несмотря на то, что укокошил одного из ее несостоявшихся убийц с особой жестокостью, чувство вины... Оно никуда не делось. Оно прогрессировало и росло, душа при одной мысли. Стоило подойти к палате Кай, как меня просто скручивало от мерзкого коктейля злости, вины, беспомощности и... какого-то странного отторжения. Ну не мог я заставить себя туда зайти! Никак! Да, я от нее бегал, и что?! Как я могу посмотреть в глаза девушке, которая полетела с четвертого этажа из-за меня, меньше чем через год после того, как я обещал ее защитить от всего на свете? Да меня тошнит при мысли, что я сейчас зайду, а она возьмет и просто мне улыбнется. Потому что у нее «все хорошо»! Вернее, с моей подачи и по версии всех окружающих, у нее «все хорошо». Потому что ни я, ни Себастьян не собираемся ей объяснять, в какой мы заднице. Этот дед даже нам ничего объяснять не собирался. Мы только набирали мне заказы, когда Дейм поперхнулся и, откашлявшись, выдал, что Себастьян просит отправить отчет на рабочую почту. То есть без шифрования. Учитывая, что все наши махинации по возможности пытается отслеживать Рихтер, такой финт — фактическое открытое заявление, что мы на него копаем. И пока я пытался понять, что на этот раз придумал этот старый маразматик, Дейм, хмурясь, пробормотал:

— Утечку, что ли, пародируем?..

Мы переглянулись, и вдруг синхронно удивленно вскинули бровь.

— Провокация? — с подозрением уточнил я.

— Провокация, — тем же тоном протянул Дейм и еще раз глянул на экран, — Если он мудрит, чтобы за Рихтера его же верхи взялись, то это сильно.

Я в этот момент думал, чем нам это может грозить. Если сейчас его прессанут за утечку и за такие открытые действия, когда мы его людей тут по полу размазали, Рихтер не полезет в открытую — факт. Но и окольными путями достать может. Не Себастьяна, меня. Насчет Кай, кстати, я не уверен. Пока она под опекой спецов своего деда, ей, чисто в теории, ничего не грозит, потому что у Рихтера есть веские причины Себастьяна опасаться. А вот со мной дела проще. Дай мне дерьмовый заказ — и все, и я нарушил все статьи ВАНУ, мне подписан смертный приговор!..

Но никакой реакции не последовало. Ни новых спецов по наши души, ни попыток взлома. Создалось впечатление, что наступило затишье перед бурей, и меня это напрягало, поэтому расслабляться я не спешил. Вдвойне потому, что при виде Кай меня выворачивало наизнанку. Поэтому я закопался в работу. У меня больше не было сил сидеть без дела в палате Дейма, зная, что буквально через несколько дверей моя куколка в очередной раз смеется над попытками Виа что-то ей объяснить.

— Ты не забыл, что вообще-то все еще мастер? — спросил Себастьян, увидев, сколько заказов за мной закреплено. Учитывая, что я в этот момент стоял над компом Дейма и пытался построить себе маршрут и график, просто уйти от вопроса не представлялось возможным. Мрачно глянув на Себастьяна, я вздохнул.

— Я ей конспекты выдал, тренировать сейчас не могу. Что еще?

— Конспекты, которые она читать не может, — язвительно отозвался этот дед и перекрыл мне выход, прислонившись к двери, — Что за муха тебя укусила?

Сурковая... Усмехнувшись от бредовости мыслей, я выпрямился и пояснил:

— Меня вообще-то уволили, так что надо...

Себастьян поморщился и подошел ближе, чтобы в который раз раздраженно сказать:

— Да не уволит он тебя...

Отмахнувшись, я ничего не ответил, дождался, пока Дейм отправит мне график с адресами, и вышел. Себастьян все равно нашел, кого приставить к Кай в качестве нянек, и Рихтера каким-то образом занял, поэтому я тем более стал там не нужен. Подробностей нам с Деймом так и не сказали, но за те несколькодней, что я сидел в больнице, никто никуда не дернулся, так что...

Я на секунду прикрыл глаза, душа очередную волну раздражения и запинывая совесть подальше. Что за тупые отмазки, кого я вообще обманываю... Даже смс не получалось придумать, постоянно приходилось стирать бесконечные извинения, и в итоге ни одного я толком не отправил. Потому что знаю: она заранее простит. А потом я посмотрю ей в глаза... Меня снова мерзко скрутило, и я резко провел ладонью по волосам, когда вспомнил покрасневшие синие глаза, в которых читались непонимание и осуждение. Конечно. Она же первым делом спросила, убил ли я эту гребаную дрянь...

Дейм в наушнике намекающе кашлянул и, помрачнев, я процедил:

— Я тоже не про пачку сигарет.

— Тогда какого черта ты купил билет в Джахарт? У тебя обратный рейс прибывает только послезавтра ночью, — Дейм буквально зашипел, — Ты же в курсе, что она выписывается завтра?

Конечно, я знал. Генрих меня ставил в известность о происходящем с Кай в первую очередь. Поэтому я знал и о результатах ее диагностик, рентгенов, тестов... И о выписке, которая была завтра после обеда. Но явиться на нее означало снова увидеть Кай. Которая будет улыбаться мне, несмотря ни на что. Черт... Опер продолжал материть меня, пока я полностью сосредоточился на окуляре. Хочу быстрее все закончить и улететь. Может, взять еще одно убийство в Джахарте? Чтобы не возвращаться...

— Слушай, я все понимаю, но это свинство, — в конце концов успокоился Дейм и тихо добавил:

— Ей без тебя плохо.

— А мне плохо рядом с ней, — машинально ответил я себе под нос. В этот момент в окуляре что-то шевельнулось, я присмотрелся, понял, что жертва вышла...

— Сбит.

Быстро уложив винтовку в кофр, я дошел до машины и вырулил с обочины. Дейм в два слова объяснил, как мне выехать, а потом вернулся к теме:

— Серьезно? По-моему, твой трудоголизм и есть показатель, что тебе без нее тоже не айс.

В точку. Разозлившись, я прибавил скорости и почти процедил:

— Ты с ней давно общался? — Дейм промычал что-то типа «вчера-позавчера», а я ехидно хмыкнул, — Тебе нормально смотреть на ее милую улыбочку и слушать, как все чудесно? Зная, что из-за тебя она там лежит?

Кажется, опер понял, что я имею в виду, потому что на пару секунд в эфире повисла тишина, разбавляемая только шорохом документов, которые он перебирал. Я же продолжал злиться, в этот раз снова на себя.

— Честно? — глуховато отозвался опер, — Нет. Но меня корежит, когда я отвечаю, что ты занят, а она опускает голову и кусает губы. Ты же в курсе, что ей нельзя плакать? Или ты ей так выдержку воспитываешь?

— Если тебя корежит, просто к ней не ходи, — зашипел вконец доведенный я, — Че ты к ней мотаешься, как к себе домой? Тебе второй зуб выбить?

— За то, что я не даю твоей девушке скатиться в депрессию? — Дейм чем-то грохнул и тоже разозлился, — Слышь, ты, прежде чем собственника изображать, вспомнил бы, что у нее вообще-то близкий человек умер, и она сама чуть не сдохла. Она эту бабищу защищала как могла, а в итоге что? То ли ты ее грохнул, то ли она ее грохнула. Алло, — опер специально стукнул ногтем по динамику, отчего я дернулся и выматерился, — Кай — восемнадцатилетняя девчонка, у которой из близких шизанутый дед с паранойей, отец, которому на нее плевать, и ты, придурок, который решил ее кинуть. Ты нормальный вообще?

— Я никого не кидаю!

— Да черта с два! Ты ее кинул! — Дейм снова чем-то грохнул и вдруг вернулся к нормальным децибелам, — Тебе к сведению, у Кай почти каждую ночь кошмары и мигрень. Если она останется в квартире, нашпигованной оружием, я даю гарантию в восемьдесят процентов, что она выстрелит себе в голову. Просто чтобы избавиться от боли.

Отличный прогноз! Учитывая, что о ее состоянии мне сообщил тот же Генрих, сразу после первого такого кошмара, о котором ему сказала ночная медсестра, я степень хреновости ситуации понимал. Равно как и тот факт, что ее охрана спокойно давала ей таблетки и расширяла дозаторы, что вообще-то должностное нарушение. У этой малявки столько нянек, готовых стелиться перед ней, что даже без меня ничего не случится!

— У нее за дверью будет стоять этот Сатри или как его, с братками, которые прибегут и помогут.

— Ага, они к тебе в квартиру заходить не имеют права по инструкции, — язвительно отбил Дейм, — Потому что это твоя охраняемая территория и, по факту, пока Кай находится в квартире, ты за нее отвечаешь. То есть если она пустит себе пулю в лоб, ты будешь виноват.

Я буквально зарычал, когда услышал, что меня опять в чем-то обвиняют!.. Твою мать, Лекс. До этого себя обвинял только ты, Кай тебе и слова не сказала...

— Короче, — Дейм напоследок чем-то брякнул, пока я мрачно пялился на дорогу, — Я поменял твой билет, чтобы ты вернулся завтра. И на заданиях с тобой работать не буду, пока ты не появишься в собственной квартире, понял?! Я больше ни одного заказа не возьму, пока ты не прекратишь изображать из себя кидалово!

— Да пошел ты!..

Рывком отключив гарнитуру, я вдавил педаль в пол, ускоряясь чуть ли не до предела, чтобы выпустить пар. Зараза. Так меня подставлять, еще друг называется!..

В квартиру следующей ночью я заходил, как на казнь. Увидел, что в зале свет не горит, в коридоре тоже, решил, что Кай спит, и тут же написал Дейму, что долг выполнен и хочу сразу на следующий адрес.

«Не гони, я вижу, что ты только пришел и даже ее не заметил. Она на тебя уже минуты две пялится.»

Обматерив друга, я поднял глаза... Черт. Я хочу сдохнуть. Лучше бы с той террасы свалился я. Или нет. Лучше бы я убил ту стерву. Твою мать... Стараясь быть нежным и аккуратным, я подходил все ближе, продолжая смотреть в глаза Кай, которые в полумраке казались черными. Такими же, как круги под ними. На губах были видны ранки, которые слишком хорошо мне знакомы. Меня аж скрутило от отчаяния, когда она меня обняла, но... Черт, да что с тобой не так, Лекс? В то, что после вопроса «Ты ее убил?» Кай так запросто забудет, что там случилось, и искренне будет считать, что никто не при делах, не верилось. Ее точно так же ломало, как и меня, это было очевидно. Это было настолько очевидно, что мне не нужно было спрашивать, я все видел по жестам. И ночью, и утром она неосознанно, буквально на секунду уворачивалась от моих рук и поцелуев. Возникла мысль вообще ее не трогать, но я отогнал ее подальше. У Кай явно та еще биполярка, потому что после подобных уворотов она обнимала сама. А еще да, у Кай кошмары и проблемы с головой. Когда она вышла на учебу в академии, я думал, повешусь: с ее ночными пробуждениями мы спали часа по два-три, и если Кай могла спокойно доспать в машине, меня жизнь не щадила. Обвинять ее? Смешно. Я скорее методично загонял себя под пресс, потому что каждый раз, когда в очередной раз дергался посреди ночи, первой мыслью было «Ты в этом и виноват». Себастьян это быстро просек и оценил: мне снова вручили целый список. Кого допросить, кого убить, у кого скопировать документ... Я, неожиданно даже для себя, такой заказ принял с радостью, потому что можно было продолжить смываться из квартиры под благовидным предлогом.

— Запустишь ее тренировки, отберу, буду эксплуатировать Тэора, — увидев мое предвкушение, тут же уточнил Себастьян. Я поморщился.

— Ты издеваешься? У нее от каждого резкого поворота голова кругом или в висках стреляет.

Когда первый раз увидел, перепугался до белых чертей. На секунду забыл обо всем, даже о том, что хотел лишний раз ее не трогать и вообще не подходить. И тем хуже было услышать, что все в порядке. То есть она держалась за голову двумя руками, морщилась, цедила слова сквозь сжатые зубы, но продолжала уверять, что все хорошо! Смеетесь, что ли?! Я после этого зарекся ее нагружать! Пусть сначала долечится до конца, потом уже буду гонять в три шкуры...

— А ты как собрался с ней экзамены в конце декабря сдавать? — со странным выражением лица наблюдая, как Кай уходит в комнату, спросил Себастьян в один из дней, — У тебя меньше месяца, — на меня посмотрели как на идиота и строго добавили:

— Не начнешь тренировать ты, буду тренировать обоих. Тебя за компанию, совсем расплылся.

Стебешься?! Каким образом?!.. А если я ей наврежу? Если у нее от полосы или очередного удара о покрытие в голове что-то лопнет? Я не Виа, если приложу, то у Кай и в здоровом состоянии будут не лучшие ощущения, а сейчас? Да первый же мой удар на атаку — и Кай обратно в больницу уедет! Показав этому маразматику взглядом все, что о нем думаю, я встал и вообще с кухни ушел. Пошел он в задницу.

— Ты что, до выпуска под нее прогибаться собрался?

Разрешая уходить из зала? Да! Потому что у меня есть совесть! И потому что я ее... Меня аж замутило, когда при мысленном «люблю» сознание придавило монолитом вины. Показав Себастьяну нецензурный жест, я наконец-то послал его вслух.

Лесса

Фраза «Тебе вредно, голова будет болеть» официально признана мной самой ненавистной фразой из всех. Самой идиотской фразой из всех. Самой ублюдской. Я бы и жестче выразилась, если честно, но скрежет зубов и правда отдавался болью в висках, поэтому приходилось сдерживать себя.

Нет, дело не только в том, что Алес повторял ее, как плюшевая игрушка на батарейках, и не в том, что деда точно так же без остановки твердил это. «Нельзя» относилось абсолютно ко всему. Тренироваться? Нельзя. В медленном режиме? Ну попробуй, но по-хорошему — нельзя. Кофе — нельзя, чай — нельзя, мороженое? В голову болью отдавать будет. Поздно ложиться спать, много читать, сидеть за компом, долго валяться в горячей ванне — по мнению этих двух гиперопекающих мужчин, мне нельзя было все. И это бесило до зубовного скрежета.

Отдельно злил Алес. Он постоянно куда-то пропадал, а Дейм на все расспросы как само собой разумеющееся разводил руками с логичным «заказы». При попытке разораться и устроить допрос, меня сначала ткнули носом в очередное нельзя, про ор, если кто не догадался, а потом в мою отсутствующую совесть. Как же, как же! Алес работает как лошадка, а я, такая нехорошая, недовольна, да еще и ему это собираюсь высказывать. Боже ж ты мой. Тот факт, что я видела его только на утренних тренировках, Дейм старательно игнорировал. Алес, в свою очередь... Нет, назвать это игнором я не могу. Это вообще классификации не поддавалось. Мой белобрысый изверг сошел с ума.

Я пересказала дедушке, что действительно произошло между нами с Риа и что она мне сказала. Алес, естественно, при разговоре присутствовал, поэтому о моей безрассудности тоже слышал, но ожидаемого харда не последовало. Даже с учетом того, что вернувшийся с выходного Генрих прямым текстом сказал: голова будет болеть, но тренировки откладывать нет смысла, это с ними не связано. В итоге я, уже готовая поселиться в тренировочном зале, была удостоена недовольного «Меня радует, что ты сама осознаешь, насколько тупо поступила, " и... Все. То есть совсем все. И это была первая странность в копилку.

Тренировки из-за заказов Алеса сводились к одной утренней. Даже в академии он со мной не занимался, впрочем, как и Айве: вот от него Генрих выписал мне освобождение, чтобы одногруппники не отлупили мой едва восстановившийся мозг. А может, дело опять в странностях Алеса! Я перетерпела головокружение на препятствиях, но когда дело дошло до рукопашки, в какой-то момент от неловкого движения висок прострелило болью, и, ойкнув, я потерла его пальцами. Алес мгновенно остановился.

— Что случилось? Болит? — он подскочил ко мне, убирая мою руку и прощупывая висок, — Сильно?

В черных глазах плескалась неподдельная тревога, и я, успев обалдеть от такого напора, еле отбилась. Вовремя: меня уже предлагали везти к Генриху и собирались взять на руки.

— Все нормально, — я попыталась улыбнуться и успокаивающе погладила Алеса по плечу, — Просто повернулась неловко, все хорошо.

— Уверена? — Алес нахмурился, но даже мой кивок его не убедил, — На сегодня хватит, тебе надо отдохнуть.

Не слушая моего возмущения, он подхватил меня на руки, лично отнес в комнату и даже уложил в постель. Примечательно, свою. Деда все еще радовал нас своими явлениями, но мой аргумент в виде ночных кошмаров его якобы убедил. По-моему, он просто решил не издеваться над болеющей внучкой.

Но ситуация повторилась. И снова. И еще несколько раз. Стоило мне невольно охнуть, ахнуть или просто поморщиться, Алес тут же дергался, начинал бегать вокруг, как тревожная наседка, и прекращал тренировку... Я вообще в зале перестала появляться и, кажется, набрала лишний килограмм из-за отсутствия нагрузок. Что доказывает: Алес сошел с ума!

Впрочем, для радости тоже нашелся маленький, но повод. Несмотря на то, что Алес продолжал меня избегать, к ночи он стабильно возвращался из-за моих кошмаров. На следующий день после моего возвращения из больницы, Алес смылся выполнять заказ, и спать я снова ложилась одна. В этот раз при взгляде на его постель никаких лишних мыслей не возникло, я замоталась в одеяло, вдыхая еле ощутимый запах лайма, и, немного поерзав, успокоилась. Уж где-где, а здесь я чувствовала себя защищенной и быстро засыпала... Обычно. В этот раз я проснулась, свалившись с кровати. Ноги запутались в одеяле, сердце заходилось от приступа паники, по шее стекал холодный пот, а в голове все еще размытыми образами мелькал мой волшебный полет с террасы, искаженный воображением. Дрожащими руками я рваным движением включила лампу, надеясь успокоиться, но меня наоборот трясло все сильнее. Не выдержав, я набрала Алеса, выслушав долгие гудки, плюнула и позвонила Дейму. Вот ему уже устроила персональную истерику со слезами и требованием, чтобы этот белобрысый изверг немедленно вернулся. Охреневший от такого Дейм не придумал ничего лучше, чем переключить меня на Алеса, и по второму кругу я уже рыдала не так предметно, больше всхлипывая и задыхаясь от слез, чем действительно что-то требуя. Естественно, Алес примчался обратно, бросив заказ, и время дороги успокаивал меня по телефону. Меньше чем через час — лично. А еще через пару часов он стал свидетелем моих метаний по комнате, кровати, шаманства с подушкой и откровенных попыток оторвать себе голову. На просьбу пристрелить устало потер переносицу, наконец-то обратил мое внимание на обезболивающее... И больше по ночам не работал. На любые проявления головной боли тоже реагировал слишком остро, все-таки зрелище почти рычащей от отчаяния меня, когда я пыталась хоть как-то зажать безумно болящий висок рукой и чуть ли не царапала его ногтями, было весьма специфичным. Мне с утра уж точно было стыдно, но претензий никто не озвучил, даже Дейм. Так что я малодушно радовалась, что хотя бы это время Алес проводит со мной, и отбрасывала уничижительные мыслишки о том, что сам он наверняка этим не очень доволен...

Сегодня он тоже вернулся ровно к моменту, как я собралась спать. Только успела выключить бра, когда в коридоре раздались шаги, а в следующий момент открылась дверь.

— Привет, — тут же отозвалась я, садясь и включая свет обратно. Алес как раз крался к гардеробной с кофром, поэтому остановился и улыбнулся. Я невольно улыбнулась в ответ, тронутая его попыткой меня не будить.

— Привет, — ко мне подошли ближе и легко прикоснулись к губам, — Все-таки разбудил?

— Не-а, — я шкодливо улыбнулась и устроилась поудобнее, — Я только легла.

Алес хмыкнул, дошел до гардеробной и уже оттуда уточнил:

— Так поздно?

Ну, признаваться, что зачиталась конспектом по оборонке, точно не буду. Опять начнет нудеть, что мне вредно для головы. Тьфу. А для навыков что, полезно?! Душа в себе вспышку раздражения, я сползла обратно на подушку, посмотрела в потолок...

— Соскучилась, хотела поболтать.

Учитывая, что последние два дня он приходил, когда я уже спала, и его появление осознавалось сквозь сон, звучит вполне достоверно. Ехидный тон опустим, это так... Мера воспитания. Потому что завтра выходной, и у меня есть веские подозрения, что кое-кто опять смоется из дома, а я буду болтаться по квартире, умирая от скуки в промежутках между тренировками и учебой. Алес выглянул из гардеробной с полотенцем в руках и вопросительно вскинул бровь.

— Мы же виделись утром, нет?

— Це-елым у-утром...

Алес впечатлился моим страдальческим завыванием и, хмыкнув, обошел кровать, чтобы, уперевшись ладонью о матрас, наклониться надо мной. Ого! Меня соблазняют? Давненько не было... Видимо, заниматься с ним любовью мне тоже «нельзя», иначе это не объяснить. Хотя не уверена, что сама смогла бы... Все же заинтересованно поерзав, я чуть-чуть оттянула одеяло пониже, открывая шею и ключицы, но Алес криво усмехнулся, глядя на мои маневры, и лениво протянул:

— Целым утром, куколка, я обсуждал с тобой твой заказ. Нет?

Да, и это повод для еще одной вспышки раздражения... Потому что я его не выбрала. Мне предложили много вариантов, но в итоге не понравился ни один. Серьезно, что за фигня? Почему всем так резко понадобились убийцы, маскирующиеся под проституток?! Нет, ладно, это сразу было понятно, потому что симпатичные девочки-волшебницы спасают принцев, а симпатичные девочки-киллеры созданы для убийства стремных старых мужиков, но жертвы из заказов были чересчур мерзкими! Или слишком сложными в досягаемости, и я откровенно боялась не справиться... Или это Дейм мне предлагает только таких?

— Это не считается, это по работе, а про работу мы в спальне не говорим...

Мой противный тон тоже был проигнорирован, Алес очень понимающе покивал, все же поцеловал меня в ключицу и удалился в ванну со словами:

— Когда в следующий раз будешь допрашивать меня, где ж я был, вспомни об этом... Любовь моя.

Звучит так, будто меня только что оскорбили. Недовольно скривившись, я повернулась на бок, подминая под себя уголок одеяла, и прикрыла глаза. Что за жизнь... Вернувшись из душа, Алес разговаривать тем более не стремился, сделал вид, что я уже сплю, и, погасив свет, притянул меня ближе. Даже мое ворчание, мол, и никаких тебе поползновений, и никаких тебе разговоров, фу, какой ты злобный изверг, не помогло. Меня молча прижали к груди, и пришлось послушно закрыть глаза, пока в голове роились ставшие привычными противоречивые мысли... Наверное, из-за них в какой-то момент я вздрогнула всем телом, судорожно вздохнула и, распахнув глаза, уставилась в пустоту. Сознание начало уплывать в сон, образы смазались, и меня прошиб холодный пот. Твою ж мать. Который раз уже... Обреченно зажмурившись, я сделала несколько глубоких вдохов, перевернулась на другой бок, утыкаясь лбом Алесу в плечо. Сердце продолжало колотиться в груди как сумасшедшее, и пришлось вздохнуть еще раз. Ладно, я справлюсь... Сверху сонно замычали.

— Что случилось?

— Кошмар приснился, — уже привычно ответила я и вывернулась у Алеса из-под руки. Все равно разбудила. Он пробормотал что-то еще в стиле «не нужна ли тебе помощь», но я отмахнулась и кривыми зигзагами ушла в ванную. Примечательно, что останавливать меня не спешили. Как и до этого. Стоило Алесу убедиться, что со мной все в порядке, он либо тут же заворачивал меня в одеяло и прижимал к себе, чтобы снова усыпить, либо вот так спокойно отпускал. Кажется, если в один день я решу уйти не в душ, а пойду прыгать с балкона, он и туда меня отпустит! Раздраженно стукнув ладонью по раковине, я быстро умылась, посмотрела в зеркало... Красотка. А вставать уже через несколько часов... Ну и плевать! Какая мне разница, как я выгляжу, если одногруппникам глубоко фиолетово, пришла я или нет. Вот в первый день меня заметили, это да. Стоило появиться в лекционной аудитории вместе с Виа, на меня тут же развернулись сначала девчонки, а потом и наша компашка.

— О... — глубокомысленно выдал Джери, удивленно отставляя стаканчик с кофе на стол, — Кай!

Равен и Эш тоже слегка подвисли, но комментировать не спешили, так что мы с Виа шустренько добрались до них, приземлились на свободные места позади, и вот теперь я радостно улыбнулась парням и даже позволила Джери себя обнять.

— С ума сойти, мы думали, померла.

— Ага, обе, — фыркнул Эш, — Виа теперь с нами в рядах прогульщиков.

Я покосилась на подружку, чтобы увидеть, как она строит невозмутимое лицо и независимо поводит плечиком, обтянутым кремовым свитером. Так вот как она умудрялась проводить у меня столько времени... Радостно улыбнувшись, я обняла Виа под ее недовольное шипение и отозвалась:

— Я все равно ваш предводитель. Столько прогулов, сколько у меня, никто не наберет.

Парни дружно заржали, признавая поражение, а с первых парт донеслось ленивое:

— Документы на академ оформляла? Деканат в другом крыле.

Ну конечно. Закатив глаза, я повернулась к Эшли, чтобы увидеть неприязненную тонкую улыбку. Нет, как круто все-таки, что есть вещи, которые остаются стабильными, несмотря ни на что. Реально, какое бы дерьмо ни происходило в моей жизни, стоит прийти на пару — и вот она, моя почти любимая зараза, которая обязательно отвесит остроумный комментарий по ситуации. Ехидно усмехнувшись, я оперлась подбородком о руку и в той же манере протянула:

— Ты так боишься экзаменов, что уже разведала дорогу? Вау, а ты предусмотрительна.

Слово за слово, и меньше чем за пять минут до появления препода мы успели разогнаться от колкостей к трехэтажному мату. Вошедший мастер такой прикол не оценил.

— Алькаира, чувствуете себя бодрой? Тогда ваш реферат я заслушаю первым.

Падла. И он такой был не один, в первый же день мастера решили проверить, насколько в действительности я готова к занятиям, чтобы найти, к чему бы придраться, но мы с Алесом перестраховались. Точнее, я с его конспектами и мухлежом. Каждую тетрадь, исписанную аккуратным, чуть косым почерком, я прочитала минимум трижды, а когда на почту упал список домашек, которые предстоит сдать, честно пришла к Алесу в кабинет и спросила, не сохранил ли он и их тоже.

— Домашки? В смысле, рефераты по оборонке и охранке?

Документы, которые он держал в руках, тут же были забыты, Алес снял очки и, задумчиво взъерошив волосы, пару раз щелкнул мышью. Несколько минут я рассматривала его подсвеченный экраном профиль... Пока четко очерченные губы не расплылись в довольной улыбке.

— Не благодари, куколка, — я радостно пискнула, когда увидела отправленные на почту файлы, но в следующий момент Алес грозно прищурился и добавил:

— Последний раз. Остальное — сама.

Так что я к такой подставе была готова, а вот к встрече с Кеем и парам с Айве — нет. На подходе к моргу я притормозила и сжала пальцы, собираясь с духом. Черт. Виа, естественно, это заметила, обернулась и вопросительно вскинула бровь.

— Ты чего? Пара через три минуты.

Мне это было прекрасно известно, но я продолжала гипнотизировать невзрачное здание и душить в себе все кровожадные порывы. Кея хотелось откровенно убить, если не больше. Было до боли в виске обидно, что именно мой друг, с которым мы много лет общались, оказался на другой стороне и ничего не сказал. Даже не намекнул. Более того... Судя по словам Риа, и Кевин с Милой не просто так оказались тогда в морге. Психологическая атака? Забавно. Сжав пальцы еще крепче и не обращая внимания на впившиеся в ладони ногти, я прикусила губу и, гордо вскинув подбородок, решительно шагнула ко входу. Деда уже в курсе. Если не смерть, то твой позорный вылет из ВАНУ — вопрос времени. Решив сделать вид, будто ничего не было, я вошла в аудиторию ровно в момент начала пары, не дав Кею шанса влепить мне отработку, села на свое место и прямо посмотрела в голубые глаза. Парень тоже решил сделать вид, что ничего не произошло. Отвел положенную лекцию, утащил нас в секционную... И вызвал меня к Грегу. Потом к трупу, и ко второму трупу. Эксплуатировал без остановки, проверяя все то, что я по идее не слышала на лекциях.

— Алькаира, все ваши пропущенные семинары придется отработать. Жду вас здесь каждый день после практических у мастера Айве.

Ублюдок. Ослепительно улыбнувшись, я подхватила сумку и с идеально ровной спиной вышла из секционной. Напоследок не сдержалась и... Оглушительно грохнула дверью. Ближайшая картина упала со стены, но я ее проигнорировала. Чеканя шаг от бушующего внутри бешенства, пулей вылетела из морга, чтобы в ярости пнуть мусорку у входа. Несчастная металлическая дуга погнулась, урна опрокинулась, но я пнула снова, доламывая и отпинывая конструкцию подальше. Плевать! Дедушка все мне с рук спустит... Тут мозг подкинул неосторожные слова Алеса, и я мрачно ухмыльнулась. Попрошу его убить этого... подонка. Нет, оформлю ему заказ. Пусть он исполосует эту прилизанную лицемерную задницу так, что его собственная ушлая бабка не узнает!

Логично, что к Айве я пришла такая же взвинченная, совершенно забыв, что у меня есть освобождение и предстоит провести несколько часов, сидя на скамейке... И это тоже бесило. Даже сейчас, когда прошла неделя. Не так, моя злость только прогрессировала. А вместе с ней... Моя самооценка плавно спускалась под ту самую скамейку запасных, потом под плинтус, на нижние этажи и в хозяйственные подвалы академии. Это при том, что пока Алес пропадал на своих идиотских заданиях, я тренировалась в одиночку. Дейм сначала попытался позвонить мне и вставить мозги на место, мол, что ты творишь, ты же только выписалась, но я уперлась рогом. Битый час доказывала, что со мной все нормально, потом не выдержала и, остановившись посреди зала, по которому наматывала круги, тихо и очень серьезно сказала:

— Дейм, если я сейчас сяду на попу ровно и, как вы все говорите, не буду тренироваться, зубрить теорию и готовиться к экзаменам, я свихнусь. Потому что в моих идиотских отбитых мозгах достаточно мыслей, чтобы я сначала начала ненавидеть всех окружающих, потом себя, а потом просто плюнула на все и...

Нет, шагать с очередного балкона я точно не собиралась. Да все дерьмово, но, боже мой, когда было иначе? Все как обычно! Отец опять закопался в свою работу, дедушка являлся исключительно к Алесу, а ко мне заглядывал для проформы, проверить, жива ли и как себя чувствую. С Алесом и так все понятно. Я попала в тотальный игнор, и, кажется, пора бы уже привыкнуть и не париться, но... Это так злило!

Благо, Дейму продолжение было не нужно, виновато вздохнув, он коротко согласился и перестал меня дергать. Но каждый раз, как я оказывалась в спортзале академии и видела, насколько сильно отстаю от остальных, самооценка, едва расправляющая крылья после спарринга с Сартом или кем-то из его парней, тяжело падала обратно. Я чувствовала себя... Ущербной? Больной? Угу, учитывая, что мне все еще много чего «нельзя», а моя голова раскалывается при любом удобном случае, я ощущала себя какой-то бракованной развалюхой. Мое тело отказывалось работать, координация стремилась к нулю, а вестибулярный аппарат бунтовал. Равно как и прицел. Может, дело в том, что подсознательно я знала, что если буду напрягать глаза, чтобы посмотреть в окуляр, после тренировки виски будет прошивать стальными штырями? Или у меня что-то повредилось после полета? Черт знает...

Мотнув головой и проигнорировав тихий шум в ушах, я сжала раковину крепче. Смотреть в собственные потемневшие от злости глаза не хотелось. Еще раз быстро плеснув водой в лицо, я оттолкнулась от раковины и вышла из ванной, чтобы увидеть Алеса, который подпирал подбородок ладонью, в полусне сидя на кровати. Он явно еле держался, чтобы не заснуть, и то и дело клевал носом. Сердце тут же защемило от нежности, а злость ненадолго улеглась. Ладно, попытка засчитана...

Аккуратно опустившись на постель, я доползла до Алеса и встретилась взглядом с сонными черными глазами.

— Точно в порядке?

— Да, — я не удержалась и, криво усмехнувшись, съязвила, — А если бы не пришла, что бы ты сделал?

— Побежал бы спасать твою симпатичную задницу... — меня все так же на автомате сгребли в объятия и упали обратно. Точнее не так, Алес упал, удерживая меня чуть на весу, чтобы не тряхнуло, а потом аккуратно уложил сверху. М-да... В очередной раз чувствую себя инвалидом! Все же улыбнувшись, я позволила замотать себя в одеяло и снова прикрыла глаза, надеясь, что в этот раз мне повезет.