Глава 27

Благодаря Алесу с его очередной резкой сменой настроений, пока принимала душ, я уже не думала о крови и, слава всему на свете, не возвращалась к своему «аду». Я, скорее, бесилась и... смущалась. Причем, чем именно было вызвано мое смущение, я так и не поняла! Зато, пока вытиралась полотенцем, обнаружила на щиколотке тонкую цепочку с болтающейся ракушкой, о которой уже успела сто раз забыть. Хм... Сев на кровать, осторожно провела по ней пальцами. Обычный металл, какая-то розовато-белая чуть поцарапанная ракушка... Даже не вспомнив, как злилась, когда Алес вкладывал браслет мне в руку, я невольно улыбнулась. Так мило... А если опустить причину... Моя улыбка стала шире, и, вновь смущенно хихикнув, я опустила ногу на пол. Не буду снимать.

Тряхнув головой, я с легкой улыбкой отправилась в гардеробную. А когда переоделась в чистую одежду и, чуть просушив волосы, оставила их слегка влажной свободной копной сохнуть, успела уже точно прийти в себя и подумать, что делать дальше. Допустим, бульончик Алес выпьет, но надо чем-то его лечить, и нужен специальный рацион? Плюс, постельный режим... Вот, к слову, выходит, что я опять сама занимаюсь? Блин! Досадливо вздохнув, я открыла ноутбук и поискала, что делать при ранах, кровопотерях... Столько нового узнала! Даже больше чем из учебников. А главное, такого бредового, по большей части... Впрочем, смех смехом, но, встав из-за стола, я вышла в коридор и... Постучалась к Алесу. И лишь когда оттуда раздалось согласие, открыла дверь и вошла. На тумбочке стояло две кружки, а сам хозяин комнаты полулежал на кровати и что-то смотрел на компьютере. И когда успел его взять?

— Что случилось? — спросил он и, вдруг потянувшись, подвинул вторую кружку ко мне, — Так и знал, что ко мне пойдешь, а поесть забудешь.

Забота-с... Мысленно улыбнувшись, я подошла, взяла кружку и, обняв ее руками, пристроилась на краешке кровати.

— Так что случилось? — закрывая ноутбук и откладывая его, повторил вопрос Алес.

— Пришла посмотреть, жив ли ты, и не вскрылось ли ничего. Но, судя по тому, что ты не похож на труп, а рек крови не наблюдается, все нормально.

Немая сцена. Так тебе и надо, извращенец. Ошарашенный моим неожиданно-язвительным тоном, Алес задумчиво смотрел на меня. Потом кивнул и сам ухмыльнулся. Готова поспорить, что сейчас он вспомнит о тренировке, на которую я сегодня не пошла...

— Не беспокойся, я уже позвонил Генриху, так что он займется моим здоровьем, чтобы я и дальше радовал тебя своей живостью, — он ехидно ухмыльнулся, — Как тренировки? В спортзал наведаться не хочешь?

Да я провидец. Фыркнув, допила бульон и, опустив кружку, прямо посмотрела на Алеса.

— Хочу. Но я же сиделка.

Если честно, это меня не останавливало, просто я чувствовала жизненную необходимость в отдыхе после тяжелого вечера и утра, но... С другой стороны, у меня осталось мало времени на подготовку к промежуточным испытаниям, да и занятия спортом, как оказалось, отлично способствуют исчезновению лишних мыслей из головы. Алес прищурился, пытаясь выискать истинную причину, но потом расслабился.

— Ладно, — кивая своим мыслям, сказал он, — Но в целом, как успехи? Тэор жаловался.

Вонючка. Я недовольно поджала губы, вспоминая свой конфликт с мастером Виа. Вот уж не думала, что он окажется ябедой! Прямо как в детском саду...

— В целом, думаю, стало лучше... — мне вдруг захотелось похвастаться, и я выдала, — У меня начало получаться попадать в статичную мишень на бегу!

— Круто, — Алес улыбнулся, отчего в не до конца успокоившемся сердце что-то дрогнуло, — А что за конфликт с Тэо?

А можно не отвечать? Я поморщилась, но Алес был непреклонен. Более того, он вздохнул и напомнил:

— Нам вообще над доверием еще работать... — Я уже собралась парировать в ответ, когда он еще тише добавил, — Я понимаю, что насильно ничего из тебя не вытащу, но... Если ты сама готова рассказать, мне было бы интересно услышать.

Хм... Все то, что я готовилась ему высказать, застряло в горле. В чем-то он прав, нам надо на сносном уровне наладить доверие, ведь иначе промежуточные я не пройду... И, хотя желания изливать ему душу по-прежнему не было, о таком рабочем моменте решила рассказать.

— М-м... — я немного помялась, подбирая слова, — У меня с вечера было плохое настроение, потом Виа его днем подпортила, и в общем... Я хотела немножко выпустить пар, поэтому слишком сильно наносила удары, и Тэор меня выгнал с занятия, вот...

Стушевавшись, я замолчала и смущенно уставилась в чашку.

— Бывает, — голос Алеса прозвучал вполне нормально и даже без ожидаемых ноток ярости. Хотя, если ему еще Тэор жаловался, то, может, их и не будет? — Но вы же разобрались?

— Да, я извинилась на следующий день...

— Ну и молодец, — Алес улыбнулся, — Теперь, получается, выходим на финишную прямую? Промежуточные, показ, экзамены...

Ух! Удержать лицо не удалось, я скривилась так, будто съела лимон. Тонны три лимонов! Допустим, к промежуточным и показу я относительно готова, но экзамены вызывали нервную дрожь и скрежет зубами. И тут, что удивительно, причиной моих реакций были не спецовые дисциплины, а обычные! Стыд мне и позор... Алес мою гримасу истолковал абсолютно верно: улыбка с его лица слетела вмиг и уже с ожиданием какого-то подвоха он осторожно сказал:

— Только не говори мне, что ты не готова...

— Общие экзамены... — понуро опуская голову, промямлила я. Кажется, мне слышен скрежет зубов... Опасливо сжавшись в ожидании бури, подняла глаза на нашего великого и ужасного... Заберите меня отсюда-а...

— Убил бы, — с самым зверским лицом из своего арсенала выдал Алес, сверля меня убийственным взглядом полыхающих черных глаз. Ох, как круто, что он на больничном! Просто манна небесная!!!

— Какие предметы?!

— Экономика, политология, креанский...

Новый зверский взгляд заставил нервно сглотнуть, правда, когда я испуганно взглянула на Алеса, он как-то резко успокоился и, прикрыв глаза, глубоко вздохнул.

— Хорошо, просто скажи, по каким ты ТОЧНО все сдашь.

— По всем остальным, — торопливо открестилась я. Вот еще, я не настолько тупая!

— Уже хорошо... — он устало потер рукой лоб, — Сегодня тогда посмотрю, что надо проверять, завтра начну спрашивать, поэтому хоть что-нибудь сама почитай!

Кивнув под его укоризненным взглядом, я было хотела спросить про показ, но в дверь позвонили.

— Наверное, пришел Генрих, откроешь?

Естественно, я согласилась и, встав, собралась выйти. Правда, на пороге вспомнила про чашку Алеса. Свою я по-прежнему держала в руках, так что пришлось возвращаться, а по дороге к входной двери оставить их в посудомойке. Имя врача вызывало у меня легкий мандраж, потому что в памяти до сих пор были свежи воспоминания о том, с каким треском он вправлял мне лодыжку. Но, несмотря на свои нервы, пришлось открывать.

— Здравствуйте, — дежурно улыбнулась я, распахивая дверь. Потом вдруг в голове пронеслась мысль, а чего, собственно, лыблюсь, и моя улыбка сползла с лица. Мужчина кивнул, и, пройдя в квартиру, сразу направился в комнату к Алесу. Однако... Хотя, логично. Вспоминая их общение, могу заявить, что они, как минимум, — приятели, как максимум, друзья. Я покачала головой и, закрыв дверь... Решила вернуться к себе. Алесу я явно не нужна, а вот заняться уроками стоило. Все же, проверки у нашего изверга и проверки у преподов, как небо и земля. Точнее, как рай и ад, где адское пекло — Алес с его третированиями одной маленькой меня...

После этой небольшой встряски моя жизнь плавно вернулась к привычному ритму и снова наполнилась красками. Алес, даже при запрете на физические нагрузки, продолжал меня тренировать, гонять и всячески измываться, одним словом. Первые проверки по теории ознаменовались почти сотней штрафных кругов по беговой дорожке и моими изрядно потрепанными нервами. Зато потом он включил «адекватного препода», и дело пошло веселее. В плане, продуктивнее. Подготовка к показу вообще оказалась неожиданно легкой. Не знаю, что и кому сказал Алес, или это постарался папа, но расписание репетиций показа удивительным образом не накладывалось на мою учебу (может, просто так совпало, но все же очень странно), а фотосессию нам вообще поставили на выходные. На ней мы еще не были, но факт, что учебе ничего не мешает, меня лично радовал. Только, «чтобы от нас окончательно отвязались», — как выразился Алес, пришлось сделать несколько фотографий для рекламной кампании. После этого времени действительно оставалось много и хватало на то, чтобы плотно заняться изучением программы. Хотя называть себя ботаником я не спешила, ибо общеобразовательные занятия меня по-прежнему не прельщали, за что Алес периодически устраивал мне выволочки на тему. Угу, как будто на моем месте он с удовольствием слушал бы всякую непонятную фигню про политику и так далее...

Единственной нашей проблемой оставалось, как ни удивительно, доверие. Формат был прежним, то бишь мою тушку знатно гоняли по полосе, но... Может, мои сдерживаемые фантазии стали той глухой стеной между нами, или что-то еще, но я все еще с некоторой опаской подчинялась его командам. То есть, мне казалось, что я как раз-таки все делаю, вовремя и даже в точности так, как он хочет, вот только у нашего великого и ужасного было свое мнение на этот счет...

— Ты сама не видишь и не чувствуешь, как подвисаешь перед тем, как что-то сделать! И вот тут у меня два варианта: либо ты подсознательно не можешь мне довериться, либо ты, куколка, не в ладах с самой собой! — возмущался он, в очередной раз выуживая меня из уличного бассейна, в один из дней. Это был выходной, так что тренировались мы в квартире, вот только легче от нахождения в знакомой обстановке не было.

Я молча стянула повязку и шлем, чтобы обиженно надуться под его недовольным взглядом. Ну вот и как тут сказать ему, что у меня оба варианта? И ему довериться не могу, ибо если он узнает, ЧТО мой мозг периодически выдает в его адрес, Алес сочтет меня еще большей извращенкой, чем он. Нет, конечно, можно попытаться, расслабиться и отдаться во власть... Так, нет, мозг, не то. Так вот, можно было бы довериться, но тогда рано или поздно я точно проболтаюсь ему о своих мыслишках. Да хоть вскользь упомяну или ляпну, но сто процентов проговорюсь и тогда... Даже думать не хочу о том, как мне будет стыдно. С собой тоже не могу договориться. Нет, мои выводы, которыми я поставила точку в собственных размышлениях той ночью, облегчали положение, но... Вот серьезно, периодически, стоило проснуться от очередного эротического (или не очень) сна, или засмотреться на что-то в исполнении Алеса, как создавалось впечатление, будто я уговариваю себя согласиться с этими доводами! Бред, конечно, хотя ситуации понимание этого впечатления, естественно, не поможет. Пусть подсознательно я тянулась к нему, но... Полностью открыться не могла. А делать что-то было нужно, и это понимали мы оба.

Так что вот уже которую неделю я периодически выслушиваю и пробую на себе варианты налаживания нашего доверия. Сначала мы, конечно, опять попытались поговорить, но из этого ничего не вышло. Он рассказывал только то, что считал нужным, а я смущалась и большую часть времени отмалчивалась, предпочитая греть уши. Нет, ну, а что можно ответить, если первой темой, которую он выбрал, стали романтические отношения?! Вернее, он спросил, кто был моим кумиром, а как только я назвала Хейда Саллинджера, популярного несколько лет назад молодежного певца, очень удивленно протянул что-то в стиле: «Ну ничего себе, у тебя вкусы...», а потом взял и спросил, какие парни мне тогда вообще нравятся! А я что, признаваться должна, мол, у меня тут знаете ли мозг немножко свихнулся и теперь периодически подкидывает разные сопливые фантазии с участием одной нетактичной черноглазой свиньи?! Естественно, попыталась отвертеться, налила тонну язвительных словечек, а потом просто показала язык и отмолчалась. Надо было хоть Джери, наверное, назвать, чтобы у этой извращенской натуры не осталось поводов для его шуточек.

В другой раз я проходила компьютерную игру под указания Алеса. Угу, типа симулятор реального испытания, где я иду, точнее, управляю воздушным судном, а он говорит, куда. В итоге мы поцапались, ибо миссия провалилась, а нарисованный самолетик упал в реку. А все потому, что этот свинтус сказал нажать W, а не пробел! А ведь я говорила, а он что? Да нажимай, да он нормально проскочит, ла-ла-ла, бе-бе-бе... Свинья.

От бесконечных попыток, которые неизменно выливались в очередную порцию третирования несчастной меня, я уже готова была взвыть. Мозг бесил лишними назойливыми мыслями, работать в сторону учебы соглашался с неохотой. А количество часов сна, которое стремилось к нулю из-за ну просто невообразимо шедеврального количества домашки и тренировок (Алес, так тебя и эдак, да чтоб ты спал по два часа в сутки и слушал весь этот ор! Свинья!), окончательно выводило меня из строя, заставляя плавать в прострации и вяло огрызаться на весь мир.

Но, видимо, мирозданию этого мало... Когда до промежуточных оставалось буквально полторы недели, случилось еще одно несчастье на мою голову. Фотосессия. Я радовалась, что она в выходные? Ха, это я еще не знала, что меня ждет! Легенда этой коллекции вещала что-то о ледяных узорах и прочая, поэтому одежда была соответствующая: лично мое платье стилизовано под (нет, не сугроб, хотя я бы не расстроилась) узоры изморози, соответственно, полупрозрачный верх и такая же юбка прилагались. И разрез аж от середины бедра не забываем... Я буквально оставалась в боди, на которое надевалось само платье! А ведь изначально у моего наряда должна была быть драпировочная юбка из золотистой ткани и листьев... Блин, вот почему это все перенесли?!

Естественно, как только дело дошло до совместной съемки... мне стало плохо. Очень, очень плохо! Еще когда для рекламы делали снимки, я поняла, что повторить этот подвиг с моим больным воображением будет крайне трудно, но... Для начала, я увидела Алеса. Его рубашка была чем-то похожа на мое платье, по крайней мере, полупрозрачность и стилизованные переплетения нитей намекали на комплектность наших нарядов, только цвета разные. Но фиг с ними, с цветами: через эту чертову тряпку отлично просматривалось стройное накачанное тело, вид которого заставил меня... конкретно подвиснуть. Ох... Фантазия мгновенно улетела в далекие эротические дали, в которых я касалась литых мышц, а его длинные пальцы... Ой-ой! Я вздрогнула от реалистичности своих мыслей и, с усилием воли отведя взгляд... Покраснела. Лесса! Вот чем ты занята?! Что, проблем на голову мало?! Попялься на этого садиста еще немного и будет еще больше! По всем фронтам!

— Алессе, конфетка моя, на площадку! — пропел Жак, когда окончательно поставил Алеса на позицию. Нет. Не-ет, пожалуйста, не надо, я не хочу... Живо представив, как сейчас окажусь рядом с ним, уже почти продумала план побега, но поняла: «Черта с два я убегу». Папа и так коллекцию перенес, а с учетом сделанных выводов... Уж лучше быть полезной куклой, чем бесполезной записью в документах. А в том, что без показа, смотрин и контракта с Лео, который было решено продлить, я папе не понадоблюсь, убедилась окончательно и бесповоротно. Собственно, он сам меня в этом убедил, ведь стоило Алесу «вернуться в строй», то бишь снова стать моим надзирателем, как моя скромная персона опять попала в игнор. Расстраивало это до безумия... Сильнее моей депрессии было только бешенство в сторону Алеса и бунтующих мозгов. М-да. Уже не жизнь, мечта мазохиста получается... Тяжело вздохнув, я заставила себя дойти до фотографа и замерла.

— Та-ак... тебя мы поставим... — он задумчиво осмотрел меня, потом площадку... и хмыкнул — Иди к Лексу, встань рядом и изобрази мне королеву!

Новый страдальческий вздох пришлось сдержать, а вместо этого подойти к Алесу и, замерев рядом, состроить лицо. Щелчок камеры.

— Нет, ну встаньте ближе! — возмутился Жак. Да я бы с радостью, но... Стоило оказаться вплотную к Алесу, как я буквально кожей ощутила его тепло. А от этого в груди тоже стало так тепло-о, а в животе такие бабочки появились... Так, спокойно, спокойно... Нам только очередного мозгового и гормонального бунта не хватало. Камера щелкнула еще пару раз.

— Лекс, руку на талию Алессе! Алессе, лапуля, что с тобой? О чем таком думаешь, давай проще, проще! Вернись к нам, сладкая!

Я натянуто улыбнулась, ощущая, как Алес скользнул ладонью по моей спине и... прижал меня еще ближе к себе! Божечки, заберите меня отсюда, я сейчас умру... Так, лицо проще, проще... Отчаянно выкидывая все мысли о мужском теле в миллиметрах от меня, я расслабилась и послала камере загадочный взгляд. Щелчок камеры.

— М-да, ребята, что-то сегодня вы не в духе... — обиженно пробормотал Жак, просматривая кадры. Я же в этот момент желала оказаться где-нибудь подальше. Еще немного и сойду с ума... Самотренинг не помог: в голове роилось бесчисленное множество мыслей различного содержания, среди которых значительная часть заставляла краснеть до кончиков волос. И вот, как раз в моменты, когда щеки теплели, я искренне радовалась тому, что на моем лице макияж!

— Кай, ты чего такая напряженная? — вдруг тихо спросил над ухом Алес, заставляя меня вздрогнуть, — Расслабься, а то мы тут навечно застрянем...

— Я спокойна, — так же тихо прошептала в ответ. Судя по хмыканью сверху, мне не поверили.

— Может и спокойна, но такое ощущение, что ждешь нападения. И, кстати, на твоем лице это тоже отражается. Давай думать о хорошем, ладно? Лично у меня сегодня еще есть дела.

Угу, конечно. Вот отойди от меня на километр, и мне сразу станет легче! Кивнув, снова посмотрела на Жака, ожидая его команды. Хотя... думать о хорошем? Что ж... Солнышко светит. Птички порхают, цветочки... или нет, сейчас декабрь, значит, снежинки порхают, сугробы лежат... Длинные изящные пальцы нежно касаются моего тела, заставляя выгибаться следом за ними...

— Алессе, не шевелись! Держи лицо!!! — камера защелкала с бешеной частотой, а я... А-а... Да что ж ты будешь делать? Почему я опять... Так, организм, мы же договорились! Друг, и ничего больше! Смотрим, восхищаемся и становимся такими же, никаких фантазий! Ну только не сейча-ас!.. Дыши, просто дыши и ни о чем не думай...

— Господи, Алессе, верни мне это лицо! Ну я же попросил держать!!!

Держать? А о чем я думала? О сугробах? Конечно о сугробах, таких белых пушистых... Со стороны Жака донеслась отборная ругань. А, простите, отборная ругань со «сладким» налетом.

— Куколка, твою ж налево, да верни уже лицо, — зашипел Алес, — Если мы тут застрянем еще на час, я тебя лично придушу!

— Да пытаюсь я, не ори! — процедила сквозь улыбку, ощущая, как каменеют мышцы на удерживающей меня руке. Не хочу я об этом думать и все! Не буду. Вот сугробы и снег — это прекрасно, в такую холодину ни одна мысль в голове не шевельнется, все замерзнут...

— Так, перерыв! — раздраженно крикнул Жак, и персонал вокруг него замер, чтобы через мгновение испариться из обозримого пространства, — Алессе, иди сюда, моя прелес-сть...

Да запросто... Как только Алес меня отпустил, я встретилась глазами с таким взглядом, что если бы им можно было сжигать, то от меня давно осталась горстка пепла. Жак же меня явно убивать пока не стремится, так что лучше он, чем этот садист. Дойдя до фотографа, я осторожно переступила через связку проводов и остановилась, выжидающе смотря в прозрачно-голубые глаза. Правда, сейчас они были очень недовольными, но это всяко лучше, чем черные угли, чей обладатель вполне может меня прибить.

— Алессе, — без привычной ему жеманности, вдруг нормально сказал Жак, — Тебя работа с фотографом Лео ничему не научила? Я понимаю, опыта мало, но удержать лицо можно? Напоминаю, что нам еще снимать драйв, а сделана только одна нормальная фотография.

Приплыли... На меня что, весь мир, включая внутренний, ополчился? И Жак туда же?

— Научила... Я не помню про что думала, а так рада бы удержать лицо, — я с трудом заставила себя виновато улыбнуться.

— Значит подумай и вспомни. Мне нужно именно такое, окей?

Нет... за что? Вот за что мне это? Эй, там, кто-нибудь сверху, можно поменьше проблем, я не успеваю их разгребать... Я кивнула, и Жак, довольно улыбнувшись, ускакал к компьютеру. Тяжко вздохнув... Посмотрела в сторону площадки. Здесь, за ее пределами кожу не грел свет софитов, отчего было слегка прохладно. «Скорее, его руки не греют, вот и мерзнешь», мелькнула самоуничижительная мысль. Да чтоб тебя... Недовольно поджав губы, вернулась к Алесу, вокруг которого крутилась стилист с кистью, и встала рядом. Потом еще раз задумчиво его осмотрела...

— Рэйка, спасибо, — сказал он девушке, сверля меня ответным взглядом. Будет ругать? Да ну... Он из-за проблем с доверием скоро будет со мной, как с хрустальной вазой обращаться. Преувеличиваю, конечно, но в нашем общении однозначно что-то самую малость сдвинулось в положительную сторону после выставки, и иного объяснения не было.

— Ну и? Издеваешься, куколка? — складывая руки на груди, спросил Алес. Конечно. И над собой тоже.

— Нет, просто не могу вспомнить, о чем думала, — не моргнув и глазом, соврала я. О таком забудешь, как же... Вот он, источник бед, стоит напротив и щурится, как волк на добычу.

— А если ночью побегаешь, вспомнишь?

Не, ну не нахал ли? Бегом он меня пугает! Да меня уже загоняли, как непонятно кого! Тихо взбесившись, закатила глаза и язвительно процедила:

— А если не угрожать мне, не выживешь?

— Если я сегодня встречу пропущу, ты не выживешь, — ехидненько парировал он, выпрямляясь и окидывая меня снисходительным взглядом, — Думаю, может бег уже не такой действенный? Пора переходить на что-то новое?

— Угу, давай сразу наручники, электроды и в воду меня... — мрачно буркнула я себе под нос. Новое ему подавай... Бег, может, и надоел, зато безопасней твоих фантазий!

— Хм, наручники, говоришь...

— Приготовились! Лекс, Алессе, встали! — прерывая Алеса, крикнул Жак, и мы оба обернулись. Прям даже не знаю, хочу ли я услышать, что он там с наручниками придумал, или нет... Тихонько вздохнув, встала рядом с Алесом и даже позволила прижать себя за талию. На что я подписываюсь...

— Алессе, дай мне лицо!

Словно смиряясь с тем, что вечером меня снова будут мучать сны неприличного содержания, я вернулась к своей фантазии. Длинным изящным пальцам, губам, глазам... Точнее, даже не совсем фантазии, скорее, мой мозг отталкиваясь от ощущения теплой ладони Алеса на моей талии развивал это... чувство. А сейчас, когда он прижал меня еще ближе, не оставляя и миллиметра между нами и заставляя чувствовать его тепло... Я буквально ощущала, как его касание перемещается по телу вслед за мысленным образом на спину, плечо, ключицы, шею... на щеку и губы... Камера щелкала без остановки. Жак явно был доволен и заставлял нас периодически менять позу, вот только отпускать меня никто не собирался. Я горела, зажигаемая собственными мыслями и сжигаемая недопустимой близостью с Алесом. Дошло до того, что мне показалось, что я касаюсь его кожи, будто нет ни моего тонкого платья, ни его рубашки...

— Великолепно! Все, снято! Алессе, ты божественна, держи эту эмоцию! Лекс, ты тоже! Две минуты и снимаем драйв!

Жак радостно умчался к аппаратуре, пока я медленно собирала остатки самообладания. Это стало получаться лучше, когда Алес все же отпустил меня и отошел подальше. Меня мелко потряхивало, ладони вспотели от удивительно реалистичных ощущений, а отсутствие источника тепла вообще вызвало озноб по коже. Я судорожно вздохнула, сплетая пальцы в замок и сжимая их. Спокойно. Дышим, глубоко и размеренно, как на допах по самоконтролю учили... Я усмехнулась и чуть прикрыла глаза, позволяя подошедшему стилисту поправить макияж. Вот сейчас бы мне эти курсы не помешали! Очень даже! Был в моей жизни такой эпизод, после той самой нашумевшей драки. Полиция, разговоры с директором и беседы с отцом вылились в то, что меня отправили на доп для особо отличившихся учеников. Угу, тот самый по самоконтролю. Он вообще по-другому назывался, но суть такая: научить нас контролировать себя. Длительность у него была около полугода, хотя, могло быть и меньше, если бы туда не сливали самых агрессивных и проблемных спецов, ибо пока лично я мирно восседала за партой и выполняла психологические тесты или беседовала с психологом из академии, сзади мастер или другой психолог пытались разнять дерущихся парней или сцепившихся девчонок... Зато это реально помогало! И сейчас поможет... Невольная ассоциация позволила отвлечься, а после того как я, решив выпихнуть все эти фантазии из головы, воскресила в памяти, что сегодня-завтра нужно сделать, организм успокоился окончательно. Щеки еще полыхали, но, в принципе, жить можно. Главное на Алеса не смотреть...

— Девочки, мальчики, драйв! Где Крис? Крис! Музыку!

Драйв. Гребаный, гребаный драйв! Думала отделалась, ан нет, фигушки, Лесса, терпи и мечтай об исчезновении одной белобрысой пакости, которая уже стоит за твоей спиной так, что его дыхание слышно! Хотя нет, исчезновение — это слишком, сама же и изведусь... Черт!

Из колонки раздался первый удар барабанов и, чуть прикрыв глаза, я вслушалась в мелодию. Оркестр играл что-то, заставляющее содрогаться легкие при сильных аккордах... Обжигающие сквозь ткань руки ложатся на талию. Ш-ш... Дыш-шим... Расслабься и дыши. Легкая улыбка сама скользнула на губы, а я, открыв глаза, посмотрела прямо в объектив и встала вполоборота к Алесу лицом. Ух... Легкий наклон головы вбок в его исполнении, как всегда, выглядел хищно, а в сочетании с музыкой крайне плавно и завораживающе. Так уж и быть, сегодня ночью я свои больные сны потерплю... Закинув руки ему на плечи, позволила Алесу развернуть себя, как игрушку.

— Огонь, огня мне!

— Мы же зимнюю коллекцию снимаем, нет? — недовольно отозвалась я, пользуясь тем, что стою к камере спиной.

— Конфетка, тихо! — прикрикнули на меня. Вот зараза... Я скривилась, но уже через секунду пришлось вернуть себе нормальное выражение лица: Алес снова крутанул меня и... У-у! Помогите! Он одним движением подхватил мою ногу под колено и потянул на себя... Расстояние между нами стремительно сокращалось, и так же стремительно испарялся кислород из моих легких. Пришлось упереться ладошками ему в грудь, чтобы оставить хоть намек на личное пространство. А ведь еще камера... Щелкает, блин! Лицо, держи лицо...

— Алессе, руки! Нежно!

Сам, блин, нежно! Не хочу я на Алеса... Ложиться! Не буду, хоть убивайте! Вот только он решил все сам. Изверг! Садист! Извращенец!.. Он сделал шаг в сторону и буквально уронил меня, заставляя испуганно вцепиться в его шею. А вот как только я это сделала, снова подхватил за талию, приподнимая выше, удерживая...

— Какого хрена ты творишь?! — со свистом возмущенно выдохнула я сквозь застывшие в маске губы.

— Ты работать будешь или как?! Малыш, серьезно, опоздаю — придушу! — слегка раздраженно процедил он, не меняя выражения лица.

— Лекс, не разговаривай! Эмоцию смени!

Камера продолжала щелкать, пока между нами творилось что-то... максимально странное. Наши лица были так близко, что я невольно сглотнула. Дышать было страшно, и лишь рукам позволила расслабиться, чтобы «нежно». Алес приказу Жака тоже подчинился, и теперь передо мной был не просто мужчина. Хищник. Хищник, который смотрел так, что горло пережимало, а сердце начинало биться птицей... Рывок, и я оказываюсь вжата в литые мышцы его груди, чтобы через секунду... Он ослабил хватку, отчего я, не успев сосредоточиться... Сползла по его телу вниз, находя опору на мысочке второй ноги. Твою мать. Хотелось материться, от осознания всей пошлости собственного положения. Потому что я не просто сползла: почувствовала его каждым сантиметром разгоряченной от смущения кожи! А еще хотелось мстить, и, как только он отпустил мою вторую ногу, я сладко улыбнулась. Настолько, что рисковала захлебнуться патокой и затопить всю студию. Так, чтобы он тоже захлебнулся. Насмерть.

Музыка закончилась. А мы стоим. Его ладонь все так же властно держит мою талию, вторая на бедре, мои руки лежат на его плечах. Камера щелкнула. Алес-с... Ур-род. Я тебе покажу, как работаю. Злобно прищурившись, сама вжалась в него всем телом, отчего он еле заметно удивленно вскинул брови, и в следующую секунду с силой сомкнула руки на его шее, заставляя наклониться ко мне...

Щелчок камеры. В повисшей тишине он прозвучал очень отчетливо, но еще более отчетливо я ощущала горячее, обжигающее дыхание на своих губах и искру угрозы, мгновенно вспыхнувшую в черных глазах. А еще через миг его ладонь легла мне на шею, заставляя поднять подбородок выше, так, что наши губы почти соприкоснулись. И это могло бы сойти за ласку, если бы не ярость, поселившаяся на дне черных, словно угли, глаз.

— Убью, — выдохнул он мне в губы, отчего на них поселилась злобная усмешка.

— Снято!

— Ну я же работаю, — почти мурлыкнула я и мысленно удовлетворенно улыбнулась. Именно так и должно было звучать. Ехидно. Сладко. До дрожи. А он дрогнул. Снова прищурился, прожигая взглядом... И вдруг тоже ухмыльнулся.

— Мы с тобой дома пообщаемся.

Щелчок камеры прозвучал слишком громко, но вздрогнула я не от этого. Просто месть местью, вот только... Садизм Алеса никто не отменял. Впрочем...

— Конечно, — теперь я уже не «почти мурлыкала», мой голос был мягче любого бархата, — Поговорим о... Моральном облике мастера и ученика.

Меня мгновенно отпустили. На секунду пронзили убийственным взглядом, после чего развернулись и размашистыми шагами покинули площадку. Так тебе, изверг! Наблюдать за бегством великого и ужасного мне понравилось, так что я с широкой злорадной усмешкой смотрела ему вслед. Жаль, недолго. Софиты ощутимо грели кожу, и пришлось выйти с площадки.

— Это было шикарно, но чтобы больше без указаний подобного не было, Алессе, — вдруг произнес Жак, когда я проходила мимо. Обернувшись, вопросительно вскинула бровь. А что не так?

— Ты же хотел огня? Вот тебе огонь.

Вышло немного язвительно, но не страшно. И вообще, на Жака я злилась, потому что, если бы не его дурацкие указания, ничего бы не было. И я бы не сползала по этому придурку, как последняя... Как последняя шлюха!

— Огонь и неприкрытое злорадство — разные вещи, — мне вдруг улыбнулись, — Впрочем, мне понравилось. Хотя ты чуть не испортила образ.

Улыбнулась в ответ. Конечно, дорогой. Ко мне потеряли интерес, как только компьютер пиликнул, сообщая о подключении устройства. Так что я, чеканя шаг, дошла до гримерки, чтобы... столкнуться с Алесом. Отлично.

— Жду внизу. Десять минут — максимум, — уже более-менее нормальным тоном выдал он. Мысленно хмыкнув, кивнула и, открыв дверь, скрылась в гримерной, где яростно помолотила пуфик ногами. Эти два противных мужика меня бесят! Бесят!

В машину садилась спокойной, как атомный ледокол. На моем лице даже ни один мускул не дрогнул, когда я случайно встретилась с темным взглядом черных глаз. Вот только если бы внутри я была такой же спокойной, было бы совсем замечательно. Но нет в мире совершенства! Еще в гримерной, пока меня быстро распаковывали и смывали грим, я поняла, что, какой бы сладкой ни была месть... Господи, что я творила, что творила... Насколько надо было свихнуться, чтобы творить что-то подобное на глазах у всей съемочной команды?! А по отношению к Алесу-садисту-извращенцу? Что ему теперь в голову прийти может... Желание вцепиться себе в волосы и тихонечко взвыть подавила усилием воли. Не здесь и не перед ним. И так уже натворила дел! Дура, Лесса, какая же ты дура! Стыд захлестнул с головой, стоило мозгу «услужливо» подкинуть воспоминания о моей реалистичной фантазии, о том, что было дальше... Как мне сегодня спать ложиться-а?!..

— Значит так... — с какой-то затаенной угрозой начал Алес, на полной скорости вылетая на трассу. Внутри все вздрогнуло. Невольно вспомнилась схема «он бесится, я бешусь, осуществляю месть, он снова бесится, потом мы бесимся оба, а получаю я». И вот, собственно, на каком моменте мы? Кажется, на «получаю я»...

— Еще раз подобное устроишь — накажу. На полном серьезе, — он действительно говорил спокойно, так, чтобы до меня дошло. А до меня не дошло! Что значит накажет?! Сколько раз слышала с начала года, достал... Я уже собралась ответить, но он не дал, — Предупреждаю сразу: ты там заикнулась о моральном облике? Так вот тебе к сведению, за неуставные отношения в договоре есть отдельная статья. Тебя отчислят без права на восстановление, а меня уволят. Доступно объяснил или повторить?

Я хмыкнула.

— Что-то мне не показалось, что ты заботился о нашем моральном облике, когда устроил там непонятно что. Да и когда до этого...

— Я делал ровно столько, сколько просил Жак. А до этого, — он опасно прищурился, — У меня достаточно мозгов, чтобы это не просочилось куда не нужно, а ты под договором.

Да как он... Внутри поднялось не просто возмущение, глухая ярость.

— То, что было на площадке выходит за все рамки!

Теперь на меня посмотрели гораздо внимательнее. Гордо вскинув подбородок, смерила его ответным взглядом. Да, злилась. Да, бесилась. Потому что он!.. «Потому что он опять сводит меня с ума, но теперь не только в мыслях...» Признавать, что злюсь сама на себя, не собиралась.

— Что именно?

Ах ты... Резкий выдох вырвался из моей груди. Что именно? Что именно?! Уже успев открыть рот я... Закрыла его. Потом снова выдохнула и, скрестив руки на груди, отвернулась к окну. Я думала о нем. Я ощущала его касания. Я прижималась к нему всем телом, позволяя делать с собой все что угодно. Я ощущала его дыхание на своих губах. Я почти коснулась его губ своими. Я...

— Молчим? Понятно...

Все равно. Почему-то эта мысль заставила сердце подпрыгнуть. Ему все равно, голос звучит так буднично и спокойно... Но почему я так нервничаю? В голове закрутился вихрь из мыслей, среди которых ни одна не смогла оформиться во что-то целостное... Мы въехали на наземную парковку, и Алес, припарковавшись, заглушил мотор.

— Поговорим об этом дома, когда ты успокоишься, сейчас я уже действительно опаздываю. Оставить в машине, увы, не могу, так что... Тебе придется прогуляться со мной.

Вопрос «куда» мелькнул на границе сознания и потух под очередной волной бешенства.

— Что значит ус-спокоюсь?! — я так резко повернулась к нему, что все еще не успевшие опасть завитые локоны хлестнули по лицу, — То есть ты...

— Сейчас ты явно сама не понимаешь, на что злишься. Когда определишься, тогда и пообщаемся...

— Ты меня бесишь.

Слова сорвались с губ сами собой, но ожидаемого облегчения не принесли. Скорее наоборот. Алес долго молча смотрел мне в глаза, но отводить взгляд я не собиралась. Правда, что делать с внезапно возникшим отблеском сожаления в груди, не понимала, поэтому лишь упрямо сжала губы, продолжая пялиться на дно черных глаз и понимая, что не могу разгадать, что там скрывается. Да и зачем? Он мне не-ну-жен. Не нужен! И он просто меня бесит!.. Мы бы продолжили меряться взглядами в этой странной звенящей тишине, если бы ее не разрезала нетерпеливая мелодия звонка. К торпеде повернулись синхронно, вот только если Алес взял в руки телефон и принял вызов, то я снова сложила руки на груди и отвернулась к окну.

— Да, — бросил он в трубку, — Уже на месте, сейчас поднимусь.

Видимо, больше его собеседнику было не нужно, потому что раздался звук сброшенного вызова, и салон снова погрузился в тишину.

— Поговорим об этом позже, — уже гораздо мягче сказал Алес, — Выходи.

Не дожидаясь ответа, он распахнул дверцу и, выбравшись из машины, захлопнул ее. Я только возмущенно запыхтела. «Позже»! Да кому ты нужен, с тобой разговаривать...

— Малыш, опаздываю, — открывая мою дверь, сказал он, поторапливая. Смерив его мрачным взглядом, вышла и молча пошла следом к высотному зданию, усеянному огнями. Мысли по-прежнему гудели растревоженным ульем, но сейчас я не хотела на них сосредотачиваться. Сверлила взглядом спину Алеса, надеясь, что он сам поймет, в чем провинился. Хотя, к этому его «позже» я, наверное, смогу придумать, как сказать о причине своей злости... Мы вошли в холл, прошли до лифтов и теперь поднимались на один из последних этажей. На границе сознания снова мелькнула мысль о «куда» и «зачем», но задавать эти вопросы вслух не стала. Злилась.

— Посидишь здесь? Пятнадцать минут, не больше, — выходя в красиво обставленном холле, спросил Алес. На вопросительный взгляд ответила своим мрачным и, демонстративно отвернувшись, прошла к одному из кожаных диванчиков у окна. За спиной вздохнули, но останавливать не стали. А вскоре дверь в конце коридора хлопнула, давая понять, что он ушел. Что ж, так лучше...

Устроившись поудобнее, бездумно осмотрела холл. Ультраклассика... Мне нравился такой стиль, потому что дома все было оформлено в нем. Даже у Алеса дома... Не думать. Я продолжила скользить взглядом по помещению, пока не наткнулась на стойку секретаря, почему-то сейчас пустующую. Впрочем, уже достаточно много времени, часов семь-восемь, может, и девять. Сейчас рано темнеет, могу и ошибаться... И все же он меня бесит. Недовольно запыхтев, закинула ногу на ногу и сложила руки на груди. Безумный шквал мыслей снова накрыл с головой, и пришлось сделать глубокий вздох, чтобы призвать себя к спокойствию. И именно это самое спокойствие заставило кое-что вспомнить. Точнее, задуматься и вспомнить кое-что, что буквально отрезвило, выстраивая хаотичные обрывки мыслей по полочкам. Алес не стал отвечать на мои нападки, наоборот, сказал, поговорим «позже» (свинья). Он не хотел ссориться, возможно... Потому что мы по-прежнему не выстроили наше доверие? Вероятно... И он хочет обсудить, почему я злюсь? Логично... А что я должна ему сказать? «Я о тебе думала, ты меня облапал, я решила отомстить и теперь из-за всего этого чувствую себя странно, и поэтому злюсь на тебя!» Я фыркнула. Королева логичности. Но все же... Почему я вообще разозлилась? Нехотя воскресив в памяти все произошедшее во время драйва... Я не хотела доводить все до того, что вышло в конце. Не хотела быть к нему так близко, потому что... Это смущает. А Алес поступил по-своему: опрокинул, заставил вцепиться в плечи... Потом вообще превратил это в эротический фарс. Зачем-то поднял мою ногу, прижал ближе. Отпустил, заставляя сползать по его телу... Ну вот зачем? Угу, спрошу его об этом. Покусав губу, попыталась придумать формулировку, чтобы объяснить ему все... Ага, щазс. Ничего адекватного в голову не лезло. Может, так и сказать, мол, твои закидоны меня смущают? Или нет, сказать, что мне неприятно? Тоже нет... Вот возьму и откажусь с ним разговаривать! «А потом так же торжественно провалишься на испытании». Бес-сит... Поняв, что снова завожусь, сделала пару вздохов. Так. Где-то тут был кулер? Точно, вон стоит. Надо выпить водички, успокоиться и тогда мысль придет. Иначе фиг что получится.