Глава 28.

Аудитория шумит, пока студенты рассаживаются. Запах кофе из термосов, шелест страниц, глухие зевки.

Ария входит одной из последних. Сегодня она почти не накрашена — будто хочет быть незаметной. Но взгляд всё равно цепляется за него. Он уже на кафедре, укладывает папки. В белой рубашке и тёмно-синем пиджаке, со стеклянным спокойствием на лице.

— Доброе утро. Устраивайтесь. Через минуту начнём.

Он даже не смотрит в её сторону. Ария садится в третий ряд, рядом с Кэрол, которая шепчет:

Кэрол (тихо):— Он сегодня какой-то... ледяной, да?

Ария (почти не шевеля губами):— М-м.

Кто-то щёлкает ручкой, кто-то открывает ноутбук. И вот — голос Лукаса звучит, гулкий, чёткий, как всегда.

— Прежде чем мы начнём сегодняшнюю тему — одно объявление. Я завершу преподавание в этом университете по окончании семестра.

Тишина. Шорохи утихают. Кто-то хмыкает удивлённо. Кэрол наклоняется к Арии:

Кэрол:— Что? Почему?

Ария сжала ручку. Сердце забилось чаще. Но Лукас продолжил — спокойно, почти безэмоционально:

— Я не покидаю профессию. Просто меняю направление. До конца семестра я остаюсь вашим преподавателем и ожидаю полной дисциплины.Теперь — к делу.

Он поворачивается к доске и пишет: "Прецедентное право: Глубинные противоречия судебной практики".

Пара продолжается. Он читает материал как обычно: с ясностью, сдержанным темпераментом, и с той привычной — почти завораживающей — логикой, от которой у студентов мурашки по спине. Только теперь — в нём что-то отчуждённое. Словно он больше не здесь.

— Пример — дело «Стивенсон против Клейна, 2018». Кто напомнит, в чём заключался основной конфликт?

Поднимается рука. Девушка в первом ряду отвечает. Он кивает, делает уточнение.

Ария пытается писать, но её строчки рвутся. Слова превращаются в каракули. Она чувствует — он рядом. И одновременно — очень далеко. Как будто выстроил за одну ночь стену из стекла.

Кэрол (шёпотом):— Тебе не кажется, что он как будто не с нами?

Ария не отвечает. Она не знает, что больше её пугает: его молчание или его уход. От мыслей Арию отвлекает голос мистера Стерлинга.

— Суть прецедента — в устойчивости. Но право, как и общество, не статично. Оно меняется. Иногда — болезненно. Кто может назвать пример, когда прецедент был проигнорирован или нарушен во благо нового понимания закона?

Молчание.

Пара студентов отводит глаза, кто-то листает конспект.

Стерлинг оглядывает аудиторию и вдруг смотрит прямо на Арию.

Она чувствует, как дыхание застревает в горле.Он не смотрит на неё с интересом — скорее, с вызовом. Будто говорит: «Если ты здесь — участвуй».

Пауза затягивается. И тогда — она поднимает руку.

— Дело «Ро против Уэйда», 1973. Оно само стало прецедентом, но десятилетиями вызывало споры. В 2022 году его отменили — якобы в пользу большей гибкости для штатов. На самом деле, это был откат. Но юридически — это тоже демонстрация движения права.

Лукас задерживает на ней взгляд. Долго.В классе наступает тишина, будто даже воздух затаился.

— Верно. И спасибо за прямоту. Это спорный, но точный пример.Именно так мы и должны мыслить: не как регистраторы устоявшихся норм, а как наблюдатели живого процесса.

Он смотрит на других.

— Кто ещё может привести случай, когда нарушение прецедента вызвало общественную или профессиональную полемику?

Второй ряд оживает. Студент в очках поднимает руку, говорит про «Brown v. Board of Education», разрушивший расовую сегрегацию в школах. Лукас кивает, обсуждение начинает оживать.

Ария откидывается на спинку стула, будто только что прошла через экзамен.Кэрол склоняется к ней:

— Красиво сказала. Он смотрел на тебя, как будто вы на двоих эту пару ведёте.

Ария не отвечает. Она чувствует — всё внутри неё сжалось в тугой узел. Его голос, его взгляд, его холодная вежливость — всё отзывается внутри, болезненно и знакомо. Но и... вызывающе. Он не даёт ей упасть в привычную дистанцию. Не после той ночи. Но и не приближается.

— Прочитайте главы двадцать третью и двадцать четвёртую.На следующем семинаре — практический разбор.До свидания.

Аудитория наполняется шумом стульев, шагов, голосов. Все начинают расходиться. Ария машинально складывает тетрадь. Она почти хочет подойти. Сказать что-то. Спросить.

Но он даже не смотрит на неё. Только уносит свои бумаги в портфель и, не поднимая глаз, выходит из аудитории одним из первых.

---

Тёплый свет широких окон рассыпался по деревянным столам. Университетское кафе гудело, как улей: студенты переговаривались, гремели подносами, кто-то смеялся, кто-то спорил.

Ария прошла сквозь шумный зал, выбрала столик у окна и опустилась на стул. Она скинула рюкзак, достала тетрадь, но не открыла. Просто смотрела в окно, щурясь от солнца.

Кэрол ушла за едой — "Я всё возьму, не вставай", — сказала она, и Ария не стала спорить. Она вообще сегодня мало спорила.

Руки сложены на коленях. Пальцы сцеплены. Всё в ней выглядело спокойно — но внутри всё чесалось от неразрешённых мыслей.

"До конца семестра", — снова всплыло в голове.

Нет, он не уходит из-за меня.Она повторила это, как заклинание. Не из-за меня. Я не настолько важна. Не настолько опасна. Он взрослый человек, у него, наверно, были причины. Свои. Серьёзные.

Но мысль всё равно грызла.А что, если всё-таки из-за неё?После той ночи. После того, как он сказал это вслух. После взгляда, который будто держал её между словами «хочу» и «не имею права».

Ария резко моргнула и посмотрела на людей в зале. Смех. Жизнь. Усталость на лицах студентов, обсуждение лекций. Всё было нормальным. Всё — привычным.

Только в ней самой — что-то сдвинулось. И теперь она не могла вернуться назад.

Телефон завибрировал на столе. Экран мигнул:Номер: Стерлинг.Сообщение:«Встречаемся в 19:30, ауд. 217. Готовь структуру и тезисы. — Л.»

Она прочла. Дважды. Сердце гулко стукнуло.

Формально. Холодно. Без намёка на что-то личное.

«Л.»Даже не «Лукас».

Ария положила телефон экраном вниз.Вот и правильно. — подумала она. Он просто преподаватель. Мой научный руководитель. До конца семестра. А потом... всё забудется.

— У меня для тебя курица и драма, — объявила Кэрол, появляясь с двумя подносами. — Одно острее другого.

Она уселась напротив, придвинула ей еду.

Кэрол разложила салфетку на коленях, сделала глоток сока и со значением посмотрела на Арию, приподнимая брови.

— Кстати, хочешь сплетню? Уровень: «я больше никогда не смогу нормально смотреть на учебные доски».

Ария чуть приподняла брови — всё ещё погружённая в свои мысли, но это звучало как что-то, чего она не хочет, но обязательно услышит.

— Слушаю.

— Видела вчера этого Филипа с четвёртого курса? Такой с модной чёлкой и всегда в пиджаке, как будто идёт преподавать в Гарварде?

— У которого ещё зубы идеальные, будто рекламирует отбеливающую пасту?

— Вот он! Так вот — ты не поверишь, его застукали... в ночи... в аудитории 305...

Ария напряглась.

— С младшим лаборантом по физике. Девушкой. На кафедральном столе. И, как говорит легенда, рядом стоял скелет с подписями костей, и кто-то, проходя мимо, услышал «О, боже» — и не понял, кто это: она, он или анатомия.

Ария прыснула, не сдержавшись.

— Кэрол, у тебя талант пересказывать это так, что я жалею, что не была там с попкорном.

— Да подожди, дальше лучше. Утром препод по физике пришёл, увидел забытые трусы на стуле и сказал: «Я надеюсь, это не эксперимент».

Обе захохотали. Ария наконец-то почувствовала, как напряжение отпускает хоть на миг. Словно жизнь снова возвращается в норму — хоть и на один обед.

— Бедная кафедра. Ещё один повод всё дезинфицировать.

Ария вытерла глаза уголком салфетки.

— Спасибо. Мне этого и не хватало — немного... обычной, дурацкой жизни.

— Она всегда рядом. Даже когда мы решаем, любить или бежать.

Ария замолчала. Посмотрела в окно. Вздохнула. И с каким-то новым спокойствием взяла вилку.

---

Вечерний университет звучал иначе, чем днём. Коридоры были почти пустыми, в окнах — отражения уличных фонарей, а шаги раздавались слишком отчётливо, словно их слышало всё здание.

Ария вошла в аудиторию 217 за пять минут до назначенного времени. Свет был приглушённый, жалюзи наполовину закрыты. Лукас уже сидел за преподавательским столом, просматривая распечатанные главы её работы.

Он поднял взгляд и, как всегда, чуть приподнял подбородок в знак приветствия. На нём была тёмно-серая водолазка и чёрный пиджак. В его взгляде — ни намёка на то, что между ними происходило в клубе. Только ровная, академическая сосредоточенность.

— Присаживайся. Начнём с введения.

Ария кивнула, молча села рядом, достала ноутбук и включила его. Он положил перед ней распечатку с пометками.

— Первый абзац неплох, но слишком публицистично. Диплом — это не колонка в газете. Убери эмоциональные конструкции: «бесправие», «жестокая реальность» — и замени их на терминологию. Например: «правовой вакуум», «нормативная коллизия».

Ария кивнула и стала делать пометки.

— Хорошо. А по структуре?

— Глава вторая — сильная. Видно, что ты разобралась в теме судебной дискреции. Но третий пункт — «Мораль в правовом контексте» — слишком широк. Сократи. Сделай акцент на праве судьи при толковании норм — как на инструменте, а не личной оценке.

Ария печатала, фокусируясь на словах. Он говорил быстро, чётко, с расстановкой. Был в этом ритме что-то успокаивающее — как будто за пределами этой комнаты не существует никаких чувств, никакой неясности. Только работа. Только закон.

— То есть вместо философского подхода — только практика?

— В рамках диплома — да. Мы не доказываем, что мораль важна. Мы показываем, как она может противоречить норме. Пример — дело «Реджина против Дадли и Стивенса». Суд признал убийство в море преступлением, даже несмотря на моральный контекст выживания.

— Вы всегда так спокойно говорите о границах. Чёрное, белое.

— Я просто предпочитаю порядок. Особенно, когда внутри — хаос.

Он сразу вернулся к делу.

— По заключению — неплохо. Только добавь, что современная правоприменительная практика требует не только следования букве закона, но и переосмысления роли судьи в системе.

Он открыл свой ноутбук, начал набирать параллельно с ней. Их пальцы стучали по клавишам в почти синхронном ритме.

Прошло около тридцати минут. И вдруг — щёлк.

Свет погас. Моментально. За окном — тоже темнота.Компьютеры замерли. Тишина сгустилась.

Ария (в полголоса):— Это не шутка?

Лукас отодвинул стул, подошёл к двери и выглянул в коридор. Полумрак, аварийное освещение еле светилось.

— Похоже, отключили электричество во всём корпусе. Вероятно, авария. Или профилактика, о которой забыли предупредить.

Он посмотрел на неё.

— У нас остался час-полтора работы. Можем дождаться включения... или дописать у меня. У меня дома есть всё — кофе, свет и нужная литература.

Пауза. Он сказал это спокойно, без подтекста. Как приглашение к продолжению работы. Как будто они действительно просто преподаватель и студентка.

Ария взглянула на экран своего ноутбука — половина изменений не сохранилась. Мысли метались. Но голос разума звучал просто: нужно закончить работу.

— Хорошо. Тогда… поехали.

Он кивнул.Спокойно. Буднично.

Но в воздухе уже начало сгущаться что-то, что невозможно было назвать ни научной работой, ни профессионализмом.