Глава 62

Я мрачно гипнотизировал потолок, в сотый раз раздраженно оттягивая ворот толстовки. В мою рубашку Кай вцепилась так, что как только я попытался дернуться и присоединиться к Тэо в убийстве второго ублюдка, положившего остатки нашей охраны, пока его напарник пытался убить Кай, меня с жутким треском лишили всех пуговиц. Я все равно ломанулся в коридор прямо так, чтобы вылететь на парковку и обнаружить там взбешенного Тэора, распинавшего баки.

— Да чтоб ты сдох, падла! ... ты сын! — рявкнул друг, и я глухо выматерился из солидарности. Себастьян вообще материл все и всех уже минут десять с того момента, как мы вернулись. Тусовались в палате у Дейма: его, избитого до полудохлого состояния, притащил один из охранников. И походу, только жалкий вид спас его от пинка Себастьяна в момент, когда он замер над ноутом и тихо сказал:

— В тоннеле слепая зона, он ушел...

Я сначала взбешенно сжал подлокотник, но через секунду прищурился и с долей пофигизма закрыл глаза. Все. Мне плевать. Кто-то из парней его подстрелил, одного я положил, значит, в ближайшее время к нам новых не отправят. Себастьян пришел к похожему выводу и, гаркнув на нас, нашу безголовость и отсутствие глаз, отправился разносить уже охрану. По крайней мере, смачный удар под колено, а потом в челюсть кто-то получил прямо у двери и с болезненным выдохом пропахал ряд сидений у стены коридора. М-да.

Глубоко вздохнув, я прикрыл глаза и потер лоб. Ты слишком часто лажаешь последнее время, Лекс...

Мы курили во внутреннем дворе, это был ближайший выход на улицу к крылу ВАНУ, когда мне позвонил Дейм и нервно бросил, что в коридоре стрельба. Так быстро я никогда в жизни не бегал. Охрана с нашей стороны была перебита, с другой стороны коридора левый парень дрался врукопашную с ее остатками. Но я видел только одно: открытую дверь в палату Кай и ноги какого-то трупа на входе. Подлетев к ней, я с ходу вскинул ствол, делая несколько выстрелов. Первый выбил ему мозги, а второй... У меня мелко дрожали пальцы на спуске при мысли, что Кай, возможно, уже мертва, и я в ярости нашпиговал пулями эту мразь, пока бежал к постели.

Кай забилась в угол между кроватью и тумбочкой, пытаясь слиться со стеной. Едва я оказался напротив, она подняла глаза... Не так. Она снова смотрела на меня огромными испуганными глазами, в которых стояли слезы, на бинтах на ее виске выступило темное пятно, а губы мелко дрожали. У меня с души камень свалился, я сглотнул, осознавая, что все хорошо. Сил сказать хоть что-то не нашлось, да и ругань Тэо в коридоре напомнила, что парень был не один. Поэтому я просто кивнул и метнулся обратно в коридор, чтобы добить его. Вид Кай привел меня в бешенство. Руки чесались от желания разобрать обоих на составляющие и для начала перебить второму придурку колени, чтобы не смылся!.. Но стоило отбежать на пару метров, как из палаты раздался истеричный вопль. Что?!

Тормознув, я сглотнул, чувствуя, как немеет затылок от внезапной волны страха, и развернулся. В коридоре было пусто, охрана удерживала рвущегося к дочери Алекса на другом конце, а Кай продолжала звать меня. Это уже была настоящая истерика, она задыхалась рыданиями, но упорно... Меня перекосило. Я не могу просто взять и упустить его! Я хочу знать, какой самоубийца послал этих двоих. Потому что если это Рихтер, то он просто убьет тебя! Я взвыл и, взъерошив волосы, матернулся. Малыш, что же ты делаешь, тебе же нельзя так кричать... Между желанием убить второго спеца и Кай я выбрал ее. Со стороны холла бежал Себастьян, я уже увидел его в арке одного из коридоров, но развернулся, даже зная, что это будет фатальным проколом. Как я должен оставить ее, если.! Каждое слово резало раскаленным железом по оголенным нервам. Я подхватил ее за плечи раньше, чем понял, что она уже не ругается, а за что-то извиняется. Хотелось забрать ее боль и страх, поэтому я мог только поддерживать и соглашаться. И надеяться, что хоть прибежавший с успокоительным Генрих ей поможет.

Сейчас, когда моя кукла была в безопасности и мирно спала в своей палате, через сочувствие просочилось иррациональное бешенство за ее попытку меня удержать. Второй раз. И второй раз это приводит к проблемам... У меня в голове перемешивалась злость на безголовость Кай и при этом острая жалость к ней, чувство вины и досады, и весь этот коктейль продолжал действовать на нервы. Это не малявка виновата со своими просьбами не убивать и не уходить, это ты слишком много лажаешь, Лекс... Не выдержав, я встал, растер лицо руками и, мрачно погипнотизировав стену, сказал:

— Пойду проветрюсь. Иначе свихнусь к чертовой матери.

Дейм понимающе угукнул, продолжая хмуро пялиться в экран ноутбука. Тэо, развалившийся в кресле и прикрывший глаза, встрепенулся, поднялся и выдал:

— Согласен. Виа ни одной смс-ки не прислала, надо ее тоже встряхнуть.

Да уж, из нас пятерых только она была рядом с Кай и умудрилась потянуть время, пока мы до них добежим. За что и получила пулю, повезло еще, что прошла вскользь. Я вспомнил четыре тела, через которые пришлось перепрыгнуть, Эрмина с Меган в палате и нахмурился. Хорошо, что Кай спит, есть ощущение, что как только она проснется, нас ждет не серьезный разговор, а еще одна истерика.

Снова потерев лицо, я кивнул и вышел в коридор. Заглянул в соседнюю палату убедиться, что Кай в порядке, увидел ее мирно сопящей и улыбнулся. Бешенство внутри пришлось проглотить. Ни шанса высказать все, что я думаю о ее прогулках с Рианой, ни шанса убить ублюдского Рихтера пока не предвидится. Трое парней на креслах напротив ее кровати бдели, так что я удовлетворенно кивнул и прикрыл дверь. Вложив руки в карманы, прошелся до конца коридора, вышел в холл... Возьму кофе и вернусь. Дико хотелось курить, но после такого неожиданного явления я зарекся выходить на улицу. Ни в коем случае. Сначала заберу Кай отсюда домой, и там снова могу портить свои легкие... Может, она ничего не помнит от удара? Мне казалось, первое, что я услышу, когда она очнется, — завуалированные обвинения в выстреле, в том, что я опоздал, в том, что не заметил, что перила сломаны. Но первым я услышал от нее «не смей уходить» и... «Я тебя ненавижу». Нервно хмыкнув, остановился и тихо рассмеялся. У меня острое чувство дежавю. Она всегда будет говорить подобное, когда у нее мозги в кучку? В тот раз она не могла понять саму себя и свои реакции, а в этот... Горько улыбнувшись, я сделал еще пару шагов к автомату. Я не заслуживаю, чтобы ты так сильно ценила мою жизнь, малышка.

По привычке окинув взглядом холл, я потянулся к телефону в кармане, когда краем глаза выхватил стоящего у выхода из закрытого коридора Генриха. У него на ухе висела маска, а в зубах была зажата сигарета, но он стоял на месте и пялился в пустоту. М-да. Если бы я бегал быстрее, может, Меган и не пристрелили бы... Ощущая косвенную вину и за это, я плюнул на кофе и подошел к нему.

— Зажигалку забыл?

Генрих посмотрел на меня, нахмурился и с тяжелым вздохом вытащил сигарету изо рта.

— Мозги где-то потерял. От тебя, наверное, заразился... С мелкой кто-то есть?

Кивнув, я проследил, как он стянул маску, наконец-то снял перчатки и, убрав все в карман, направился куда-то в другую сторону от выхода. Напоследок посмотрев на крыло ВАНУ, я убедился, что при входе стоит пара братков, потер шею... и все же достал телефон. Не могу. От тревоги саднило кончики пальцев, благо, Дейм ответил почти мгновенно, убедив меня, что перед палатой тоже стоят люди. Ладно...

— Не дергайся, мы предупредили охрану больницы, что завелись психопаты, не соблюдающие уставы, вход в это крыло сейчас только по пропускам, въезд на территорию тоже.

Успокоишься тут. Да любой школьник спокойно обойдет этот пропускной режим!.. Очевидно, Генрих об этом сейчас думал в последнюю очередь, поэтому, потерев шею, я коротко выдохнул и съязвил:

— Как ты понимаешь, при наличии опера это не панацея.

— Будь у него опер, он бы знал, что ваши люди по всему коридору стоят.

— Но он же как-то узнал, что мы курим во дворе.

Генрих покачал головой, спустился еще на пару пролетов и открыл тяжелую дверь. Куда мы вообще идем?.. Я озадаченно нахмурился, увидев табличку «секционная». Морг? М-да... Не хватило нашему железному старику мужества в одиночку прийти. Я взъерошил волосы. Здесь ожидаемо никого не было. Даже лаборантов, но для Арле это нормальная ситуация. Вся веселуха начинается с пятой секционной: в нее и все, что дальше, привозят обычных людей. Так что там и лаборантов больше, и посетителей. Слезы, сопли и прочие радости жизни. А к нашим никто не приходит, только студенты бегают, чтобы от преподов спрятаться.

Придержав тяжелую дверь, я пропустил Генриха вперед и почти не удивился, увидев несколько тел в ряд. Видимо, все те, кого меньше часа назад пристрелили люди Рихтера. Вот и как его поддерживать? Генрих прошел к крайнему столу, поднял руку, чтобы отодвинуть простыню, но остановился. Потом качнулся назад и присел на стол с инструментами. Недолго думая, я подошел ближе и тоже прислонился к столу. Вообще, история этой парочки была довольно популярна, когда я учился в школе: девчонка из группы местных киллеров, которая увлекалась анатомией, и студент-медик, проходящий стажировку от ВАНУ. Оба тусовались в морге на территории академии, она постоянно пыталась провести какой-нибудь эксперимент, а он сдавал ее в дисциплинарку, за что оба получали отработки. В конце концов девчонка отчислилась со спец-направления и перешла в другой сегмент ВАНУ. Правда, я узнал эту историю уже после того, как пободался с Меган на наших встречах, но зато понял, откуда она так много знает про жизнь спецов и как умудряется давать такие дельные советы из разряда «как не сдохнуть от запаха в мужской душевой в общаге» и «не просрать кастрюлю на общей кухне». Я хмыкнул, когда вспомнил свою потерю и как жаловался ей на одной из консультаций, что у меня увели кастрюлю вместе с супом. Она сначала начала ржать надо мной, а потом сказала, мол, раз я так вкусно готовлю, то пора вводить кухонный бизнес и готовить для всех, кто зарится на мою еду. С них продукты, с меня готовка на всех. Это был самый успешный совет для отношений в моей жизни, потому что кастрюлю мне не вернули, но популярность среди девчонок возросла в разы. Сначала они тихо сползали по стенам и распускали слухи, насколько сексуален садист с оружием в руках, а после растаяли, потому что мужчина на кухне, у которого на поясе угрожающе пристегнут пистолет, выглядит еще привлекательнее.

— И после этого она будет со мной спорить, что материнский инстинкт у людей не проявляется до степени неадекватности, — вдруг вздохнул Генрих. Потом достал из кармана помятую сигарету и похлопал по карманам. Я понимающе достал зажигалку. Генрих медленно затянулся, опустил руку и усмехнулся.

— Что она с тобой возилась, что с мелкой твоей... «Ой, она такая милашка, просто куколка. Дай я ей перевязку сделаю, ну дай, ну ты такие узлы противные вяжешь, а девочки должны быть красивые, я ей бантики на каждом бинтике завяжу», — немного пискляво спародировал он и, тихо засмеявшись, потер лоб ладонью, — Когда студенты сюда попадают, она вечно с ними тусуется, и на всех посторонних одинаковая реакция: сначала закрыть собой ребенка, а потом уже доставать оружие и все остальное. Я почти на сто процентов уверен, что с Алькаирой было то же самое...

Он замолчал и снова затянулся. Я тоже молчал, не зная, что ему ответить. Хотя, тут скорее нужно просто слушать. В некоторой степени благодаря Меган я не стою сейчас на его месте... Так что остается просто ждать, что он скажет дальше.

— У меня смена до десяти вечера... Няня уходит в семь, у Меган рабочий день до шести, — он опустил руку с сигаретой, стряхнул пепел прямо на пол и растерянно добавил:

— Как я Итану кашу готовить должен? Я даже не помню, где у нас манка... Что он вообще на ужин ест?

Моргнув, я, не подумав, как-то на автомате выдал:

— Манку лучше с утра, на ужин можно овощи сварить. С этим ты справишься.

Генрих немного заторможенно посмотрел на меня, по инерции еще раз стряхнул пепел и бросил:

— Он поверит, если я скажу, что она в командировке?

Я помнил, что у них есть ребенок, Меган и ее материнство — отдельный предмет для шуток, потому что это ее от работы не останавливало. Но вот сколько ему лет, я точно не скажу. И что тебе ответить? Понимая, что надо выдать хоть что-то, я вздохнул, снова взъерошил волосы, пригладил их и кивнул.

— Дети доверчивы. Ты же его отец, поверит во что хочешь.

— С манкой поможешь?

Покосившись на Генриха, я понял, что он просто шутит, и мы оба нервно хохотнули. Да уж, у кого какие проблемы! У Кай крыша едет, у меня совесть воскресла, у Дейма намечается искусственный резец и счет за него, а Генрих должен экстренно учиться варить манку. Понимающе улыбнувшись, я хлопнул его по плечу.

— Приноси сюда конфорку и прочее, тогда мои способности полностью твои.

— Тебе надо носить перевязь и латы, ты реально псих с рыцарскими замашками, — Генрих поморщился, — Ты здесь прописаться собрался?

— Я вышел покурить, и ее тут же чуть не убили, — я с досадой прикрыл глаза, ощущая острый приступ вины, — Последний год я только и делаю, что лажаю, а страдает все время она. Что мне вообще сделать, чтобы уже она не прописалась здесь?

— Отчислить ее?

Отличная идея. Тогда у нее даже не будет права носить оружие. Хотя, учитывая, как она с ним обращается, ей и без лицензии нормально. У нее был и нож, и булавки! Хоть что-то в дело пошло? Черта с два!.. Несмотря на обоснованное недовольство, я прекрасно понимал, что даже с оружием у Кай не было шансов против такого опытного противника, как Риана, поэтому, задумчиво посмотрев на Генриха, качнул головой.

— Не вариант, увы. Ее садистские замашки в других профессиях не приживутся... — я криво ухмыльнулся и тоже достал сигарету. Подумал, предложил еще одну Генриху, и мы прикурили, — Мне жаль.

Он молча кивнул, в повисшей паузе мы затянулись. Возвращаться в палату не хотелось, даже несмотря на нервозность. Мои проблемы кашей не решишь... Даже если Кай ничего не скажет, боюсь, меня вывернет наизнанку от чувства вины, как только я посмотрю ей в глаза. После разговора с Меган я встряхнулся, разозлился и был готов в привычной манере постебать малявку за идиотское решение пройтись с Рианой без охраны, но теперь отвратное чувство беспомощности и бесполезности вернулось с новой силой. Какой вообще толк от меня, если, зная, где она, я опять проморгал момент, когда она была в опасности?! Нахрена вообще я ей тогда рядом нужен? Как там Себастьян сказал, декорация? Отлично! Красивая декорация для его внучки, новый, мать его, аксессуар: симпатичный парень, оружие в комплектации. Было бы смешно, если б не было так тупо и реально!

— Спрошу Себастьяна, если отпустит, помогу с твоей кашей. Там все просто.

— А потом будешь убиваться из-за мелкой? Вот не надо.

— Не хочу к ней идти, — я шаркнул ногой и поморщился, — На кой черт мне вообще тут куковать, если я второй раз позволил каким-то ублюдкам подойти к ней? Меня корежит каждый раз, как вспоминаю, что именно я и виноват в том, что она сюда попала. До тошноты. Мне кажется, если я кофе выпью, меня тут же вывернет.

Генрих посмотрел на меня как на дебила, а потом влепил подзатыльник. Я даже не дернулся. Раньше, может быть, возмутился бы или попытался увернуться. Сейчас у меня просто не было сил. Руки буквально опускались.

— Ты — один из самых жестоких спецов, которых я видел. Чувство вины? Не смешно, прекрати строить из себя то, чем ты не являешься, сам на себя уже не похож, — презрительно протянул Генрих и качнул головой, — Алькаира не тупая, уверен, она прекрасно знает, что был только такой вариант. Так что не разводи сопли и иди уже к ней. Хочу драматизировать в одиночку.

Чем я не являюсь... Послушно встав, я вздохнул. Потом вложил руки в карманы и, задумчиво посмотрев на Генриха, с хрипотцой спросил:

— А чем я, по-твоему, являюсь? Бабником, который на завтрак младенцев ест?

— Садист ты, Алес, каких мир не видел, — он отмахнулся, — Я серьезно, таких отморозков надо поискать, но ты при этом хорошо живешь, и даже общаться с тобой можно. А вот когда ты начинаешь разводить сопли и строить из себя подростковую королеву драмы, это уже смешно. Бесит тебя ее выходка, ну дождись, пока в себя придет, и отчитай. Тоже мне проблема. Хочешь ты прибить этих ублюдков, которые решили, что могут убивать на территории Арле, так иди, найди и прибей. У Дейма что, вместе с зубом мозги выбили? Вы что, отупели вконец? — Генрих тоже встал и с перекошенным лицом процедил:

— Я тебя по-дружески прошу: не ломай комедию, а иди и убей того выжившего ублюдка, который грохнул мою жену. Мне казалось, что уж кто, а ты знаешь, что делать с такими выродками. Которые и на твою девушку оружие направили.

Большую часть характеристик, которые он говорил, я уже не раз слышал. И от преподов, и от друзей, и от бывших, и от сокурсников. Поэтому особо не удивился, но королева драмы... Наверное, он прав, расклеился как никогда. Надо заставить Дейма работать и просто прикончить второго ублюдка, который решил, что сможет убить Кай у меня под носом. А насчет нее... Мысль в голове оформилась, но я сжал зубы. Нет уж. К преподу я возвращаться не буду. Дождусь, пока она сама скажет что-нибудь, может, мне в кои-то веки повезет?..

— Это ты мне так заказ предложил?

Я криво ухмыльнулся, а Генрих хмыкнул.

— Ага, сделай по-братски. По знакомству, так сказать.

Тихо засмеявшись, я кивнул и, уже направляясь к двери, ответил:

— Это одноразовая акция, но так и быть. И про кашу я не шутил. С детьми возиться не умею, но с этим помочь смогу.

Генрих бросил ехидное «Я учту», но больше ничего не сказал. Так что я медленно побрел обратно в холл. Кофе больше не хотелось, мысль встряхнуть Дейма и откопать второго спеца плотно засела в голове. Поэтому, слегка прищурившись, я пытался прикинуть, в какие камеры он мог попасть лицом. То, что парень ушел от Дейма, это, конечно, плохо, но это ведь не единственный способ его найти. Я ж от Себастьяна новый вид допроса узнал, как раз будет повод опробовать...

Криво хищно ухмыльнувшись, я уже бодрее вышел в холл, осматривая весь путь того парня на предмет камер, смотрящих четко в лоб. Если так припомнить... Покопавшись в памяти, я понял, что пацан был без маски, ее содрал кто-то из наших, а значит, если я найду подходящую камеру, то Дейм сможет распознать его лицо. Я снова кровожадно улыбнулся и метнулся к выходу на улицу. Все не то, все под углом... Развернувшись, я быстрым шагом прошел обратно в холл, потом по коридору к палате, свернул в другой, из которого они пришли, дошел до одного из выходов на парковку... Так... Снова развернувшись, вернулся тем же путем, в последней попытке найти хоть один нужный ракурс.

— Ты совсем свихнулся? — вдруг спросили из-за спины. Я как раз собирался выйти к автоматам, но, услышав Себастьяна, обернулся через плечо. Он прислонился к стене недалеко от двери в палату Кай и с подозрением меня рассматривал. А то.

— Да, во мне просыпается трудолюбивый сурок, — я хмыкнул и продолжил свое черное дело. Если парень выбегал отсюда по диагонали... Проведя взглядом по нужной траектории, я уперся в противоположную стену, камера на которой смотрела в сторону автомата у этой стены. Отлично. Далековато, конечно, но теперь проверить угол ее наклона — и можно жить.

— Это я вижу, не понимаю только, с какой такой радости.

Я подошел ближе к нему и, вложив руки в карманы, вскинул бровь. Он меня с внучкой перепутал? Я пока ничем не болен, к постели не прикован, соплежуйством... Решил не заниматься. Генрих прав, с таким уровнем альтруизма я уже сам не свой, наверное, поэтому и корежит.

— В смысле? Мне лечь рядом с Кай? Не знаю, забиться в угол и плакать? Тут двое придурков твою охрану положили, мне ручки сложить и ждать следующего прихода? — я с насмешкой качнул головой, — Извини уж, не могу. У меня острая потребность кого-нибудь убить. Желательно того выжившего парня. Заодно узнаю, какого черта он к нам завалился.

Себастьян, кажется, от меня такого не ожидал: с немного офигевшим видом осмотрел меня с ног до головы. Потом отлепился от стены и, сложив руки на груди, нахмурился.

— «Следующего прихода» не будет, я вопрос на контроль взял... — окидывая меня еще одним пристальным взглядом, сказал он, — Полчаса назад ты с видом самоубийцы плелся по коридору к автомату с кофе, а теперь у тебя прилив активности. Спирту в секционной наглотался?

— Я б сдох уже, если б спирту глотнул.

— Наркотики? — Себастьян подошел ближе и еще раз осмотрел меня. Я поморщился и отмахнулся, собираясь все же дойти до Дейма. Пошел этот дед со своими подозрениями в задницу, заниматься делом лучше, чем просто ждать, пока Кай проснется. К тому же, пока я буду убивать парня, можно не придумывать отговорки, чтобы не приходить к ней... На секунду я почувствовал себя просто отвратительным, сволочью, который даже себе не признается, что в прямом смысле избегает собственную девушку, но все эти чувства были с силой задавлены на корню. Не сейчас.

Я открыл дверь в палату друга, с порога махнул ему и бросил в сторону Себастьяна:

— Ничего из этого. Сурок обыкновенный. Дейм, ну-ка проверь одну камеру.

Он озадаченно посмотрел на Себастьяна за моей спиной, потом на меня и взял в руки отложенный на кровать ноут.

— Местную? По ракурсу узнаешь или на карте покажешь?

— Давай на карте посмотрю, — я дождался, пока Дейм переключит окно, и наклонился над экраном. Так... Это выход, это коридоры, мне нужна та, что смотрит на наше крыло.

— Допустим, — опять включился Себастьян, — Что проверяешь?

— Камеру, которая могла поймать того парня в лицо... Эта.

Дейм кивнул и сосредоточенно застучал по клавишам. Да что?! Выпрямившись, я в упор посмотрел на Себастьяна. Еще немного — и он дырку во мне протрет. Сложив руки на груди, я вскинул бровь и уточнил:

— Что-то еще? Нет? Тогда прекращай меня рассматривать, я не декорация.

Повисла пауза, в которой этот дед прищурился и, снисходительно усмехнувшись, выдал:

— У тебя отлично получалось ее изображать. Такой античный страдающий любовник. Решил, раз я тебя не прибил и Алекса оттащил, больше угрозы нет? Так я сейчас на тебе забытые приемы рукопашки отработаю. Давно не практиковал блоки с болевыми точками, освежить бы.

Класс. Искусственная бодрость, в которой я пытался себя держать, дала трещину, внутри снова поднялось бешенство. Я раздраженно прищурился и, скрежетнув зубами, усмехнулся. Это он так угрожает? Отлично. Просто прекрасно. Алекс меня ночью уже избил, сейчас еще этот добавит. Ну и плевать. Рано или поздно это должно было случиться, я уже настроился на мордобой... Интересно, защищаться можно? Или мне просто стоять и ждать, пока он выпустит пар? Отказываться от Кай я не собирался... Даже если вдруг она сама все вспомнит и решит, что больше не хочет меня видеть. Даже тогда. При одной мысли включалось адское чувство собственничества и протеста, которым я не сопротивлялся. Куплю дихлофос от тараканов в ее голове, и, может быть, все будет хорошо...

Я ответил очередным прямым взглядом и ледяным:

— Переодеться дашь или так? Толстовку жалко кровью пачкать, перекисью испорчу.

Себастьян шагнул ко мне и с прищуром тяжело опустил руку на плечо. В челюсть? Под дых? Приготовившись к удару, я сжал зубы, но его не последовало.

— Серьезно думаешь, что я дурак? Это было так очевидно, что с тебя ректор скоро анекдоты начнет рассказывать, — он усмехнулся и убрал руку. То есть? Нахмурившись, я уточнил:

— Ты догадался и ничего не сделал?

— А что, тоже хочешь керамические зубы? Дамиан, ты к стоматологу записался? — Себастьян насмешливо посмотрел на Дейма, и тот взвыл. Отставил ноут подальше и страдальчески застонал:

— Когда?! Рабочий день у них начинается в девять, а сейчас нет и восьми!

Тут до меня дошло, что с ночи произошло больше, чем за последние пару недель, и я нервно хмыкнул. Потом не выдержал и вообще засмеялся, заставляя Дейма и Себастьяна непонимающе на меня уставиться.

— Свихнулся?

— Это нервное...

— Ага, Дейм прав, это нервное, — я последний раз хмыкнул и ухмыльнулся, — Зубы не хочу, мне мои нравятся.

Себастьян бросил на меня снисходительный взгляд.

— Вот и не нарывайся. Ты зимой рванул к ней из машины, забыв и про оружие, и про осмотр местности и обстановки, — на меня посмотрели, как на дебила, — Ты. Лучший выпускник потока, который в рейтинге ни разу не сваливался и страдает особой формой паранойи на собственную безопасность. Это было так очевидно, что любой, кто тебя знает, догадался бы. Не будь меня там, тебя выдало бы твое сюсюканье с ней и улыбочки. Или она сама. Вы палились, как могли, — Себастьян рассмеялся, показывая, что все прекрасно видел и просто издевался все это время, — И да, я меры принял, если ты не заметил.

Заметил! Вот теперь я сложил руки на груди и, давя в себе раздражение, ехидно сказал:

— Ну да, заявляться ко мне в квартиру без предупреждения с утра пораньше, или когда тебе вздумается, — это отличное решение!

— Конечно, — он со знанием дела покивал, — Лесса из твоей комнаты мгновенно испарилась вместе с вещами. Не думал же ты, что я не вижу ее тапочки у кровати и волосы, торчащие из-под одеяла? Удивительно, как ты нажил себе паранойю с такой внимательностью, если ничего не видишь.

— Мне неудобно вас прерывать, — кашлянул Дейм, привлекая наше внимание, — Но я отмотал нужную камеру и, кажется, нашел его лицо. Пробиваю по базе?

— Естественно, — не глядя отозвался Себастьян, продолжая насмешливо на меня смотреть. Я сделал вид, что не замечаю его взглядов, подошел к Дейму и посмотрел в экран. Изображение было не лучшего качества, но достаточно читаемым. По крайней мере, программа во втором окне без проблем считала лицо и теперь искала совпадения в базе. Я предвкушающе ухмыльнулся. Потом секунду подумал и выпрямился.

— Раз ты в курсе, может, прекратишь ко мне ходить?

— Ни в коем случае, — Себастьян многозначительно покачал головой и вполне серьезно добавил:

— Расселять не буду, но никаких романов в учебное время. Пусть диплом сначала получит, потом делайте что хотите.

— То есть я могу на ней жениться? Алекса в клетку посадишь?

Грохнула по полу мышь, Дейм выругался и, переставив ноут сбоку от себя, свесился с кровати, чтобы ее поймать. Себастьян вскинул бровь, но лицо удержал и выдержал паузу, прежде чем ответить:

— Посмотрим на твое поведение. А насчет Алекса не волнуйся, учитывая, как поднялись его продажи с подписания вашего контракта, ничего он не сделает. Мозги пропесочит и только.

— То есть ты согласен? — я усмехнулся, думая об абсурдности ситуации. По факту я сейчас делаю деловое предложение Себастьяну, а не романтическое Кай. Потому что краем сознания боюсь, что если сначала сделаю предложение ей, она может отказаться... Чертова Риана, не могла попозже сдохнуть и без нашего участия?

— Я посмотрю на твое поведение и только после того, как Лесса получит диплом, — он строго на меня посмотрел и тонко улыбнулся, — И даст свое согласие... Я подумаю, разрешать или нет.

Значит мне все еще ждать твоего явления ко мне в квартиру? Я хмыкнул, показывая, что прекрасно понял, о чем он, и что не в восторге от его позиции. С другой стороны, мне не набили морду, мой нос цел, а значит, есть плюсы. Этот дед знает о нас с Кай и до сих пор не предпринял ничего серьезнее контроля, кто с кем спит. Это хорошо? Хорошо. Вот и радуйся, Лекс. Вместо удовлетворенности, все тело скрутило от нервозности и да, того самого, сто раз проклятого мной чувства вины. С дедом я договорился, а с тобой, совесть, что делать?

— Дейм, прекращай уши греть. Нашел?

Опер промычал что-то невразумительное, потом еще раз кашлянул и повернул к нам ноут. На экране высвечивалась характеристика спеца, фотография которого полностью совпадала с кадром с камеры. Но главное, что в одной из строк был вписан домашний адрес, а в следующей рабочий. Я криво ухмыльнулся и с предвкушением хрустнул пальцами. Буду убивать тебя долго и с особым сортом садизма, ублюдок.

Лесса

Мое третье пробуждение вышло обычным. Никаких лишних шумов, никакой боли и, что удивительно, никаких людей, что-либо делающих вокруг меня. Маленькой победой стал беспрепятственный вдох, я кашлянула и смогла кое-как осмотреться. Что, реально никого? Меня оставили одну? А почему я вообще решила, что рядом должен кто-то быть?.. Сердце все равно испуганно трепыхнулось, отдаваясь писком приборов, я судорожно вздохнула...

— Кай? О, ты проснулась! — донеслось радостное откуда-то из глубины комнаты, и ко мне прихрамывая подбежала Виа, — Блин, я так рада, ты не представляешь. Я жуть как перепугалась! Ты как? Что-то болит? Хочешь водички? Я позову медсестру, чтобы она тебя проверила...

— Не надо, — голос хрипел, так что пришлось еще раз откашляться, но у меня даже получилось улыбнуться, — Все хорошо, даже голова вроде не болит.

Виа облегченно застонала и пригнулась куда-то к краю кровати, в который упиралась. Я невольно улыбнулась, видя, как она за меня волнуется, и попыталась прикоснуться к ее руке. Моя собственная отказалась подчиняться. А? Новая попытка отдалась внезапной болью в плече, от которой я пискнула и сжала зубы.

— Что? — тут же вскинулась Виа, и пришлось промычать что-то отрицательное. На перелом не похоже, отнимается где-то у плеча... Может, стоит вызвать медсестру и узнать? Хотя уж кто, а Алес должен знать... Кстати, где он? На границе сознания смутно закопошилась непонятная тревога, но я не успела задуматься о ее причинах. Виа еще раз облегченно выдохнула.

— Ты меня так напугала, ты просто представить не можешь! — Виа обличающе ткнула в меня пальцем, — Вся белая, с такими чернющими синяками под глазами, что ни один корректор не замажет. Я уже подумала, ты умерла! — она осеклась, прикусила губу и, осторожно взяв меня за руку, тише сказала:

— Взяла, ушла куда-то без меня и парней, а в итоге свалилась с террасы. Как можно быть такой безрассудной?

— Прости, — я нашла в себе сил улыбнуться еще раз. Хотя честно, улыбаться не хотелось. Куда делась Меган? Разве она тут не была?.. Тревога все сильнее царапала нервы, а стоило подумать о причинах беспокойства Виа и о Меган, как память начала выдавать обрывки воспоминаний, которые хоть и не складывались в картинку, но радости не прибавляли. Пирожное, кольцо, промозглый ветер на каком-то балконе... дуло пистолета, направленное на меня, и Меган с простреленной головой. Алес, уходящий из палаты, и... Я вдруг сглотнула, чувствуя, как краснею и от прилива крови начинает опасно гудеть голова. Боже мой... Это бред? Скажите, что это бред...

— Виа, — совсем севшим голосом сказала я, — Я... А что я Алесу сказала?..

Подружка на миг побледнела, потом наоборот облегченно выдохнула и, сделав нарочито ехидный вид и прищурившись, протянула:

— Ты что, не помнишь этот великолепный момент? — Виа демонстративно фыркнула, — Все крыло слышало твои истерические вопли, как ты требовала, чтобы он вернулся, потом грозилась, что бросишь и ненавидишь, а потом извинялась и признавалась в любви.

О нет. Теперь уже я явно побледнела и, страдальчески застонав, закрыла лицо подвижной рукой. В вене опасно шевельнулась игла, я неловко дернула локтем, чтобы не задеть идущую от нее трубочку и застонала снова. Какой кошмар. Позор!

— И деда наверняка все слышал, да? — уже предугадывая ответ, замогильно взвыла я, искренне расстраиваясь, что не могу закрыть лицо и второй рукой, или вообще спрятаться куда-то под кровать... При мысли об этом, мозг вдруг выдал ощущение стены за спиной и тумбочки у плеча. Я пряталась за кровать? Я пряталась за кровать... Мозг снова подкинул расплывчатый образ Меган с простреленной головой и по всему телу пробежали мерзкие холодные мурашки.

— Угу, твой отец тоже, — будто издалека отозвалась Виа и с ленцой продолжила:

— И охрана, и врачи... Все крыло, кажется, даже в холле слышно было. Ты так орала, что и дверь не спасла бы.

Черт. Я выплыла в смущающую реальность, напоследок отчаянно пискнув, убрала руку и, обреченно посмотрев на подругу, вздохнула. Как я могла вообще?!.. Ребра заныли, напор пришлось убавить, но отступать я не собиралась. Куснув губу для храбрости, я уточнила:

— И что теперь? Все плохо?

Виа вопросительно вскинула бровь, потом устроилась на краешке кровати и, сложив руки на груди, протянула:

— Хм, да нет вроде. Все как обычно. Твой отец так и так бесился, ходил тут, истерики закатывал, всех достал до печенок. А остальным как-то пофиг на твои вопли было. Посмеялись, попереглядывались и все. Не парься, — подружка вдруг ехидно хихикнула и с тонной язвительности в голосе добавила:

— Лучше подумала бы, какую огромную отработку тебе влепит Алес за твое гениальное решение.

Ну это, пожалуй, последнее, чего стоит опасаться. В ближайшее время с такими травмами мне это не грозит, да и впервые, что ли? Интереснее, где он сам. Если в памяти отпечатался Алес, уходящий из палаты, значит, он тут был... Мозг снова начал подкидывать расплывчатые воспоминания, образы, и меня пробил холодный пот. Рядом опасно пискнул прибор, когда сердце гулко стукнулось о ребра, ускоряясь, и я тихонько судорожно вздохнула, пытаясь скрыть свое состояние. Виа и так уже удивленно смотрела на экран за моей головой, а я... Глубоко вдохнув, я поняла, что мне срочно нужно увидеть Алеса. Отсутствие полной картинки воспоминаний напрягало, необоснованный страх натягивал нервы, и мне нужно быть уверенной, что он рядом, чо мне ничего не угрожает. И несмотря на нервозность... Я почему-то была уверена: Алес должен знать, что произошло. Даже если будет ругаться... Я снова прикусила губу и посмотрела на Виа, которая продолжала язвить на тему моей безалаберности и безголовости.

— Виа... А где Алес? Хочу уже быстрее услышать, какая я идиотка, и отделаться попроще, пока болею.

С трудом криво ухмыльнувшись, я проследила, как Виа прищурилась, и мило хлопнула глазками. Подруга скептически поджала губы.

— Я, конечно, понимаю, что ты за него волнуешься, но тебе не кажется, что надо немного подумать о себе? Это ты свалилась с четвертого этажа, а не Алес, очнись!

— Виа... — я судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться, — Я не знаю, что вообще случилось.

Теперь она осеклась и нахмурилась. Окинула меня подозрительным взглядом, потом встала и уточнила:

— Ты не помнишь? — она дождалась моего отрицательного мычания и, потерев шею, буркнула:

— Не знаю, — растерявшись, Виа вернулась к обвинениям и ткнула в меня пальцем, — Я, в отличие от тебя, была в зале и ела пирожные! Выбежала только вместе с Тэо, когда он вниз помчался, ты уже на асфальте была, скорую ждали... Лучше Алеса спроси, когда придет.

— А он придет?

— Ну, должен, по идее... — Виа странно повела плечом, — Хочешь что-нибудь?

Попросив воды, я в задумчивости покусала губу и решила ненадолго расслабиться. Хотя... Что я делала на асфальте? В зале же была... Мозгснова начал подбрасывать нелогичные обрывки воспоминаний, но картинки по прежнему не получалось. Меган не заходила, Алес тоже, дедушка... Если сложить это с расплывчатыми образами в голове, то... Меня бросало в дрожь при одной мысли, что с кем-то из них могло что-то случиться, а голова начинала опасно гудеть. Я раз за разом уговаривала себя успокоиться, пыталась глубоко дышать, но...

Виа поменялась с тремя парнями из охраны и убежала обедать, а ко мне так никто и не пришел.

Мысли снова хаотично завертелись в голове. Фруктовое пирожное, кольцо, промозглый ветер... Начав с самого простого, попыталась понять, как пришла к пирожному. Тренировку, девичник и даже два адских дня наедине с Шарлоттой я вспомнила без труда. Точно, значит, это был день рождения отца. Стилисты... Нет, сначала я третировала Дейма. А почему? Мозг упорно отказывался выдавать ответ. Я вспомнила даже то, что Алес бесился из-за нашей бесконечной переписки с Деймом, мол, она мешает им работать, но что я так упорно пыталась выяснить?! В голове была красноречивая пустота. Ладно...

Вздохнув, я прикрыла глаза, устроилась поудобнее и решила двинуться дальше. Хорошо. Значит, день рождения... После переписки были стилисты, это не важно. Или...? Мы с Виа строили заговор? Нет? Мы точно о чем-то договорились. Память снова предательски молчала. Хорош-шо... Дальше была вечеринка и то самое пирожное. А кольцо?.. Я вдруг вспомнила Кея и его подколки на тему пропусков. Вместе с подкинутой мозгом картинкой пришел запоздалый стыд, и я мысленно взвыла. Ужас! Как мне теперь ходить к нему на пары?! Жутко захотелось перевернуться и закопаться в одеяло с головой, но при малейшей попытке подвинуться ребра заныли, плечо отдалось болью, а голова закружилась. Тьфу ты. Ненавижу болеть, ненавижу быть в таком отвратном состоянии!

Смиряясь с неизбежным, я вернулась к выстраиванию картины произошедшего. Мне было бы в сто раз проще это делать, если бы Алес наконец соизволил ко мне зайти. Сознание кольнуло иголочкой обиды, пришлось прикусить губу и взять себя в руки. При одной мысли о слезах, в висках начинало давить. Что ж... Что случилось после самого неожиданного и отвратного предложения в моей жизни? В памяти всплыл темный коридор и почему-то взломанный замок. Следом... Безумно красивый вид ночного Скай-Джи, чем-то похожий на тот пейзаж, что виден с нашего балкона. Только этот... Ниже? Дальше картинка размывалась еще сильнее. Меня ударили головой об стол? Воспоминание о приближающейся столешнице явно на это намекало, а что потом?..

Я вдруг задержала дыхание, когда перед глазами встала сюрреалистичная картинка Алеса с перекошенным от отчаяния лицом, который почему-то бежал ко мне. В животе появилось странное щекотное чувство падения, в висках застучало, а от следующего воспоминания горло сжало от страха. Потому что я падала вниз, а Алес оставался наверху. Как так? Почему?!

— Мисс Диар? — раздалось сверху, пришлось открыть глаза и посмотреть на стоящего надо мной охранника. Хмурый мужчина перевел взгляд на хаотично пищащий экран, потом снова на меня, наклонился и проверил пульс на шее.

— Мисс, Вы в порядке? Я вызвал врача, у Вас что-то болит?

Нет, я не в порядке... Зря я вообще начала все это вспоминать, оставила бы как есть. Новых картинок мозг не выдавал, но того, что мелькало сейчас в мыслях, было достаточно. В груди давило от страха, обиды и непонимания. Как так? Мы вышли, и я вывалилась с балкона? Чушь!.. Я знаю, что он просто человек, но как я вообще упала, если он был там? Разве он не должен был меня если не поймать, то удержать? Хоть что-то! Как, черт возьми, я могла оттуда навернуться?.. Даже если ушла без охраны, как говорит Виа, Алес ведь должен был помчаться следом, чтобы тут же поймать меня за шкирку и, встряхнув, напомнить о безопасности. Разве не так?!.. При мысли об Алесе в голове размытым образом всплыло то самое ощущение стены за спиной, Меган с пробитым лбом напротив и... Он, уходящий из палаты. Где-то здесь было воспоминание о дуле пистолета, направленном на меня... В животе все перевернулось от жуткого чувства протеста. Нет, в то, что Алес мог направить на меня пистолет, я не поверю никогда. Ни за что.

Охранник надо мной ответа уже не ждал, еще раз проверив пульс, бросил что-то напарникам, оставляя пальцы на моей шее, и снова обеспокоенно меня осмотрел. Мир вокруг пришел в движение, кто-то вышел из палаты, через несколько минут вошла врач, тоже начав что-то у меня уточнять, но я не могла на них сосредоточиться. Потому что колотящееся в груди сердце, ужас и отчаяние, выворачивающие меня наизнанку, от которых тошнило и кружилась голова, все это в какой-то момент сложилось в то, что я никак не хотела вспоминать. Было бы лучше, если бы это идиотское воспоминание провалилось в самый дальний угол, если бы оно вообще вылетело из моей головы в момент удара об асфальт, если бы оно вытекло вместе с кровью из носа, я не знаю, вышло с воздухом из груди! Я была не одна... И в коридоре, и на балконе или что это вообще, я была не одна! И падала оттуда я... В ушах зазвенело, а перед глазами все потемнело. Голоса вокруг теперь слышались, словно через вату, в висках с шумом стучал пульс, а сердце колотилось о грудную клетку, отдаваясь ноющей болью в ребрах. Риа... Черт возьми, что я наделала. Что ты наделал... Алес, который ни с того ни с сего взялся на балконе? Даже я с отбитой памятью могу понять, что он мог там делать! Он убил ее!.. Но как тогда мы полетели вниз? Неужели...?

Мне вдруг стало легче дышать, пульс, отчетливо слышный в ушах, начал замедляться, а потолок перед глазами — обретать четкие линии ламп. Паника нехотя отступала, только мысли в голове остались прежними. И в них я верить не хотела. Риа пыталась меня убить? Алес убил ее? А в итоге почти убил обеих? А потом... Возникло мерзкое ощущение, что меня предали. Что меня не просто предали, а растоптали все чувства и веру в них. Что мое доверие и любовь, что все то, что я готова была дать, просто выбросили с того балкона в грязную жижу растаявшего снега на асфальте. Они оба... По щеке скользнула слезинка и медленно поползла к уху, неприятно щекоча кожу. Не хочу в это верить. Где, черт возьми, Алес, когда он мне нужен?! Где, скажите на милость, его любимая манера меня воспитывать и поддаваться моим допросам, когда мне так нужно узнать у него!..

— Мисс Диар? Мисс Диар, Вы меня слышите? — донеслось до меня глухое, и я перевела взгляд на молоденькую девушку в белом халате. Меган... Если она была здесь, а потом... Она должна была уже зайти, и если ее нет, значит... Неужели она умерла из-за меня? А кто еще умер из-за меня? Не проще ли мне было сдохнуть?.. Стоило подумать об этом, как в голове всплыла воспоминание внезапно перевернувшегося мира и Алеса, бросившегося ко мне... Вспомнилось ощущение замедленного времени и крепко сжатых на плечах Риа пальцев. На ее плечах?.. Нет, я же... Я использовала ее, чтобы... Я? Глядя в глаза врача, которая продолжала попытки добиться от меня ответов, я вдруг растерянно моргнула и судорожно вздохнула. Как я могла? Почему?!

— Кай? Кай, ты чего? Ты в порядке? — рядом с врачом появилась встревоженная Виа и схватила меня за ладонь, — С ней только что было все хорошо, я не знаю, что произошло. Кай?

Тело окончательно расслабилось, дыхание выровнялось, а сердце наконец-то забилось в нормальном для него ритме. В ушах больше не звенело, но... Мне было так дурно, будто меня запихнули под пресс и хорошенько придавили, а затем прокрутили в стиральной машинке. Что мне теперь делать?.. Совсем недавно мне было жутко стыдно перед Алесом за устроенную ему истерику, я была готова признать себя виновной во всех грехах и задыхалась от смущения при мысли о собственном поведении. Но сейчас, когда я вспомнила, как к этому пришла, на месте стыда возникла совершенно чуждая ненависть. Хотелось посмотреть в эти жестокие черные глаза и, как минимум, влепить этому садисту пощечину за Риа. Ее тоже хотелось если не побить, то... Хотя бы высказать ей все, что думаю на ее счет. Наорать так, чтобы у нее никогда больше не было желания считать меня беспомощной идиоткой! И на Алеса тоже. Где этот гребаный каток, который проехался по мне, я хочу... Не могу. Твою мать, кому я вру, я больная мазохистка и ни в жизнь не смогу прибить Алеса! Это он скорее раскатает меня по полу. Но мне так безумно хочется убить его! За Риа, за себя, за... Себя мне тоже хотелось придушить, потому что если все так... То... То именно я... У меня задрожали губы от бушующих внутри противоречивых эмоций и желаний, щекам стало жарко, и на очередной вопрос от врача я взорвалась и рявкнула:

— Да в порядке я! Отстаньте от меня! — сжав зубы, я перетерпела боль в плече, подтянувшись на здоровом локте, приподнялась и, в упор глянув на застывшую охрану и Виа, рыкнула:

— Даже если сдохну, какое вам дело?! Выметайтесь отсюда!

— Кай, — Виа непонимающе нахмурилась и шагнула ко мне, — Успокойся... Что-то случилось?

— Ничего не случилось, оставь меня в покое! Видеть никого не хочу!

По щеке скользнула еще одна слезинка, и, прикусив губу, я все же исполнила свое желание: выдрав из руки иглу капельницы, повернулась на бок и завернулась в одеяло с головой, игнорируя резкую боль в ребрах. Что мне делать? Как мне теперь смотреть на себя в зеркало, зная, что я тоже виновата в ее смерти?! Как мне Алесу в глаза смотреть, если он ее убил?! Как вообще быть, если даже те, кого я считала близкими, в итоге меня ненавидят?

Из палаты, естественно, никто не ушел, Виа тихо материлась, но ко мне явно подошла не она. Вместо нее меня грубо вытащили из моего укрытия. Та самая молоденькая врач с силой дернула одеяло, поймала руку, на которой виднелась ранка от иглы, и прошипела:

— Сцены будешь дома устраивать. А хочешь сдохнуть, выдергивай капельницы почаще, идиотка, без нее тебя на неделю хватит. Легла смирно, пока я тебя не усыпила.

— Усыпляй, мне плевать, — я дернулась, когда она попыталась воткнуть иглу мне в вену, — И даже если у меня неделя, плевать. Не хочу ничего! Отстань!

— Заткнулась и легла! — она подняла голову в сторону охраны, — Вы что встали, подержите эту бешеную.

— Сама такая! — я криво ухмыльнулась и, извернувшись, пнула девчонку в бедро. Она болезненно зашипела и, сверкнув глазами, снова повернулась к охране.

— Долго стоять собираетесь?!

— Мы не имеем права применять силу к объекту охраны, — с каменными лицами заявили парни. Я с болью хмыкнула, схватилась за одеяло и, снова завернувшись в кокон, бросила:

— Вот-вот! Поэтому свали и просто оставь меня в покое. Сдохну, ну и плевать! Так и запиши, что отказалась от лечения! Иди печь топи для кремации.

Врач явно выматерилась, грохнула дверь, и я, уже успев выдохнуть и подумать, что наконец-то могу побыть в одиночестве, застыла, едва услышала:

— Никакой тебе кремации, я над твоим трупом поглумлюсь, — с ледяной яростью процедили надо мной, — Руку мне сюда.

Я даже дыхание задержала, когда услышала его голос: жесткий, без намека на волнение или сочувствие. Меня тут же захлестнуло волной злости, перемешанной со страхом и радостью. Только что я готова была ругаться на него последними словами за Риа, но сейчас внутри тлело счастье из-за того, что он здесь, что он пришел ко мне, когда стало плохо. Я чувствовала себя преданной, потому что он не поймал меня, но при этом у меня было острое желание обнять его, ведь я знала, что он испугался за меня не меньше. Что я должна тебе сказать?! Губы затряслись, в глазах встали слезы, а сердце гулко ударилось о болящие ребра.

— Оглохла? Мне силой вытащить? Тогда тебе придется увеличивать дозу обезболивающих, будешь лежать как овощ под ними. Ты этого добиваешься? — Алес ехидно хмыкнул, — Наркоманкой заделалась, куколка? Отчислю, если да.

Сжав руку в кулак, я протестующе зажмурилась. Не хочу. Не хочу прикасаться к тебе. Или хочу. Я не знаю! Я ничего не понимаю и не знаю!..

— Считаю до трех, — жестче сказал Алес, — Два...

— Счет начинают с единицы, — хрипло буркнула я и, давя в себе протест, вытащила руку из-под одеяла.

— Не заслужила. Ставьте, что нужно.

— Ей нужно лечь нормально, если ребра сдвинутся...

— Кай?

Не хочу. Не хочу и не буду! Понимая, что эта гребаная врачиха просто издевается надо мной, я демонстративно не шевельнулась. Она так же демонстративно вздохнула, на что Алес отреагировал менторским:

— Ляг ровно.

— Нет.

Повисла пауза. Уверена, что он сейчас угрожающе прищуривается или вскидывает бровь. В горле встал ком от обиды на Алеса. Как будто он не понимает, что я не хочу отсюда вылезать? Почему он не может хоть раз сделать то, что я прошу?!.. «Не надо!..» — вдруг всплыло у меня в голове вместе с отражением той обиды, что сейчас душила меня. Я это сказала?..

— Ставьте так.

— Но...

— Заткнись и делай, — вызверился Алес, — Хочешь жаловаться, иди к Генриху.

Девчонка, матерясь себе под нос, ввела иглу мне в вену, а потом хлопнула дверью. Алес резко выдохнул.

— Виа, испарись. Вы трое, в коридор.

Судя по шагам, никто из присутствующих протеста не высказал даже шепотом. С тихим щелчком закрылась дверь, а следом Алес еще раз вздохнул и присел на край кровати.

— Ты чего? — тихо спросил он, и от мягкости в его голосе я застыла. Что значит «чего»? Я несколько раз моргнула, сгоняя непрошеные слезы, переложила руку с капельницей поудобнее... И подавила в себе желание высунуть нос из-под одеяла, чтобы хоть краем глаза увидеть Алеса. Противоречивые мысли оглушали, образы смешивались, мешая понять, что случилось. Обида встала поперек горла, пока я кусала губы с мыслью: этого не могло случиться. Алес... Сглотнув, я наконец хрипловато выдавила:

— Что?

— Ничего ведь не случилось, чего раскричалась?

— Захотелось.

Просто на секунду захотелось остаться одной. Пока рядом есть хоть кто-то, кто видит меня, мне кажется, что он поймет, насколько я отвратительна. Внутри снова всколыхнулась обида на Алеса, злость на него за то, что он все-таки убил Риа, за то, что он... Я прекрасно понимала, что поймать меня наверняка было почти невозможно, но это же Алес! Черт возьми, кто там хвастался, какой он крутой?!.. Я судорожно вздохнула.Ты серьезно будешь обвинять его в этом? Он же бежал ко мне... Мозг услужливо подкинул нужное воспоминание, по телу мерзкой волной прокатился страх, и я, больно прикусив губу, прикрыла глаза. Давить на раны любимым — просто свинство... На краю сознания мелькнула подлая мыслишка, что испытывая ненависть, любить уже не получится, но, разозлившись сама на себя, я зашвырнула ее в самый дальний угол. Я... Я не могу ненавидеть... Особенно если на самом деле это я...

Алес выдал задумчивое «Хм», потом вдруг осторожно коснулся моей руки, провел линию запястья, остановился, прощупывая пульс...

— Мне казалось, пока действуют лекарства, ты не будешь нервничать, но твое сердечко явно живет своей жизнью, — тихо сказал Алес, нежно обняв мое запястье пальцами, — Что-то болит? Испугалась? Тебе кто-то что-то сказал?

— А если сказал, ты что, его убьешь?

Голос прозвучал резче, чем хотелось, почти как обвинение, и я внутренне вздрогнула, но Алеса ничего не смутило. Он хмыкнул и тихо рассмеялся.

— Если ты попросишь, — все так же ласково отозвался он, — Неужели я угадал?

— Нет.

— Тогда что?

Я не знаю, что тебе сказать... Тихонько вздохнув, я прикусила губу, пытаясь собраться с силами. Мне так жутко не хотелось обвинять его в чем-то или спрашивать, чтобы подтвердить свои догадки, но при этом нужно было знать, имеет ли моя злость... хоть какие-то основания. Я вдруг застыла. А что ты будешь делать, если они есть? Что, блин, тогда?! Обвинишь его во всем и вычеркнешь из своей жизни? Мысль вызывала протест. Нет! Не хочу его отпускать. Вообще. Никогда. Но... Но что мне делать, если я права, и мы с Риа... Если все это из-за Алеса? Меня затошнило. Собрав мысли в кучку, я наконец-то ответила:

— Никак не могу вспомнить, что случилось, это так бесит! — голос дрогнул и, сама того не осознавая, я брякнула:

— Я ничего не понимаю, и мне жутко от этого. Дурно до тошноты.

Алес сжал мою ладошку и, осторожно пробравшись рукой под одеяло, отодвинул его. Я зажмурилась, боясь на него посмотреть. Боясь того, что почувствую, когда на него посмотрю... Он провел пальцами по моему виску, отводя намокшие от пота волосы от лица, стер дорожку от слез и окончательно стянул одеяло с моей головы. Нет...

— Никогда не пойму, как ты не задыхаешься в своем коконе, — Алес явно улыбался, и от этого мне захотелось провалиться, — Ты как гусеничка.

— То есть я страшная? — сорвалось тихое с губ, на что Алес тихо усмехнулся, вдруг наклонившись ко мне, невесомо прикоснулся губами к моей щеке, и прошептал:

— Самая красивая.

Он оставил легкий поцелуй на забинтованном виске... На секунду я чуть не заплакала от бессилия, а в следующую у меня возникло острое чувство сожаления, что не могу ощутить его касание кожей... Он не мог этого сделать. Я же знаю, я знаю... Несмотря на все мысли, я не выдержала. Прикусив губу, осторожно приоткрыла глаза... Так и думала. Стоило посмотреть на Алеса, как злость отошла на второй план вместе с обидой, выпуская желание обнять его. Я так волновалась...

Алес с легкой улыбкой смотрел на меня, но я отметила темные круги под его глазами и бледный вид. Следом мой взгляд выцепил несколько синяков у него на скулах, ссадину на одной из них и на носу, да и сам нос, казалось, припух. Разбитые губы... Что с ним случилось? Сердце сжало от жалости, а в голове застучал пульс, от волнения. Кто в принципе мог достать Алеса? Дедушка?! Убью к чертовой!.. Испугавшись собственных мыслей, я сглотнула, тихонько вздохнула, успокаиваясь... И, уже сама выпутавшись из одеяла, с трудом села, покачнувшись, когда голова закружилась. Меня тут же заботливо подхватили, удерживая. Переждав приступ тошноты, я посмотрела на Алеса, прикусила губу, понимая, что не могу сдержаться, судорожно вздохнула и все же прижалась к нему.

— Малыш... — как-то неловко пробормотал он, — Тебе же нельзя плакать.

— С чего вдруг? — с обидой буркнула я, прижимаясь ближе, — Умру, что ли?

— Э... Вообще чисто в теории можешь, — Алес нервно усмехнулся и погладил меня по спине, — Повышенное давление может привести к кровотечению...

— Мне и так страшно, не пугай меня! — я всхлипнула и сжала пальцами толстовку Алеса, жалея, что не могу обнять его второй рукой. Меня снова погладили по спине, успокаивая, но на деле стало только хуже. Я всхлипнула еще раз, чувствуя, как предательски заболела голова, а в голову снова полезли обрывки воспоминаний. Не хочу. Не хочу об этом думать!..

— Прости, но тебе же правда нельзя. Ну малыш, ну ты чего? — Алес мягко поцеловал меня в макушку и прошептал:

— Все уже хорошо.

Лжец, ничего не хорошо. Проглотив оставшиеся слезы, я отстранилась, чтобы посмотреть на него... Алеса на секунду перекосило, но он умудрился удержать лицо и даже вопросительно улыбнуться. Мозг подкинул очередную предательскую мыслишку, что наверняка не одной мне здесь так дурно от противоречивых мыслей. Следом за ней пришел запоздалый стыд, и, покраснев, я опустила глаза, чтобы, отчаянно застонав, невпопад выдать:

— Прости за то, что я кричала... — кажется, я покраснела с ног до головы, — Понятия не имею, что на меня нашло, я просто... А-а, мне так стыдно, с ума сойти. Деда ругался? Это он тебя избил? Виа сказала, папа тоже слышал...

Алес вдруг фыркнул и, засмеявшись, обнял меня. Неужели даже не злится? В каком лесу сдох динозавр?! Это акция, потому что я болею? Непонимающе хлопнув ресницами, по инерции прикоснулась к плечу Алеса, обнимая его в ответ...

— На тебя невозможно злиться, забей, — он еще раз усмехнулся, — Себастьян и так знал, Алекс... Ну, это было ожидаемо, расслабься. Охрана пыталась отпускать шутки, но им тебя тоже жалко, так что они подобрели... — на меня многозначительно посмотрели и добавили:

— Учти, попробуешь опять воспользоваться их добротой, я тебя сдам Себастьяну на хард. И никто меня не бил, я э... — тут Алес на секунду замялся, — Упал по дороге в куст.

— Твои отработки все равно жестче, чем у дедушки, — отозвалась я и тоже улыбнулась. Упал в куст, угу. Алес. В это не верилось ни на грамм, но... Я на удивление успокоилась. Потом отодвинулась от Алеса, посмотрела ему в глаза и, сдерживая дрожь в голосе, тихонько спросила:

— Ты расскажешь, что случилось?

— Я надеялся, ты расскажешь мне, — Алес стал серьезнее, во взгляде появилась секундная злость, но он быстро ее скрыл, — Себастьян тоже хотел послушать.

Опустив голову, я еще раз куснула губу. Те обрывки, которые мой мозг смог выдать, очевидно, не подойдут. Да и Алеса на их основании в чем-то обвинять я тоже не могу... Я уже открыла рот, чтобы честно признаться в собственном склерозе, но вместо этого с губ сорвалось:

— Ты ее убил?

Беззвучно испуганно вдохнув, я замерла, боясь поднять глаза на Алеса. Черт, что я несу?! Вот уж точно, головой стукнулась!.. Алес тоже на секунду застыл, потом потер шею и раздраженно выдал:

— Я силой гравитации не управляю. И очень жаль, знал бы, остановил свою пулю, чтобы твоя... Риана не свалилась по инерции на сломанные перила.

Сломанные перила? Пулю?.. Он выстрелил ей в голову?!

— Ты попросила, я услышал, — с глухой неприязнью отозвался Алес, давая понять, что я снова думаю вслух, — В плечо, но, как видишь, это не помогло.

То есть... Ощущение, что я крепко вцепилась ей в плечи... Мысли хаотично заметались, и я с ужасом осознала, что, кажется, использовала тот совет от мастера с практики. Использовала ее как подушку безопасности... То, во что я не хотела верить оказалось правдой, и с рухнувшим сердцем я...

— То есть ее убила я?

Я растерянно посмотрела на Алеса, пытаясь понять, что только что сказала, но он тоже не понимал. Сначала вскинул брови, потом нахмурился, качнулся ко мне, обнимая мое лицо ладонями...

— Нет. Это была не ты. Даже не думай об этом, — Алес пристально посмотрел мне в глаза, — Если человек наглотался обезболивающих, шатался на каждом шагу и при этом пошел убивать свою племянницу, несложно понять, что случится дальше. Пошла бы она туда одна, свалилась бы ровно так же. Ты не виновата. Услышала меня?

Не я... Не знаю, что хуже. Стало так обидно и горько от того, что Алес прямо сказал... Что Риа собиралась меня убить. Вот так жестко и прямо. Что она... Может, и хорошо, что мой мозг не выдает мне подробности. Да, так будет лучше. Кивнув для верности, я попыталась улыбнуться, хотя губы дрожали.

— Я ничего не помню... Видимо, ударилась сильно, — в глазах снова встали слезы, но я упорно улыбалась уголком губ, — Я услышала...

— Не плачь, все хорошо. И не думай ни о чем, — Алес лукаво улыбнулся и легонько щелкнул меня по носу, — В кои-то веки твоя хорошая память не будет тебя беспокоить. Оригинальное решение, да?

Засмеявшись сквозь слезы, я ткнулась лбом ему в плечо, когда меня снова обняли, успокаивая. Наверное, он прав. Жаль только... Моя хорошая память рано или поздно выдаст мне все. И что мне тогда делать?..

Больше эту тему мы не поднимали. Мы оба слишком очевидно делали вид, что все в порядке, но я не готова была упрекнуть в этом Алеса. Сама не лучше... Запугав меня перечислением всех моих болячек и их последствиями, Алес картинно посетовал, что не может устроить мне тотальный хард за то, что я в который раз его не послушалась и ушла от охраны. После вопроса про Эрмина и Меган, Алес напрягся, пристально вглядываясь мне в глаза... Я и сама догадалась, что оба мертвы. Меня мелко затрясло от страха и осознания, что я вполне могла составить им компанию, если бы не... Если бы не Алес. Это только подлило масла в огонь мыслей, которые раздирали меня изнутри, страх накрыл с головой, сбивая дыхание...

— Малыш, — Алес обнял мое лицо ладонями, чтобы пристально посмотреть в глаза, — Сюда больше никто не войдет, я тебе клянусь.

— Это был Рихтер? — смутно понимая, почему так уверена в этом, спросила я, на что Алес нахмурился и, с досадой поморщившись, признал:

— Его подчиненные. Он же не мог не знать, что Риана... — Алес осекся и, тяжело вздохнув, покачал головой, — В любом случае, его людей мы положили, а новых отправить будет сложнее. Ничего не бойся.

Меня невесомо поцеловали, осторожно притянули ближе, но нервозность не проходила. Я с силой прикусила губу, крепко зажмурилась, надеясь, что в голове воцарится тишина. Только чуда не случилось. От страха в глазах встали слезы, я сжала пальцы на толстовке Алеса... И вздрогнула, поняв, что как раз он постоянно собой рискует, и у него было больше шансов составить компанию... Нет. Нет! Я похолодела, зажмурилась... Рука Алеса на моей спине вдруг замерла.

— Кай, но от охраны все равно ни на шаг, — со странной интонацией сказал Алес и между нами повисла пауза, — Даже если ты соберешься просто погулять. Особенно, если ты соберешься с кем-то. И если еще хоть раз...

В его голосе мелькнуло что-то угрожающее, мозг тут же напомнил, что это я сама вышла с Риа и в итоге... Не успев понять, что делаю, я прижалась к Алесу крепче и пискнула:

— Ни за что! И ты тоже...

Он аж замер на секунду. Потом выдохнул и, тихо засмеявшись, мягко обнял меня.

— Даже не поругаешься, как люблю тебя. Я тоже буду осторожен, — немного ворчливо пробормотал Алес, опуская голову мне на плечо. У меня внутри все сжалось. Любить, если ненавидишь... Я даже в своей памяти сейчас не уверена, как я могу...

За очередным ворохом мыслей я пропустила лекцию о том, сколько учебных дисциплин мне придется отработать и какие страшные последствия меня ждут. Намеки, мол, стоит выписаться — и меня ждет настоящий ад, тоже прошли мимо, но мне совершенно не было стыдно. Я пыталась заставить свой мозг не придумывать мне страшилок хотя бы пять секунд. Не получалось. Поэтому надув губы, обиженно смотрела на Алеса, надеясь, что смогу уговорить его не уходить. При мысли, что сейчас снова останусь тут одна, становилось страшно и неуютно, по спине бежали мурашки... Так что я продолжала попытки разжалобить своего белобрысого изверга. Алес улыбнулся шире, еще раз поцеловал мои пальцы и качнул головой.

— Никак, малыш. Я зайду к тебе позже.

Напоследок чмокнув каждый пальчик, он отпустил мою руку и вышел. Я проводила его обиженным взглядом, который сменился на растерянный, едва дверь закрылась. В палате осталась только я и мое непонимание, как быть дальше. При виде него злость ушла, но вот чувство, что меня предали, так и осталось. Гравитация, как же... Решив не думать об этом прямо сейчас, я мотнула головой, которая тут же закружилась. Фух... Интересно, как долго мне будет плохо? Дверь снова открылась, в палату вернулись трое моих охранников и Виа с подносом в руках. Я снова покраснела и попыталась извиниться, на что все четверо махнули рукой, а подружка, присев на постель и пристроив поднос на столике у меня на коленях, легкомысленно добавила:

— Дураку понятно, что после таких приколов мозги будут набекрень. Вместо извинений лучше покушай, смотри, какая каша симпатичная... — она ну очень ехидно улыбнулась и протянула:

— Овсяная.

Мерзость. Тихо горько рассмеявшись, я покорно взялась за ложку, принимая такое изощренное наказание.