8. Твой взгляд реально пьянит, в глазах так чисто

Федя был точным воплощением тучи в виде человека: его сомкнувшиеся на переносице брови не разгладились ни разу за весь путь, поджатые губы не выпустили ни слова, как бы Анька не пыталась его разговорить, а она, хочу я сказать, весьма талантлива в этом деле, и глаза у него были как будто бы совсем черные от злости и негодования.

Наконец, машина затормозила перед огромным концертным холлом. Перед зданием уже собралось огромное количество людей, кто-то играл музыку на своей колонке, отовсюду раздавался смех и шумные разговоры. Толпа стояла у входа, людей запускали довольно активно, ведь концерт должен был начаться вот уже через 20 минут. Атмосфера была веселой и было видно, в каком восторженном предвкушении все находятся.

Музыка в салоне машины брата затихла. Я перевела взгляд к Аньке, которая будучи не в состоянии сидеть на месте, чуть ли не прыгала от радости к потолку, еле сдерживая внутри себя крик, я уверена. Это вынудило меня закатить глаза.

— Боже, не могу поверить... — прошептала я, отворачиваясь от ее недовольного взгляда на меня. Да, это было, правда, странно осознавать — Шилина, моя рыжая Анечка, готова была обоссаться перед концертом Буды, Гришули, парня, по которому я сохла. Я даже не знаю, до какого еще абсурда может дойти моя жизнь в Москве. Мне здесь еще 4 года жить, как минимум. А это только мой первый день.

— Если я тебе позвоню и ты в течении 5 секунд не возьмешь трубку, — загибая палец, повернулся к нам Федя, — или я напишу сообщение и не получу ответ через минуту, можешь готовить чемоданы обратно в Зеленоводск.

Я сглотнула.

— Как страшно, — с сарказмом произнесла подруга, — а ты таймер будешь ставить, Федь?

Глаза брата прищурились и медленно переместились к подруге. Она тут же потеряла расслабленное выражение лица и немного с извинением улыбнулась, опуская голову. Федя удовлетворенно кивнул и вновь посмотрел на меня.

— Все то же самое относится к Анюте, — он наигранно мне улыбнулся, не глядя в ее сторону, — а теперь выперлись на улицу и ваше время до 22:00 начинается с этого вот момента.

Нам не нужно было дополнительных слов и сигналов. Мы вылетели из машины, как пули, и еще несколько секунд стояли на месте, ожидая, когда Федя уедет, но он, видимо, имел другие планы, потому что никуда машина его не уезжала. Я цокнула.

— Меня начинает это раздражать, — нервно кинула я, отходя ближе к зданию, — если это первый день, то я не представляю, как выживу с ним все 4 года.

Анька подоспела за мной, одергивая платьице вниз, и пожала плечами.

— Я просто верю в то, что Гриша заберет тебя к себе и вы будете жить вместе в охуительной хате где-нибудь на Тверской, куда я буду ездить просто, чтобы почувствовать этот далекий вкус богатой жизни, — с мечтательным лицом сказала подруга, пока я, придерживая очки, пыталась найти служебный вход, куда нам необходимо было попасть, чтобы войти по спискам. На спине все еще ощущался взгляд брата.

— Писательское дело плачет по тебе, Ань, — пробурчала я, наконец, обнаружив нужную нам табличку, и взяла ее под руку, — я думаю, что он просто в ахуе с количества и ритма событий, связанный с Будой. В мой первый день. Отчасти я его понимаю.

— Да, я тоже, — кивнула девушка, — ибо я тоже в ахуе.

Я усмехнулась.

— Зато ты приехала тусить на концерт своего любимчика бесплатно, — я заметила, что многие на нас смотрят, когда мы подходили к служебному входу. Меня это смутило. Я поспешила открыть дверь и залететь туда как можно скорее, затянув Аню за собой.

На нас тут же уставились огромные громилы-охранники. Я хлопнула ресницами и ощутила, какой растерянной была за спиной подруга, хотя обычно она всегда была нашим моторчиком.

— Э-э-э... — начала я, чувствуя, как быстро бьется сердце. Мужчина тут же нахмурился и грозно посмотрел на нас.

— Вход на концерт там, — он указал пальцем на дверь за нашими спинами. Отчего-то мне стало очень страшно.

— Здравствуйте. Мы подруги Гриши, посмотрите в списках, — он не сдвинулся с места, — пожалуйста.

— Имена, — высокомерно поднял бровь он.

— Алина Рудова, — как по приказу ответила я, — и Анна Шилина, — кивнула я за спину.

Второй охранник шепнул ему что-то и он, наконец, взял в руки листы с именами, продолжая с подозрением на нас поглядывать. Он нарочито долго бегал глазами по строчкам, пока в итоге наконец не приподнял брови с удивлением. Неприятный тип.

— Артист попросил вызвать его менеджера, когда приедет Алина Рудова и Анна Шилина, — нехотя сказал он, доставая из кармана телефон, — вас ожидали, конечно, пораньше. Теперь придется и вам подождать, девочки.

— Хорошо, без проблем, — кивнула я и отступила немного назад к Ане. Я удивленно посмотрела на нее: она выглядела так, словно вот-вот потеряет сознание.

— Ань? — прошептала я. — Ты в норме? Что с тобой?

Она отрицательно покачала головой.

— Я просто все еще не могу осознать, что сейчас буду на концерте Буды, — она шмыгнула носом, проглатывая слезы, — это же была моя блядская мечта уже столько времени...

Я усмехнулась, не понимая, что делать. Я не ожидала такой реакции своей вечно боевой Анюты.

— Скажи спасибо своей лучшей, сладкой подружке Алиночке, — хитро прищурилась я, совсем не ожидая, что она вдруг подотрет согнутым пальчиком почти скатившуюся слезу.

— И что значит «блядская»? — наигранно нахмурилась я. — Э, вообще-то, блядской встреча с Гришей может быть только для меня. Ты же все ждешь, когда мы отдадимся всем прелестям жесткого се...

Аня засмеялась, закидывая голову назад. В этот момент мы услышали какое-то движение.

— Алина? Аня? — на нас смотрел высокий мужчина с брекетами и рыжей бородой. Он явно был в какой-то дикой спешке и прямо-таки на суете.

Шилина вдруг в чувствах схватила меня за руку.

— Добрый вечер. Да, это мы, — кивнула я и улыбнулась. Ему хотелось улыбаться, он был очень похож на моего Федю по энергетике. Пару секунд он тщательно рассматривал мое лицо, после чего вдруг улыбнулся в ответ и хмурость на его лице разгладилась. Я в этот момент растаяла.

— Давайте за мной, я вас сразу в випку проведу, в гримерку уже не успеваем, — он профессионально быстро одел на нас браслеты и какие-то бейджики, после чего посмотрел сначала на меня, потом на подружку позади, которая явно забыла, как дышать.

— Д-да, конечно, спасибо, — растерянно ответила я, совсем не ожидая, что мы вообще будем стоять где-то в «випке». Он кивнул и направился вглубь коридоров. Мне и Аньке оставалось только слепо следовать за ним.

— Как можно к вам обращаться? — откуда-то из зала доносился глухой звук битов, но тишина между нами казалась немного неловкой. Мне захотелось разбавить ее разговором. В целом, этот мужчина, видимо, менеджер Гриши, вселял в меня какую-то непоколебимую уверенность и тепло.

Он обернулся и приподнял бровь, глядя на меня с маленькой улыбкой.

— Леша, Леша Рожков.

Аня дернула меня за руку, из-за чего я на мгновение взглянула на нее. Ее взгляд так и говорил: «Либо ты ебанутая, что не знаешь, кто это, либо притворяешься». Я отрицательно покачала головой, мол, откуда мне знать.

— Наши имена вы уже знаете, приятно познакомиться, — кивнула я, вновь поворачиваясь к мужчине.

— Взаимно, девчат, — сказал он и остановился перед дверью.

— Я пойду к Гришане, буду там, — начал инструктаж он, — тут в основном его друзья, фанатов нет, поэтому располагайтесь, — он посмотрел на то, как я перебираю пальцы, и улыбнулся, — и не нервничай, нормально все.

— Спасибо, — смущенно ответила я, опуская голову, — правда, спасибо.

— Да не за что, хоспади, — хмыкнул он и открыл дверь, пропуская нас вперед, — я вас после выступления заберу. Если что, попроси охранника со мной связаться, я все время тут неподалеку. Я может зайду еще проверить, как вы тут.

Чуть ли не на каждое слово я кивала как болванчик, после чего дверь перед моим лицом захлопнулась. Мы с Аней прошли в ложе. Это, действительно, было ложе — место, похожее на огромный балкон находилось выше танцпола, но все же очень близко к сцене. Тут стояли диванчики и столики с закусками и напитками. Было не очень много людей, я не знала никого, к тому же, приглушенный свет не давал точно кого-то рассмотреть.

— Да, и в этот момент я поняла, что не зря выбрала тебя своей протеже, — одобрительно покачала головой Шилина, из-за чего я непонимающе приподняла брови, — вырастила невесту для Гришеньки, теперь вот пожимаю плоды своих трудов, — мечтательно вздохнула она и прошла к перилам, чтобы опереться на них бедрами.

Я закатила глаза и решила оставить эти слова без комментариев. Вместо того, чтобы возмутиться и спорить, я лишь одернула огромную толстовку ниже и поджала губы, оглянувшись, словно боялась, что где-то на меня направлена пушка снайпера.

— У меня чувство, что я сплю, — широко улыбнулась подруга, оглядывая зал, уже почти полный людей. Я улыбнулась в ответ и подошла ближе, встав рядом. Мы некоторое время молча смотрели на сцену, наблюдая за всей суматохой и подготовкой, пока к нам не подошел официант и не предложил выбрать напиток из немаленького выбора на его подносе.

Аня удивленно проследила за тем, как я благодарю паренька за апероль, делая осторожный глоток своей колы.

— Рудова? — она вопросительно приподняла бровь. Я вздохнула и пожала плечами.

— Шилина? — передразнила ее я. — Посмотри на меня, — с неким отвращением хмыкнула я, указав на себя. — Я чувствую себя уебком, хотя бы пьяная буду увереннее в себе.

Девушка громко засмеялась. Мои губы тоже дрогнули в улыбке. Я сделала большой глоток сладковатого напитка, и довольно прикрыла глаза. Мне самой не хотелось видеть вновь, в каком виде брат отправил меня на концерт.

— Да, у Федички, знаешь, свои изощренные методы уберечь тебя от потери девственности, — продолжала насмехаться надо мной Аня. Я мысленно сожгла все это место к чертям и медленно открыла глаза. Аперольчик оказался, однако, крепким. Я ощутила горький вкус водки.

— Анюта, да тут не только винчик и просекко, — задумчиво произнесла я, рассматривая оранжевую жидкость в стакане. Но и не успела я насладиться очередной шуточкой подруги, как весь зал буквально взрорвался.

— Але, салют, Москва! Я по вам пиздец как соскучился!

Заиграли незнакомые мне биты. Я, правда, не была особым знатоком музыки Гриши, но это очевидно был какой-то особый хит, так как голоса всех фанатов смешивались в один громкий хор, звучащий идеально синхронно голосу Гришани.

Он был таким чертовски красивым.

Практически весь концерт я просто пялилась на Ляхова, восхищаясь тем, как он отдавался выступлению, как пытался максимально зарядить энергией каждого в зале. Кроме рэпа, он порой красиво пел, отчего по коже шли мурашки. Мы с Анькой прыгали под песни, она кричала в голос текста песен.

У меня в животе происходил какой-то приступ скручивания кишков, когда я понимала, что такой талантливый, такой гениальный, такой красивый — и он позвал меня сюда, и он встретил с аэропорта, и он хотел меня видеть. Это тешило самолюбие, это будоражило. Я гордилась им. На секунду словила себя на мысли, что очень хочу, чтобы и Федя понял, какой, на самом деле, гений этот Буда. Хотелось кричать в голос об этом.

Леша, на самом деле, подошел к нам, но лишь однажды. Он довольно улыбнулся, когда увидел, как мы отрываемся и наслаждаемся концертом, после чего похлопал меня по плечу и снова удалился.

Последняя песня закончилась и в зале тут же началась каша. Все спешили выйти, а мы с Анюткой стояли и просто пытались отдышаться. Я посмотрела на ее красное лицо, похожее на помидор.

— Шилина, я не в пизду пьяная, но я пьяная, — хихикнула я, — второй стаканчик был лишним.

Она усмехнулась.

— Поражаюсь твоей смелости, учитывая, что тебе возвращаться к Федоту, — покачала она головой. Я загадочно улыбнулась.

— А я сказала, что у тебя останусь, он просто заедет проверить.

Аня удивленно приоткрыла рот и на секунду нахмурилась.

— Не сказать, что я прям очень рада, но окей, — вынесла вердикт она, на что я тут же толкнула ее и цокнула. Мне было откровенно все равно, хочет она этого или нет.

— Как же жарко, — пробормотала я и вытащила из огромной толстовки обе руки, оставив ее болтаться на плечах. Под ней, благо, был спортивный топ.

— Алиночка, — услышала я позади голос Леши и сразу к нему обернулась. Он поманил нас к себе рукой.

— Айда в гримерку сгоняем, Гришаня вас уже ищет, — он повел нас за собой через длинные, запутанные коридоры, — потом на афтепати сгоняем все вместе.

— Афтепати? — недоуменно прошептала мне на ухо Аня. Я пожала плечами, как бы говоря, что я не знаю, о чем говорит Рожков. Очевидно, что ни я, ни Шилина ни на какую вечеринку не поедем, иначе она, — не без помощи моего Федечки, — станет буквально последней в нашей жизни.

— Ну как вам в целом? Понравилось все? — улыбнулся Рожков. Это, конечно, был час славы для Ани:

— Если я завтра сдохну, то сдохну счастливой, отвечаю. Это просто... ну... как будто вся жизнь до этого момента была черно-белая, а сейчас взяли и краски въебали!

Мы оба посмеялись над ней и прямо перед тем, как войти в гримерку я сказала:

— У меня чувство, что ты сожрала каких-то таблеток счастья, я тебя такой никогда не видела.

В этот же момент из гримерки кто-то буквально вывалился. Мы быстро пролетели мимо, но я все же услышала восхищенные вздохи Ани.

— Это же Майотик, глазам своим не верю...

В гримерке было удивительно тихо. После какофонии зала, музыки и выкриков, эта тишина буквально резала по ушам. Запах пота, парфюма и чего-то табачного смешивался в воздухе, создавая странную, но странно родную атмосферу.

— Шоколадка! — раздался громкий голос, от которого у меня по спине побежали мурашки. — Шилина! Идите сюда!

Из глубины комнаты вынырнул он — Гриша. В черной майке, с капельками пота на висках и растянутой, но довольной улыбкой. Его глаза светились, и он выглядел так, будто прожил на сцене целую жизнь — но не устал ни на каплю.

— Вы чего такие? — он подлетел ко мне и, не стесняясь, обнял. Я застыла на пару секунд, прежде чем позволила себе прижаться щекой к его груди. Его запах. — Как вам? Скажи, что тебе понравилось, теть.

Я только кивнула, не успев сказать и слова; меня, как обычно, опередила Шилина:

— Бро, если бы у меня был выбор между раем и этим концертом — я бы выбрала твой концерт. Не шучу.

Гриша рассмеялся, отпуская меня и похлопывая ладонью по плечу Аньки.

— Ну ты, конечно, актриса. Но спасибо, приятно слышать, правда. Лёха говорил, вы кайфовали.

Его взгляд скользнул по моему лицу, затем резко опустился вниз — на на топ, едва прикрытый расстегнутой толстовкой, голый живот, и огромные, просто гигансткие треники с кроссовками. Он прищурился, чуть склонив голову набок, и с усмешкой пробормотал:

— Это что за видок? — его голос стал чуть ниже. — Ты, значит, решила соблазнить всех моих фэнов? Пытаешься забрать у меня поклонников, да?

Я лишь растерянно открыла и закрыла рот, стараясь не слишком сильно таращиться ему в лицо. Он был слишком близко.

— Нет, правда, — он вдруг нахмурился, — почему ты в лифчике? — он внимательно обвел мое тело глазами вновь и я увидела, как в них вспыхнул неизвестный мне блеск. Он облизнул сухие губы.

— Это топ, — приподняла бровь я, — обычная одежда. В таком все ходят.

— Ага, дома, а не когда хотят покрасоваться своими прелестями, — в очередной раз Гриша в стиле зачитывания рэпа глубоким голосом сказал:

— А тебе не надо ни перед кем красоваться, маленькая моя, я все увижу, когда придет время, а, когда ты разрешишь, е.

Его пальцы невесомо, буквально на мгновение, коснулись кожи на талии. Тут же исчезли. Меня чуть ли не передернуло от вибрации по всему телу. Леха, о чем-то переговаривающийся в Анькой, вдруг выпалил:

— Мне тут эта дама недавно призналась, — он кивнул в ее сторону, — что и помирать теперь спокойно можно, коли на твоем концерте побывала.

— Естественно, — подруга эффектно взмахнула рыжей шевелюрой. Гриша посмеялся.

— У вас всё впереди, — добавил он вдруг тихо, пристально глядя на меня. — Мы с тобой ещё поговорим.

— О чем? — шепнула я ему прямо в ухо, слегка привстав на носочках. Он на секунду завис, пялясь на Шилину и Рожкова, что-то бурно обсуждающим. После чего он посмотрел на меня и наклонился, чтобы прошептать в шею:

— О том, что ты какого-то хуя не сказала, что прилетаешь, напилась у меня на концерте и сейчас искушаешь меня своим видом.

Я промолчала и лишь слегка улыбнулась, отойдя в сторону. У меня не было игривого настроения, а как раз таки наоборот. И я совершенно не хотела оправдываться.

— Ты, главное, не нервничай, — подмигнул Лёха, оглядываясь на нас. — Сейчас посидим немного, отдышимся, потом махнём на афтепати. Сегодня такое будет...

— Вот только «махнём» — это не про нас, — отозвалась Анька, облокотившись на какой-то пуфик и закатив глаза. — Малышка Алина, так сказать, под домашним арестом.

— В смысле? — удивился Лёха.

— У нас куратор с телохранительными наклонностями, — усмехнулась я, — сказал, в 22:00 быть как штык.

Гриша нахмурился, но скорее с комическим выражением.

— Это тот, который тебя с аэропорта встречал и смотрел, как будто ты гусь с бриллиантами?

Я фыркнула, плюхнувшись на диван.

— Именно он, мой брат. Его величество Федор.

— Мда... — протянул Лёха, — ну ладно, значит, без вас будем пить в честь вас. Но вообще, жалко. Сегодня будут почти все. И музыка, и кальяны, и вся эта артистическая шушера.

— Вот именно «шушера», — вставила Анька. — А мне и здесь норм. Я бы тут на диване легла, и всё, финал.

Гриша уселся рядом со мной, кидая взгляд в сторону двери.

— Ну, хотя бы ненадолго могли бы заехать. Я бы вас обратно отвез.

Я посмотрела на него и качнула головой:

— Он сказал, если мы не выйдем вовремя, можно сразу собирать чемоданы обратно в Зеленоводск. Мне как-то не хочется проводить первую неделю в Москве под запретом выхода наружу.

— Убедительно, — кивнул он. — Федя, конечно, жёсткий тип.

— Но справедливый, — пробормотала я, сама не веря, что оправдываю его.

Он вдруг посмотрел на меня пристально, чуть склонив голову набок.

— Ты понимаешь, что это просто жесть: утром ты стоишь в аэропорту — тише воды, ниже травы. Если бы не Анька, я бы даже догадаться не мог, что ты скрываешь от меня свой переезд. На кой хуй, теть, конечно, непонятно.

Я прикусила губу, и что-то непонятное защекотало внутри.

— Я как бы думал, что имею право знать, что ты приезжаешь.

Я вздохнула и поднялась с места, возвращая рукава толстовки на место.

— Подумала, что не хочу тебя напрягать, — сказала я и выдавила из себя улыбку, корявую и наигранную, — в прошлый раз, когда в моей жизни происходило что-то важное, ты был занят, — прошептала я почти неслышно, намекая про случай, когда он проигнорил новости об МГУ.

Гриша нахмурился, в этот раз серьезно. Он посмотрел на активно общающихся друг с другом Аньку и Рожкова, после чего вновь взглянул на меня и поднялся, чтобы возвыситься надо мной.

— Я облажался тогда, — сказал он тихо, но твёрдо. — Но, блин, я не думал, что ты так это запомнишь. Люди иногда бывают заняты и не могут сразу ответить, представь себе.

Я пожала плечами, не зная, как реагировать. Молчание между нами было плотным, и в нём что-то изменилось — будто он вдруг увидел во мне не ту самую «шоколадку», которой можно подмигивать с сцены, а кого-то, кому он действительно что-то может быть должен. Хотя, кому я вру, кто мы такие друг другу, чтобы он был должен мне что-то?

— Знаешь, — добавил он, — ты хоть и не хотела меня напрягать, но, по факту, напрягаешь вот прямо сейчас.

— Ага, прости, — буркнула я, отворачиваясь.

— Да не за это, — он хмыкнул, — а за то, что выглядишь так, как будто просишь, чтобы я снова всё профукал.

Я удивлённо посмотрела на него, но он уже отвел взгляд и, будто ничего не было, подошёл к Лёхе и Аньке, кидая:

— Всё, хорош киснуть. Поехали лучше встречать новый день — даже если вы с нами не поедете.

— Я отвезу вас домой, — сказал он вдруг, обернувшись ко мне и Аньке.

На вопросительный взгляд Лёхи он пожал плечами:

— Я быстро прилечу в клубешник. Без меня езжай пока.

Лёха хмыкнул, махнул рукой и продолжил обсуждать с кем-то в телефоне треклист для афтепати. Попрощались мы с ним так душевно, словно знали друг друга не один вечер, а лет 5. Хороший он.

На улице было свежо, и я непроизвольно поежилась, когда мы вынырнули из служебного входа. Машина Гриши стояла прямо у тротуара — черная, блестящая, пахнущая новой кожей и мятными жевачками.

— Залетайте, девчули, — протянул он, отворяя заднюю дверь.

Мы с Анькой уселись на заднее сиденье, и на пару секунд в салоне повисла тишина. Я смотрела в окно, Аня шарила в телефоне, а Гриша набирал адрес квартиры подруги в навигаторе, при этом будто боковым зрением всё время следил за мной.

Когда машина тронулась, заиграла тихая инструментальная версия какого-то бита — вряд ли случайность.

— Спасибо, что не отдал нас таксистам, — нарушила молчание Шилина.

— Я чё, совсем урод? — хмыкнул он, глядя в зеркало заднего вида. — Тем более, не каждый день вы приезжаете. Особенно в таком виде, — добавил он, слегка усмехнувшись, глядя на меня.

Я фыркнула.

— Я уже оделась. Ты не дашь мне это забыть, да?

— Не-а, — ответил он легко, но в голосе чувствовалось что-то глубже.

Когда подъехали к дому, он остановил машину и заглушил двигатель. Аня уже выскочила и пошла вперёд, оставив нас наедине на несколько секунд.

— Ты правда обиделся? — тихо спросила я, не поворачиваясь.

— Не обиделся, — ответил он сразу, и в голосе звучала усталость. — Просто... хотелось быть частью твоего большого первого дня. А не догонять в последнем куплете. Ни сообщения, ни звонка. Я даже начал думать, что ты передумала насчет...

Я повернулась к нему, уставившись в его профиль.

— Я не передумала, Гриш. Просто не хотела быть для тебя... дополнительной сложностью. У тебя итак дел по горло.

Он усмехнулся, но без веселья.

— А ты думаешь, я специально не отвечал, когда ты писала про МГУ? Я сидел тогда у Крида, злился на весь мир, телефон был у Рожка, и просто... проморгал я, проморгал. А потом понял, что облажался. Но ты же мне не сказала, что улетаешь.

Я покачала головой.

— Потому что боялась, что ты опять будешь занят. Или, хуже — что не отреагируешь вообще.

— Алина, я всегда реагирую. Просто иногда — поздно, — сказал он и взглянул на меня наконец прямо. — Но сегодня, когда ты стояла на моем концерте и смотрела на меня так, что казалось как будто всё это — только для тебя... Не хочу я опаздывать, короче.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось — от волнения, от нежности, от неуверенности. Помолчав немного, спросила:

— А ты прямо-таки на нас смотрел со сцены, да?

Он усмехнулся, теперь уже по-настоящему.

— Это было лучшее, что я видел из випки за всё время. Ты сия-я-яла, детка.

Я тихо засмеялась и чуть опустила голову, чтобы скрыть внезапную улыбку.

— Спокойной ночи, Шоколадка, — сказал он уже мягко. — Напиши мне завтра. Или... ну ты сама знаешь. Не исчезай.

Я кивнула, всё ещё не глядя, и открыла дверь.

— Обещаю. И спасибо за сегодня, Гришунь. Правда.

Дверь закрылась, и сквозь ночь Москвы — прохладной, звёздной и чуть-чуть волшебной, я прошла к подъезду, слыша за спиной рев его машины.

****

Федя, как и обещал, приехал нас проверить. Благо, я успела освежиться так, чтобы он не догадался и о капельке выпитого мною алкоголя. Мы успешно завалились спать, надеясь завтра отоспаться часов до 12.

В два часа ночи я услышала, как звонит мой телефон и одновременно раздается звонок двери.

— Что происходит? — прохрипела лежащая рядом Анька. Я еле разлепила глаза, увидев на экране имя Гриши. Сон все еще не давал ясно думать, но я в какой-то замедленной работе мозга все же умудрилась пробормотать:

— Это Гриша приехал, наверное.

— Ну иди сама его и встречай, — куда-то в подушку промычала девушка и отвернулась от меня, накрывшись одеялом с головой, — презиков у меня нет, сгоняете в аптеку.

Я закатила глаза, выбравшись из-под одеяла. Тело тут же окутала неприятная прохлада и я обняла себя руками от неуютности и холода.

— Дура, — шикнула я, пробираясь сквозь тьму в коридор. Включив там один единственный тусклый свет желтого светильника на стене, я взглянула в глазок и почувствовала, как стремительно отходит сон: там, правда, стоял Ляхов.

Я открыла дверь.

Я удивленно смотрела на Гришу, не в силах проронить и слова. Он слегка нахмурился, оглядев меня с ног до головы. Взгляд был влажный, серьезный, напряженный.

— Э-эм, — протянула я, почесывая затылок, — проходи, — я отошла в сторону, давая парню пройти мимо. Едва уловимый запах алкоголя и еще чего-то смешался с его духами.

— Только тише, Анька спит, — прошептала я, закрывая дверь. Получилось как-то нарочито медленно. На спине ощущался неотрывный взгляд Ляхова. Наконец, я вздохнула и обернулась к нему. Он облизнул губы.

— Что случилось, Гришунь? — нахмурилась я, еле сдерживаясь от того, чтобы не потянуть ткань ночной рубашки ниже — она была явно слишком короткой и тоненькой, чтобы встречать ночного гостя — Гришуню. Внутри, кроме смущения, неприятно занудно пульсировала тревога: не думаю, что он приехал бы в два часа ночи просто так, без серьезной причины.

— Я просто не могу уже, — как будто он на грани того, чтобы расплакаться. У меня екнуло сердце и я сделала к нему шаг, хватая его руки в свои.

— Что? Что такое? — взволнованно спросила я, бегая глазами по его красивому лицу. В голове я проиграла все возможные ужасные новости за секунду. Гриша сглотнул и посмотрел в сторону, открыв вид на его идеальный профиль.

— Ты же хочешь, да? — прошептал как в жаре он, заглядывая в глубину моих глаз. — Скажи, что ты хочешь, я уже, блять, не могу не думать об этом.

Что-то внутри меня понимало, что именно он имеет в виду, но я все же нерешительно сказала:

— Что хочу? Ты про что?

Он выжидающе смотрел мне в глаза. Я сглотнула.

— Ты хочешь?

Я закусила губу и отвела взгляд на секунду, после чего, запнувшись, кивнула. Сердце билось со скоростью света.

— Хочу, — ответила я на выдохе и даже не успела моргнуть, как теплые руки выскользнули из моих и уверенно легли мне на шею. Гриша в секунду притянул меня к себе и я впервые увидела его лицо так близко. Его красивые, такие нежные глаза.

Ваша блудная дочь вернулась. Простите меня за такой игнор и отсутствие, каюсь. Был жесточайший неписун, но оправдываться не буду. Просто надеюсь, что глава вам зашла. Люблю, целую, обнимаю. Всегда скучаю, не забываю. С любовью, Алина.