Глава 44

Холодно. Почему так холодно...? С трудом разлепив веки, я поняла, что тело до сих пор не слушается, а вокруг темно, хоть глаз выколи. Полежав несколько минут, я все же снова открыла глаза и, подтянув руку, кое-как приподнялась, чтобы осознать, что лежу буквально лицом в сугробе. Вот только... Где я вообще?

Садилась я очень долго. И еще дольше пыталась понять, где оказалась. Но когда дошло, сердце сжалось, а тело парализовало уже от страха. Посреди леса. Посреди, черт побери, глухого леса, где ни зги не видно! И где никого кроме меня...

— Мама... — выдохнула я, подтягивая ноги ближе. Как мне отсюда вообще выбраться?! Еще и холодно... Мозг заторможенно осознавал происходящее вокруг, и только сейчас я поняла, что катастрофически замерзла. Ползком добравшись до ближайшего дерева, сжалась в комочек и прислонилась к нему спиной. Потом все же собралась с силами, стянула туфли и попыталась растереть пальцы.

— О боже мой, папа, спасибо, что не босоножки, — тихо сказала я, понимая, что в открытой обуви уже давно осталась бы без пальцев. А если бы еще и вышла просто в платьице... Мотнув головой, отбросила все лишние сейчас мысли. Если меня сюда притащили те бугаи, то где-то недалеко должна быть дорога. Это то что нужно!

Немного согрев ноги, снова натянула туфли, потом отряхнула кофту от налипшего снега, натянула ее на колени, создавая себе своеобразный кокон, чтобы, пока обдумываю, что делать, хотя бы немного согреться. Я пошарила по карманам, для начала расстроенно отмечая отсутствие стилетов, а потом вдруг обнаружила что-то небольшое и кругленькое. Что это такое? Достав, удивленно ощупала... Фонарик? Да ладно... Нажав на мягкую часть, на миг прищурилась, ослепленная белым светом, а потом почти счастливо рассмеялась. У меня есть фонарик! Какой добрый мне попался похититель!

Недолго думая, посветила вокруг себя, логично рассуждая, что если кто-то меня сюда принес, то он наверняка оставил следы... Да! О, хвала всему на свете... Я облегченно выдохнула и выключила фонарь. Теперь мне нужно встать... Я явно приходила в себя: мысли возвращались в порядок, тело ощущалось лучше и уже стало послушнее, так что я снова растерла руки, ноги, и подышала на пальцы. Холодно. Чем быстрее выйду — тем лучше. Тем более...

Едва мысли обрели связанность, я осознала, что вокруг не просто темно. Это совершенно темный лес. И любой маньяк увидит мой фонарик за секунду. По спине снова пробежались мурашки. Нет уж, Лесса, если ты сейчас начнешь трястись от страха, то никуда не уйдешь. Стиснув зубы, поднялась, ощущая, как едва согревшиеся коленки обжигает холодом, а первый шаг и вовсе отдался почти болью. Главное теперь об этом не думать. Как и не думать о том, те парни, что меня сюда привезли, тоже вполне могут быть еще здесь. Стараясь сдержать собственный страх, я прикусила губу и ускорилась. Ну, насколько это было возможно.

— Чертовы сугробы, чертов лес, — пробормотала я, разбавляя тишину и чуть не плача от холода и боли в ногах. Хотя под деревьями снега было не так чтобы много, и иногда получалось идти не касаясь мокрой холодной каши, на открытой местности обнаружились сугробы почти мне по голень. Сердце колотилось в груди, а каждый шорох и вскрики птиц приближали меня к истерике. Пару раз не выдержав, я оборачивалась и светила себе за спину, только легче не становилось.

— Мамочка, пожалуйста, только бы быстрее дойти... — чувствуя, как по щеке катится горячая слеза, тихо простонала я. Потом вытерла лицо, прикусила губу и снова невольно обернулась... С хрустом из-под ближайшей ветки выскочил меховой комок и умчался на дерево. Твою мать. С перепугу визгливо выругавшись, я подняла упавший фонарик и искренне ненавидя ситуацию пошла дальше.

К моменту, как добралась до колеи от машины, я умудрилась пару раз упасть в месиво из снега и еловых иголок, один раз на ходу разрыдаться и сто раз сказать спасибо неизвестному доброжелателю и отцу за закрытые туфли. А когда наступила на колею, стало проще. Меня периодически тошнило, вело в стороны, но теперь я хотя бы понимала, где начинается сугроб, и старалась идти ровно. Вот кстати, что мне вкололи? Какой-то транквилизатор? Что ж так дурно... Кому вообще могла прийти идея выбросить меня в лесу?! Я судорожно вздохнула, призывая себя к спокойствию. Алес наверняка уже меня ищет, камеры у нас на территории участка есть... Он меня прибьет. У меня были все шансы смыться раньше, а я облажалась! Косорукая тормознутая дура ты, Лесса!

Очередной внезапный звук хрустнувшей ветки заставил буквально подпрыгнуть и резко обернуться, но позади никого не оказалось. Ох, пожалуйста, только бы поскорее выйти отсюда! В глазах встали слезы, в ушах зашумело, но я продолжила идти, отчаянно сдерживая истерику. Вот сейчас вернусь и устрою им всем. Никто не заметил и даже не услышал! И охрана на воротах! Как они вообще могли это проворонить... Всхлипнув, вытерла слезы, жалея саму себя. От обморожения остаются следы? А если я заболею?

— Да что же это за жизнь, — тихо прорыдала я, — Ненавижу болеть, ненавижу вообще все это...

Внезапно вспыхнувший с небольшого возвышения свет фар устроил мне внеплановый инфаркт. Испуганно вскрикнув, я отшатнулась назад, естественно, поскользнулась и грохнулась, чувствуя, как меня начинает колотить с ног до головы. Кто?! Меня убьют?! Ребята, вы же сами фонарик оставили, ну будьте милосерднее!..

— Кай?!

Лексан

Себастьяна Шали я узнал мгновенно. Мне не потребовалось и секунды, чтобы в голове всплыл самый позорный случай из студенческой жизни. Посвят для перваков устроили в специально снятом лофте, но когда все дошли до кондиции, какой-то идиот предложил померяться силами, и мы дружной культурной толпой поперлись в академию. Это сейчас арена закрывается в час ночи. Точнее, после нас арена закрывается в час. А раньше на нее был круглосуточный доступ, так что нас даже никто не остановил. Зато когда мы продолжили веселье прямо на снарядах полосы препятствий, в лидеры алкогольной гонки вырвался какой-то бугай, которого сходу в лицо никто не определил. Тут уже пошли возмущения, а потом и вызовы. Мы с Тэо, естественно, присоединились к таким же смельчакам, которые пошли с ним пить на скорость, а потом по полосе. Как же, надо ведь понтов набить. В момент, когда я смачно впечатался мордой в барьер и изящно проехался по ступенькам головой вниз, ржали все. Когда же я поднялся и, пробежав еще немного, запутался в растянутой над полом сетке, мужик тоже начал посмеиваться. Тут взбунтовалась гордость, и я все-таки встал и добежал эту полосу, но...

Утром нам всем стало не смешно, потому что, проснувшись под вопли разъяренного тренера, мы обнаружили, с кем пили. С чертовым, мать его, деканом. Мужику, видите ли, скучно стало в кабинете, пришел потренироваться, а тут почти все курсы спецов коллективно бухают. Охренеть веселуха. Веселее было только когда все сто с гаком человек вручную драили наше здание. А те, кто полосу с ним проходил, еще и дополнительные отработки получили. Под его надзором. Как вспомню комментарии о моей координации...

Он, кажется, меня тоже узнал, потому что первый вопрос, который мне задали, едва Лесса отправилась примерять платье — как у меня с алкоголем. На мое логичное «я не алкоголик», этот дед заржал и заявил, что просто решил проверить. Потом хлопнул по плечу и снова прочитал тираду о том, что Кай слишком тощая. Третьим пунктом пошла программа ее тренировок. Тут я не выдержал.

— Хотите, отдам ее в полное распоряжение? — абсолютно серьезно спросил я. Могу понять вопрос о зависимостях, могу понять возмущение о здоровье ученика, тут моя прямая ответственность. Но лезть в мою программу тренировок? Это уже называется «совать нос не в свои дела». Себастьян вскинул бровь, потом усмехнулся и заявил:

— Нет уж. Сам выбрал — сам накосячил. Если у тебя склероз, то это твоя проблема, — он ехидно хмыкнул, — И кстати, эту чудесную историю о споре с Тэором я слышал.

В этот момент, если честно, у меня даже затылок занемел. Тупой спор... Я успел представить, как сейчас мне процитируют устав, а потом уже с позиции старшего члена семьи оторвут все, до чего дотянутся, включая голову. Обошлось.

Вообще, должен признать, неплохой дядька этот Себастьян. По крайней мере, с ним было, о чем поговорить, тем более мне. На всякий случай я захватил основные документы по тому, что мы с Деймом копали, чтобы... Ну, если честно, мне надо было понять, в реестре ли Риана. Во-вторых, когда мы с Деймом в очередной раз обсуждали происходящее, он заявил, что задача «пообщайся с дедом своей куклы» облегчается: этот самый дед — киллер в отставке. Занимал какой-то пост в академии, но уже третий год, как ушел с должности и перестал там светиться. А безопасность Кай в его интересах тоже. У него есть информация и ресурсы, так что помощь не помешает.

Но обсуждение я решил отложить на завтрашний день, а пока... Улыбнувшись уголком губ, посмотрел, как Кай забавно вертится в разные стороны, разговаривая с рыженькой девушкой в зеленом платье. Видимо, ее подружка. Вообще, несмотря на то, что гости действительно по большей части были Кай незнакомы, некоторые ее друзья все же оказались здесь, как я понял из того, что она мне сказала. Что ж, это не может не радовать...

Когда я повернулся в следующий раз, к Кай и рыженькой девушке уже подошла Риана, и я незаметно сжал челюсти. Раздражаешь. Дейм оказался прав: с отцом она не ладила. Причину с наскоку разгадать не получилось, но факт оставался фактом. С Алексом тоже. Тут все было просто: не трогай моего ребенка и не втягивай ее во всякие авантюры. Риане не нравился уже я, и это взаимно. В гостиной, где мы вчетвером ждали Кай, было холоднее, чем на улице, а там, знаете ли, зима. Февраль месяц. Разговоры, которые она продолжала вести с моей куклой, окончательно выводили меня из себя. Кстати, не только меня. Клэр устроила Риане выволочку за то, что та подначивает Кай на гадости. Хотя ладно, на перечисляемом перечне гадостей я тихо ржал в сторонку, услышав там половину из того, что Кай и так делала. Нет, в целом, с позицией Клэр я согласен, но список явно надо отредактировать. Первым пунктом введем туда ограничение на попойки с парнями-напарниками... Тут пришлось себя одернуть. Ревную на пустом месте, как последний придурок.

А вот момент, когда Кай исчезла из зала, я умудрился пропустить. Ко мне подошел Алекс с каким-то парнем, мы разговорились, а когда я повернулся, то понял, что моей куклы уже нет. То есть вот только что она стояла рядом с Рианой и рыжей девушкой, а сейчас... Отошла в уборную? Я посмотрел на часы. Хм...

Через пятнадцать минут я обошел зал по кругу, потом близлежащие коридоры, еще через десять пришло осознание: что-то не так. Быстрым шагом проскользнув вдоль стены к двери, я сбежал по лестнице и осмотрел пространство. На банкетке у выхода лежала распакованная голубая коробка. Значит, Кай здесь была... Подойдя ближе, заглянул внутрь и прикрыл крышку. Ножи. Одного не хватает. Быстро развернувшись, пробежался до приоткрытой двери кухни, уже на подходе услышав оттуда тихие разговоры.

— Клэр, — я заглянул внутрь, — Ты Лессу видела?

Женщина отставила на стол кружку, вскинула брови и удивленно спросила:

— Лесса? А она еще не вернулась?

— Откуда?

— Она выходила посмотреть машину на улице...

Не дослушав, я подлетел к окну и убедился, что на парковке никого нет. Твою ж мать, куда она делась? Выудив телефон из кармана, набрал ее номер, даже несколько раз выслушал долгие гудки. Черт! Зачем ей понадобилось идти куда-то ночью?! Я потер лоб и выдохнул. Любопытство — не порок, а Кай, может быть, просто поднялась в комнату... Но почему не берет телефон?

— Что происходит? — раздалось сзади, и я обернулся. Ага, вот ты мне и нужен.

— Пожалуйста, проверьте камеры с парковки, Лесса куда-то пропала, — решив не пояснять, попросил я и развернувшись направился в сторону ее комнаты, — Я проверю наверху и спущусь.

Себастьян ничего не спросил, так что я быстро добежал до нужной двери... Пусто. Сердце сжало тревогой. Куда она делась?! Ускорившись, вернулся к комнате охраны, уже подозревая самое худшее, но...

— Мы почти домотали, — отозвался Себастьян. Выдохнув, пришлось заставить себя угомониться. У нее, как минимум, два ножа...

— Норрим, ты был не на месте? — спросил я, подходя ближе и вставая с другой стороны от пожилого охранника, который, собственно, и был ответственен за камеры на сегодняшний вечер.

— У нас был небольшой перерыв...

— Ясно.

Себастьян бросил на меня подозрительный взгляд, но снова промолчал, пристально следя за видео. Это стало очередной причиной призвать себя к спокойствию, хотя до него было, как до луны, и я оставлял последний шанс на то, что Кай просто решила прогуляться, а не лежит где-то с простреленной головой.

— Стой, — скомандовал он, — Вот она.

Мужчина послушно выключил ускорение, и я тоже впился взглядом в видео. Твою мать. Где-то на затылке зашевелились волосы, я, не глядя, достал телефон и набрал опера.

— Что стряслось? — Дейм как обычно чем-то шуршал, но мне было плевать. Выйдя из каморки охраны, я отошел к окну и вполголоса сказал:

— Проблема. Телефон Кай отследить можешь?

— Что, она не выдержала и сбежала? А я знал, что так и будет!

— Просто заткнись и отследи, — рыкнул я и, развернувшись, встретился глазами с Себастьяном. Ну вот и пообщаемся...

— Пять секунд.

Оставил ли я оружие в машине? Она почти полторы недели простояла на временной парковке, естественно, я все вытащил! Что у меня при себе? Пистолет? А запасные патроны?.. Рядом остановился Себастьян.

— Что происходит?

— Лессу похитили.

Логичный вопрос, логичный ответ. Запасные патроны где-то в сумке, под сиденьем точно должен быть нож... Гарнитура в бардачке, это уже хорошо.

— Это я понял, — Себастьян усмехнулся, — Причина меня волнует больше. А заказчик — тем более.

— Я собирался это обсудить, дайте мне минуту...

— Телефон где-то возле дома, — раздался из динамика голос Дейма, — Посмотреть по камерам?

Камеры? Долго. Тут я мысленно хлопнул себя по лбу и, уже взлетая по лестнице к комнате, выдал:

— Нет. У нее на ноге следилка. Помнишь, ты мне давал мелкие чипы? Один из них, номер пятнадцать.

— И она это носит?..

Повисла тишина, в которой я быстро нашарил ключи и, накинув куртку, вылетел на улицу. Все еще стоящий у выхода Себастьян перехватил меня за локоть, пока его телохранители рассаживались в машины.

— Я расскажу по дороге.

Мужчина нахмурился, отпустил мою руку, а потом кивнул. Отлично. Я помчался к собственной машине, на ходу щелкая ключами. Оружие... Отвлекая меня от поисков пистолета, Дейм внезапно выругался.

— Комп накрылся, сейчас вернусь!

В эфире снова повисла тишина, на этот раз намного более напряженная и длительная. Я тихо выдохнул, призывая себя к спокойствию.

— Жду объяснений, — напомнил о себе Себастьян. Да чтоб вас всех. И почему это все случилось в один день?! Мысленно обматерив и реестр, и похитителей, и происходящее в принципе дерьмо, сказал:

— В папке основные документы... — я раздраженно откинул какую-то тряпку, не понимая, что за бардак в багажнике, а потом резко развернулся, — У вас есть оружие? У меня только пистолет и один запасной магазин.

— Хочу услышать, что происходит от тебя и кратко. Сейчас.

Понимая, что он тоже далек от спокойствия, а где-то в доме обретается Алекс, которому лучше вообще ничего не говорить, пока Кай не найдется, я на секунду сжал зубы. Окей.

— Ваша старшая дочь брала заказ от реестра, когда я у нее уже учился. Когда я взял в ученицы Лессу, то привлек их внимание, к нам приставили несколько десятков следящих. Немного покопавшись, мы с опером выяснили, что проблема как раз в Элиен, а если еще точнее, в деле, жертвой которого она стала...

Помрачнев, Себастьян, нахмурился и прервал меня:

— Ты влез в это дело? — жестко спросил он, а когда я кивнул, зло цыкнул и процедил:

— Лично убью тебя самым жестоким методом, если Лесса пострадала. Когда приставили людей?

Из динамика отложенного телефона раздался голос вернувшегося Дейма, и я, подхватив смартфон, кинул короткое:

— Где?

— Это... локация показывает глухой лес.

Я захлопнул багажник, запихивая пистолет за пояс и запрещая себе думать о хладных трупах, сел в машину, повернул ключ... Рядом открылась дверь, и Себастьян сел на пассажирское сиденье, передавая мне простой нож в чехле.

— Куда? — закрепляя предложенный кофр на поясе и включая громкую связь, спросил я. Успеем. Оружие есть, все будет нормально. Я не давал реестру причин убивать Кай, так что... Или уже дал? За прошедшие пару недель мы с Деймом выстроили общую картинку, но вот некоторые ключевые личности оставались в тени, то есть и те, кто приставил к нам с Кай спецов, тоже. Дейм настаивал, что надо начать с Рианы, и я уже согласился, особенно после сегодняшнего вечера. Опер вообще нервничал больше меня: за ним следили, и он прекрасно понимал, что, если на него выскочит парень с ножом, силы будут неравны.

Вырулив с парковки, я сходу набрал скорость.

— Через шоссе в сторону Окаго, ты как раз выедешь в этом направлении. На тридцать восьмом километре есть поворот на какой-то отель, от него влево просто в лес... Если заезжали на машине, следы останутся, сегодня ночью потепление.

— Хорошо, что не мороз! — вырвалось у меня, и я, не успев сдержаться, резко вывернул на очередную развязку. Спокойно.

— Да уж... С погодой ей повезло...

Дейм замолчал, понимая, что я не отвечу, зато сидящий рядом Себастьян захотел продолжить.

— Дальше нам по прямой, поэтому жду ответ.

Вовремя! Дейм разумно промолчал, притворившись голосом навигатора, и я мысленно хмыкнул.

— Сразу после оформления документов, человек семь.

— Почему не передал ее другому мастеру?

Тут я перевел взгляд на Себастьяна. Он серьезно? Видимо, мое молчание истолковали верно: он выдохнул и потер переносицу.

— Да, логично. И не пришло в голову, что лучше прикинуться деревом?

— Извините, но прикинуться дубом, когда в твою квартиру ломятся идиоты из реестра, а все системы еле пашут из-за перегруза и не меньших идиотов, ломающих все программы, очень и очень сложно.

— Неужели это Итан Дэвис? — Себастьян хмыкнул, — Давно ли Вам, юноша, напоминали о вежливости? А о том, что в Вашей голове существуют мозги? Вам следовало их использовать, — тут он явно повернулся в мою сторону, — Обоим.

Дейм промычал что-то невразумительное, и вдруг осторожно уточнил:

— Мистер Шали, а Вы никогда не преподавали у операторов?..

Как бы его предупредить...

— Преподавал. У всего спецфакультета. Но вопрос в другом: что вы натворили сейчас?

Мы не ответили, но по вполне объективной причине.

— Тридцать восьмой километр, поворот, он?

— Да. Кстати, твоя мел... Эм, Алькаира двигается, правда, не в сторону дороги... Хотя бы не в лес, и хорошо, значит живая. Только если маячок не съело какое-то животное.

— Не неси бред, — я снова резко повернул, съезжая с трассы, — Куда?

— Она где-то слева от вас, но в лесу, то есть с дороги все равно съезжать.

Мысленно выругавшись из-за отсутствия фонарей, включил дальний свет, понял, что нифига не вижу, и притушил фары, оставляя только подфарники. Где?

— Вон колея, — ткнул куда-то в сторону Себастьян. Ага.

Аккуратно съехав на заснеженную обочину, мы проехали почти километр по перелеску, когда, подскочив на очередном пригорке, фарами вдруг выхватили фигурку в фиолетовой кофте. Вдарив по тормозам, я выскочил из машины.

— Кай?!

Забыв об осторожности, я помчался к ней. Живая... Убью. Безмозглая малолетняя идиотка!

— Мама... — простонала она, прекращая отползать, — Я уже подумала, что сейчас меня убьют!

— Если ты сейчас же не встанешь, ты точно умрешь от холода, — прошипел я, снимая куртку, заворачивая в нее Кай и подхватывая получившийся кокон на руки. Живая и даже в сознании... Я выдохнул, прижимая ее к себе, прикрыл глаза, успокаиваясь, а потом развернулся к машине.

— Жутко холодно... — пробормотала Кай, тоже выдыхая, и ткнулась лбом мне в плечо. Она в порядке. В порядке.

— Ты с ума меня сведешь, — все же тихо вздохнул я, незаметно касаясь ее волос губами.

— Ты в порядке? — Себастьян открыл заднюю дверь, и я опустил Кай на сиденье.

Она сипло выдохнула и, слабо улыбнувшись, выдала:

— Деда...

Тот самый деда уже стянул с нее туфли и теперь застегивал молнию сапога. Взъерошив волосы, я еще раз мысленно повторил, что да, с моей девочкой все хорошо, и спросил:

— Что случилось? Ранена?

— Нет... — она странно растягивала слова, а потом вообще прислонилась к спинке, — Что-то вкололи, мозги, как вата... Как круто, что вы здесь, я думала, придется идти до дороги.

Твою ж мать, что могли вколоть? Снотворное? Паралитик? Или что потяжелее? Выставив руку, спросил:

— Сколько пальцев?

Кай только промычала что-то невразумительное, а потом вообще обмякла.

— Выключилась, — констатировал Себастьян, укладывая ее на сиденье и закрывая дверь. Черт. Буквально заставив себя не дергаться, я сел за руль, выдохнул...

— Дейм, позвони Генриху, попроси кого-нибудь из дежурных нас встретить.

Лесса

Первое, что я услышала, когда проснулась — писк больничных приборов. Сил открыть глаза не было, все тело болело, а горло пересохло, но радовало, что лежала я в мягкой постели. Потом ощутила руки, крепко держащие мою ладошку и, тихонько застонав, приоткрыла веки, прищурилась от света...

— Кай?

Ох... Все же открыв глаза, повернулась в сторону и улыбнулась. Потом попыталась сфокусировать взгляд, но особым успехом это не увенчалось, мир по-прежнему расплывался.

— Как ты?

— У меня все болит...

Алес тихо хмыкнул, на что я вздохнула, понимая, что это тоже дается с трудом. От постоянного тумана перед глазами закружилась голова... Пришлось их закрыть.

— Малыш, открой глазки, ты меня видишь?

Промычав что-то отрицательное, отвернулась. Кажется, чем дольше в сознании, тем мне хуже, может снова поспать?.. Я еще раз попыталась глубоко вздохнуть, но в груди закололо, а выдох получился рваным.

— Кай, что болит?

На мое очередное невразумительное мычание, Алес коснулся моего лба, недовольно зашипел и вдруг вышел. Мне это не понравилось. Куда? Стоило ему уйти, сердце сбилось с ритма, а в ушах зашумело от паники. Вернись, мне страшно... Снова хлопнула дверь.

— Ты точно уверена, что все хорошо? — вполголоса процедил Алес.

— Да точно, точно, — раздраженный женский голос опознать не получилось, зато моего запястья коснулись теплые пальцы, а в руке пошевелилась игла капельницы. Ох, больно! Почему я не почувствовала ее раньше?..

— Пульс нормальный. Показатели тоже, вон смотри. Ничего страшного, чтобы ты на меня рычал.

— Тогда почему она так реагирует... — устало отозвался Алес и сел на кровать.

— А чего еще ты ждал? Могло быть и хуже, — фыркнула девушка. Хуже? Ощущение, будто сейчас развалюсь на кусочки, куда уж хуже... Мне даже не пришлось озвучивать, она и так разглагольствовала с удовольствием:

— Следов насилия во всех проявлениях нет, твою куклу никто не бил и не использовал. Ну вкололи два, возможно, три шприца смеси кассия и транквилизатора, для одного стандартного шприца слишком много... Химики недоделанные. Как она вообще двигалась — непонятно, ненормальная у тебя барышня.

Алес не ответил, а у меня по спине пробежали мурашки. Бить? Использовать? А что такое кассий? Сделав усилие снова открыла глаза.

— Что такое кассий?

— О, а ты быстро очнулась, и четырех часов не прошло, — очень расплывчатая девушка, кажется, улыбнулась.

— Вы знали, что я уже проснулась, значит специально все сказали, — я попыталась нахмуриться, когда перед глазами все окончательно поплыло. Вопрос остался открытым, и я повернулась к сидящему на постели Алесу. Он потянулся, погладил меня по щеке и улыбнулся. О... Холодная рука, приятно...

— Наркотик, малыш.

Приплыли... Я тихо хмыкнула, но тут же закашлялась. Ой-ой.

— И что мне будет?

— Ничего, — снова отозвалась девушка, — Но если думаешь, что он безопасный, не обольщайся, прикладывает тяжко.

— Чувствую...

Судя по звуку, она усмехнулась, потом померяла мне температуру и присвистнув, спросила:

— Как в целом ощущения? Видишь нас?

Приоткрыв глаза, посмотрела на нее, на Алеса и честно призналась:

— Вижу, но очень размыто. Голова кружится, тошнит... Все болит и жарко. Можно открыть окно?

— Жарко? Не холодно? — девушка не стала меня трогать, но еще раз померяла температуру, когда я отрицательно качнула головой, — Думаю, нужно немного времени. Поспи, станет легче.

Она вышла, а я... Несмотря на ее совет и потяжелевшие веки, открыла глаза.

— Алес...

— М? — меня снова погладили по щеке, и я на секунду улыбнулась, чтобы серьезно спросить:

— А что произошло?

Алес тяжело вздохнул, убрал ладонь и, коснувшись моего запястья, пожал мне пальцы.

— Алес?

— Отвечу, когда проснешься.

— Честно?

Алес фыркнул и тихо рассмеялся.

— Ну, я же тебе обещал?

Улыбнувшись, все же провалилась в сон, а когда проснулась в следующий раз, туман в голове почти не ощущался, мозг не плавился от жары, и я спокойно открыла глаза. Окинув взглядом палату, аккуратно приподнялась на локтях, села и еще раз осмотрелась, чтобы улыбнуться. У окна, держа руки в карманах, стоял Алес: под мышкой у него была зажата папка с какими-то бумажками, а на лице — выражение крайнего недовольства. М-да. Едва увидев такие эмоции, я тут же прекратила улыбаться, а в голове всплыли не только последние события, но и вопросы, на которые так и не нашлось ответов. Первый и, пожалуй, самый актуальный: в честь чего меня выкинули в сугроб. Второй к нему тоже довольно близок: что вообще происходит? Третий — что со мной и долго ли я буду чувствовать себя жертвой мясорубки? Все тело болело неимоверно, о том, что голова казалась чугунной, вообще молчу...

Вздохнув, Алес перехватил папку и повернулся. На секунду мы встретились взглядами... Кто-то злится.

— Все плохо?

Голос походил на предсмертный хрип, поэтому Алес закономерно фыркнул и, подхватив с тумбочки бутылку воды, протянул ее мне. Смотрю. Ага, то есть мне это открыть надо? Демонстративно пошевелив пальцами на руке, подняла голову и довольно улыбнулась: Алес хмыкнул и, открутив крышку, передал мне бутылку.

— У тебя, куколка, настоящая катастрофа. Атаки никакие, бегаешь так себе, оружие используешь, как декорацию... Только уклоняешься хорошо.

Он покачал головой и ехидно улыбнулся. Проигнорировав пробежавшие по позвоночнику мурашки, я закатила глаза, сделала глоток и вдруг, вспомнив кое-что, резко остановилась.

— А где мои ножи?

— Садовник нашел их утром на парковке, — Алес откинул папку на кресло у стены и подсел ко мне на кровать, — Меня больше волнует, как ты себя чувствуешь? Зрение в порядке?

Я невольно улыбнулась.

— Горло болит, но в целом сойдет, — куснув губу, я посмотрела в черные глаза, еще раз убедилась, что кое-кто злится, и спросила:

— И сколько кругов теперь мне бегать?

Алес непонимающе вскинул бровь, так что пришлось пояснить:

— Ты злишься...

Наклонив голову набок, он нахмурился, но, немного помолчав, все же сказал:

— Это не важно, ты здесь не причем.

Ну конечно. Скептично скривившись, подумала, что на меня он злится в первую очередь и явно отыграется потом на тренировках, когда Алес кашлянул. А? Хлопнув ресницами, на секунду зависла и страдальчески взвыла.

— По крайней мере, я уверен, что ты точно знаешь, что тебя ждет, — выдал он язвительно, а я от смущения закрыла лицо ладонями. Ох, надо избавляться от этой привычки... Мои руки перехватили и, опустив, погладили тыльные стороны запястий. Потом легко поцеловали в висок и тихо сказали:

— На тебя невозможно злиться... А харды — для профилактики.

Профилактики лени или подобных провалов? Я вздохнула и вздрогнула. Точно.

— Алес, — сверху раздалось вопросительное «м?», так что я продолжила, — Ты обещал ответить.

— Помню. Первое и основное: без разрешения никуда и ни с кем не уходить...

— Это не то...

Прерывая нас распахнулась дверь и раздалось встревоженное:

— Лесса!

Отлетев от Алеса, я покраснела как помидор и уже через секунду оказалась в крепких объятиях. Они видели?!..

— Отойди от нее, она все еще болеет. Хочешь лечь рядом с ангиной? — сказал дедушка, заходя следом за отцом и закрывая дверь, — Как ты?

— Живая... — просипела я, осторожно касаясь плеча отца, — Пап, все хорошо, ты меня пугаешь.

Рассмеявшись, посмотрела на папу, когда он все же соизволил меня отпустить, и тут же закашлялась. Горло... Тьфу. Интересно, что со мной помимо коктейля из наркоты и транквилизатора? Надо будет у доктора уточнить.

— Сказала ты, — возмутился отец и действительно отошел на пару шагов. Алес, как ни странно, тоже встал и теперь стоял у окна, прислонившись к подоконнику, пока папа распинался, — В платье на улицу зимой, чем ты вообще думала? В туфлях! Это всего лишь машина, ты вполне могла посмотреть ее утром, куда тебя ночью понесло, объясни на милость?! И я молчу о том, что вы скрывали, что произошло и как ты умудрилась получить вот это? — он подцепил край одеяла и откинул его, открывая ноги, — Ты хотя бы понимаешь, что еще немного, и могли остаться жутчайшие шрамы?!

Нет, пап, ничего сейчас не понимаю, я вообще в шоке... Там, где я голой кожей касалась снега, ноги не просто были красными, они покрылись волдырями, как при ожоге! Ох... Потянув одеяло на себя, осмотрела такие же красные коленки, потом наконец-то взглянула на руки и выдохнула. Ну, хотя бы руки более-менее чистые, только пальцы отморозила. Хотя стоп.

— А можно зеркало?

Мужчины молча посмотрели на меня, потом папа всплеснул руками и грозно сложил их на груди, а вот Алес, шагнув в сторону и покопавшись в сумке, выудил пудру. Опасаясь увидеть не самую лучшую картину, открыла футляр и взглянула на собственное отражение. Катастрофа.

— Это лечится? — испуганно касаясь нескольких небольших волдырей на шее и покрасневшей щеки. Почему Алес ничего не сказал?!

— Да, через неделю или две должно пройти, — ответил умалчивающий белобрысый садист и самым наглым образом отобрал пудру, — Не пугайся и лишний раз не трогай.

— Меня гораздо больше пугает происходящее, — уже грозно отозвался отец, и теперь мы посмотрели на него.

— Да, Лесса, я тоже хочу послушать что произошло, — согласился дедушка и повернулся к папе, — Алекс, ты убедился, что с ребенком все в порядке?

Это его сейчас так выгоняют? Удивленно вскинув бровь, покосилась на Алеса, но он не отреагировал. Ладно... Раз ты так, то у меня свои вопросы есть.

— Пап, а Лео...

На меня глянули так, что слова застряли в горле, даже не помню, когда последний раз такой взгляд видела. На секунду виновато опустив глаза, я все же встрепенулась и воинственно вскинула подбородок.

— Не буду озвучивать, какую неустойку мы заплатили за то, что вы задерживаете всю команду, но как только ты перестанешь кашлять, температурить и все остальное, вы тут же вылетаете обратно.

— С такими ногами?

На Алеса глянули ничуть не добрее, чем на меня, я бы даже сказала злее.

— Я тебе не врезал исключительно из глубокой любви, но не думай, что буду и дальше это терпеть. И я все еще жду объяснений!

— Обязательно, — дедушка подошел ближе, и выдал чудесное:

— Алекс, если твоя душа спокойна, будь добр, оставь нас.

В повисшей тишине, папа глянул на деда, как на врага народа, но реакции не последовало.

— Себастьян, я тебя уважаю, но...

— Мы не можем при тебе это обсудить. Пожалуйста.

Дедушка сделал жест в сторону двери, а я снова покосилась на Алеса. Ты не успел мне ничего объяснить! Встретившись взглядом с черными глазами, поняла, что мы думаем в одном направлении, но, увы, менять что-либо уже поздно.

Резко выдохнув, отец в два размашистых шага дошел до меня, поцеловал куда-то в макушку и вышел. Даже дверью не хлопнул. В палате повисла тишина, которую нарушило требовательное «жду» от дедушки. Я куснула губу, призывая себя не нервничать. Деда постоянно так делал, еще когда я в школе училась: заметит, что напортачила, и будет с непробиваемым видом ходить за мной весь день с единственным вопросом из разряда требования объяснений моего отвратительного поведения. Бесило иногда до умопомрачения, хотя обычно рассказ ничем таким страшным не заканчивался: немного поругавшись, дедушка максимум лишал сладкого на один вечер. Да и то, стоило сделать милую мордочку, как он сразу менял гнев на милость. Вот только что-то мне подсказывает, в этот раз не сработает...

Я молча скосила глаза на Алеса. Рассказывать? Он еле заметно кивнул, я снова прикусила губу, посмотрела на дедушку... Наши гляделки явно заметили, так что, вздохнув, пришлось кратко пересказать произошедшее. А стоило закончить, как они нахмурились.

— Сомневаюсь, что фонарик оставили эти ребятки, но действовали и правда гуманно, — задумчиво произнес дедушка, и Алес кивнул.

— Угу, выбросили меня посреди леса в сугробе, в платьице и туфельках, — буркнула обиженная я, и сложила руки на груди. Горло болело, голова гудела, поэтому, немного подумав, я подтянула одеяло повыше и закуталась в него, под заинтересованным взглядом Алеса. Собственно, он же и выдал:

— Они могли тебя раздеть и закопать в тот же самый сугроб.

— А могли вколоть не смесь кассия и легкий транквилизатор, а лошадиную дозу того же кассия и тяжелый паралитик. Захлебнулась бы в собственной крови, — в тон ему сказал деда, на что я насупилась еще сильнее. Это я сидела в страшном темном лесу, это я думала, что еще немного, и я там помру от холода или от ужаса, а они? Да как они вообще могут так себя вести... От невольно представленной картинки, я вздрогнула, а в груди сдавило от паники. Ладно, все уже хорошо, спокойно, Лесса...

— Значит, это предупреждение, — заключил дедушка, а потом снова посмотрел на меня, — Ты никогда не замечала сталкеров рядом?

Непонимающе нахмурившись, попыталась понять формулировку вопроса, когда мне пояснили:

— Скорее всего, это был кто-то из тех, кто за вами следил. Узнал, сообщил и сразу исполнил.

— Такое сложно сразу исполнить, — устало и явно не впервые повторил Алес, но дедушка даже не обратил внимания, продолжая смотреть на меня. За нами кто-то следил? Бросив взгляд на Алеса, снова нахмурилась, когда вдруг в мозгу всплыло кое-что подходящее и я резко вскинула голову.

— Точно, Алес, я собиралась сказать, если замечу его еще раз, но с сессией забегалась и забыла, — я даже выпрямилась и подалась вперед, — Был мужчина, столкнулась с ним на лестнице в отеле, когда мы первый раз для «Лео» снимались. Я видела его потом еще два раза, когда мы покупали торт по дороге из больницы и на нашей парковке, когда с тетей гуляла... Еще подумала, что это странно, три раза подряд один и тот же мужчина. С последним, правда, у меня есть сомнения, не успела лифт остановить и проверить, но первые два это точно.

— Сомнения? — повторил за мной дедушка, но ему ответил Алес:

— На подземную парковку комплекса «Диар» сложно попасть, там либо одноразовый пропуск, либо постоянный. Но для наших система вряд ли является препятствием, — дедушка кивнул, а Алес повернулся ко мне, — Ты собиралась сказать?

— Мне показалось странным, что я в который раз с ним сталкиваюсь, подумала, что он сталкер, да и ты меня журналистами пугал, а проблемы моей безопасности...

Алес кивнул, прищурился, но ничего не сказал. Дедушка тоже молчал, а вот моя голова уже не просто гудела, она вполне ощутимо болела, так что я сползла на подушку, замоталась в одеяло и прикрыла глаза. Мысли скользнули к произошедшему и обрисованным худшим вариантам, и по телу снова пробежала неприятная дрожь, оставшаяся где-то в животе. Глупости какие, я уже в больнице, Алес тут, да и дедушка пока тоже. В такой компании мне вообще можно ничего бояться, это как в танке сидеть... Мысленно фыркнув, я вздохнула.

— Устала? — донеслось от дедушки, раздался звук шагов, и меня погладили по волосам, — Ты умница. Наше солнце оказалось очень смелым, а?

Промычав что-то в согласие, сама потерлась лбом о теплую ладонь и снова открыла глаза. Холодно.

— Ты что-то еще хотел спросить?

— Нет, — он покачал головой, — Ты что-то спросишь?

— Ругаться будешь?

— Только если ты продолжишь использовать ножи в качестве украшений, — он перевел взгляд на Алеса, — Покажи ей видео с камер, пусть сама скажет, где ошиблась.

Они спелись! Мысленно взвыв от наглости окружающих меня мужчин, я недовольно фыркнула, и под ехидное «обязательно» от Алеса завернулась в одеяло и отвернулась. Даже говорить им ничего не буду!

— Спи, солнце, — дедушка еще раз погладил меня по голове и отошел. Бросил напоследок Алесу что-то в стиле: «Позже обсудим», и явно вышел. По крайней мере раздался звук закрывшейся двери, а Алес подошел ко мне и снова опустился на кровать. Молча.

— Ты подозрительно молчишь, — найдя в себе смелость, хрипло сказала я из-под одеяла. Потом все же вылезла, посмотрела на Алеса и осторожно тыкнула его пальцем в руку. Он повернулся ко мне и улыбнулся. Потом вдруг покачал головой, растер лицо и, взъерошив волосы, снова взглянул на меня.

— Слишком много надо обдумать, а это я делаю обычно молча, — он язвительно хмыкнул, — В отличие от некоторых.

Я тоже улыбнулась, а потом... Получила ответ на свой вопрос, после которого улыбаться уже не хотелось.