Глава 26.

Общежитие встретило её привычным запахом старой краски, пыльных батарей и чужого кофе из кухни на первом этаже. Всё было как всегда — даже ворчливая соседка с третьего, что-то бормочущая себе под нос на лестнице. Но в Арии всё было не как всегда.

Она медленно поднималась по ступенькам, сжимая в кармане телефон, как якорь. Ни новых сообщений. Ни звонков. И слава Богу.

Она дошла до своей двери, вставила ключ. Замок щёлкнул.Комната была в полумраке, с приглушённым светом из окна и остатками солнечного дня на подоконнике. Всё осталось на своих местах: недопитый чай, плед, книга, брошенная ночью. Только она больше не была на своём месте.

Ария вошла, сбросила пальто и, не включая свет, села на кровать. Сняла сапоги. Задумалась.

Он не спорил.Он не давил.Но он сказал, что будет ждать.

Эти слова, произнесённые без пафоса, звучали громче любого признания.

Она обхватила руками колени. Так она сидела в детстве, когда не знала, что делать. Сейчас — тот же жест.

Он не настаивал.Но и не ушёл по-настоящему.

Ария уставилась в окно. Снег падал — редкий, лёгкий. Такой, что его хочется не видеть, а ощущать.

— Ты же сама поставила границы, — прошептала она. — Почему тогда дышать стало сложнее?

Она вспомнила, как он смотрел на неё в кафе. Не с желанием. С уверенностью. Как будто знал, что теперь их связь — не про случайность, а про правду. И это пугало больше всего.

Потому что правда — это не то, что можно закрыть в коробку.

Правда продолжает жить. Даже когда ты делаешь вид, что её не было.

Она встала. Разделась до домашней одежды. Заварила новый чай. Поставила кружку рядом с собой на подоконник и села, подтянув ноги, завернувшись в плед.

Всё правильно.Но почему так больно?

Она не плакала. Просто сидела в тишине, глядя, как за стеклом редеют снежинки. И в этой тишине впервые почувствовала:

Назад уже не будет.Теперь будет только вперёд.Только — вопрос: с кем?

---

Ночной клуб жил в своей реальности. Пурпурный свет, плавные линии тела, музыка, которая ощущалась не в ушах, а в позвоночнике. Воздух — густой от дорогих парфюмов, алкоголя и чужих взглядов. Здесь всё было иначе: имена, правила, роли.

Ария — а здесь она была Медуза— прошла в гримёрку. Шаг уверенный, осанка прямая, губы — тёмная вишня. Никто бы не узнал в ней утреннюю студентку с книгой в руках.

Она включила зеркало, поправила тонкий ободок с камнями, провела пальцами по гладкой линии бедра. Костюм — небесного цвета, почти светящийся под чёрным светом ламп. Сегодня она — мечта. Секрет. Мгновение.

В комнату зашла администратор клуба — Вероника, женщина с острыми скулами и стальными глазами.

— Медуза, у тебя сюрприз.

— Не люблю сюрпризы, — ответила Ария, не оборачиваясь.

— Этот тебе понравится. Все твои приваты выкуплены. До конца смены. И...

Ария повернулась, прищурилась:

— И?

— На год вперёд. Один человек. Полностью. Всё закрыто. Только он.

В комнате повисла пауза.

— Имя?

— Не оставил. Но оплатил в семь утра, через прямой перевод. Сумма... — Вероника достала планшет и повернула экран к Арии.

Цифры ударили по сознанию, как ледяная вода. Это были десятки тысяч долларов. За одну ночь, умноженную на двенадцать месяцев.

— Это безумие, — прошептала она. — Так не бывает.

— Деньги прошли. Всё официально. Теперь ты — только для него. Если, конечно, не возражаешь. Но, если честно, таких предложений не бывает.

— Нет, — ответила Ария, отойдя к столу. — Я не возражаю. Я просто…

Она не договорила. Голову наполнил один образ. Глубокий взгляд.Тишина между словами.И поцелуй, в котором было слишком много невысказанного.

Она почти уверена. Почти — потому что не верится.

Лукас.

Но откуда такие деньги?

Она знала, что он преподаватель, возможно, из хорошей семьи, но чтобы вот так — год вперёд, втихую, без слов? Это уже другой масштаб.

И главное — зачем?

Чтобы защитить? Чтобы оградить от чужих рук?Чтобы оставить при себе, пусть и издалека?

— Я не понимаю, — прошептала она себе.

— Что?

— Ничего. Всё в порядке, — отозвалась Ария и посмотрела на себя в зеркало.

Медуза смотрела в ответ. Уверенная, холодная, без имени.

Но внутри девушки за стеклом разгорался тревожный огонь.

Он знает её тайну.Он поцеловал её.А теперь — выкупил её молчание? Или... свободу?

В этот момент в дверь гримёрки постучали дважды.— Первый приват, — сказала Вероника. — Уже ждёт.

Ария поднялась. Ровная спина. Высокий подбородок.Она надела маску. Ту, которая всегда спасала.Но теперь — с трещиной.

---

Комната для приватов была оформлена со вкусом: мягкий тёмный свет, полупрозрачные шторы, кресло у стены, зеркало в полный рост. Атмосфера — интимная, отстранённая от клубного шума. Здесь слышно только дыхание. Здесь происходят вещи, о которых не говорят.

Ария стояла у двери, прижавшись к косяку спиной. Она знала, кто внутри. Уже знала.

Но когда вошла — сердце всё равно сжалось.

Он сидел в полумраке, в чёрной рубашке, без пиджака. Нога на ногу, руки сложены. Спокойный. Внутренне собранный. И абсолютно не вписывающийся в это место.

Он поднял на неё глаза. Не голодные. Не изучающие. Только — глубокие. И усталые.

— Не танцуй, — сказал он мягко. — Пожалуйста.

Она замерла. Закрыла за собой дверь.

— Это приват. Люди сюда не за разговорами приходят, — тихо сказала она.

— Я не человек, который пришёл. Я человек, который знал, что ты здесь.

Молчание.

— Это ты? — спросила она. — Это ты выкупил приваты на год вперёд?

— Да.

— Почему?

Он выдохнул.

— Потому что больше никто не должен смотреть на тебя так… близко.

Её глаза сузились:

— Ты не имеешь на это права.

— Знаю.— Тогда зачем?

Он встал. Подошёл ближе. Не к ней — к креслу. Сел. Протянул руку к столику, налил себе воды из бутылки. Сделал глоток. Как будто говорил о чём-то бытовом. Хотя каждое слово — обжигало.

— Я не могу забрать у тебя эту часть жизни. Не имею права. Но я могу хотя бы… оградить. Сделать так, чтобы ни один из них не видел тебя так, как я.

— Почему? — спросила она. Голос дрогнул. — Из-за поцелуя? Из-за жалости?

— Нет, — твёрдо ответил он. — Не из жалости. Из чувства, которое я сам ещё не осознал до конца. Но оно есть. Оно растёт. И я не могу сидеть и смотреть, как кто-то… прикасается к тебе. Даже глазами.

Она чуть качнула головой, усмехнулась:

— Ты не имеешь на меня прав, Лукас.

— Я не претендую. Я только защищаю.— А ты уверен, что не делаешь это для себя?

Он замер. Подумал.

— Честно? Нет. Не уверен. Но... если быть с тобой рядом я пока не могу — я хотя бы сделаю так, чтобы другие не были ближе.

Она шагнула к нему. Медленно. Не танцуя. Не играя. Просто смотрела в лицо.

— Ты пришёл сюда, чтобы запереть меня в стеклянную клетку?

— Нет, — мягко сказал он. — Я пришёл, чтобы сказать: мне не всё равно.И да — я купил приваты, чтобы не приходилось ревновать к каждому взгляду. Чтобы не срывать себе голову каждый раз, когда ты исчезаешь в этих комнатах.

Он встал. Теперь они стояли близко. Слишком близко.

Она чувствовала его дыхание. Его тепло. Сердце билось где-то под кожей — больно, громко.

— Ты же понимаешь, что нарушаешь всё? — прошептала она.

— Я понимаю, — ответил он.

Он провёл пальцами по её щеке — почти не касаясь, едва заметно. Линия от скулы до уголка губ. Она не шевельнулась.

Он поцелует меня, — подумала она. — Сейчас.

Но он не поцеловал.

Он лишь наклонился чуть ближе и прошептал:

— Я не сделаю этого здесь. Не так. Не в месте, где ты должна быть чужой. Я подожду, пока ты будешь готова быть рядом. По-настоящему. Без сцен. Без ролей.

Он отступил. Шаг. Второй.Остановился у двери. Оглянулся.

— Береги себя, Ария.

И — ушёл.

Она осталась стоять посреди комнаты. Босая. Полуодетая. Без музыки. Без публики. Без защиты.

Он не прикоснулся. Но сделал хуже.Он — оставил желание.И теперь она точно знала: он не просто увидел её.Он вошёл внутрь.