Глава 34

Только организм работать не желал. Одной части меня все сильнее хотелось спать, другой хотелось обнимашек, третья пыталась учиться, но в итоге ни единого слова в голове не осталось. Я мрачно уставилась в тетрадь с правилами. Что за издевательство? Еще только одиннадцать, я проснулась в районе двух, ну с какого ж перепугу мне ТАК хочется спать? И обниматься хочется... Да блин! Откинув тетрадку, я недовольно взъерошила волосы и упала лбом на столешницу. Спать. Спа-ать...

— Если ты хотела спать, то почему не со мной, а с учебниками, а? — раздалось обиженное от двери. Почему я не услышала, как он вошел? Впрочем, неважно.

— Потому что завтра экзамен.

— И?

И я не уверена в тебе, а еще мне стыдно за свое поведение, и я не ручаюсь, что не буду продолжать вести себя странно. Я уже вообще ни за что не ручаюсь, но если ты подойдешь и обнимешь меня, буду не против... Вслух, естественно, сказала совершенно другое:

— И я намерена спать у себя.

— Почему?

Все потому же: ты привлекательный извращенец, который мне нравится, а я ненормальная, которая уже умудрилась... Как стыдно.

— Потому что.

Он как-то утвердительно хмыкнул, и дверь закрылась. Эх... И даже не обнял. Я тихонько выдохнула, подняла голову и, снова взявшись за тетрадь, принялась повторять правила построения предложений во временах.

Правда, ничего в моей голове так и не отпечаталось. Пришлось все же признать правоту Алеса и... да. Лечь спать.

Я завела будильник, устроилась под одеялом, даже закрыла глаза. Потом перевернулась на другой бок, завернулась поплотнее... Она всегда была такой маленькой? Сейчас собственная кровать казалась узкой и неудобной. Откуда-то появился сквозняк и мгновенно заморозил меня, заставляя закопаться в кокон из одеяла. И вообще... Открыв глаза, я уставилась в темноту комнаты, чтобы констатировать: хочу к Алесу. Может, я и впрямь натворила сегодня кучу того, что делает из меня непонятно кого в его глазах, но... Когда мы спали рядом, он так крепко меня обнимал... А еще он очень теплый и надежный...

Сердце на секунду сбилось с ритма, в груди потеплело, а губы невольно расплылись в улыбке, едва в голове вновь всплыли события сегодняшнего дня. Когда я размышляла на тему отношений с Алесом, то вряд ли ожидала, что смогу проверить это так скоро. И уж точно не думала, что... Что буду идти куда-то, только чтобы попасть в его теплые объятия. Это же так... мило.

Я снова улыбнулась и поежилась от странного чувства одиночества. Будто чего-то не хватает. Хотя, скорее, кого-то. Блин, нужно было соглашаться и идти спать вместе! Но разве это прилично? Я же его девушка, значит можно... Или нет? Если я сейчас к нему приду, это точно будет выглядеть как намек на... Я покраснела, так и не додумав мысль. Потом перевернулась на другой бок, подоткнула одеяло под подбородок и уставилась на подсвеченное огнями города ночное небо. Может, сказать, что мне стало страшно? Алес всегда пускает к себе, когда я такое говорю. С другой стороны, у него нет выбора, ведь иначе я буду невменяемая утром, да еще и дерганная. Или он не поэтому всегда мне потакал? Мозг подкинул слова Алеса... И почему я сразу не поняла, что нравлюсь Алесу?.. А, ну да. Как я могла понять, если ничего не смыслю в парнях? Щеки снова противно лизнул сквозняк и, перевернувшись, я все же... Села на постели и, свесив ноги, нашарила тапочки. Хватит. Аргумент в мою пользу номер раз — мне холодно. Аргумент номер два — одиноко. Аргумент три — я девушка Алеса и могу творить, что хочу, без ущерба репутации... наверное. И напоследок, все что можно было позорного сделать, я уже сделала, а если и сделаю еще, то до конца дня у меня будет оправдание в виде отходняка от состава!

Кивнув своим железным (ну, или хотя бы относительно крепким) аргументам, я встала и, осторожно выйдя в коридор, пробежалась до двери в комнату Алеса. Спокойно. У тебя есть оправдания. А он вообще звал тебя просто так спать вместе, посему ничего страшного ты не делаешь. Вздохнув, я все же поскреблась в дверь и, приоткрыв, нерешительно заглянула внутрь.

Алес успел погасить свет, поэтому в темноте комнаты разглядеть ничего не удалось, но уже через секунду раздался щелчок пульта, и вспыхнули настенные бра.

— Что случилось? — спросил Алес, садясь на кровати и слегка жмурясь. Так, спокойно! Я незаметно вдохнула и, сжав краешек ночной рубашки, просочилась внутрь со словами:

— Там было очень темно и страшно. Вот. В гардеробной что-то зашуршало и... — я замялась под его взглядом, отвела глаза, потом посмотрела на собственные пушистые тапочки и промямлила:

— В общем, можно мне все-таки к тебе?

Подняв глаза, посмотрела на Алеса... Чтобы расслабленно выдохнуть, когда он улыбнулся и похлопал по одеялу.

— Заползай, несчастье ты мое.

Прикусив губу, чтобы не улыбаться так радостно, я дошла до кровати и осторожно забралась под одеяло. Меня, естественно, мгновенно пригребли поближе, замотали поплотнее и, погасив свет, обняли.

— Нужно было сразу соглашаться, у меня тут монстров точно нет.

— Они все тебя боятся, — сказала я, отчаянно смущаясь и балдея от собственного положения. Разве что сердце грозило вырваться из груди или устроить мне внеплановый инфаркт, но какая разница, если меня обнимает Алес — самый лучший мужчина в мире?.. Смущенно хихикнув над своими мыслями, я все же нерешительно обняла его за талию. Теплый... И весь мой.

— Конечно, — меня прижали покрепче, — А теперь спим. Спим?

— Что? — я подняла голову и посмотрела на Алеса, хотя, в такой темноте было невозможно что-либо углядеть.

— Или ты пришла с коварными планами? — судя по голосу, он улыбнулся. Э... ну... Я покраснела, понимая, что мой приход — это в принципе один коварный план. Потом включилась фантазия, и я, окончательно вспыхнув, спрятала лицо на груди Алеса, пискнув под его тихий смех короткое: «Спим!» И хотя сердце отчаянно колотилось в груди, заснуть у меня все же получилось. Только уже проваливаясь в сон, я ощутила невесомый поцелуй на своей макушке и отключилась.

А вот утро встретило тишиной и... одиночеством. Где-то на тумбочке назойливо звенел будильник, что примечательно, не мой. Глаза отчаянно слипались, поэтому я лишь перевернулась на другой бок и закопалась в одеяло, слегка пахнущее лаймом... Хм...

Рядом прогнулся матрас, а через миг противная мелодия стихла, позволяя расслабленно расплыться по кровати и попытаться провалиться в сон... если бы еще это удалось.

— Кай, вставай, — тихонько позвали откуда-то сверху. Не-ет... Протестующе замоталась посильнее в одеяло и осталась на месте.

— Малыш, просыпайся, — снова сказал Алес, и ко мне под одеяло пробралась его рука. Холодная, между прочим!

— Не хочу, — отчаянно уворачиваясь от ледяных пальцев, проныла я и попыталась опять завернуться в кокон, когда Алес вздохнул и просто забрался ко мне под одеяло. Обнял, прижимая к себе и заставляя покраснеть, а потом вполголоса спросил:

— Тебе не стыдно?

— Нет, — я все же не удержалась и тоже прижалась к нему. Приятно же...

— Кай, ну давай, просыпайся. У тебя экзамены.

— Они не могут подождать? — обиженно запыхтела я, и еще более обиженно, едва Алес хмыкнул.

— Увы и ах. Но если хорошо сдашь сегодня, купим тортик. Может быть, даже шоколадный...

— Ты сам любишь их не меньше меня!

— Больше тебя я ничего не люблю, потому что ты у меня такая одна уникальная. Тортики на втором месте.

Пока я немножко ошарашенно переваривала очередное явное признание в чувствах, меня умудрились вытащить из одеяла и даже взять на ручки. Очнулась я, только когда меня поставили на пол рядом с кроватью, и, чмокнув в нос, сообщили:

— Двадцать минут, или завтракать будешь по дороге. А если вернусь и увижу, что опять легла спать, вытряхну в ванну, — строго дополнил он и ехидно ухмыльнулся.

— Это жестоко! — возопила я вслед ретировавшемуся Алесу, но все же убежала в ванную и решила поторопиться... Чтобы успеть, как минимум, одеться. Потому что либо у меня что-то с мозгами, либо Алес и впрямь решил, что теперь может в любой момент начать делать странные вещи!..

Тут моя память услужливо напомнила, что меня, в общем-то, и раньше будили личным явлением великого и ужасного, так что в принципе ничего нового... К тому же я вообще в его спальне, и все вполне законно. Ай, блин, кого я сейчас обманываю?

Максимально быстро вытеревшись полотенцем и надев неведомо откуда вытащенную водолазку, я вышла в коридор, чтобы застыть почти на пороге кухни. От странного мандража вспотели ладони, но потом я вспомнила, что меня там ждут... И на губах расцвела улыбка. Пришлось даже хлопнуть себя по щекам, чтобы сделать нормальное выражение лица. Веди себя как обычно, Лесса, все хорошо... Мне надо его обнять? Или это глупо? Я нахмурилась. Руки, конечно, чешутся, но это нормально? Или слишком настойчиво? Да блин, что за бред! Сокрушенно помотав головой, я все же шагнула в кухню и направилась к холодильнику.

— Удивительно, ты даже уложилась, — ехидно прокомментировал Алес. Пф. Интересно, какую реакцию он от меня сейчас ждет? Улыбнувшись возникшей в голове идее, я закрыла дверцу и, подойдя к столу, на секунду застыла. Я же могу к нему прикоснуться? Незаметно вздохнув, опустила руку на плечо Алеса и, наклонившись к нему, вполголоса спросила:

— А что было бы, если бы не уложилась?

Алес хищно прищурился, а у меня по всему телу пробежали мурашки. Ох... Он так близко. Кажется, моя идея была не очень. Или очень...

— Наказание. Стр-рашное.

Он развернулся и, схватив меня за талию, притянул ближе. Но мне в общем-то было все равно, потому что наши лица все еще были слишком близко. Слишком! И мое сердечко отчаянно такому сопротивляется: колотится в груди, оглушая своим грохотом. Еще и черные глаза прямо передо мной... Завороженно замерев, я не могла отвести взгляд, а едва Алес приблизился сильнее, так, что его теплое дыхание коснулось моих губ, и вовсе зажмурилась...

Его губы коснулись кончика моего носа. Что? Ошарашенно распахнув ресницы, я уставилась в наглющие черные глаза.

— Кушай, малыш, — обезоруживающе улыбаясь, сообщили мне и снова чмокнули в нос, пока не опомнилась. Затем крутанули и подтолкнули к моему стулу. По инерции дойдя до стола, я устроилась, стянула тост с тарелки. Даже налила себе сока в стакан, прежде чем в моей голове оформилась обида. Угу. Почему... в нос? Что за облом? Страшное наказание — поцелуйчик в носик?! Серьезно? Да у моего мозга фантазии и то похлеще! И вообще... Я недовольно откусила тост и посмотрела на Алеса. Удивительно, но факт: в кои-то веки он смотрел не в телефон, а четко на меня. Еще и улыбался при этом. Хлопнув ресницами, едва встретилась с ним глазами, я... внезапно поняла, что обида в общем-то и не обида, и поцелуйчик в носик тоже хорош... Мозг, не надо. Не надо! Ох... Короче, да. Я покраснела и отвела взгляд. Дышим. Вдо-ох, выдох, все хорошо. Хорошо ведь? Конечно, мы ведь и раньше вместе завтракали, откуда столько нервов? А сегодня вообще спали вместе! Спали... вместе... и вчера...

Густо покраснев, я поперхнулась несчастным тостом и попыталась исправить ситуацию, запив это дело соком. Усугубила. Мучительно краснея, попыталась откашляться, а едва удалось... Опять встретилась взглядом с подбежавшим ко мне Алесом. Мама, забери меня отсюда, мне так стыдно...

— Все нормально? — вглядываясь в мое покрасневшее лицо, спросил он, чуть поглаживая меня по спине. Когда он успел.? Впрочем, не важно. Кивнув, снова уткнулась в тарелку.

— Кай?

— Что? — нехотя спросила я и искоса посмотрела на него. Алес опять улыбался той самой очень непривычной, но безумно притягательной улыбкой, от которой хотелось улыбнуться в ответ. Ну и что, что в данный момент мне было только стыдно.

— Водички?

А как заботливо звучит... Прищурившись, посмотрела на Алеса, осторожненько скинула его руку и, взяв новый тост, демонстративно вернулась к еде. Сверху хмыкнули.

— Доедай и поехали, иначе мы опоздаем, — направляясь к выходу, бросил Алес. Что ж... Даже не планируемый бунт в сторону этого изверга пока отложим, ибо экзамены никто не отменял. Пришлось послушно кивнуть и, запихнув в рот остатки тоста, быстренько запить их соком.

До лифта мы шли как в старые добрые времена: я, Алес и его рука на моих плечах. И хотя это было привычно... Теперь все привычное ощущалось как необычное! Слишком близко к Алесу, отчего я слишком явно чувствовала его тепло, слишком тяжелая рука, напоминающая о тяжести его тела (мозг, не надо, я сгорю!), слишком... Да все слишком! Стоило дверям лифта закрыться, как я не выдержала и все же обреченно выдохнула. Потом возвела очи к небу, надеясь, что накапливающаяся все утро неловкость исчезнет. Нет, я честно готова получать кайф от собственного положения, но в данный конкретный момент мне конкретно стыдно!

— И что на этот раз? — отозвался Алес, видимо, проследив за моим взглядом и увидев там только матовые лампы. Что-что... Лесса, тебе стоило не препираться с ним, а просто сесть, поесть, улыбнуться и поехать на экзамены. А в итоге? Непонятно что устроила, поперхнулась, да еще и... Это провал. Снова вздохнув, я посмотрела в черные глаза и честно призналась:

— Ты знаешь, это было самое дурацкое утро.

Ну вот, я это сказала. Алес странно на меня посмотрел, снова глянул куда-то в район ламп... Лифт звякнул и распахнул двери, намекая, что стоит поторопиться. До машины мы шли молча, и только когда сели, Алес выдал:

— Знаешь, согласен, — он вдруг рассмеялся и, подхватив мою руку, переплел наши пальцы, — Но, может, и дурацкое, зато очень милое.

Сердце согласно трепыхнулось в груди, одуряя разливающейся внутри теплотой. Как же иногда приятно быть влюбленной... Вроде просто за ручки держимся, а так волнительно... Алес бросил на меня хитрый взгляд и легонько пожал пальчики. У-у... Свинка.

— Ты про момент, когда мое лицо было цвета моих же волос? — проворчала я, сжимая его пальцы в ответ. Потом не выдержала и, наклонив голову, смущенно улыбнулась. Алес фыркнул, но ничего не ответил, лишь снова пожал мои пальцы. Эх... Я посмотрела на наши руки и прикусила губу, потому что где-то в моем рюкзаке лежит тетрадка с правилами для экзамена. А чтобы ее достать придется отпустить его пальцы... Поколебавшись еще немного, достала рюкзак, поставила его на колено и даже попыталась открыть, но... М-да, затея явно была не очень.

Надув губы, я недовольно посмотрела на молнию и, все же осторожно вытащив свою руку, смогла достать тетрадь. Потом убрала сумку обратно под ноги, открыла нужную страницу, посмотрела в сторону... Рука Алеса все еще лежала на моем колене ладонью вверх, словно приглашая. Быстрый взгляд на него, и я сама осторожно переплела наши пальцы. И быстро спряталась за тетрадкой.

— Правильное решение, вон до той пробки как раз успеешь повторить.

Хм? Посмотрев на дорогу, я констатировала, что он прав. И кажется, сейчас у меня будет внеплановая муштра... Хотя, с другой стороны это даже хорошо, если я что-то и забыла, то Алес напомнит, пока не поздно. Не поздно... Хм. К слову о поздно, разве экзамен по экономике не завтра? Если да, то мне не жить. Быстро открыв обложку, просмотрела вклеенное расписание... Оу. Зато радует, что этот кошмар закончится. Хотя было бы еще лучше, если бы они ставили экзамены по общим дисциплинам вместе, спецовые вместе. Всем было бы легче, а так ты одновременно должен и эту дурацкую экономику в голове держать, и типы оружия, и схемы действий по защите, и даже правила креанского, которые могут мне никогда не понадобиться. А. Простите, понадобятся, если мне придется приехать в Креан. Тут я вспомнила, что собиралась стать суперским киллером, и даже на секунду стало стыдно за такие мыслишки. Пришлось тряхнуть головой, дабы выбросить их оттуда.

Мы сбавили скорость, еще и остановились. Пробка? Угу, пробка.

— Что там? — воспользовавшись тем, что мы стоим, Алес заглянул ко мне в тетрадь, — Экономика завтра. По идее, ты готова, — он сел обратно и посмотрел на меня, — Боишься?

«Боишься?» — невольно всплыла в памяти точно такая же фраза, сказанная совсем другим тоном. Нежным, пробирающим до мурашек... До тех самых, которые снова побежали по коже. Передернув плечами, снова посмотрела на расписание.

— Ты знаешь, думаю, если я не сдам экономику автоматом, то точно уложу препода на лопатки на ответе. Ибо я честно разбиралась в том, как решать эти тупые задачки и запоминала термины, — я вскинула подбородок и, глядя прямо перед собой, воинственно выкрикнула:

— И вообще, если он не поставит мне пять и попытается это аргументировать моим пренебрежением его лекциями или семинарами, на которые я, между прочим, — я многозначительно посмотрела на Алеса, — на все ходила, то я сяду на пол и демонстративно расплачусь. А если он не восприимчив к женским слезам, то я честно приставлю ему пистолет к горлу и взведу курок!

Я шумно выдохнула и откинулась на спинку сиденья. Этот препод просто меня не любит. Наверное, за предмет обидно...

— Ты перепутала, к горлу приставляют нож, а не пистолет, малыш, — Алес миролюбиво пожал мне пальцы, а едва я скептически на него посмотрела, улыбнулся.

— Пистолет намного действенней, звук взводящегося курка...

Я кровожадно ухмыльнулась и чуть не поперхнулась, едва услышала:

— Угу, возбуждает.

Он нормальный? Мой мрачный взгляд встретили ехидной улыбочкой. Потом отобрали у меня тетрадь, отпустили руку (мне не грустно. Нет.) и всмотрелись в расписание.

— Знаешь, я тебя обманул, не будет тортика сегодня. Завтра у вас медосмотр, будут кровь на анализ брать... — Алес быстро пролистал тетрадь и, остановившись на нужной странице, сложил тетрадку, — Так, поехали. Настоящее?

Настоящее... Кровь на анализ, медосмотр?.. А кто мне что про него говорил? Точно что-то было... Ой. Нужное воспоминание не заставило себя ждать, и в итоге я зависла, понимая, что...

— А-алес, а как мне медосмотр проходить?

Как по мне мои глаза сейчас были размером с блюдца. Впрочем, Алес радовал такими же. Он вообще не врубился, что я только что сказала, и теперь хмурился, пытаясь меня понять. Не понял.

— А что с ним не так?

— Ну, мы же... — я покраснела, пытаясь сказать, — Эм...

Ни за что. Нет, не буду продолжать. Если Алес не дурак, то и так все поймет! Щеки полыхали, и окончательно смутившись, я просто отвернулась к окну.

— И что дальше?

Да ты издеваешься?! Я вперила в него возмущенный взгляд, покраснела, по ощущениям, еще сильнее... Ну почему ж я должна это говорить?!

— В смысле, что мы, в общем... Э, ну... — горло сдавило, и, резко выдохнув, я решила зайти с другой стороны, — На общем осмотре выявят, что я не девушка, и отчислят!

Как стыдно... А-а... Ну как же стыдно! Еле сдержавшись от того, чтобы не закрыть лицо руками, я осторожно глянула на Алеса, чтобы увидеть его окончательно офигевшую версию. Правда, он очень быстро сделал серьезное лицо.

— Так, малыш, у меня к тебе есть несколько вопросов. Во-первых, где ты услышала этот бред? Во-вторых, ты вообще в курсе, для чего у вас медосмотры?

Все еще отчаянно краснея, я посмотрела на Алеса, потом на свои коленки... И вообще, что за странные вопросы? Ну ладно, не особо странные, вполне логичные. Просто мне до сих пор стыдно...

— Мне одногруппница сказала... А по поводу второго, откуда ж мне знать? Нужны... Зачем-то...

— Покажи мне эту одногруппницу, я хочу с ней пообщаться, — подозрительно протянул он и покачал головой, — А медосмотры у вас, чтобы мы понимали, когда вы помирать от истощения соберетесь. Проверяют на психотропные, наркотические вещества, в целом общее физическое состояние. Опять же, результаты к нам, в смысле, к мастеру на стол, и если он видит отклонения или проблемы, то должен принять меры.

— Как кролики подопытные... — пробормотала я, немножко шокированная количеством слов. Неужели при такой тотальной слежке можно умудряться принимать какие-то вещества? Лично я с трудом себе это представляю... Или это как контроль, не подсыпает ли мастер ученику чего-нибудь?

— Ну, извини, если это так выглядит... И прекрати переживать, ничего тебе не сделают, — он улыбнулся, — К тому же просто представь: каждого реально проверять и отчислять. Бред чистой воды, некоторые вообще специально от подобных, хм... недостатков избавляются, и что, их тоже выгонять? У нас тогда монастырь был бы...

Недостатки, ага... Снова покраснев, я поправила волосы, в попытке справиться с неловкостью. Надо бы вообще с этой темы сворачивать. Хотя, нет, еще один вопрос есть:

— А L-300?

— Нет, — с ходу поняв мою мысль, отрезал Алес и снова вгляделся в тетрадь, — Он у нас не котируется, как наркотик. Поверь, это все, что тебе в данный момент нужно знать. Настоящее время. Вперед, малыш.

Да-да... Тяжело вздохнув, я чуть прикрыла глаза и сосредоточилась. Настоящее, так настоящее.

Пробка оказалась длиннее, чем мы думали. Я успела прийти в себя и перестать краснеть, а Алес успел всласть поизмываться и попросить прощения раз десять, ну, а я обидеться и простить столько же. Плюс, мы еще целовались... Уф, еще немножко, и лопну от гремучей смеси из смущения, влюбленности и счастья!

Хотя нет, вру. Чем ближе мы подъезжали к академии, тем дальше уходили все романтические чувства, выпуская легкий мандраж. Собственно, поддавшись ему, в какой-то степени, я наконец-то сосредоточилась на экзаменах. И в аудиторию вошла спокойной и уверенной. Я все знаю, осталось только доказать это преподу, получить заветную пятерку в зачетку, и все. А потом... А потом были еще три экзамена, новая встреча с Алесом и очередные попытки успокоиться. Впрочем, вполне успешные.

Словно решив больше меня не отвлекать, Алес поубавил свою настойчивость, так что почти все время до первых практических испытаний я была очень даже адекватной. Разве что только некоторые выходки Алеса, вроде очередной попытки затащить меня к себе вечером, выбивали из колеи. Пришлось даже несколько раз возмутиться и максимально доступно объяснить, почему я в данный конкретный момент против того, чтобы пойти спать, и не дам себя обнять. У меня, может, мозг отключается...

Ну ладно, эти несколько дней хоть и прошли странно, зато позволили относительно примириться с новым положением вещей. А еще расчертить границы своего пространства и поставить несколько условий.

Только несмотря ни на что... В день экзамена связок опер-киллер я проснулась с ледяными пальцами. Умываясь, я все продолжала перебирать про себя всевозможные варианты событий и их последствия, и в итоге пока одевалась не с первого раза смогла застегнуть пуговицу. На кухню вообще входила еле дыша...

— Я не сдам, — непривычно высоким сиплым голосом сказала я сидящему за столом и что-то жующему Алесу, — И никуда не поеду, пусть отправляют на пересдачу.

Он вскинул бровь, окинул меня ошалелым взглядом с ног до головы, потом сглотнул и вкрадчиво уточнил:

— С чего такие странные заявления с утра пораньше?

Я обреченно вздохнула, посмотрела в черные глаза самым несчастным взглядом, а потом шагнула ближе, чтобы, потянувшись, уткнуться носом ему в плечо. С утра пораньше, как же... Лично меня эти мысли терзают еще с позавчерашнего вечера: на тренировке по доверялкам все прошло далеко не так гладко, как в утро после... В общем, не очень. Я опять пыталась прощупать препятствия, застывала на месте и внутренне замирала, когда понимала, что Алес стоит очень близко, в общем, ощущала себя бревном на полосе... Да, просто бревном! На попытку Алеса обнять меня в качестве утешения после этого фееричного провала отреагировала так же: замерла, страшась сделать вдох. Вчера, конечно, было лучше, но тоже не идеально. Хотя, между нами не было секретов, а я все же прекратила вздрагивать каждый раз, когда Алес внезапно обнимал меня или просто касался, все равно, находясь рядом, невольно смущалась и зажималась, боясь сделать лишнее. Даже сейчас обняла, потому что хотелось поддержки, но бабочки в животе мгновенно превратились в скованность, а дыхание стало непривычно мелким и тихим.

— Я не сдам, — снова повторила я глухо и обиженно прикусила губу, — Я не реагирую на указания, тело как деревянное, а там надо на скорость работать. Потом, ты сам вчера видел, что все плохо, я опять препятствия прощупывать начала, и...

— Успокойся... — мне на затылок легла его ладонь и легонько погладила, — Во-первых, то, что есть сейчас, уже лучше, чем то, что было неделю назад. Во-вторых, у вас на испытаниях фактически все время будет хорошая видимость, затемнение только на одном участке и то терпимое. А до выпускных у нас есть время на подготовку. Так что вдохни, выдохни и можешь меня поцеловать для успокоения моих старческих нервов, — с тихим смешком закончил он, отлепляя меня от себя. Возмущенно вздохнув, я посмотрела на него и возопила:

— Ты меня смущаешь, о чем вообще речь?!

Алес вздохнул. Потом прикрыл глаза, покачал головой и снова с теплой улыбкой посмотрел на меня.

— Ну чем, чем я тебя смущаю, м? Два дня был приличным человеком, ну что ты начинаешь, — он ехидно ухмыльнулся и щекотнул большим пальцем мою талию, намекая на его двухдневную адекватность. Ага, конечно. Это я вообще-то поставила условие: либо он ко мне не лезет и дает мне смириться с нашими отношениями, а еще не мешает готовиться к экзаменам, либо я завалю все, что только можно, получу нервный срыв, и будет у него не только самый ненормальный ученик, но еще и психованная девушка. В ответ он только обезоруживающе улыбнулся, поднял руки и заявил, что согласен, при условии, что спим мы вместе. Наверное, это и к лучшему: все же, сложно не привыкнуть к человеку, в чьих объятиях уже два дня подряд засыпаешь... Только дела это не меняет!

— Просто... — я страдальчески застонала и закрыла лицо ладонями, — Не знаю! В жизни так перед практикой не нервничала, — я убрала руки и недовольно посмотрела в смеющиеся черные глаза, — Это все ты виноват, так и не раскрыл, какое наказание будет за проигрыш!

— Вообще-то раскрыл: наручники и издевательства до потери тобой пульса, — тут я снова попыталась возмутиться, но меня перебили, — Давай выдохнем и сделаем паузу, хорошо? Давай, опускай руки, расслабляйся, закрой глазки...

Смерив этого белобрысого изверга напоследок недовольным взглядом, я все же послушно закрыла глаза. Потом шевельнула плечами в попытке расслабиться... Не могу.

— Не...

— Тихо, — мне на основание шеи легли его теплые ладони и мозг решил, что возмущения подождут. Сердце трепыхнулось, а щеки потеплели, когда Алес осторожно помассировал мне плечи и, скользнув пальцами по ключицам, убрал руки. Осторожно приоткрыв глаза, выжидающе посмотрела на Алеса... Который явно о чем-то думал. Он с легким прищуром скользил по мне взглядом, не задерживаясь ни на чем, даже в глаза заглянул лишь мельком. Потом быстро глянул на часы...

— Знаешь, мы, конечно, приедем в притык, но ради твоего успокоения я готов нарушить ПДД и прокатиться по обочине, — он развернулся ко мне и, посмотрев в глаза, заявил:

— Я весь в твоем распоряжении, делай что, хочешь.

Чего? Я непонимающе нахмурилась и даже слегка отпрянула. Что за странные предложения? Ай, черт, да о чем я? У Алеса все методы странные, только вопрос: что на этот раз? Видимо, осознав, что я его задумку не просекла, Алес улыбнулся уголком губ.

— Ну, все время формально я с тобой работал. Раз ты смущаешься, то почему бы тебе не поработать со мной? Тактильные техники, куколка.

— Ты сейчас предложил мне тебя облапать? — я нервно усмехнулась, потом еще раз и вовсе рассмеялась. Потом встретилась с очень серьезными черными глазами...

— Ты что, серьезно?

— Если хочешь — да, — он невозмутимо кивнул и ехидно добавил:

— Можем даже на диванчик переместиться, если тебе тут неудобно.

Пф, тоже мне, диванчик ему... Я демонстративно фыркнула. Значит, в моем распоряжении... Если честно, первой мыслью было его обнять. Потом я поняла, что это не сработает, все же, объятия для нас более-менее привычны. С другой стороны — непонятный ступор у меня в принципе от любых прикосновений хоть его ко мне, хоть моих к нему... Мозг подло подсунул мне картинку обнаженного Алеса подо мной, и в итоге, покраснев, как помидор, я снова напряглась. Вот почему тогда мне было просто его... облапать (давайте назовем все своими именами), а сейчас не могу вообще ничего сделать? Задумчиво покусав губу, я скользнула взглядом по его коленкам, длинным пальцам, запястьям... Хм... Неуверенно потянувшись к нему, я обеими руками подхватила его руку за запястье. Перевернула ладонью вверх, аккуратно коснулась кончиком пальца центра его ладони... Потом провела по внутренней стороне запястья и бросила на Алеса осторожный взгляд из-под ресниц, проверяя. Все же нормально?.. Я улыбнулась. Кажется, кто-то вообще не здесь и скоро заснет: Алес сидел, прикрыв глаза, и просто излучал умиротворение. Значит, ничего страшного? Снова прикусив губу, я напоследок погладила его запястье, подошла сбоку и приложила свою ладошку к его. М-да, внушительно, однако, его пальцы почти на полторы фаланги длиннее моих! Новый взгляд на Алеса, и, смущенно улыбнувшись, я все так же осторожно переплела наши пальцы. От этого простого действия, которое мы делали так часто за последние пару дней, в груди потеплело. Казалось, даже страх отступил, так что я отпустила его руку и даже сделала шажочек назад.

Алес открыл глаза. Неторопливо повернулся ко мне и вопросительно склонил голову к плечу?

— Ну как?

— Все еще не думаю, что буду первой, но хотя бы трясти меня перестало, — я невольно усмехнулась, а затем и вовсе смущенно улыбнулась, когда он притянул меня к себе за талию и, подхватив мою ладошку, коснулся кончиков пальцев губами.

— Оно и чувствуется, руки ледяные, — на меня внимательно посмотрели. Мне оставалось только пожать плечами. Что я могу с этим сделать? Ничего. Разве что...

— Алес, а можно поблажку? — я попыталась сделать умоляющий взгляд, но губы все равно расплывались в улыбке, — Я не уверена, что вытяну на первое место...

— Неа, куколка, никаких поблажек. Это учеба, так что смирись, — Алес... этот белобрысый садюга ухмыльнулся во все тридцать два! — К тому же, сомневаюсь, что хоть одна пара сегодня наберет максимум. Сложно сработаться меньше чем за год.

Не наберут? Я вскинула брови, потом, нахмурилась... То есть... Ага, то есть у меня есть шанс?

— Ты имеешь ввиду, что я могу вытянуть оценками за бои?

— Ого, а ты умная куколка, однако!

Его ладонь взъерошила мои тщательно уложенные с утра волосы, за что и получила заслуженный шлепок. А пока ее обладатель заразительно смеялся, я, недовольно пыхтя и приглаживая шевелюру, выпуталась из объятий Алеса и дотопала до своего места.

— Бери бутерброды и пошли, времени ноль, — заявил Алес, едва отсмеялся. Я в этот момент даже сесть не успела, так что, надув губы, подхватила с тарелки тост и, плюхнув на него сверху ложку джема, повернулась к выходу. Сняла с вешалки куртку, перекинула через локоть...

— Скажи «а», — раздалось где-то сбоку, и, по инерции обернувшись, я получила в рот яблочную дольку. Из губ Алеса. Покраснев, замерла на месте, ощущая тепло его губ, завороженно смотря в бархатные черные глаза... И, наверное, простояла бы так еще очень долго, если бы Алес не отпустил яблочко, не выпрямился и, подмигнув, не бросил:

— Ну вот, а говоришь, не реагируешь, — он широко улыбнулся и, уже выходя из квартиры, заявил, — Все будет отлично, куколка.

Да уж, опоздаем теперь... Но я его сейчас точно поцелую, и такое опоздание будет того стоить!