25. Обстоятельство двадцать первое - жалость

Тонкие пальцы оставили небольшой след на пыльном столе. Он выделялся на темном дереве, а сама девушка чувствовала себя чем-то таким же грязным, как вещи из этой комнаты. Пыль пропитала комнату и Николь хотелось впитать её, чтобы понять, насколько она грязная.

- Я думала, что успею к твоему возвращению, - смущенно сказала Миледи.

Николь вздрогнула от её голоса, но не повернулась к сестре и осталась стоять к ней спиной. Врайс молча кивнула, хотя даже не знала: увидит та или нет. Николь молча опустилась на кресло перед окном. Разговор - последнее чего хотелось воровке.

- Для этого в этом доме есть прислуга, - пожала она плечами.

- Скажи, если ты сердишься и ненавидишь меня, так и скажи! - пылко и очень быстро сказала Миледи. Подросток приложил к груди руки и с силой сжала собственную кофту. - Скажи и я уйду!

Николь резко встала и пересекла комнату. Губы расплылись в улыбке, но она старалась их закусить, чтобы не выдать дрожь. Врайс приволокла к себе Миледи и прижала к груди.

- Мне нужно время и всего, - с теплотой в голосе, сказала она. - Ты не виновата, я рада, что ты цела и не должна ходить в больницу каждый день. Это очень хорошо, Миледи, я не сержусь.

- А я сержусь на себя, - призналась она, скрывая дрожь в голосе. - Я не должна была...

Миледи замолчала, понимая, что Николь неприятно об этом говорить. Врайс была сильной, но когда-нибудь все ломаются. Чаша нашего терпения лопается и больше её не склеить. Николь разтолкала силы и терпение в звездную пыль.

Николь и правда не хотелось разговаривать о происшествии. Она хотела отмолчаться, даже чтобы все забыли про то, что произошло. Каким бы сложным это не было. Воровка взяла за руку свою сестру и потянула её из комнаты.

Веселые разговоры стихли, когда в комнату вошла Николь. Она попыталась улыбнуться, но не вышло. Девушка чувствовала всё напряжение, царящее в комнате. Никто не знал как с ней нужно обращаться, но каждый знал, что лучше от того, что они перестанут её трогать не станет. Это понимала даже Николь, хоть и в глубине души.

Она села на своё старое место и ловила лишь сочувственные взгляды от всех. Не понятно, кому это было нужно, ей или её друзьям? Слуги не подходили к ней близко и старались не допускать телесного контакта. Они были предельно осторожны рядом с Николь. Шумно ходили, не трогали её.

- Вы их предупредили? - нарушила тишину Николь.

Из рук девушки упала тарелка и разбилась о пол. Осколки разлетелись по столовой, но та не спешила бежать собирать их. Девушка ждала осуждающего взгляда от работодателей. Николь молча встала, а за ней и Ребекка. Блондинка собиралась извиняться и просить её оставить, но так и остановилась. Николь молча присела и стала собирать осколки.

- Я никогда не требовала сочувствия, - закончив и сев обратно, сказала она. - И сейчас его не требую. Да, это моя вина и сочувствие вполне оправданно, но я его не требую и более того презираю.

Ребекка тихо села на своё место. Каждый в комнате потупил взгляд и старался не смотреть на Николь. Они помнили тот испуг, что был в глазах Николь, когда Даниэль приблизился к ней и все они хотели уберечь рыжеволосую. Уже никто не винил её. Все хотели забрать её боль.

- Знаете, мне кажется, что вам нужно время, чтобы привыкнуть к этому, но никак не мне! Да что с вами такое?! Меня бесит ваше сочувствие, но кажется оно даже не ко мне направленно! Жалеете себе, что ничего не сделали, серьезно?

В голосе девушки вернулась прежняя злость и вспыльчивость. Николь снова перестала бояться открыть рот и сделать больно своими словами. Более того, девушка даже встала из-за стола и с насмешкой на губах высказывала своё мнение.

- Наверное и правда жаль, что вы ничего не сделали, - перешла на заключение Врайс. - Я хотела и я сделала, мне было всё равно что станет со мной. Вы же думали о себе в первую очередь, друзья.

Последнее слово она не выделяла. Николь сказала его обычно и сама удивилась этому. Врайс не издевалась над ними, не высмеивала их трусость, девушка подвела итог. Так она считала. Николь сделала выводы за них и сделала их правильно.

- Вас не виню, а наоборот благодарна, - голос стал ласковее и она улыбнулась. - Может, всё обернулось бы лучше для меня, но я не жалею о своем поступке, я им горжусь. Я спасла дорогого мне человека, пускай и ценой своей гордости. Но я бы поступила так ещё раз.

Она вдохнула воздух, чтобы продолжить, но в какой-то момент передумала. Слегка прикрыла глаза и усмехнулась. Легкое покачивание головой, отгоняя лишние мысли. Для Николь этот монолог значил многое, как и для ребят.

Она не полетела крышей, а осталась прежней. Воровке и правда требовалось время, чтобы смириться с произошедшим. Дня ей хватило. Нет, ей хватило того, что она высказалась. Так она определилась с тем, что чувствует.

Они молчали на протяжении всего обеда. Большинство даже не хотело подымать нейтральные темы, а Маркус думал над словами Николь. Так ли она не винит его? Так ли честна с собой и правда улыбается от души?

В какой-то момент он хотел спросить у неё об этом, но за столом её уже не было. Не было только её, а оставшиеся молча сидели и смотрели то на выход, то на её место. Служанка подошла к Ребекке и тихо что-то шепнула.

- Пришёл Веллингтон, - озвучила она для всех. - Забрал Николь, к ней в спальню проход закрыт.

В её голосе слышалась тяжесть, а в позе напряженность. Казалось, все её мышцы и нервы дрожат, а блондинка старается унять эту дрожь. Ранили её слова Николь или же наоборот были ожидаемы?

Брат с сестрой сидели как ни в чем не бывало. Они не умели играть с чувствами, как это делала Николь, но из-за родителей они научились хотя бы прятать часть своих эмоций.

____________________________________________________________

- Так значит, мы одну больницу перенесли в другую и всё? - с насмешкой спросила Николь, пропуская Веллингтона в свою комнату.

- Ты же дома, а не в больнице, - возразил он.

- А надзор ещё сильнее чем в тюрьме.

- Но и с неё можно сбежать, - нараспев ответил Цепе.

Мужчина что-то монотонно спрашивал её о самочувствии, она отвечала, но снова пребывала в трансе. Николь смотрела на него и отвечала, местами улыбалась и хмурилась. Ответы однозначные, а предложения не пестрели сложными оборотами и язвами.

Словами она была здесь. Рассказывала о самочувствии и соглашалась с показаниями и личными наблюдениями врача. Мыслями же она спускала курок, делала шаг над пропастью, затягивала петлю на шее, искала лазейки, чтобы сбежать из своеобразной тюремной камеры, сделанной только для неё. С кодовыми замками, которые ей не взломать, с надзирателями, ключи у которых не украсть и стенами, которые не пробить.

Её нужно было уйти, чтобы спустить курок, шагнуть вперед, когда это нужно и выпрямить руки, затянуть петлю в прямом и переносном значении. Найти лазейку, чтобы задушить его раз и навсегда. Телом она продолжала отвечать на вопросы врача, а душой она нашла миллионы различных способов убить Саунда и всех, кто ему помогал. От этого губы растягивала улыбка.

- Время неподходящее, но тебя не было на похоронах Дезмонда, - закончив осмотр, Веллингтон присел на край кровати рядом с Николь.

- Не знала, что кто-то будет его хоронить, брат ничего не говорил, - вернувшись в реальность, сказала Николь.

Веллингтон молча кивнул. Он не стал вдаваться в подробности похорон, хотя самой Врайс это было интересно послушать. Она не знала, сколько людей там было, да и вообще был кто-то кроме священника и Велли?

Мужчина подбадривающее сжал её ладонь, заметив как она резко упала духом. Он встал и прошёл ко всё ещё пыльному столу. Нашёл бумагу и карандаш. Звук царапающего карандаша заставил девушку немного вздрогнуть.

- Это не смешная шутка, Веллингтон, - зло посмотрев на него, прошипела Николь.

- Это место, где похоронен твой отец, - серьезно ответил тот, пожав плечами. - Я не шучу, Ник.

Веллингтон оставил её одну, молча кивнув на прощание. Какое-то время девушка просто сидела в тишине и смотрела на лист бумаги. Зажав рот рукой она усмехнулась, хотя по щекам стекали слёзы.

Каким-то магическим ореолом обладали отношения Лисы и Дезмонда. Для Николь это была запретная любовь, но от этого история о ней не становилась горче, она становилась слаще. С каждым воспоминанием о матери или отце она фантазировала, как они могли бы встретиться и влюбиться друг в друга. Она мечтала узнать об этом из дневников Дезмонда. Им не дали быть вместе при жизни, но их могилы были рядом - это повергло её в шок и вызывало улыбку, слёзы.

____________________________________________________________

Полное одиночество дарит время подумать. Тишина и темнота дарят пространство для фантазий, а бессонница дарит много дополнительного времени. Это как получить бонус в компьютерной игре. Казалось бы, то же самое время ты тратишь на игру, но у тебя уже есть что-то в добавок, поверх стандартного пакета услуг.

Когда ты не спишь всю ночь, тебе дарят пакет, состоящий из мучительных мыслей, рассуждений на тему собственной жизни, пакет из дрянных воспоминаний и ещё многое другое.

Николь переворачивалась с одной стороны на другую. Заснуть для неё не было проблемой, но видеть каждую ночь кошмар с разной интерпретированной ситуацией, но одинаковым сюжетом было мучительно. И она решила не спать.

Мысли о смерти Саунда не доставляли удовольствия, а мир грез не привлекал своими красками. Под утро она старалась заснуть, но у неё не выходило. Когда первые слуги приходили в дом и начинали свою работу, она уже сидела на кухне, приветствовала их и пила кофе.

- Мисс? - позвал её робкий голос служанки, на который она молча повернулась. - Вам в комнату принести печенья?

- Ты так можешь? - изумилась она, но преодолевая сон это вышло слабо.

- Да, может, - ответил Даниэль.

Парень сонно поправил галстук на шее. Даниэль сдержанно кивнул в знак приветствия и продолжал делать вид, словно не замечает ничего, кроме кружки кофе и Николь. Хотя, остальное было и не так важно для самой девушки.

- Одно время я так и жил, - пожал он плечами, поправляя галстук. - Не хотел выходить из комнаты, это было неделю где-то после приезда. Сидел в комнате, принимал и отдавал тарелки с едой и плевал в потолок.

Николь оставила свою кружку в покое и нагнулась к Даниэлю. Её запах начал дурманить ему голову. Сколько времени прошло с тех пор, как он чувствовал её руки у себя на теле? Сколько времени и сил было потрачено? Девушка словно и не замечала поведения парня. Она развязала галстук у него на шее и перевязала его в более удобный и легкий манер.

- Так легче? - спросила она.

- Да, спасибо, - улыбнулся он.

Больничный запах крепко впитался в её кожу, но ещё там был легкий запах её шампуня, геля для душа и только ей присущая легкость сладковато-кислой вишни. Это не шампунь и не духи, он проверял. Она всегда пахла вишней, но откуда он не мог понять.

- Не смотри на меня так, Дан, - попросила она.

- Ты давно меня так не называла. По-простому, Дан. Не мистер Прескотт или сэр.

Николь рассмеялась. Она скучала по этому мажору не меньше его, а может даже и больше. Сердце сжималось и пропускало удары, когда они видели друг друга - это было взаимным, но почему-то чувства к Маркусу всегда побеждали над этой магнетической тягой к Даниэлю.

- Я так скучал, - прошептал он довольно внезапно.

Даниэль не стал ждать ответа. Парень наклонился к девушке и запечатал на её губах легкий след от себя. Как легкое прикосновение весеннего ветра в жаркий полдень. Всего на мгновение, такое неощутимое и короткое. Блондин усмехнулся и уходя крикнул через плечо:

- На совещание, буду поздно!

В этот момент им обоим показалось, что они пара. Должны вести отчет друг перед другом и не скрывать ничего. Говорить честно и открыто. Им только показалось, но эта фантазия понравилась обоим.

Разрываясь между двумя огнями, двумя противоположностями Николь чувствовала себя ещё хуже. Словно какая-то ветреная девушка, что не может решить кто ей нравится. Она любила их обоих, но сейчас эта обычная любовь, что так присуща девушкам, была так далека.

Она улыбалась и смеялась, шутила в своем духе и кидалась язвами своих кислотных слов, но ничего кроме пустоты и пожирающей жажды мести она не чувствовала. Раньше она была готова отпустить Саунда, простить ему смерть матери, только бы он не трогал её и её близких. Теперь же она мечтала скрутить ему шею и сделать это медленно. Сначала пальцы и все конечности и только после того, как он вдоволь для неё пострадает, она его убьет не менее мучительно. Саунд Врайс, после того, как избил её "Кошкой" - жестокой плетью, выработал в ней жестокость, присущую только ему и его отцу. Он создал нового монстра - Николь.

____________________________________________________________

- Напомни мне, что ты тут делаешь? - зло прошептал Маркус.

Николь встала с кровати, убирая миску печенья и останавливая фильм. Под дверью в её спальню, голос Марка, который чуть ли не рыча спрашивает у кого-то. Она заинтересованно открыла дверь комнаты и опешила. Облокотившись о стену напротив двери стоял Маркус и караулил Алекса. Брат девушки напряженно стоял рядом.

Взгляд обоих перешел на Николь. Стоило ей открыть дверь, как за её спиной оказался Алекс. Парень положил подбородок на её плечо, немного присев.

- Он ходит за мной по пятам, сразу как я зашел! - прошептал Алекс ей на ухо.

Николь наклонила к нему голову, но продолжала пристально смотреть на Марка. После того обеда она его даже не видела. Он не заходил к ней и они не пересекались. Что-то заставило её нахмуриться и начать думать о нём сильнее.

- Он знает, что ты мой брат? - еле слышно даже для Алекса спросила Ник.

Шатен молча кивнул. Брат и сестра прожигали взглядом Маркуса и это начинало действовать ему на нервы. Воровка толкнула Алекса вглубь комнаты, а сама сделала шаг вперед.

- Марк? Ты зачем Алекса пугаешь? - нервно улыбаясь, спросила Николь.

От пристального взгляда парня, у той по спине пошли мурашки. Темнота коридора наводила на неё ещё больший эффект. Словно оказалась в фильме ужасов, где главный маньяк - это возлюбленный главной героини. Вот и выходит, что она весь час с хвостиком фильма бегала от своего парня.

- Может мне пыль с его ботинок струсить? Раз уж он так для тебя дорог? - в его голосе слышался укор.

Николь опешила ещё больше. Даже подалась назад и удивленно повернулась на брата. Если бы Маркус слышал ту часть "Алекс Врайс, брат Николь" он бы не возникал, но в тот момент голова и всё внимание парня были заняты совершенно другим. Сейчас ему даже казалось, что тогда он сказал: "Алекс, парень Николь". Иногда он задавался вопросом "А не муж?". Его ревность достигла глупого идиотизма. Если такое сочетание возможно.

- Если не утруждает, - пожала она плечами, начиная закипать от взгляда Марка и его злости.

От чего парень так злился? Ник конечно же начала догадываться, но сказать, что Алекс её брат не хватало какой-то смелости что ли. Она ещё и сама не верила до конца, что это так.

- Может тебе что-то ещё? - оттолкнувшись от стены, фыркнул он.

- Да, - оживилась она, не успев сообразить. - Перестань курить.

Она знала, что он так и не бросил этой пагубной привычки. Девушка слегка потупила взгляд, но голос от этого не стал мягче, наоборот, ещё решительнее и грубее.

- Будто тебе есть дело до этого, - спокойно ответил он.

- Да, черт возьми есть! - крикнула она.

Эту парочку совершенно не волновало, что они выясняли отношения в коридоре. Сначала Николь даже не хотела с ним спорить, просто поговорить. Теперь же он сам разорил пчелиный улей.

- И ты не ревнуешь? - обратился он к Алексу.

На их крик пришел Даниэль. Его комната и комната Николь находились почти рядом, через кладовую. Он закинул пиджак на плечо и любопытно облокотился о дверь кладовой. Николь бросила на него быстрый взгляд. Ему нравилось, когда Маркус с Николь ссорились. У него был шанс, что она придет к нему.

- Я её не потеряю, никогда, - уверенно ответил Алекс и вышел с комнаты. - Я же не буду сидеть сложа руки и плакать, какой же я неудачник.

Зейн слегка дернулся в сторону Алекса, но не получил ожидаемого результата. Обычно, всё, с кем он общался, боялись его, как огня. При таком движении они отступали на шаг, а то и больше, но не Алекс. Парень наоборот сделал шаг вперед, и вскинул подбородок вверх. Если бы эти двое знали, что они оба бывшие наемники, что Белый Платок - он же Алекс, восхищается Наемником - Маркусом, а второй много слышал о первом...

Даниэль понял двусмысленность этой фразы. Он как-то сразу осознал, что Алекс не просто брат Николь, он ещё и гей. Блондин подавил смешок в кулак и постарался сделать серьезное лицо, чтобы его не прогнали с театра в коридоре.

- Намекаешь на что-то? - рыкнул Марк.

- Прямым текстом говорю, лапочка, - невинно хлопнув глазами и усмехнувшись, сказал Алекс.

Это было в стиле шатена. Эта сумасшедшая манера разговора, граничащая с флиртом. Он флиртовал с Марком, но это поняли только Ник и Дан. Алекс пожал плечами и молча зашел в спальню сестры.

Продолжать разговор не было смысла даже для Марка. Парень окинул небрежным взглядом Николь и ушел. Девушка собиралась закрыть дверь, но Даниэль зашел быстрее.

- Мало того, - начал блондин, - что он твой брат. Это делает его невозможным к роли парня. Так он ещё и из этих, - слово "этих" он выделил с особенной силой. - Что вообще удаляет его из этого списка, если ты, конечно, не парень. Что я уже проверял. Внимание, вопрос.

Он расхаживал по комнате, но потом остановился и поднял палец вверх, привлекая к себе внимание.

- Почему вы ему не повторили? У него же мозг весь в никотине, он не понимает ничего.

- Зайка, а ты так выделил то, что я гей. Сам хочешь им стать? - коварно спросил Алекс, откинувшись на спину.

- Я не Марк, думать перед тем как ударить не буду.

Николь вздохнула и подошла к Даниэлю. Девушка уже знала на что давить, чтобы остаться с Алексом наедине.

- Катись-ка ты отсюда, - кивнула она головой и указала на дверь. - Иначе я не ручаюсь за Алекса.

Этого было достаточно.