Глава 20.

Наконец Николь дорвалась до своей любимой шхуны. В Англии ей было скучно, как ни крути, но без моря она чувствовала себя неполной. Теперь вся семья могла вернуться домой; Мария и Майкл подумали, что прошло достаточно времени, чтобы угрозы в адрес дочери прекратились, что все забыто.Попрощавшись с тетушкой Маргаритой, семейство отправилось на свой корабль. И когда уже все были на палубе, Энджел приготовился поднимать якорь.— Стой, Эндж, — остановила его Николь.— В чем дело? Ты что-то забыла? — он удивлённо уставился на неё.— Я забыла тебе сказать, что у нас новый член команды, и мы ждём его, — девушка пыталась сохранить интригу.— Когда ты успела? Ведь обычно я этим занимаюсь.— Ну, успела. А вот и он…Энджел повернул голову и увидел, как к кораблю приближается испанец. Кровь тут же забурлила в венах.— Черт, Николь, ты в своём уме? Я же просто уничтожу его. Ты знаешь, что мы на дух друг друга не переносим, — возмутился помощник.— А теперь вам нужно будет держать хотя бы нейтралитет, — спокойно ответила она.— Ну, нет, ты шутишь?— Я вполне серьёзно.Лоренсо поднялся на борт корабля, с очаровательной улыбкой подошёл к девушке и поцеловал ей руку в знак приветствия.— Здравствуй, mi amor.— Приветствую, Лоренсо.Мужчина протянул руку Энджелу, но тот даже не взглянул на него, а направил свой взгляд, полный ревности и злости, на Николь. Та не обратила внимания. Она молча взяла испанца за руку и повела его к матери и Майклу.— Мама, Майкл, позвольте вам представить нового члена моей команды.Пара удивилась, но дружелюбно поприветствовала испанца. Затем Николь скомандовала Энджелу поднять якорь.— Ох, нелёгкая поездка нас ожидает, — вздохнула Мария.— Это точно, — подтвердил Майкл. — Но будем надеяться, что все наладится между этими двумя петушками.Мария только покачала головой, сомневаясь в словах мужа. Она специально посмотрела на Энджела, и его выражение лица ей очень не понравилось, более того, оно пугало её.

Когда корабль отчалил, Энджел подошёл к штурвалу, где стояла Николь.— У меня такое чувство, что ты сделала это специально. — Он все ещё злился.— Слушай, Эндж, во-первых, я тебе не жена, чтобы ты так вёл себя, во-вторых, я никому ничего не обещала, — Николь уже начинало раздражать такое поведение помощника.— Я думал, что я важен для тебя, — разочарованно сказал он.— Конечно, важен, поэтому не понимаю, почему ты так себя ведёшь, — девушка смягчила тон.— Потому что я боюсь потерять тебя как друга, как женщину, как любовницу. Да пропади оно все пропадом, Николь, — Энджел встал на колени, — выходи за меня!Он смотрел на неё своими голубыми глазами, в которых читалось отчаяние. Девушка замерла, она просто не знала, как реагировать. Да, Энджел был ей дорог, но она не готова терять свою свободу, да ещё и проблема с отцом Лоренсо не решена. С каждой секундой её молчания надежда таяла. Молодой человек поднялся и сказал:— Прости, я все понял.— Подожди, — Николь взяла его за руку, — Эндж, ты знаешь, что ты самый дорогой для меня человек в мире, ну, после моей мамы, и я люблю тебя, но пока не готова расставаться с той жизнью, которую веду.— А кто сказал, что ты должна расставаться с этой жизнью? Мы продолжим заниматься тем, чем занимаемся.— Ты не понимаешь? Если мы поженимся, у нас будет семья, дети, в конце концов. И как ты себе представляешь это? Родители уходят в море, оставляя детей дома, подвергают свои жизни опасности. А если мы не вернёмся? Нет, дорогой, я не хочу такую семью.— А что если ты уже беременна? — вдруг спросил он.— Сомневаюсь…— Ну, а если да? Тогда ты выйдешь за меня?— Слушай, вот когда это выяснится, тогда я и подумаю. А сейчас можно я побуду одна? — настроение Николь резко изменилось. А вдруг она и правда беременна?— Хорошо, я уйду, но ты подумай об этом, детка.Энджел ушёл, а она стояла за штурвалом и смотрела в море, думая о разговоре, который состоялся только что. Она не успела толком подумать, как снова послышались шаги.— Mi amor, ты в порядке? — спросил Лоренсо, подходя к девушке. Он встал так близко, что она почувствовала на затылке его дыхание.Не поворачиваясь, Николь ответила тихо:— Нет.Впервые она почувствовала себя слабой рядом с ним, ей захотелось, чтобы он решил все её проблемы, даже которые он не в силах решить.— Расскажи, я умею слушать, — так же тихо сказал испанец.— Всегда я все рассказывала Энджелу, а сейчас не могу, потому что подпустила его слишком близко. Я не готова терять свою свободу, но мне придётся, если я беременна, — Николь замолчала.Лоренсо не издавал ни звука и даже не шевелился, но его сердце разрывалось на части. Девушка боялась повернуться и посмотреть на него. Но говорить продолжила.— И теперь я стою тут и думаю: действительно ли я могу быть беременной сейчас. Все перемешалось, как я могла загнать себя в эту ситуацию? Почему я родилась женщиной?Николь развернулась, оказавшись лицом к лицу с Лоренсо. Она нашла в себе силы посмотреть ему в глаза. Боль… Больше ничего она там не увидела.— Прости меня за все, Лоренсо.— Тебе не за что извиняться, это же я тебя полюбил. И если я потеряю тебя, то это только моя вина.Николь прижалась к мужчине и, положив голову ему на грудь, закрыла глаза. Он обнял её крепко, боясь выпустить.— Я не знаю, что сказать тебе, Ники, но в любом случае, ты можешь рассчитывать на меня как на друга, члена команды. Моя любовь не обязывает тебя ни к чему.Но девушка понимала, что любое признание обязывает её к чему-то, потому что в душе эти мужчины хотели её взаимности. Николь больше не доверяла словам, она верила ощущениям. Неужели в ней просыпалась женщина? Она перестала прятать эмоции и доверилась им, и что теперь? Теперь ей ещё больнее, она ещё больше запуталась.— Быть женщиной — такое несчастье… — вдруг сказала она.— О, нет, милая. Не говори так. Просто ты пока не осознаешь свою женскую силу. Ты только сейчас начинаешь раскрываться. Тебе бы с Пруденс пообщаться на эту тему. Она очень мудрая, хоть и молодая. Когда я с ней разговариваю, все как-то на свои места становится.— А мне так и не удалось поговорить с ней. Она кажется такой мечтательницей и наивной девушкой.— Да, так и есть, просто она оптимистка. Но если разговаривать с ней серьёзно, вся её воздушность куда-то испаряется. Начинаешь чувствовать себя ребёнком каким-то, который только учится жизни. Я очень хочу, чтобы она была счастлива.— Ты полюбил её?— Да, у меня никогда не было братьев или сестер, ну, до того момента, пока я не узнал про них, и я с радостью открылся ей. Правда, в начале я не воспринимал её всерьёз, тем более она младше меня. И когда мы сблизились, я привязался к ней. И сейчас я готов на все ради её благополучия.— А Дэниэл?— После того случая с тобой, я с ним не виделся и не общался. Да и особого желания не было. Но Прю любит его, я так понял, что он обиделся, что она со мной больше времени проводит. Надеюсь, что после моего отъезда у них все наладится.— А что она думает обо мне?— Она восхищается тобой и мечтает иметь твою жизнь. Только ей не нравится, что ты носишь штаны, — Лоренсо посмеялся, — она хочет, чтобы ты стала настоящей женщиной, в платье и так далее.Николь усмехнулась.— Я бы никому не пожелала свою жизнь. Особенно с двумя мужчинами в ней.Испанец улыбнулся и поцеловал девушку в макушку.— Когда-нибудь ты выберешь, или судьба выберет за тебя. Может, ты встретишь третьего.— Черта с два! — возмутилась она. — Я уже от двоих устала.Лоренсо посмеялся и ослабил объятия, Николь высвободилась из них и, улыбнувшись, провела рукой по его щеке. Он вздрогнул от её прикосновения, затем замер, боясь, что она уберет руку. А ему не хотелось, чтобы этот момент кончался.— Извини, Лоренсо, я бы хотела пойти в каюту, мог бы ты постоять у штурвала? — девушка убрала руку.— Да, конечно, это моя работа.Николь направилась в каюту, перед самой дверью её ждал Энджел. Как только она его заметила, он тут же схватил её за руку и прижал своим телом к двери. Она только взвизгнула от неожиданности. И, не успев сказать ни слова, как почувствовала на своих губах жаркий поцелуй. Девушка не сопротивлялась скорее от испуга, чем от удовольствия. Энджел сразу расценил этот жест как согласие и поместил одну свою руку на её грудь, а другой начал исследовать изгибы тела. И когда она пришла в себя, он уже открыл дверь в каюту и втолкнул её вовнутрь, закрывая за собой дверь. Только Николь хотела возмутиться, Энджел тут же прижал её к себе и снова начал целовать. Девушка понемногу начала расслабляться, понимая, что бороться бесполезно. Сквозь поцелуй он прошептал:— Ты моя, слышишь? Только моя!Она ничего не ответила, страсть начала овладевать ею. Оба уже тяжело дышали, Энджел начал быстро раздеваться и срывать одежду с неё. И когда с этим было покончено, они оба упали на кровать, сливаясь в обжигающей страсти.

На следующий день Майкл и Энджел что-то бурно обсуждали на нижней палубе. А Николь и Мария не выходили из каюты девушки практически весь день.— Мама, а если я беременна? — девушка сидела на стуле и заламывала пальцы, явно нервничая.— Это же прекрасно, милая, — с воодушевлением отметила Мария.— Ни черта не прекрасно, я не готова. Я не готова оставлять море, — разозлилась Николь.— А что Энджел говорит?— Он хоть завтра готов жениться, а я не могу.— Ну, дорогая, в любом случае, рано или поздно, ты оставишь море, создашь семью…— А может я всю жизнь одна буду, — перебила девушка, вставая со стула и направляясь к выходу.— Ты куда? — мать удивлённо уставилась на дочь.— Кое-что проверить, сейчас вернусь. — Николь быстро умчалась.Мария заволновалась, но через пять минут дочь вернулась с сияющим выражением лица. И снова удивление матери.— Мама! Мамочка, — последнее слово девушка пропела, — кажется, я не беременна.— У тебя начались... эти дни? — Да-да, именно они. Никогда в жизни я так им не радовалась, — дочь чмокнула маму в щеку и снова выбежала из каюты.Она побежала на нижнюю палубу и нашла там Майкла и Энджела. Затем поцеловала в щеку их обоих и упорхнула искать Лоренсо. Найдя его, тоже одарила поцелуем в щеку, напевая песенку. Тут подошёл к ним Энджел.— Детка, какого черта ты творишь? Ты в своём уме?— Ох, Эндж, я так счастлива. — Она кинулась ему на шею и прошептала в ухо, — я не беременна.Энджел резко погрустнел и расцепил её руки.— Рад за тебя.Он ещё раз посмотрел на её счастливое лицо и ушёл.— Что ты ему такое плохое сказала, что он резко изменился в лице, mi amor? — полюбопытствовал Лоренсо.— Что я не беременна.Испанец вздохнул с облегчением, но вида не показал.— А мне жаль его. Он такой довольный ходил весь день, а сейчас очень разочаровался. Ты и впрямь жестокая, Ники.— Какая есть, — с обидой произнесла девушка.— Вот только не злись на меня. Я бы на твоём месте извинился перед ним, — спокойно говорил испанец.— Но ты не на моем месте и не лезь не в свое дело! — злилась она.— Mi amor, успокойся, я тебе зла не желаю. С одной стороны, я даже рад, что ты не беременна, но с другой — я его понимаю. Я просто представил себя на его месте.— Всё, достаточно. Как же вы оба мне осточертели! — Николь ушла. Теперь её настроение было испорчено. «Вот эгоисты, если им плохо, значит, и мне должно быть плохо? Ха, не тут-то было. Я вам всем покажу».Девушка закрылась в своей каюте, достала из шкафчика бутылку рома и кружку.Ближе к вечеру, когда все собрались на верхней палубе, чтобы подышать морским воздухом перед сном и посмотреть закат, Николь решила выйти из каюты. Нет, не выйти, а вывалиться. Дверь с грохотом открылась, ударившись о стену, и показалось некое существо, отдаленно напоминающее женщину. На ней был один сапог, рубашка до половины расстегнута, и одно плечо было оголено. Платок, который раньше красовался на её голове, теперь покоился на шее как повязка или ошейник. Волосы были распущены и спутаны и падали ей на лицо, от чего она периодически неуклюже избавлялась посредством руки или пыталась сдунуть их, только из-за такого состояния получалось не сдувать, а плеваться. В руках Николь держала почти пустую бутылку рома. Все уставились на неё в шоке.— Ну? Что уставились? — начала говорить она заплетающимся языком. — Думали, что можете испортить мне настроение? — она громко посмеялась. — А вот и нет, эгоисты.Она неровной походкой подошла, спотыкаясь, к Энджелу. Никто не смел пошевелиться. И тыча в него пальцем, изрекла:— Ты! Красавчик, да. Друг называется. Обиделся на меня как девка. — Николь сделала ещё глоток из бутылки, — друзья поддерживают друг друга. Хотя, какой ты друг, ты ж мой любовник.— Замолчи! — резко сказал помощник.Но девушка только рассмеялась и приложила палец к его губам.— Молчи, Эндж, я капитан. Не забывай об этом, ты всего лишь мой помощник. Ну, то, что ты спишь со мной, положение твоё не меняет. Даже несмотря на то, что трахаешь ты знатно.Энджел схватил её за руку и собрался увести, бутылка выпала и покатилась по палубе, разливая остатки рома.— Эй, ты что делаешь? — в пьяном угаре девушка замахнулась на своего помощника и ударила его в живот кулаком, тот сразу отпустил её руку, не ожидая удара, и согнулся пополам. — Я же сказала не трогать меня, любовничек.Николь подошла к Лоренсо и улыбнулась пьяной улыбкой:— О, это наш новый член, — она икнула и засмеялась, — член. Простите, член команды и по совместительству мой первый мужчина, правда, — она цокнула языком, — неудачно все получилось. Но ничего, мы исправим это, да, котик? — Николь подмигнула испанцу.Он не стал вмешиваться, потому что знал, что это пьяный бред, и лучше человека не трогать, потому что он будет цепляться за каждое слово. Как он и ожидал, Николь быстро переключилась на следующего. А Энджел тем временем ушёл к себе, ему было противно смотреть на это.— Майкл, — продолжила девушка, — вот ты мой самый любимый мужчина в мире, после папочки, конечно. — Она на секунду замолчала. — Папочка всегда хорошо к тебе относился, а теперь его нет с нами, благодаря твоему папаше, — тыкала она пальцем в грудь Лоренсо. — Майкл, скажи, разве справедливо было убивать его, он же никому ничего плохого не сделал. Мой папочка, я так скучаю по тебе. Если бы можно было вернуть тебя, — она опустилась на палубу и зарыдала.Лоренсо сделал знак руками матери Николь и её мужу, чтобы те ушли. Что они и сделали. А он тем временем опустился рядом с Николь и бережно прижал к себе, гладя её по голове.— Поплачь, mi amor, тебе легче станет.— Где мой папочка? Я хочу к нему, — рыдала она.— Я здесь, милая, рядом. Тише, тише, — шептал испанец.— Правда? Почему ты так долго не приходил? — она обняла Лоренсо за шею и положила голову на плечо, закрыв глаза.— Главное, что я сейчас здесь, успокойся.— Папа, ты знаешь, сколько злых людей в мире?— Знаю, милая.— Я их боюсь. Я со всеми дерусь и некоторых убиваю, но я их боюсь. И всегда жду, что ты придёшь защитить меня. Все думают, что я сильная, но это не так. Я слабая, просто хорошо умею скрывать это. Только ради тебя, папочка, — она периодически всхлипывала.— Нет, дорогая, ты сильная, и папочка гордится тобой, — Лоренсо продолжал шептать ей, нежно обнимая.Он понимал её состояние, понимал её боль, почему она напилась. Все это он чувствует с тех пор, как не стало его матери. Они с Николь во многом похожи, но не видят этого до конца.— Я люблю тебя, папа, и очень скучаю.— Я тоже люблю тебя, малышка. Ты моя девочка, самая сильная, самая умная и красивая. Я хочу, чтобы ты была счастлива, но, пожалуйста, не пей больше.— Не буду, папочка. Поцелуй меня и обними крепко, как ты всегда это делал, — Николь уже почти засыпала.Лоренсо поцеловал её в лоб и обнял. И когда она окончательно уснула, отнес в каюту, сняв сапог и платок с шеи. Он укрыл её одеялом, ещё раз поцеловал в лоб и прошептал:— Спи спокойно, малышка. Папа всегда будет рядом, в твоём сердце.

На следующее утро Николь проснулась с адской головной болью, весь рот пересох, что глотать было больно, да ещё и тошнота подступала. Быстро встав с кровати, не обращая внимания на свой довольно потрепанный вид, девушка выбежала из каюты. Добежав до борта корабля, она перегнулась через него.Через несколько минут она села на палубу, вытираясь рукавом своей же рубашки и тяжело дыша.— М-да, выглядишь ты неважно, mi amor, — цокнул языком Лоренсо, — на, выпей воды, — он подал ей кружку с водой.Дрожащей рукой она взяла кружку и выпила все залпом.— Не спеши, это же не ром, — посмеялся испанец.— Заткнись, — еле слышно процедила она, хватаясь за голову.— Иди в каюту, отлежись, здесь холодно. Это же не Карибы.Он подошёл к Николь и помог ей подняться. Затем отвел её в каюту. Уложив девушку в кровать и накрыв её одеялом, он достал из шкафа чистую одежду и повесил её на стул. После тихо вышел.— Как она? — спросил Энджел, увидев, что Лоренсо вышел из каюты Николь.— Ужасно, — коротко бросил он.— Я проведаю её.— Как хочешь.Энджел зашёл к Николь и сел на стул, разглядывая её. В каком только виде он её не видел, но сейчас было что-то новое для него. Нет, отвращения она у него не вызывала, но жалость все же охватила его. А ещё он обиделся на неё за то, что она не поделилась с ним своими проблемами и напилась. Энджел ещё час сидел около неё, пока девушка не проснулась.Открыв глаза, она осмотрела помещение и остановила свой взгляд на помощнике.— Энджел? Что ты тут делаешь? — прошептала Николь.— Наконец-то ты проснулась, — спокойно сказал он.— И давно ты здесь? — она попыталась подняться, но головная боль не дала. Девушка схватилась за голову и снова легла, застонав.— Ну, около часа. Спрашивать о состоянии не буду, сам вижу. Я сейчас прикажу нагреть воды, чтобы ты помылась.— Спасибо, — только и произнесла она.

Закончив все процедуры, Николь почувствовала себя лучше, да и головная боль стала меньше. Выйдя на палубу, она поймала на себе грустные и сочувствующие взгляды матери и Майкла. С прошлой ночи она практически ничего не помнила, и она не знала: к кому лучше обратиться, чтобы освежить память. Долго ей думать не пришлось, Мария сама подошла к ней:— Как ты себя чувствуешь, дочка?— Нормально. Мама, я боюсь спросить: что вчера было? Судя по вашим лицам, ничего хорошего, — еле заметно улыбнулась дочь.— Ох, милая, мне так стыдно было за тебя, хотя мне и Майклу ты ничего не сделала, а вот… — женщина запнулась.— Ну, и кого я вчера обидела? — без обиняков спросила Николь.— Энджела, — Мария опустила глаза.— Что я ему сказала или сделала?— Лучше поговори с ним сама. Но заранее скажу, что ты не только наговорила лишнего, но и ударила его.— Ого, но я синяка не заметила на лице, — почему-то девушка не чувствовала вину за собой.— Ну, потому что ты ударила его в живот. Все, иди поговори с ним, — Мария ушла, оставив дочь в смятении.

Николь нашла Энджела у штурвала. Покашляв для привлечения внимания, она встала у борта.— Мы можем поговорить? — стыдливо опустив глаза, спросила она. Как только Николь увидела помощника, чувство вины накрыло её.— Давай, — безразлично ответил он.— Я не помню, что произошло вчера, мама вкратце рассказала. Я хочу узнать, чем я тебя обидела и попросить прощения за это.— Ну, то, что ты сделала в пьяном виде, меня особо не задело. Обидело меня то, чего ты сказала до этого шоу и то, что ты не рассказала мне о своих проблемах, из-за которых напилась.— Сказала про беременность?— Да, Николь, про беременность.Девушка знала, что, когда Энджел называл её по имени, он точно был обижен.— Прости.— Пойми, то, что ты сейчас извиняешься — это не искренне, потому что ты не понимаешь меня, у тебя другая позиция.— Но я же сразу сказала, что не готова к этому.— Ты хотя бы при мне так не радовалась бы. — Энджел начал закипать внутри.— Вот поэтому я и напилась. Ты не позволил мне выпустить мои эмоции, — Николь тоже начинала злиться.— Ну, как же ты не поймёшь. Я всегда поддерживал тебя, поддерживал твоё настроение и не показывал свое. Но это перешло все границы. Я устал, Николь. — Мужчина сжал штурвал и прикрыл глаза.— Устал от меня? — девушка почувствовала пустоту внутри.— Ото всего. Когда доберемся до дома, пусть меня заменит Лоренсо в команде, на время.— Но…— У меня будут дела с Майклом, надеюсь, меня это отвлечет. А там посмотрим.— Какие дела? Ты всегда мне рассказывал, — Николь стало обидно, что её родной человек больше не доверяет ей.— Это наши с ним дела.— А как же мы? — девушка была в отчаянии.— Я не знаю. Прости, я хочу побыть один.Не сказав ни слова, она ушла.

За все время плавания Николь едва видела Энджела, а если и видела, то он не смотрел в её сторону. Все заметили их разлад, но никто не смел влезать в их отношения. Даже Лоренсо перестал пытаться завоевать девушку, потому что понимал, что сейчас Николь могла поддаться на его очарование или уловки от отчаяния. А его такой расклад не устраивал. Общее настроение было негативное, напряжение царило в воздухе. И мало кто выходил на палубу, Энджел все время был у штурвала, Николь не сопротивлялась, она оставалась в своей каюте почти все путешествие, размышляя и плача. Даже мать к ней не заходила, боясь потревожить её. А Николь и сама не хотела никого видеть, кроме Энджела, она скучала по тем временам, когда они смеялись, делились своими мыслями, вместе боролись против врагов. А сейчас все пошло не так, и девушка не могла понять, где она оступилась. Но то, что она была права в том, чтобы не переступать черту дружбы с Энджелом, ещё больше убивало её. Она карила себя во всем, карила в том, что поддалась чувствам. И с другой стороны, девушка понимала, что не может жить без Энджела, но трогать его сейчас не имеет смысла, и она решила ждать.