Глава 20: Инстинкт

Хруст - слева, в темноте.

Тень вынырнула из проулка молча, и уже через долю секунды Малая почувствовала, как всё внутри рванулось: кто-то метнул что-то в сторону Зимы. Летящий нож.

Она не думала, даже не осознала, просто дернулась вперёд, закрывая его плечо, - и лезвие только черкануло мимо. Не достало, не успело. В следующее мгновение она уже прыгнула в сторону, врезала нападавшему под дых, с хрустом, по уличному - коленом, а потом кулаком по скуле.

- Ну ПОПИЗДИ мне, Зима! - заорала она, - ПОПИЗДИ, что я бесполезна, давай!!

Второй налетел на Зиму, но тот встретил его локтем в висок. Без пафоса, как учили улицы - быстро, глухо, по больному. Противник завалился, но успел вцепиться в него, и оба покатились по земле.

Малая уже давила первого: тот пытался вскочить, но она вбила его лицом в асфальт, сжав руку на затылке.

- Поговори мне ещё про «дома сиди», ага! - зашипела. - Я не только говорить умею!

Зима тем временем поднялся, оттолкнув второго ногой, а потом - подоспел к ней. Она всё ещё держала своего, дышала тяжело, глаза бешеные.

- Влада! - глухо бросил он, - Пошли. Быстро. Тут сто процентов ещё сидят, чувствую.

Она отступила, но ещё раз - резко, напоследок - вмазала нападавшему по рёбрам.

- Слышь, ты. Ещё раз - и я тебе так вмажу, что ты к матери в утроб захочешь обратно!

И только тогда отступила назад. Зима уже потащил её за собой. Быстро, в переулок, подальше от улицы.

- Ты чё, вообще?! - прорычал он, оглядываясь. - Нож! Это был НОЖ!

- А ты думал, я дам тебя вот так вырубить?! - она дышала, как после бега, глаза горели, - Да мне пофиг, кто и с чем!

Она откинула с лица прядь, оторванную от заколки, рука дрожала от перенапряжения, но она не остановилась - шагнула ближе, будто собиралась не говорить, а врезать.

- Хотя, знаешь что? - зло бросила. - А правда нахуя я вообще за тебя влезла? Ради кого? Ради тебя, придурка, который два дня делал вид, что я - воздух?

Рука дернулась, как будто хотела показать на тот проулок, где всё произошло. Но она сжала кулак, опустила руку, как будто держала взрыв внутри.

- Под нож, сука, полезла. А надо было, может, мимо пройти, как ты мимо меня вчера! Сделать вид, что не видела! Что ты мне - никто! Но нет... - она выдохнула и оглянулась, как будто проверяя, не вылезет ли ещё кто.

- Потому что у меня башка такая, понял? Я не умею иначе! Я вся, из складов, боёв и грязи. И ты можешь сколько угодно пытаться меня выдернуть из этой мясорубки, но я там выросла, Вахит. Я ей дышу. Я ей сплю. Я - это бой, а не подружка из журнала. Сколько бы я не пыталась уйти от этого, все равно я буду туда возвращаться, потому что это,- она постучала себе по груди - Вот тут. Так что хочешь - принимай. Не хочешь - не мни мне голову. Только не проси быть другой. Как видишь, не получится, хоть и очень хотелось.

Она резко вытерла запястьем кровь со скулы - не своя, но теперь уже какая разница.

Он молчал. Пару секунд - просто смотрел, как она трясётся от переполненности. Они замерли, несколько секунд, потом он вдруг шагнул к ней, схватил за затылок, потянул к себе - и поцеловал. Не аккуратно, грубо, жадно, как будто от злости, боли, адреналина.

- Вот, сука, кажется за это я тебя и люблю,- прошептал он ей в губы.

Когда добрались до базы - уже стемнело. Воздух был густым, с запахом пыли, металла и далёких выхлопов. На входе горела только одна лампа, и свет от неё будто залипал на лицах. Зима первым проскользнул внутрь, мельком осмотрел коридор. Всё было тихо, но слишком тихо. Он знал это ощущение - оно не сулило ничего хорошего.

Малая зашла следом. Одежда порвана на локте, рука в крови - не её, как выяснилось позже. Она поджала губы, глаза всё ещё горели, как у зверя, которого загнали в угол, но не смогли добить. Только усилили.

Первым у входа появился Турбо. Он сидел на подоконнике с сигой, лениво смотрел в пустоту. Увидев их - привстал. И застыл.

- Ёб... - выдохнул. - А вы чё, блядь, друг друга убивали?

Он обвел их взглядом :

- Вы чё, реально дрались? Она тебя отмудохала? - спросил он, но уже с улыбкой, как будто сам не верил.

- Почти, - буркнул Зима. - Но не друг с другом.

- Ну слава богу, - Турбо затянулся и присвистнул. - А то я уж думал, вы ща в морг по очереди поедете.

Зима оглядел двор, выдохнул тяжело, как будто только сейчас осознал, насколько всё было близко.

- Не по очереди, - глухо сказал он, глядя мимо Турбо, куда-то в сторону выхода. - Вместе почти отправились бы.

Турбо напрягся, медленно опустил сигу в пепельницу на подоконнике.

- Ты чё несёшь?

Зима шагнул ближе, кулак медленно разжал - с ладони всё ещё стекала тонкая нитка крови.

- Нож в меня летел, - произнёс тихо. - Я даже не понял сразу. Тень вынырнула - и всё, мгновенье. Если б она не закрыла...

Он замолчал, посмотрел на Малую. Та стояла чуть позади, не слушая их, пытаясь поджечь сигарету. Губы сжаты. Усталая, но живая. Живучая, как асфальт после урагана.

- Прыгнула, - Зима сказал это, как приговор. - Прям передо мной, не задумалась даже, инстинкт. Плевать на себя. Только чтобы меня не достало.

Турбо медленно сел обратно на подоконник. Руки тряслись, он смотрел на них, будто впервые.

- Ты гонишь... - выдохнул.

- Не гоню, - голос Зимы был спокойным, но глухим, с надломом. - Я сам охуел. Не успел даже рявкнуть. Она уже вперёд рванула. А потом... - он усмехнулся, горько. - Потом ещё нападавшему по харе втащила, как будто не врукопашную, а на разогреве была.

Малая фыркнула где-то сбоку, услышав обрывки фраз, но ничего не сказала. Только подбородок чуть дрогнул.

- Ты бы видел, как она его в асфальт вдавила, - Зима покачал головой. - С такой яростью, будто он ей жизнь украл.

Он замолчал, подошёл к стене, облокотился плечом. Голос стал тише:

- И вот сижу сейчас, думаю. Она мне жизнь спасла. А я два дня смотрел сквозь неё, как уёбок. Как мразь последняя.

Турбо не ответил. Только глянул на Малую. А потом - на Зиму. И долго молчал.

- Я теперь боюсь ей перечить. Она же, походу, и меня пришибёт, если что.

- Не походу, а точно, - подмигнула Малая.

Турбо с ухмылкой обернулся к Зиме:

- Ты её точно контролируешь?

- Неа, - устало сказал тот. - Я походу просто рядом стою, пока она город на части рвёт.

- Ладно, - Турбо встряхнулся, - Идите. Умывайтесь. А то если Адидас вас в таком виде увидит - инфаркт словит, даже кофе не поможет. Потом расскажете по шагам. Потому что, то, как вы выглядите - это уже не кино. Это реальность. И она, походу, совсем охуела.

Малая уходит в ванную умыться,а Зима с Турбо продолжает разговор.

Зима говорит : - У Слэма связи, я это знал, но теперь уверен. Мы не успеваем - они нас щупают. Уже не просто по инфе, а руками. Проверяют, сколько нас, как мы держимся.

- Думаешь, это пробный удар?

- Уверен.

Турбо нахмурился:

- Надо собирать всех. Решать, чё дальше.

Зима кивнул, провёл рукой по лицу, усталый как чёрт. Потом медленно пошёл вслед за Малой.

Она стояла у душа, поливая ссадину холодной водой. Футболка с плеча съехала, шея в синяке, но она будто не замечала. Он вошёл, молча. Она почувствовала и не обернулась.

- Болит? - тихо спросил.

- Нет, - так же тихо ответила она. - Страшно только, что это не конец.

Он подошёл ближе. Встал рядом. Смотрел, как вода скатывается с её пальцев.

- Знаешь... - начал он, голос тихий, но в нём звенела ярость. - Если бы ты не прикрыла - я бы, может, не успел. И я с ума схожу от этой мысли. Но ещё больше - от того, что ты себя подставляешь.

Он медленно провёл пальцем по её щеке, по линии виска, к затылку, чуть сжав волосы.

- И если ещё раз... хоть ещё один раз... я увижу, что ты кидаешься между мной и смертью... - Он замолчал. - Я не угрожаю, прошу. Я имею право тебя защищать. И я не собираюсь каждый раз дышать через кровь, боясь, что ты больше не вернёшься.

Она обернулась, мокрые волосы прилипли к щеке. - Я тоже имею право.

Он молчал, только кулаки дрожали. Сжал челюсть,потом резко схватил её за затылок - не грубо, но крепко - и потянул к себе. Губы столкнулись, как лезвия. Поцелуй - не про нежность, про то, что больше терпеть нельзя.

Они врезались друг в друга, как будто это тоже была драка. Без подготовки, без дозволения. Просто рефлекс: выжить через друг друга.

Вода лилась, заполняя комнату паром. Её футболка уже сползла, открыв плечо, шею с лиловым пятном. Она рванула его куртку вниз, потом руки под футболку. Движения - сбитые, нервные, жадные. Она царапала, кусала, шептала что-то неразборчивое, потому что слов не хватало.

Он прижал её к стене душевой, пальцы глубоко вцепились в её бёдра, поднимая её выше, будто силой мысли. Она рванулась к нему, сама, с голодом в каждом движении. Ноги обвились вокруг его талии, спина скользнула по ледяному кафелю. Он подался вперёд, навалился всем телом, вжимаясь губами в её шею, ловя пульс, будто считывая, что она жива, что здесь, с ним.

Губами прошёлся ниже - по ключице, по груди, оставляя мокрые следы, будто метки. Одной рукой сжал её грудь - не нежно, а властно. Пальцы нащупали пульс под кожей, ладонь легла так, как будто он умел читать её дыхание через кожу. Она вскинулась, застонала тихо, хрипло, вгрызаясь зубами в его плечо. Его губы скользнули ниже, по ребрам, по животу, горячие, будто огонь против холода кафеля. Он опустился медленно, с точностью бойца, с голодом, который нельзя было остановить. Пальцы пошли по внутренней стороне бедра. Она выгнулась, запрокинув голову, и выдох сорвался с губ - короткий, дрожащий, как будто всё внутри сломалось и собралось заново.

Она прижалась к нему, голова упёрлась в его плечо, дыхание стало частым, неглубоким. Он снова скользнул вниз по животу, проводя кончиками пальцев по холодной от воды коже, чуть ниже пупка, туда, где дрожь всегда сильнее. Её тело отозвалось лёгким вздрагиванием, чуть дрожало, будто сквозь него прошёл ток.

Медленно, почти ласково, он опустил руки ещё ниже - вдоль изгибов бёдер, скользя под край трусиков, сдвинул ткань пальцами, осторожно, будто боясь, что потеряет момент. Она не отняла ног, напротив - слегка обвила их вокруг него, приглашая. Его пальцы двинулись глубже, ощупывая, как живой ключ к её боли и удовольствию.

Он замер на секунду, изучая её, не спеша. Потом губы коснулись внутренней стороны бедра, оставляя мокрые, горячие следы. Его язык обвел круг вокруг самой чувствительной точки - нежно, но настойчиво. Она сжалась, пальцы впились в его плечи, дыхание сорвалось, в груди заполыхало.

Пальцы, чуть влажные, начали двигаться внутри неё, медленно, нежно, прислушиваясь к каждому вздоху, каждой судороге. Он следил за её реакцией - иногда на мгновение замирал, чтобы дать ей прийти в себя, потом снова продолжал. Его движения были плавными, аккуратными, словно старался не причинить боль, но в то же время не отпускал её. Она выгнулась под его пальцами, губы тихо стонали, лицо искажалось от напряжения и удовольствия.

Его губы поднимались выше, целовали шею, ключицы, скользили к груди. Он сжимал одну грудь ладонью, прижимал к себе, сосал и целовал сосок, играя языком, делая это жадно и горячо. Её тело ответило резким вздохом, пальцы сжались. Он не отпускал, держал крепко, но аккуратно.

Пальцы продолжали своё путешествие, медленно, словно разгоняя бурю, они проникли глубже, заставляя её тело вибрировать в такт своему прикосновению. Влажное тепло встретило его, заставляя сердце биться быстрее. Она выгнулась сильнее, утыкаясь лицом в его плечо, не в силах сдержать стоны.

Он вошел в нее, начал двигаться - сначала осторожно, аккуратно, чувствуя каждый изгиб, каждый отклик. Его тело прижималось к её телу, в унисон с каждым движением. Скорость росла, удары становились сильнее, глубже, резче. Она сжимала его плечи, держа крепко, ногти вонзались, оставляя следы.

Дыхание сбивалось, ритм ускорялся, тела двигались, как одно - без слов, без остановок, только звуки, шум воды, стук сердец и тёплая, живая плоть.

Он крепко держал её за бёдра, помогая держать равновесие, губы то касались её шеи, то губ. Каждое движение - с силой выжившего, с отчаянием и надеждой. Её тело дрожало, колени чуть подгибались, но она не отступала, наоборот, впивалась в него, словно боялась потерять.

В последний момент, когда напряжение стало невыносимым, он резко ускорился, и её тело взорвалось от волн, от дрожи, сливаясь с его движениями. Она стонала глухо, не звуком - вибрацией, словно нутром. Вцепилась в его плечи, в спину, будто боялась, что всё это - сон. Он гладил её, от позвоночника до бедра, по внутренней стороне руки, сквозь каждый мурашек. Тело у неё дрожало, а он будто хотел запомнить каждый её изгиб, каждую линию.

Он нашёл её губы - рвано, с надрывом, будто искал воздух, а находил только её вкус. Губы дрожали, солёные от адреналина, от боли, от крови, которая не своя. Он прижался к ним крепче, губами, потом зубами, будто боялся, что этот момент исчезнет. Руки пошли по бокам - неторопливо, но жадно, скользнули по рёбрам, по изгибам, по талии.

И даже когда они кончили, он не отпустил её. Стоял, вжавшись, с лбом у её щеки. Она - дрожала, но держалась. Пальцы сжались на его затылке, дыхание сбилось, но в груди билось то, что не умирало - упрямо, злобно, живо.

Когда всё стихло, они остались стоять - он, прижав лбом к её шее, она, сцепив пальцы у него на спине. Долго молчали. Только дыхание. Только капли по кафелю, стекающие вниз, как отсчёт.

- Ты моя жизнь. Не просто девчонка. Моя жизнь.

Она дрожала, но не отпустила. Только прошептала в ответ с улыбкой:

- Тогда не делай так больше, не беси меня, а то наваляю так, что не встанешь.

Он кивнул и улыбнулся. - Умеешь ты, всю романтику запороть. - Лбом прижался к её щеке, задержался, дышал медленно, будто этим касанием запечатывал всё, что не умел сказать словами.

Потом она выскользнула из его рук, закуталась в старое полотенце, без сил. Как после бури: дрожащая, но стоящая.

- Приведу себя в нормальный вид, - выдохнула. - А ты... иди. Поговори. Мы оба знаем - это ещё не всё.

Зима остался на секунду один. Пальцы дрожали, но он собрался. Сполоснул лицо, вытер руки, оделся, пригладил волосы. Взгляд в зеркале был тяжёлым, но в нём уже читалась решимость.

В коридоре ждал Турбо. Стоял, сжав в пальцах кружку. Зима вышел из душевой, смахивая капли с головы. Футболка чуть прилипла к телу, взгляд - другой. Уставший, но живой. Турбо заметил Зиму сразу, но молчал секунду, сканируя. Потом хмыкнул:

- Ну, я думал, вы там либо трахаетесь, либо убьёте друг друга. Вариантов, честно, много не было.- Сделал глоток. Прищурился.- Но по твоей роже - я угадал. С первой попытки.

Зима не ответил сразу. Протёр шею, встал рядом у стены. Молча.

Турбо опустил чашку, прищурился сильнее, чуть наклонился, разглядывая:

- Бля... Ты реально улыбаешься? Ты?Он присвистнул.- Не, ну тут либо по тебе по-пацански проехались, либо... ты прям реально оттаял, как весна. Кто бы мог подумать.

Зима хмыкнул, но не отводил взгляда от пустого пространства перед собой. В голосе - хрип, но и тепло:

- Просто впервые за долгое время... внутри не гудит.- Пауза.- Знаешь, как будто меня из себя вытащили. Обратно. Живым.

Турбо усмехнулся:

- Ага. Понятно. Ну всё, теперь держись, брат.- Он сделал ещё глоток и подмигнул:- Если баба может тебя вернуть из ада - значит, и за собой туда потащить сможет. Так что теперь не рыпайся. Всё, брат, подписался.

Зима глянул на него, усмехнулся краем губ:

- Уже не рыпаюсь. Только бы она рядом была. Остальное - переживу.

Турбо кивнул, похлопал его по плечу:

- Ну ты, конечно, романтик. Тебе бы стихи писать, а не морды ломать.- Улыбка Турбо была добрая.- Иди, живи пока. Пока дают. А я тут постою, пострадаю за вас, счастливчиков.

Зима чуть качнул головой, но не спорил, впервые за долгое время он действительно не спорил.

На базе пахло жареным хлебом и старым табаком. На кухне уже собрались: Пальто, Адидас, Марат. Турбо, вернувшись, сразу поставил чашку и сел. Зима молча встал у стены, осматривая всех.

- Короче, - начал Турбо, - это нападение - не последнее, кто-то им шепчет,причём изнутри.

Адидас кивнул: - Это не просто догадка. Слишком точно нас ловят. Там, где случайности быть не должно.

Пальто покосился на окно: - Значит, ищем крысу. В подвале двое. Один - Слэм. Второй - его шавка.

- Я предлагаю их прижать, - сказал Турбо. - Не пытать, не ломать. Просто... грамотно. Сначала жёстко, а потом уже кто первый сломается.

И в этот момент, как по таймеру, в коридоре появилась она.

Волосы - ещё чуть влажные, глаза спокойные, но острые. В движении никакой усталости, только решимость. Она шагнула ближе, оценила всех взглядом и сказала:

- Я иду с вами.

Зима открыл рот, чтобы... сказать, может, нет, или подожди... но не успел.

- Без комментариев, Вахит, - чётко бросила она. - Я знаю его лучше, чем вы все. И поверьте, мне есть на что надавить.

И всё, никто не возразил. Потому что сказано было так, как в последний раз. И потому что она стояла - не как просто девчонка, а как та, кто уже не отступит.