Глава 61

Лексан

В зале ожидания было пусто. Настолько, что тишина казалась ватной и забивалась в уши. В голове не осталось ни одной связной мысли, а вместо серой больничной плитки я видел перепуганные синие глаза, слышал тихий сиплый хрип, и следом те же глаза, которые медленно закрылись...

Я сглотнул, сжал пальцами виски и попытался вернуться в реальность. Не получилось. Голова отказывала, и вместо любых других ободряющих или хоть мстительных мыслей, да даже вместо той тишины я продолжал вспоминать испуганные глаза Кай. Себастьян тоже с мрачным видом гипнотизировал пустоту, подпирая стену напротив. Его охрана изображала мебель по периметру, при этом стараясь вообще не дышать и не отсвечивать. Их можно понять: первый парень, попытавшийся знаками показать что-то соседу, был жестко впечатан мордой в ближайшую пластиковую панель стены. Себастьян слишком остро реагировал на любой звук, хотя на деле за этим явно скрывалась нервозность. Я покосился на него и снова потер виски. М-да. Не менее бледная Виарион вместе с Тэо сидели где-то рядом со мной и тоже пытались не отсвечивать. Разве что Виа периодически еле слышно нервно похрустывала пальцами.

Лично я вообще выключился в момент, когда, перескакивая по две-три ступеньки, слетел по пожарной лестнице на первый этаж и, выскочив на улицу, увидел Кай с Рианой на асфальте. У меня перехватило дыхание, а все тело парализовало. Я впервые в жизни не мог заставить себя сделать хоть шаг. Хорошо, что Эрмин, как обычно, полез вперед паровоза и, поняв, что Кай еще жива, перевернул ее. В ушах снова отдался тихий хриплый вздох. Пожалуйста...

Почему я не проверил, что было мелким шрифтом на табличке? Почему я не поставил Кай рядом с собой к стенке, а решил дать ей немного пространства? Почему вместо выстрела голову я прострелил этой твари плечо?.. Я вспомнил отчаянное «не надо» от Кай, ее огромные синие глаза, в которых стояли слезы, и, ненавидя самого себя, потер лицо руками. Ясно, почему. Что я наделал? Если она сейчас... Нет.

Заставляя себя не думать об этом, я мотнул головой и с силой сжал зубы. Это же Кай, ее задница все время находит приключения и с невероятной удачей из них вылезает!.. Кай... Только бы ты осталась жива. Призывая себя к спокойствию, я закрыл глаза. Что я буду делать без тебя?

Мне казалось, что в таких одинаковых мыслях прошла вечность, за которую я уже решился пустить себе пулю в лоб. Мне нет смысла оставаться здесь без нее. Моя жизнь и раньше была образцом безответственности наперевес с садизмом, без каких-то особых целей и привязанностей. Прожечь жизнь убийствами, выпивкой и женщинами мне казалось отличным решением. Это было то, что я хотел еще подростком и к чему пришел, но... Я больше не могу вернуться к этому один. С первым и вторым я могу жить и дальше, но я сопьюсь или превращусь в психопата, если уйду в это с головой. И я не могу представить рядом с собой кого-то, кроме нее. У моей абсолютно бесполезной жизни появилась слишком важная деталь. Да, капризная и немного наивная, но обаятельная в этом, ехидная, с той самой хитринкой в синих глазах. Такая же азартная и в своей мере жестокая, как и я. Она даже не деталь моей жизни — кажется, Кай забрала себе часть меня. Тем более нет смысла жить, зная, что я сам ее и убил. Нет никакого права жить, убив ее... Щелчок двери ворвался в сознание раньше, и я, резко подскочив, уставился на раздраженного Генриха, который стягивал маску, а следом за ним...

— Кай... — вместе с хриплым выдохом вырвалось у меня, когда за не успевшей закрыться дверью показалась каталка. Не может быть. Моя малышка, моя куколка была белее снега. Пухлые губы отливали непривычной синевой, а опухший нос наоборот странно покраснел. Если краснеет, значит, жива? Но она белая, как мертвец!..

— Я понятия не имею, как вы ее учите, но подписываюсь, что это самая удачливая идиотка в моей жизни! — рявкнул Генрих, а потом вперил в меня угрожающий взгляд, — Пусть только очнется и скажет мне, какой идиот ее переворачивал, я ему тоже ребра сломаю. В остальном она просто восьмое чудо света. Свалиться с четвертого этажа вниз головой и отделаться какой-то хренью...

— Какой? — ледяным голосом проскрипел Себастьян, а я, проводив взглядом закрывшуюся дверь, почувствовал, как шумит в ушах. Она в порядке...

— А, здравствуйте, мистер Шали, — Генрих наконец-то повернулся к нему и убрал маску в карман, — Из серьезного сотрясение, пока пусть лежит так, лучше не будить. В остальном: выбитое плечо, там еще трещина, но небольшая, переживет... Сломанные ребра и разбитый нос явно лучше, чем пробитая голова, — он поморщился и себе под нос пробормотал:

— Хотя ее ей все равно пробили, но точно не об асфальт. К Кай не подходить и, еще раз, не будить. Алес, — Генрих щелкнул пальцами у меня перед лицом, понимая, что я вообще невменяемый, — Ты меня услышал? Только попробуй ее дергать, я тебя лично отсюда вышвырну.

— К ней можно? — глухо отозвался я, игнорируя его последние слова. Я просто должен убедиться, что у меня не глюки. Что она действительно жива... Генрих влепил мне подзатыльник, приводя в чувство.

— Глухой? Сказал же — нет.

— Нам нужно выставить охрану.

— Мистер Шали...

— Никто не будет ее трогать, — отрезал Себастьян, — Какая палата?

Генрих беззвучно выматерился, махнул рукой и бросил:

— Четыреста девятнадцать.

Кратко кивнув, Себастьян, а следом и его охрана направились в нужный коридор. Четыреста девятнадцать. Я безумно хотел оказаться рядом прямо сейчас, хотя бы просто коснуться и почувствовать, что ее сердечко бьется. Я просто сходил с ума в надежде, что она проснется и я увижу знакомые синие глазки. Меня корежило от одной мысли, что я чуть было не убил ее одним гребаным выстрелом. Я задел ее. Я лишил равновесия ту тварь, и она утянула Кай следом.

— Алес?

Рядом остановился Тэо, и я поймал себя на том, что стою посреди небольшого холла с перекошенным лицом и смотрю в сторону нужного коридора. Какое вообще моральное право я имею подойти к ней сейчас?..

— Чисто для справки, царапина на предплечье от прошедшей вскользь пули лечится обычным заживителем за неделю, — видимо, заметив мое состояние, сказал Генрих. Я повернулся к нему. Что?

— Я не всеведущ, но, судя по твоему лицу, пуля была твоя, — Генрих хмыкнул и покачал головой, — И если даже ты задел свою куклу при выстреле, страшно подумать, что там за ситуация была. Поэтому прекрати стоять тут и иди уже, пока я добрый. Живая она.

Меня хлопнули по плечу, а я, наклонив голову, попытался взять себя в руки. Пять минут назад мне просто хотелось увидеть Кай, теперь я был готов сбежать отсюда как можно дальше. Хорошо, что она спит...

Осторожно открыв дверь, я заставил себя сделать шаг в аккуратно обставленную палату, чем-то похожую на ту, где Кай была в прошлый раз. Я еще тогда подумал, что моя кукла кажется еще более маленькой и хрупкой в таком антураже, а сейчас это чувство усилилось в несколько раз, едва я снова увидел ее: непривычно бледную, с ссадинами на лице, с синяками под глазами и синюшными губами. Что Генрих сказал? Сотрясение? Да уж, это очевидно.

Себастьян стоял над кроватью и потирал переносицу, но как только я подошел ближе, повернулся в мою сторону.

— Мне нужно в морг, отсюда не выходи.

А это поможет? С трудом осознавая, зачем этому деду в морг, я медленно кивнул и снова скользнул взглядом по Кай. Моя девочка...

— Пули остались?

— Не знаю, — я продолжал плавать в прострации и по инерции пожал плечом. Потом до меня дошла суть вопроса, я нахмурился и, посмотрев на Себастьяна, попытался прикинуть. Четверо человек в коридоре у той террасы, одна на Риану...

— Десять.

— Риа была не одна, — у Себастьяна явно было хорошо с математикой, и он быстро понял что к чему. Твою мать... До меня дошло, что с момента, как приехала скорая, он так и не спросил, что произошло и почему его дочь и внучка свалились с закрытой на ремонт террасы.

— Четверо твоих парней стояли по дороге к бару, пришлось пустить в расход, времени не было.

Себастьян кивнул, вдруг тяжело вздохнув, потер лицо руками и, качнув головой, сказал:

— Она никогда не могла определить момент, когда пора остановиться.

Учитывая, что косвенно в смерти Рианы сейчас виноват сам, я попытался выдавить хоть слово сочувствия, но оно застряло в глотке. Ни черта я не сочувствую. Оказался бы снова на той долбаной террасе, убил бы сразу вместо разговоров. Но Кай... Я невольно посмотрел на нее. Если бы я сразу выстрелил Риане в голову, ты бы не пострадала. Ты бы возненавидела меня за жестокость, начала бы кричать, что она ничего бы не сделала, что ее можно было переубедить. Но ты бы не лежала здесь с сотрясением, переломанными ребрами и выбитым плечом или что там по списку!

Себастьян качнул головой и, еще раз приказав никуда не выходить, ушел. Я вздохнул, ощущая, как давящая тишина снова забивается в уши, потом не выдержал и, подойдя ближе к Кай, коснулся ее руки... Теплая. Несмотря на бледность, ее пальчики не пугали холодом, и я почему-то улыбнулся. Потом скользнул пальцами по запястью, находя ниточку пульса, и прикрыл глаза. Раз, два, три... У меня с души словно камень свалился. Дышать стало легче, и, приподняв ладошку Кай, я прижался к ней губами. Моя хорошая, мое солнышко... Мне так жаль. Что-то подсказывало: стоит ей очнуться — и нас ждет серьезный разговор, но прямо сейчас я облегченно выдохнул. Самое главное, что ты жива. А с твоей потерей, Рихтером, который, несмотря на наши старания, скоро узнает о смерти подружки, и его ответной реакцией, которая точно будет, я разберусь потом.

Продолжая удерживать пальцы на запястье Кай, я опустил его обратно и потер шею свободной рукой. Ее пульс успокаивал, поэтому я прикрыл глаза и сосредоточился на нем. В мыслях тут же встала картинка: Кай с окровавленным виском и подкашивающимися ногами, которую прижала к себе Риана. Черт... О чем они говорили? Что тебе сказала эта свихнувшаяся тварь? Тогда после допроса она, очевидно, устроила Себастьяну сопливую семейную ссору с детской истерикой, потому что после «ничего важного» Дейм тихо пробормотал «но приятного по нулям». Поэтому я, решив не вникать, отмахнулся, и теперь, когда Кай лежала здесь и неизвестно, когда она очнется и очнется ли... Я одернул себя, заодно задвигая страх, что эта стерва устроила ей такое же «приятного по нулям», подальше. Открыв глаза, я снова с болью посмотрел на Кай. Наверняка она вылила на тебя все дерьмо, а ты продолжала ее защищать. Я с досадой поморщился, потом потер лицо рукой и выдохнул. Надо было дать ей послушать, что несла эта отбитая Риана! Мне самому надо было ей все пересказать, чтобы она знала, что в желании Рианы ее убить Кай не виновата, чтобы она просто сразу знала все, а не... Но тогда Кай расстроилась бы еще больше и точно расплакалась бы. И просто обнять ее, чтобы она спокойно заснула, я бы не мог, потому что чертов Себастьян...

В коридоре раздались быстрые шаги, и кто-то резко повернул ручку двери. Себастьян явно сделал бы это тише. Только попробуй. Мне хватило секунды, чтобы соскочив с кровати, схватиться за пистолет, взвести курок и, направив его на дверь, положить палец на спуск. Убью. Любого, кто посмеет сейчас войти...

— Ты еще выстрели в меня, гаденыш, — зашипел Алекс, чуть ли не хлопая дверью, — Совсем охренели! Я напоминаю, это МОЯ дочь вывалилась с четвертого этажа, и НИ ОДИН из вас не посчитал нужным поставить меня в известность.

Я нервно хмыкнул. Единственное, о чем я мог думать в тот момент — что я увижу, когда выйду на улицу. Будет ли Кай дышать, когда я выйду. А потом все мои мысли вертелись вокруг пуль в магазине, и если бы Кай не... Я сглотнул. Хватит. Нахмурившись, опустил ствол дулом в пол и посмотрел на Алекса. Сквозь апатию просочилось раздражение. Сейчас ведь начнет меня трясти, и ладно, его нудеж я уже привык игнорировать, но если он разбудит Кай, я его пристрелю. Я покосился на Кай... Нет, не смогу. «Она моя семья...» — всплыло в голове, и у меня потяжелело в груди от чувства вины. Я знал, ты ведь говорила... Но мы оба понимаем, что у меня не было другого выбора. Тем более... Я снова мазнул взглядом по Кай, с глухим бешенством отмечая повязку на голове. Они подрались. Причем, скорее, та сумасшедшая избила мою малышку, потому что даже на плохо освещенной террасе я точно видел рассеченный висок. Так что желания сохранить Риане жизнь не было и в помине.

Алекс уже подошел к Кай, осмотрел ее бледное лицо с характерными синяками под глазами, и его перекосило. Он осторожно провел пальцами по лбу Кай, отводя мокрые слипшиеся прядки, прикрыл глаза и снова ощерился в мою сторону.

— Я все еще жду хоть малейших объяснений! — на максимально тихих повышенных тонах рявкнул он, выпрямляясь, — Что ты здесь встал, защитник?! Наигрались в войнушку, ноги ее больше в Драйен не будет! Она до выпуска не доживет с такими преподами! Где ты, черт возьми, был, пока она шлялась по закрытым барам?!

А где я был? Со злостью сжимая зубы, чтобы не нахамить Алексу, я мысленно его обматерил, попытался отвлечься, вытряхнув пулю из ствола, а потом... Действительно, где ж я был! Я работал! Я, чтоб вас всех, работал и обеспечивал ей безопасность! Сначала я отсматривал периметр зала, чтобы Кай провела хоть один вечер без тотального контроля. Даже охрану попросил не стоять у нее за спиной, а быть где-то по стенке. В итоге Тэо ржал минут десять, когда увидел, как трое парней распределились вдоль стены, пока Виа выбирала пирожные. А все потому, что Кай накануне ныла, что ее совсем зажали в четырех стенах, и даже вздохнуть нельзя! Причем, делала это не только в мою сторону, не-ет... Моя кукла просекла, что охрана Себастьяна воспринимает ее как ребенка, хотя, скорее, как домашнего питомца, и строила им глазки. А эти придурки и рады расстилаться ковриком ей под ноги! Собственно, поэтому в какой-то момент она беспрепятственно вышла из зала. И ни одна мразь не доложила мне...

Хуже было то, что Дейм отключился, едва сообщил, что девчонки идут от стилистов. Сначала сказал, что вернется, потом прошло полчаса, еще через десять минут Себастьян попытался ему позвонить. Безуспешно. Гарнитуры работали, их центром связи был как раз Дейм, так что этот дед послал парней проверить, в каком толчке застрял наш опер. А потом уже я понял, что что-то идет совсем не в ту сторону. Сначала парень у входа в здание сказал, что у них какие-то непонятные придурки дебоширят. Потом пацан на крыше заявил, что в двадцатом секторе какие-то брожения начались. Мужик у воздушного перехода меня совсем добил.

— Может, мне кажется, но мисс Диар делают предложение... Так задумано? Просто жених увел ее чуть ли не на другой конец перехода. А с той стороны у нас никого нет, это другое здание уже.

— Который? Белобрысый? — тут же деловито уточнил Себастьян, а я с силой сжал бокал, который держал в руке. Тонкая ножка модной формы не выдержала и с хрустом треснула, остатки бокала со звоном упали на пол, разлетаясь на мелкие осколки. Белобрысый?! Я убью этого гребаного лаборанта! И троих имбецилов, которые дали Кай оказаться в переходе!

— Да, пришел с бабкой в бордовом.

— А, этому можно...

«Я щас вам дам можно», чуть не рявкнул я, но вовремя прикусил язык. Убью гаденыша. Буду убивать долго и мучительно. Разберу на запчасти заживо и заспиртую для будущих поколений. Быстрым шагом пробираясь вдоль стены, я замер на полпути и хлопнул себя по лбу. Черт возьми, Лекс, что ты творишь? Официально ты не можешь с ней быть, так чего ты собрался добиться, прервав это... предложение? Глубоко вздохнув, я заставил себя остаться на месте.

— И как? Согласилась? — будто издеваясь, с интересом уточнил Себастьян, на что парень выдал неопределенное мычание. Пусть только...

— Нет, парень вышел... Пока он тут у двери крутился, цель ушла из поля зрения. Иду в переход.

Что?! Вот теперь я сорвался с места, чтобы в сжатые сроки оказаться в воздушном переходе и пробежать до другого конца. Нервный бугай как раз выходил из двери на пожарную лестницу.

— Нет?

Он качнул головой, и я присмотрелся к табло лифта. Цифры меняются... Оценив холл соседней высотки, я кивнул на стеклянную дверь.

— Проверь коридоры и открытые помещения там, на шпильках далеко не уйдет. Я вниз.

Не дожидаясь ответа, я выскочил на пожарную лестницу. Приходилось проверять цифры на табло каждые пару-тройку этажей, но в какой-то момент на нем высветилась стойкая четверка, и цель стала яснее. Что она там забыла вообще? Идиотка малолетняя, шило в заднице опять чешется?! Выпорю, честное слово! Кровожадно скрипя зубами, я пробежал еще пару пролетов, прежде чем Себастьян мрачно выдал:

— Охрана дома отключилась, Дейм не включился. Камеры не отвечают, предполагаю худшее: Лесса ушла не одна, а с Риа.

У меня на затылке зашевелились волосы, и следующие три пролета я перепрыгивал через перила. Эта шизанутая тварь ее и убить может!.. Я с размаху открыл дверь и чуть не получил смачный удар в челюсть. Твою мать. По инерции отпрыгнув, проскользнул между бугаем и косяком двери, оценил обстановку... Двое. С нашей нашивкой. То есть люди Себастьяна. Черт.

Пришлось потратить на них драгоценное время, но у меня не было выбора. Зато благодаря последнему кретину я определил, куда бежать. Не стой он чуть ли не под дверью, я бы не догадался, что дверь с табличкой «закрыто на ремонтные работы» — это то, что нужно. В коридоре было темно, хоть глаз выколи, да и женские силуэты на фоне ночного города выделялись так себе. Поэтому дверь я открывал с грохотом мебели, рванулся вперед, с ужасом думая, что опоздал... И с ледяной яростью взял на прицел эту гребаную. Долбанутую. Тварь.

— Лекс, я с кем разговариваю, со стеной? — сказал Алекс, вырывая меня из воспоминаний, прищурившись, обошел кровать, чтобы остановиться вплотную и толкнуть в плечо, — Даже не смей мне сейчас про договор. Я, мать вашу, ее отец, имею право знать, почему моя дочь вывалилась из окна какого-то бара! На сорок этажей ниже, чем она должна была быть! Пока вся ваша толпа мужиков с оружием пугала моих гостей наверху, моя единственная дочь чуть не умерла! Чем вы занимались, я тебя спрашиваю?!

Он толкнул меня в другое плечо, видимо, для симметрии. Дыши, Лекс, его убивать точно нельзя, даже если хочется. Я продолжал молчать, понятия не имея, как ему объяснить, что свихнувшаяся тетка Кай увела ее у нас из-под носа и вместе с ней... В ушах прозвучал выстрел, а мой взгляд метнулся к видневшемуся краю бинта на предплечье Кай. Черт... Риана использовала ее как живой щит. Учитывая рост и комплекцию, затея была стопроцентной гарантией того, что я не попаду. Только эта баба не учла, что Кай умеет не только применять оружие, но еще и прекрасно знает, что бывает, когда его применяют к тебе. Моя малышка старалась даже не дышать, пока я был готов выстрелить, поэтому и пуля, несмотря на дерганья Рианы, прошла вскользь... Я невольно посмотрел на Кай и горько усмехнулся. Да. Ты просила не стрелять вообще, но мы оба прекрасно знаем, что если бы я не сделал этого, твоя обожаемая Риана перерезала бы тебе глотку.

— Лекс, не зли меня, дальше некуда, — вконец вызверился Алекс и, схватив меня за грудки, хорошенько встряхнул. Да твою мать, я понятия не имею, что тебе говорить! Я не хочу тебе вообще ничего говорить! Я просто хочу, чтобы Кай очнулась и сказала, что все в порядке... На границе сознания мелькнула мысль, что уж лучше пусть она ругается всеми словами сразу, пусть кричит, пытается драться и что угодно делает, лишь бы она сама была в порядке. Потому что истерящая после очередных непонятных неприятностей Кай — это и есть нормальная Кай!

— Хватит его допрашивать, такими темпами ты Лессу разбудишь, — с холодком проскрежетал Себастьян, беззвучно открывая дверь, — А ей нельзя, у нее сотрясение. Ты зачем приперся? Растормошить и понервировать? Так я тебе сообщаю: она сейчас проснется, начнет плакать, давление поднимется, начнет болеть голова. После таких полетов она у нее и так будет болеть еще ближайшие несколько месяцев.

Себастьян подошел к нам, отодвинул от меня Алекса и, уже мрачной тучей нависнув над ним, процедил:

— Поэтому повторю вопрос: за каким хреном ты приперся сюда, чтобы допрашивать этого сопляка на таких тонах?

— За таким, что ты со своими братками не додумался сообщить мне, что моя дочь чуть не умерла! Какой толк с твоей охраны, если вы все это проморгали?!

Лицо Себастьяна потемнело еще сильнее, а на щеках дернулись желваки. Я сжал пальцы. Да, мы проморгали. И мы это знаем. И лично я уже сто раз пожалел, что не поставил твою бесшабашную дочь рядом у стенки. Потому что она лезет в каждую дыру. Потому что она искренне верит, что ее семья не причинит ей вреда. Потому что она самая жалостливая натура из всех, что я встречал, и полезла к бабе, которая меньше месяца назад чуть ее не грохнула! И у твоей стукнутой на всю голову дочери отсутствует инстинкт самосохранения!

Видимо, последнюю фразу я сказал вслух, потому что Алекс, смерив зверским взглядом, не выдержал и бросился на меня, подтягивая за ворот, чтобы впечатать кулак мне в скулу. Матернувшись себе под нос, я сгруппировался, а потом... Обессиленно опустил руки и тут же получил второй удар куда-то в нос. Я ему еще и врезать должен? За что? За то, что он логично пытается понять, что случилось с Кай? Обвиняет ведь в правильную сторону...

— А от кого она этого понабралась, а?! — рявкнул в конце концов Алекс. Себастьян схватил его за шкирку и, несмотря на отмахивания, оттащил в сторону. Шмыгнув носом, я вытер тонкую дорожку крови. Не знаю. Я не знаю, от кого она чего понахваталась, но... Она искренне верила, что я ее спасу. А я послушался ее и выстрелил Риане в плечо, чтобы та просто отпустила нож. Но хуже всего, что я не успел схватить ее хоть за что-то, чтобы удержать. Молодец, Лекс. Сначала обещаешь ей, что сделаешь все ради нее и всегда будешь за ее спиной, а потом... На кончиках пальцев снова появилось саднящее ощущение пустоты. Как тогда, когда мне не хватило буквально пары сантиметров до ноги Кай в серебристой туфельке на тонком каблучке. Поняв, что они обе падают, я рванулся к ней, но за руку схватить не успел, упал на колени, в последней попытке поймать ее за щиколотку... Буквально пара сантиметров. Я прикрыл глаза и сглотнул. Чувство вины душило, злость на Риану, на самого себя, а теперь еще и на Алекса засела в мозгу, требуя выхода. Пришлось сжать кулаки крепче.

— Безголовость — это наследственное, и эту честь я беру себе, — съязвил Себастьян, игнорируя порывы Алекса в мою сторону, — Угомонись, Лекс ничего не мог сделать. Сядь уже, не нервируй и не ори.

Себастьян попытался пихнуть Алекса в сторону кресла, но тот отмахнулся и вперил зверский взгляд уже в него.

— Он клялся мне, что с ней ничего не случится, и что?! Ладно травмы на этих ваших экзаменах, я смирился, что это ваш изощренный способ показать, какие вы классные. Я зарекся думать, какие у вас способы воспитания, если девочка приходит на примерку вся в синяках и ссадинах, половина из которых складываются в отчетливые следы пальцев. Но какого черта началось? Сначала она загремела в больницу с обморожением, и никто так и не потрудился объяснить, каким образом она его получила, если просто решила прогуляться до ближайшего магазина, — его голос сочился ехидством, но Себастьян и бровью не повел на очевидное тыканье носом в его вранье, — Теперь у нее сотрясение! А что с ней еще, мне, наверное, и не расскажут, потому что вы у нас все такие таинственные со своими договорами. В гробу я видел ваши тайны, сыт по горло! — он все же стукнул рукой по спинке кресла, — Я ее забираю, и это не обсуждается! Я ее отец, и мне решать, что для нее лучше!

— Кай совершеннолетняя, — как бы между прочим заметил я, сглатывая остальную часть фразы. У меня внутри клокотало бешенство, и я еле сдерживался, чтобы не начать орать в ответ. Ты ее отец? Ты картонка без подставки! Ты игнорируешь ее месяцами, тебя просто не существует! Ты просто появляешься, доставляешь ей проблемы, а она киснет из-за тебя еще пару месяцев, потому что когда ты нужен ей, ты нужен еще сотне человек. И почему-то между дочерью и этой сотней ты выбираешь последних! Алекс резко развернулся ко мне и процедил сквозь зубы:

— Мою дочь зовут Алессандра. И кое-кто клялся, что сделает все, чтобы она проскочила эти три года без лишних проблем. И что в итоге?!

Да твою мать. Задолбал! Нервы и так сбоили, швыряя меня то в глубокую апатию вперемешку со склонностью к суициду, то в злость на весь мир, так ты еще будешь меня тыкать во что-то?!

— Я это и обеспечил! — тоже начиная звереть, проорал я и шагнул вперед, нависая над Алексом, — Если ты не знал, Кай первая в рейтингах уже три года, и если сваливается с позиции, то стабильно возвращается. У нее травматичность в работе в десять раз ниже, чем у других. Почему? Да потому что я забил на собственную работу и жизнь и нянчился с твоей бесполезной дочерью! Ты мне ее в каком состоянии сбагрил?! В состоянии соплей и истерик. Я с ней полгода только бодался, чтобы работать начала! И она работает! Она может бегать по твоим идиотским показам, мерить тряпки по десять раз в месяц и кататься по всяким проектам, только потому, что даже при таких пропусках она на автомате выдаст лучшие результаты.

— И поэтому она сейчас лежит здесь как труп?! — Алекс наклонился ко мне и прошипел:

— Спасибо за отличную работу, можешь идти жить дальше, и если Лесса после таких полетов будет здорова, она тоже, может быть, будет жить дальше!

— Алекс, — предупреждающе выдал Себастьян, но у меня в голове уже что-то щелкнуло, перед глазами встала кровавая пелена, и, рванувшись вперед, я врезал Алексу по лицу, рыкнув:

— Что б ты знал о ее полетах, придурок. Это не ты смотрел, как эти ублюдские перила отваливаются, а обдолбанная обезболом мразь тянет за собой твою женщину, — я вцепился в рубашку Алекса и с силой тряхнул, — Ты, ..., даже боевики не смотришь, ты что там вообще про жить мне говоришь?! Я делаю все, чтобы она жила, потому что я хочу, чтобы она жила! Тебе вообще на нее плевать, ты на ней зарабатываешь, так что только попробуй мне еще тут заикнуться про какое-то там жить дальше. Я тебе глотку вырежу одним движением, чтобы ты наглядно увидел, куда тебе твои слова засунуть!

— Лекс.

Себастьян бросил на меня острый взгляд, потом встряхнул за плечо и еще раз многозначительно посмотрел. Да знаю я. Знаю! Сжав кулаки, я выпустил из рук рубашку Алекса и резко отвернулся от него, набирающего воздух для очередной тирады, чтобы успокоиться. Не помогало. Да чтоб вас всех. Как же бесит! С силой пнув второе кресло, я добавил еще один пинок, отталкивая махину дальше, прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Свалите все отсюда, черт побери!

— А ну слушай сюда, — начал Алекс, но Себастьян вовремя его перебил:

— Да, вот ты внимательно и слушай. Сядь уже!

Судя по возне, Себастьян все-таки усадил Алекса в кресло и глубоко вздохнул.

— Во-первых, Лексан во всех этих больничных делах виноват в меньшей степени. Орать на него ты тоже права не имеешь, не ты его нанимал, а академия. Чтоб ты знал: нормальные мастера вообще с родителями студентов, которых чаще нет, не контактируют. Этот малец еще по-доброму поступает, что сообщает тебе о каждой царапинке Лессы.

Я в этот момент уже повернулся и теперь подозрительно покосился на Себастьяна. Че еще дальше не зайдет? Давай начнем от сотворения миров, чтобы этот невротик тут подольше посидел. Алекс ехидно фыркнул и всплеснул руками.

— О, я, наверное, еще спасибо должен сказать за это?

— По-хорошему — да, — Алекс иронично усмехнулся и покивал, но Себастьян опять его проигнорировал, — Во-вторых, есть вещи, которые мы не можем разглашать, так как мы сотрудники ВАНУ. Лесса в том числе. И твои требования для нас равны добровольной сдаче полиции, в некоторых случаях — самоубийству. Ты дочь живой видеть хочешь? Так вот не допрашивай ее. Лекс тебе еще живым нужен? Думаю, чтобы и дальше грести деньги — да. Поэтому его тоже допрашивать не стоит, ему это аукнуться может.

— Спасибо, наверное, я не в курсе, как это работает, наверное, Эли мне ничего никогда не объясняла!..

— В-третьих, — Себастьян устало потер переносицу, — Есть понятие человеческого фактора. Мы Лессу из виду упустили, но искать ее отправляется не вся толпа охраны, а конкретные люди. В частности, Лексан. Причину полета тебе уже тоже назвали: перила отошли. Как Лесса там оказалась, мы пока и сами не знаем, сможем выяснить, только когда она очнется и расскажет. Если на этом все, выйди, пожалуйста. Я не в том настроении, чтобы сейчас тебя успокаивать, а безопасность Лессы мне проще обеспечивать личным присутствием.

— А ей опять что-то угрожает? — Алекс встал и сложил руки на груди, — И да, помимо причин полета мне озвучили еще кое-что, — теперь он перевел пристальный взгляд на меня и снова зашипел, — «Твоя женщина»? А с каких пор моя дочь твоя, да еще и женщина?!

Да пожалуйста. Взбешенный его воплями, я хмыкнул и, понимая, что отнекиваться полный идиотизм, вообще ухмыльнулся. Пошел нахрен. Я ответил прямым взглядом и абсолютно спокойным:

— Почти год.

Себастьян вскинул бровь, а вот Алекс побагровел и, снова сжав кулаки, взревел:

— Год?! Ты охренел? Ей восемнадцать меньше года, а ты мне тут «почти год»?!

— Вот именно, она совершеннолетняя.

Алекс сорвался с места и второй раз за ночь врезал мне по лицу. В этот раз по другой скуле, потом попытался по первой, но я увернулся. Хватит.

— Ты, ублюдок, совратил мою дочь! У меня же под носом, да еще и якобы ее чему-то обучая. Я тебя засужу к чертовой матери!

— За то, что я ее люблю? За то, что она любит меня? — я перехватил его руку, которая целилась мне в нос, и криво ухмыльнулся, — Алекс, я тебе повторяю, она совершеннолетняя, и это был осознанный выбор взрослого совершеннолетнего человека.

— Таких бабников, как ты, поискать надо, любит он! — рыкнул Алекс, и напоследок все же особенно больно достал меня по носу, — Если я спрошу у нее и узнаю, что эти ваши отношения начались до ее совершеннолетия, я тебе клянусь, я оторву все, до чего дотянусь. У меня половина стилистов перед тобой стелется, а другую половину ты уже оприходовал!

Скривившись, я прижал руку к переносице, чувствуя, как по губе снова стекает кровь, и мрачно посмотрел на Алекса.

— Ты сплетни больше собирай, так я вообще монстром стану. Я свой выбор сделал, мне плевать, какие там стилисты где стелятся.

— Не приближайся к моей дочери, ясно?! — его совсем перекосило, и он перешел на шипение, от которого хотелось еще раз ему врезать, — Ты уволен! Как только она выпишется, я забираю документы из этой чертовой академии, и чтобы ноги твоей рядом с ней не было!

— Она сама будет решать, учиться или нет.

— Угомонились оба, — вдруг оборвал нас Себастьян и подошел к Кай. Что? Как она так быстро... Мгновенно забыв про руку Алекса, я отпустил его и тоже подошел ближе к кровати, чтобы увидеть приоткрытые мутные синие глазки. Кай...

— Лесса? Ты меня слышишь? Моргни, если да.

— Лесса?! — Алекс подлетел к кровати с другой стороны, — Солнце, ты как?!

Малышка продолжала лежать без движения, но прошла пара секунд, и она медленно моргнула. Я выдохнул и только тогда понял, что все это время не дышал, ожидая ее реакции. На место облегчения вдруг вернулись страх и чувство вины. Что ты скажешь мне?..

— Моргни, если видишь.

Кай снова медленно моргнула, и Себастьян, удовлетворенно кивнув, нажал кнопку вызова медсестры. Потом отогнал Алекса от кровати, улыбнулся и, сказав «мы здесь, никуда не уходим», вывел его из палаты. Я снова вздохнул. Кай нашла меня взглядом, заставляя чуть ли не задохнуться от нового приступа вины и облегчения. Главное, что ты очнулась. Все остальное неважно. Ни Алекс с его воплями, ни Риана, ничего. Я шагнул ближе, прикоснулся к ее пальчикам и постарался улыбнуться.

— Все хорошо, я буду здесь.

Кай снова медленно моргнула, не меняясь в лице. Что ж... Это лучше, чем ничего. Осторожно сев на край кровати, я сжал ее ладошку покрепче, внимательно следя за ней. Мы оказались настолько громкими, что даже с учетом лекарств тебя разбудили? Черт. С досадой покосившись в сторону двери, я вздохнул. Есть подозрение, что она и Себастьяна не слышала, а просто моргала.

— ...с, — донеслось тихое от Кай. Мое сердце на секунду встало. Что? Резко повернувшись, я с удивлением понял, что Кай действительно пытается говорить, но ничего не слышно. Да блин... Как мне тебе помочь, малыш?! Схватив ее ладошку уже обеими руками, я улыбнулся еще раз и попросил:

— Малыш, тише. Ты немного поправишься и поговорим, договорились? Не волнуйся, все уже хорошо.

Реакция была такой же аморфной, только ее бровки слегка дернулись к переносице. А если у нее что-то болит? Сейчас ведь попытаюсь выйти, начнет нервничать! С ощущением безысходности я погладил ее руку большими пальцами и прижал к губам...

Открылась дверь, я бросил на нее быстрый взгляд и успокоился. Ну вот, и выходить не пришлось. Только руки опустил, чтобы снова улыбнуться Кай. Сейчас тебя осмотрят, и точно все будет хорошо. Молоденькая врач мышью проскользнула к приборам, потом проверила капельницу и, достав фонарик, уточнила:

— Вы меня слышите? Моргните, если да.

Реакции не последовало, девушка наклонилась, проверяя зрачки. Дверь снова открылась, и я опять по инерции дернулся. Врач вообще никак не отреагировала, поправила дозатор на капельнице и с абсолютным спокойствием взялась за планшетку.

— Ну конечно, какую еще картину я могла увидеть, — ехидно поприветствовала Меган. Я скривился и отвернулся. Начинается...

— Смотрю, ты тоже рад меня видеть. Кай, привет! — она подошла ближе к кровати и улыбнулась. Девчонка с планшеткой скептично посмотрела на Меган:

— Она Вас не слышит, так что не думаю, что Вы можете проводить диагностику сейчас. Тем более, я расширила дозатор, она сейчас вообще уснет.

— А я не к ней, — Меган лучезарно улыбнулась и подмигнула ей, — У меня тут полный коридор подопытных. Присоединишься?

Судя по перекошенному лицу, девица даже видеть Меган не хотела, поэтому буркнула отказ и смылась. Мироздание, за что мне это дерьмо, а?.. Обреченно посмотрев в потолок, я понял, что сейчас мне начнут делать мозг за все прегрешения сразу: и за аварию, и за Кай, за падение, за пулю и даже за драку с Алексом. Меган хищно повернулась в мою сторону. Испарись, а? Давай, у меня глюки от нервов.

— Сколько снотворного она ей ввела? Чуть ли не мгновенно отрубилась.

Я посмотрел на Кай и тоже заметил, что она спит. Слабо улыбнувшись, погладил ее пальчики, не испытывая ни малейшего желания их отпускать. Меган все равно в курсе, Алекс с Себастьяном тоже, так какая разница? Поздно прятать скелеты в шкафу, когда они уже выпали. Хорошо хоть, Себастьян меня бить не стал, Алекса хватает. Нахмурившись, я потер ноющую переносицу. Видимо, к увольнению прилагается перелом носа. Или это для создания веских аргументов? Возьму и потребую с него компенсацию за разрыв контракта и за мой нос, пока страховка действует. Он требует с нас за каждую статью контракта по миллиону, при этом столько не выплачивая, так какого хрена я хуже?

— Это довольно стремно, когда ты держишь Кай за руку и при этом так кровожадно ухмыляешься, — протянула Меган, обходя меня и убирая мои руки от носа, — И кто тебя так? Ее папаша? Хиляк.

— Я или он? Давай предметней, раз язвишь, — ехидно отозвался я и попытался отвернуться. Ага, сейчас. Меган безжалостно хмыкнула и с силой прощупала мою переносицу.

— Он, конечно, я бы на его месте сразу по яйцам коленом и мордой об стену, чтоб неповадно было. Вроде перелома нет, так, подержишь холод немного. Я, кстати, принесла.

Пока я шипел от боли, она отошла куда-то к столику у кресел и вернулась уже с небольшим термопакетом. Вот опять она ходит вокруг да около, давай уже, спрашивай что хочешь, нефиг меня нервировать. Чем я злей, тем для тебя хуже, потому что в итоге не сдержусь и вышвырну тебя отсюда за шкирку... М-да, а потом Генрих вышвырнет из палаты меня и не пустит, пока Кай не стабилизируется. Ну охренеть. Сжав зубы, я снова посмотрел в потолок, призывая себя к спокойствию. Терпи.

Взяв у Меган термопакет, я приложил его к переносице. Хоть какая-то польза, ладно...

— И что у вас на этот раз случилось? — Меган уселась прямо на тумбочку, переставив лоток с бинтами, — Про то, как ты угрожал вырезать глотку ее отцу, я уже слышала, это можешь пропустить.

Я в этот момент гипнотизировал пустоту, думая, что травмы Кай обычным термопакетом не решить, и в сотый раз обвиняя самого себя в ее состоянии. Никогда больше ее не послушаю. Никогда. Сначала убью, потом пусть она меня поколотит со злости, но будет жива и невредима. Проигнорировав насмешку в голосе Меган, я качнул головой.

— Одна бешеная баба взяла на нее заказ и попыталась сбросить с террасы. Черт знает, что там случилось, я пришел, когда уже... — я сжал зубы, заставляя себя продолжить, и прикрыл глаза. При одном воспоминании сознание накрывало неконтролируемым бешенством, хотелось вернуться во времени и придушить Риану голыми руками. Но что еще круче, к желанию убить эту тетку примешивалась злость уже на Кай за ее выходку. Уйти с собственным убийцей! Зная о том, что тебя хотят убить, зная, что за дверью стоит охрана, не позвать ее, а просто уйти! Я коротко выдохнул и с яростью процедил:

— Какой тварью надо быть, чтобы использовать девчонку как живой щит? Нет, ладно, я бы тоже так сделал, если б меня охрана цели достала, а бежать, только если с балкона сигать, но скажи мне, какой имбецилкой надо быть, чтобы запрещать стрелять в своего убийцу?!

На этих словах я сжал руку Кай крепче, что тут же было замечено. Меган вскинула бровь, перевела взгляд на мою руку, снова посмотрела в глаза и приподняла бровь еще повыше. Да, черт возьми, меня бесит абсолютно идиотское поведение малявки, но я боюсь за нее! Что я могу сделать, если у нее мозгов хватает только на неделю после харда, а потом начинается вот такая хрень?! Нервно взъерошив волосы, я посмотрел на Кай и уже тише добавил:

— Как я должен был ее оттуда вытащить? Я думал, выстрелю в плечо, рука отнимется, там же сухожилия. А эта мразь...

— Которая из? Кай или убийца?

Мне тебе язык вырвать или сразу горло вскрыть? От мгновенного удара меня останавливали только тепло руки Кай и мысль о том, что передо мной жена одного из немногих друзей. Меган ненависть в моих глазах не смущала: эта стерва продолжала тонко улыбаться.

— Баба та бешеная. Она наглоталась обезболивающих, чтобы до высотки дойти, и совсем невменяемая была. Будь моя воля, я бы ей башку прострелил — и все, но Кай же... — я всплеснул свободной рукой и нервно хмыкнул, — Я тебе клянусь, это самая жалостливая идиотка в моей жизни. Как она вообще выживает с такими замашками?!

— У нее есть отличный рыцарь в сияющем доспехе, — съязвила Меган и, видя, что я готов выдать трехэтажную матерную тираду, тут же продолжила:

— Твоя личная драма подкаблучника мне понятна, а с четвертого этажа они как полетели?

Уже успев разозлиться, я резко выдохнул и обессиленно посмотрел на Меган. Как... Потому что у меня от страха за Кай мозги, видимо, отказали, раз я не спрогнозировал последствия. Точнее, нет! У меня отказали мозги, когда я не посмотрел на объявление на двери, иначе я был бы в курсе, что эти ублюдские перила сломаны. По моему плану, рука этой бабы должна была отказать, и Кай смогла бы добежать до меня. Хотя оптимальным планом было бы просто выбить мозги Риане!.. Но озвучить все это вслух оказалось сложнее. Меня корежило от противоположных желаний отодвинуться от Кай и наоборот придвинуться ближе, чтобы защитить от одного воспоминания о ее ненормальной тетке. Тяжело вздохнув, я погипнотизировал пустоту и, в итоге собрав себя в кулак, медленно признался:

— У перил отошла сварка. Я не знал, когда стрелял, иначе бы отошел подальше, чтобы удар был слабее. А так... Я выстрелил, тетка дернулась по инерции назад, перила отошли и... — я сглотнул, едва в мыслях снова всплыли испуганные глаза Кай, — Я не успел ее поймать. Когда подбежал, они уже падали, думал, за ногу схвачу...

Растерянно посмотрев на свою ладонь, я неосознанно сжал ее. На кончиках пальцев снова появилось ощущение пустоты, я коротко вдохнул и посмотрел на Меган. Она прекрасно поняла мой жест и кивнула.

— Тетка мертва, а Кай оказалась умненькой и выжила. Это ведь хорошо?

Да уж. Но при этом Кай лежит здесь, а Себастьян выставил охрану на изготовку, если к нам нагрянет Рихтер. Проще реально самому застрелиться, чем ждать, пока меня убьет кто-то другой или пока... Я кивнул, заставляя себя отвлечься, и посмотрел на Кай. Ты жива, и это действительно важнее, чем все, что случилось.

— Ну так раз хорошо, чего ты киснешь? Первый раз, что ли... Вон, когда ты на посвяте свалился с барьеров, всем плевать было. Или когда ты заказ провалил, потому что тебе кошелка волосы выдрала, и ты прибежал к нам в истерике, мол, у тебя теперь лысина будет. Не умер ведь.

— Не было такого, — буркнул я, все же отвлекаясь от самобичевания. Меган ехидно хмыкнула.

— Было-было, Генриха спроси. В любом случае, не драматизируй. Твои лажи делают тебя ближе к народу...

А я и не стремлюсь быть к нему ближе! Недовольно глянув на Меган, я отвернулся. Я, мать вашу, что, совсем дебил лажать так тупо? И про какую вообще она кошелку, не было такого. Мои косяки, блин, убивают Кай! Я обещал ей быть рядом и от всего защитить, а что в итоге?!

— Мне не надо быть к нему ближе. Если ты узнала последние сплетни, будь добра, сгинь, а?

— Не-а, я тут чтобы привести твой мозг в порядок и перевязать Кай голову покрасивше.

То есть ты будешь изображать мою подружку еще несколько часов? Вот спасибо! Поняв, что на такой подвиг я точно не готов, я вскочил и, разозлившись, процедил:

— Ну раз ты тут, я пойду покурю. А то мои кривые руки недостаточно приблизили меня к народу, становлюсь интровертом!

Напоследок сжав руку Кай, я направился к двери, когда Меган наигранно обиженно бросила:

— Ой боже, одна ошибка — и ты сразу плакать. Комплекс отличника у тебя...

— Да, я облажался, довольна?! — взвился я и с силой стукнул ладонью по косяку, — Спасибо что напомнила об этом пять раз, я запомнил! Пойду угроблю себя к хренам и сдохну молодым, похорони нас с Кай рядом и напиши у меня «он лажанул», а у нее — «она померла от его лажи»!

— Эй, вернись, я всего три раза сказала! И у меня есть для тебя носовой платочек!

Взбесившись, я хлопнул дверью под смех Меган и рваными движениями вытащил упаковку сигарет из кармана. Мысль, что Кай рискует опять проснуться от таких хлопков, пришла с запозданием. Да твою мать! Я вцепился себе в волосы и взвыл от очередного приступа вины. Мироздание, за что?!

Лесса

— ...вот этот, — смутно различила я голос Меган, — Да, приподними... Подержи. Спасибо.

Что-то легло мне на висок, сжало его... Больно. Или нет. Голова была чугунной, создавалось впечатление, что я отлежала ее со всех сторон сразу, да еще и звезданулась лбом о стену. Так что понять, больно ли это, или, наоборот, облегчает боль, было сложно. Каждый вдох давался с трудом, мир будто вот-вот собирался закружиться, но в последний момент останавливался. Я приоткрыла глаза, надеясь, что станет легче, но веки отдались тянущей болью во лбу и переносице. Черт...

— Брось в мусорку, пожалуйста... — рядом качнулась тень, и я перевела на нее взгляд, чтобы понять, что это Меган. Она занималась чем-то над моей головой, но едва заметив, что я пошевелилась, качнулась ближе.

— Лесса? Кай? Проснулась?

Нет, по мне проехал каток... Меня все сильнее тошнило, во рту почему-то был металлический привкус. Кажется, меня сейчас вывернет наизнанку... Попытавшись сглотнуть, я слегка шевельнулась, чтобы издать полупридушенный хрип от стрельнувшей боли в плече. Какого черта... Что я вообще здесь забыла?

— Ой, не дергайся, тише, — Меган легко придержала меня за другое плечо и улыбнулась, — Надо немного полежать, чтобы стало легче. Как себя чувствуешь?

Вместе с нарастающим гулом в голове, внутри появлялось чувство какого-то несоответствия. Что-то шло не так. Например, последнее, что смог выдать мой отмерший мозг — подозрительное, но вкусное фруктовое пирожное, подсунутое Виа. Тогда как я оказалась здесь?.. Кое-как откашлявшись, сипло выдала:

— Сейчас вырвет.

Стоило подумать об этом, и организм решил, что ему дан зеленый свет, горло обожгло кислотой, а я закашлялась. Меган дежурно подставила салфетку и бросила Виа:

— Дай лоток от бинтов... И воду.

Меган аккуратно повернула мою голову в сторону, я перестала давиться, но мир тут же решил устроить танцевальную вечеринку. Господи, я сейчас сдохну... О, трубочка. Вода? Ладно, смерть откладывается. Рядом тихо хмыкнула Виа, видимо, увидев, как я вымученно улыбнулась. Ну и плевать.

— Легче? — Меган тоже улыбнулась, еще раз вытирая мою щеку салфеткой. Я покорно угукнула. Кивать не решилась: каждая мысль о движении головой вызывала тошноту, слабость и отдавалась ломотой в висках. Я однозначно приложилась головой. Учитывая мою охрану, сделать это просто так я не могла, то есть случилось нечто очень идиотское. В туалете навернулась? Подралась со стилистами и получила манекеном по башке? Нет, если бы так, Алес уже был бы тут и отчитывал меня в хвост и гриву. Пристально посмотрев на Меган, я спросила:

— Что со мной в этот раз?

— О, ты тоже заметила тенденцию раз в полгода сюда попадать? — девушка криво усмехнулась и прищурилась, — Глобальное сотрясение, пара сломанных ребер и выбитое плечо с трещиной. Жить будешь, но не очень радостно и пока с опухшим носом.

Захотелось пренебрежительно фыркнуть, но едва попытавшись, я ощутила тянущую боль в переносице и между бровей, и затею пришлось оставить, выражая все, что хочется, исключительно взглядом. Ну обалдеть. Сколько, интересно, в этот раз у меня займет восстановление?! У меня выпускные экзамены и задание это идиотское надо сделать до мая. А я опять валяюсь на больничной койке и получаю медицинское освобождение! Будто издеваясь надо мной, в висках снова заломило, а к горлу подступила тошнота. Фу... Недолго думая, я озвучила вопрос Меган. Она вздохнула и присела на краешек кровати, заботливо отводя прядку от моего лица.

— Ну, я не твой лечащий врач, так, связями пользуюсь, так что точно не скажу, но Генрих навскидку дал минимум месяц-полтора на плечо и ребра. С головой посложнее... Там и тряхнуло, и приложилась прилично. Так что после выздоровления еще может беспокоить, — Меган еще раз успокаивающе улыбнулась, — Главное, лишний раз не нервничать, не кричать и не плакать. Чтобы давление не поднимать... А то лопнет твоя хорошенькая головка!

Виа фыркнула, полностью выражая мое мнение, и, подойдя поближе, вложила руки в карманы.

— Даже дети знают, что так не бывает.

— Да? — Меган ехидно хмыкнула, — Давай проверим? Как быстро взорвется твоя голова, если положить ее под пресс?

— Это не одно и то же... Вы что, пытками увлекаетесь?

Не обращая внимания на их шутки, я посмотрела в виднеющееся в щелку штор окно. Ничего не понимаю... Светает? Но я помню только глубокую ночь.

— Меган, а сколько я уже тут?

— Часов пять... Может, шесть. Ты, как обычно, ненормально быстро в себя приходишь, такой метаболизм — зло для медика, пол-ампулы снотворного в топку... — она сокрушенно вздохнула, проследив за моим взглядом, встала и, пройдя к окну, отодвинула штору, — Рассвет сегодня красивый.

Лично я со своей высоты видела только посветлевшие тучи, а вопрос оставался открытым:

— Как я здесь оказалась? И где Алес?

Повисла пауза. Присмотревшись, я поняла, что Виа с Меган переглядываются, и нахмурилась. Боль не заставила себя ждать, пришлось расслабиться и с рваным вздохом посмотреть на Меган. Давайте уже! Неужели что-то случилось с... В висках запульсировало, и я на секунду прикрыла глаза. Моя голова...

— Курит, — Меган вернулась к кровати и вложила руки в карманы, — Он был тут, но сказал, что сдохнет, если не приобщится к сигарете.

— Он сказал, что просто сдохнет молодым, — буркнула Виа, за что получила строгий взгляд от Меган. Курит?.. Да, он все время так делает, когда нервничает. Он здесь был? Полумертвый мозг шевельнул последней извилиной, но выдал размытый образ Алеса надо мной. Точно... А что он сказал? Ощущение его руки на моей осталось, а вот слова в памяти не отпечатались. А почему он должен умереть молодым?..

Прерывая ворох панических мыслей, в коридоре раздался выстрел. Что-то грохнуло о дверь, Меган отмерла и, схватив простыню за края, стащила меня вместе с ней на пол. Плечо резануло болью, я вскрикнула, но была грубо прижата к колену Меган.

— Не дергайся, тебе нельзя. Ничего не происходит, все хорошо, — успокаивающе сказала она и прошипела:

— Виа, на пол! За кресло, живо!

Подружка послушно метнулась за одно из массивных кресел, а я, дернувшись, отлепилась от колена Меган и по инерции начала отползать куда-то к стене. Наткнувшись на тумбочку, встретилась взглядом с Меган... Я сделала это инстинктивно, просто испугалась! Она нахмурилась, но прижала палец к губам и вытащила из-под халата пистолет. Что происходит?!

Дверь с грохотом распахнулась, в нее спиной влетел какой-то парень и упал на пол. Пользуясь просветом между ножками высокой кровати, я тут же посмотрела в ту сторонуу. Эрмин?.. Я успела только испуганно вздохнуть, а он уже получил пулю в лоб. У меня внутри все сжалось, словно время вокруг остановилось. Зато у Меган все было в порядке: ловко справившись с пистолетом, она поднялась из-за кровати и взяла кого-то на мушку.

— Помещение стерильно, выйди, — она говорила абсолютно спокойно, будто это давно заученная фраза, — Арле — нейтральная территория, все войны за ее пределами. Вон.

Выстрел. Меган вздрогнула всем телом и повалилась обратно на пол. Я в ступоре уставилась на ее досадливо искаженное лицо с дырой во лбу и струйкой крови, которая ползла к линии волос. В висках пульсировало, голова безумно гудела, но полумертвый мозг выдал очень похожую картинку... Яростно оскаленное лицо, застывшие глаза и белая кожа, испачканная в крови. Не может... Сквозь шум в ушах я услышала тихий уверенный стук каблуков. Не обращая внимания на боль, я подняла глаза, все так же заторможенно смотря на черные туфли, деловые зауженные брюки...

Меня с безразличным холодом рассматривал темноволосый мужчина. Но что хуже: у него в руках была та самая тихая модель пистолета, что не так давно расхваливал нам один из преподов. Поэтому звуки выстрелов были такими странными... Я встретилась с мужчиной взглядом и одновременно со щелчком взведенного курка неосознанно сглотнула. Может, у меня хотя бы голова перестанет болеть, если ее прострелят...

Раздался выстрел, правда, не с той стороны, с которой я ждала. Бледная как мел Виа, прикусив губу, припала на колено и уверенно сжимала слегка трясущимися руками пистолет. И она не промахнулась! Мужчина пошатнулся, скептически вскинул темную бровь и осмотрел простреленную лодыжку.

— Серьезно? — он тихо хмыкнул, выровнялся и, плавным движением повернувшись к Виа, выстрелил. Подружка успела дернуться обратно за кресло, но он все равно попал ей в ногу. Виа взвыла от боли, парень снова взвел курок... В коридоре послышались торопливые шаги, какие-то возгласы, а через секунду прозвучал очередной выстрел, еще один, за которым раздался звук разбитого стекла, но мужчина уже мотнулся назад, а вокруг разлетелись багровые ошметки. У меня в ушах зашумело, в висках нестерпимо ломило, и я, осознав, что дуло пистолета больше мне не угрожает, почти беззвучно болезненно застонала. Потом схватилась рукой за лоб, попыталась сжать виски пальцами, но вторая рука двигаться отказывалась, так что я просто сжалась в комочек от страха. Ребра отдались болью. Меня убьют? Все тело мелко потряхивало от страха, а в голове билась единственная мысль: хочу исчезнуть отсюда и оказаться где-то за спиной Алеса. Желательно, чтобы у него в руках тоже был пистолет...

— Кай! — крикнули от двери, и я прикусила губу. Этот голос я точно узнаю, даже если мне голову отрубят к хренам. Вскинувшись, я посмотрела на Алеса, игнорируя черные точки, замелькавшие по периферии, и размытый из-за набежавших слез мир. Алес... Мысли материальны? Он в порядке... Судя по всему, Алес думал о том же, потому что, едва увидев меня, резко облегченно выдохнул, кивнул и... Развернулся, чтобы выбежать из палаты. Стой. Куда? Куда ты, черт возьми, пошел?!

Ко мне кое-как подлетела Виа, подхватывая под локоть и что-то спрашивая, но я не могла понять, что она хочет. В горле снова встал ком, меня затошнило, а живот скрутило узлом. Нет. Хватило секундного взгляда на два тела передо мной, чтобы сознание захлестнуло паникой. Нет! Не оставляй меня одну! Голова распухла, готовясь взорваться, а я, дернувшись вперед, крикнула:

— Алес!

Голос отдался адской мигренью и звоном в ушах, но мне было плевать. Я не хочу оставаться здесь. Я не хочу оставаться здесь одна в таком состоянии! Я не хочу оставаться здесь в окружении трупов, безоружная и беспомощная! Я не хочу, чтобы еще один придурок в деловых брюках выстрелил в тебя вместо меня! Отпихнув руки Виа, снова рванулась вперед, сглотнула подступившую тошноту и попыталась крикнуть еще громче:

— Алес, вернись! Алес, не смей уходить, слышишь?! Не смей! Алес! — из глаз брызнули слезы от боли и страха, меня выворачивало наизнанку от ужаса и осознания, что, пока Меган рассуждала о красивом рассвете, я уже была готова услышать, что Алес умер, что его убили, что я оказалась в больнице, потому что он не успел ко мне. Что Алес не смог меня защитить! Только мертвый Алес способен на такое, и он сам это доказал меньше минуты назад! Перед глазами потемнело. Меня поймали за плечо чьи-то руки, осторожно усаживая и приобнимая. Вот рот закрыть пытались уже не так гуманно.

— Кай, твою мать! — громким шепотом взвыла Виа, — Не кричи, у тебя давление поднимется. Кай, ...! Тут полно людей, не вздумай ничего ему говорить!

— Плевать, — хрипло рявкнула я, о чем мгновенно пожалела: перед глазами вспыхнули яркие пятна, а в ушах зазвенело, — Мы сдохнем, если он сейчас уйдет. Ты понимаешь?! Они меня грохнут здесь! И тебя тоже! И его... — меня затрясло сильнее, я задохнулась рыданием и из последних сил крикнула:

— Алес, черт тебя возьми! Я тебя ненавижу! Если ты сейчас уйдешь, я... Я больше ни на шаг к тебе не подойду! Я ни слова тебе не скажу! Я тебя брошу и ни одного шанса больше не дам! Алес!..

— Кай, — отчаянно простонала Виа, снова пытаясь закрыть мне рот, взвизгнула, когда я укусила ее, и легонько меня встряхнула, — Заткнись же! Что ты несешь, ты вас выдашь!

— Мне плевать! Пусть отчисляют, пусть его увольняют, я... — сердце опасно стукнулось о ребра, голова закружилась особенно косо, и меня повело в сторону. Да что за жизнь. Почему так? Почему он меня никогда не слушает? Мне просто страшно... Зарыдав от обиды, я слабо стукнула ладонью по полу. Что я буду делать, если ты не вернешься?!.. Из коридора послышалась ругань на повышенных тонах. Алес ведь наверняка злится, потому что я ушла... Естественно, он злится и сам меня сейчас готов убить. Что я ору вообще? Кому я, черт возьми, угрожать пытаюсь?! Вздрогнув от страха, я вскинулась и уже куда менее воинственно выдала:

— Черт... Алес... Прости! Пожалуйста, не... уходи!.. — из груди вырвалось очередное рыдание, и я отчаянно всхлипнула, — Я люблю тебя! Ну... пожалуйста! Я... Алес!

Горло сжало спазмом, мне оставалось только рыдать, выпуская весь гнев и негодование, потому что сил на крики почти не осталось. Восторг. Моими последними словами, которые он услышал, были «я тебя ненавижу»! Заплакав еще громче, я будто в исступлении повторила:

— Вернись! Я люблю тебя, поэтому... вернись! Мне страшно...

Виа не выдержала и уже беспрепятственно зажала мне рот рукой. Ну и пусть. Он все равно ушел и ни черта не слышит. Всхлипнув, я обессиленно пригнулась к полу, игнорируя раздавшуюся уже ближе ругань, когда послышались быстрые шаги, а следом меня за предплечья приобняли прохладные ладони.

— Все, не бойся, я здесь. Успокойся, — предельно ласково сказал Алес. Лжец. Ты злишься. И злишься на меня. За что?! За то, что я боюсь, что тебя убьют? За то, что мне страшно оставаться здесь одной?! В палату вошел еще кто-то, Виа от нас отодвинули, но меня это мало волновало. Подняв на Алеса взгляд, я попыталась высказать свое возмущение, но увидела только озабоченные черные глаза и вместо этого сквозь слезы хрипло выдала:

— Прости... Я не могу, я... Мне страшно, а если тебя... Я...

— Не бойся, я уже тут, — он еще раз улыбнулся. Ты тут. Потому что услышал, что я тебя ненавижу?.. Я всхлипнула и, затравленно посмотрев на Алеса, прорыдала:

— Прости... Я не ненавижу тебя, я не хотела...

Меня погладили по плечу и все тем же предельно успокаивающим голосом повторили:

— Я знаю, не плачь. Голова будет болеть.

— Я люблю тебя, прости, я просто... — из груди вырвался новый всхлип, — Ты ушел, а я не знала. А у него оружие! И...

— Подержи ее, — раздалось глухое сбоку, Алес мягким движением привлек меня к себе. Он злится... Я снова всхлипнула и за собственным горем не заметила, как плечо на секунду обожгло болью. Зато дрожь постепенно начала утихать, рыдания не убивали меня болью в груди, а виски не разрывало мигренью... Алес осторожно погладил меня по спине.

— Не смей уходить... Я не хочу тебя потерять, — полувсхлипнула я, понимая, что мозги отрубаются, — Обещай...

— Не уйду, спи.

А я все равно сжала пальцы на его рубашке так крепко, насколько могла. Организм, пожалуйста, пусть я во сне ее не отпущу...