24. Обстоятельство двадцатое - психологическое расстройство

Бывая на грани жизни и смерти, люди начинают задумываться над её смыслом, над тем, что тебе дорого, а что ты ненавидишь. Смерть - это как грань ума. Стоя над пропастью, ты начинаешь оценивать свои поступки и мысли. Только на какой-то грани ты начинаешь думать над тем, что именно тебе дорого. Порой, люди задумываются о человеке, который им дорог. Ведь только потеряв его, они начинают думать о нём больше чем при жизни.

Порой, вот так потеряв человека, люди пропускают заново все те ситуации, в которых они поступили неправильно. Очень часто такими ситуациями становятся все прожитые моменты рядом с ним. Люди склонны считать, что всё в их жизни было неправильно. Как бы человек не поступил - он будет жалеть над своим поступком.

В больничном коридоре царила тишина. Мертвая и такая непривычная для шумных ребят. Что их связывало вместе? Они все могли сказать даже не раздумывая над вопросом - Николь. Она сплотила их, некоторых свела вместе, а некоторым открыла глаза друг на друга. Теперь же они сидели молча в коридоре больницы и даже не смотрели друг на друга. Они не знали, что сказать.

Тело Николь видели только Маркус Зейн и Даниэль Прескотт, но они отказывались говорить что-то по поводу этого. Ребекка заливалась слезами и не слушала успокоения других. Она довела себя до состояния, в котором всё её тело тряслось, как при ломке. Миледи молча прошла к ней и остановилась.

- Оставь меня! - крикнула Ребекка.

- Может ты хотя бы глаза подымешь? - язвительно спросила Миледи, а получив желаемое снова начала своим сухим и грубоватым тоном. - Её доставили сюда ещё живой, я услышала разговор врачей. А твой брат настоящий идиот, который не понял, что у неё лишь временная остановка сердца. Из-за шока она ослабила свои жизненные функции. Николь жива, но это оспаривается.

Казалось, Миледи было абсолютно всё равно на жизнь Николь. В её голосе, взгляде и движениях не было намека на волнение. Миледи дождалась просветления в заплаканных глазах Ребекки, а после повернулась на пятках в сторону парней. Они слышали её слова.

- Распустили тут сопли, будто вам вышли и сказали, что она мертва! - Миледи выплюнула эти слова из себя. - Мерзко смотреть, волнуетесь за неё? Так почему позволили уйти?! Она своевольна, но если бы вы приложили больше усилий, не думали о себе и не жалели бедных себя, все мы не были бы здесь! Пока ты плачешь, словно она умерла, она борется за жизнь, так что подбирай свои сопли!

Младшая Врайс вскинула подбородок вверх. Никто не мог прочитать её, только Николь удавалось это сделать и, если бы она была рядом, она увидела это волнение, дрожь в коленках и желание упасть на пол. Миледи еле держалась на ногах. Она винила себя в этом. Ведь именно она оставила её там, поверила словам сестры и сбежала, как последняя трусиха!

Гордо поднятый подбородок не давал слезам перейти дамбу век. Когда слёзы отошли, она опустила голову и посмотрела на Марка. Парень тоже смотрел на неё и с каждым мгновением узнавал в ней маленькие черты Николь. Миледи переняла только самое сильное и прекрасное, что было в старшей Врайс.

- Это и твоя вина, в основном твоя, - гневно прошептала Миледи, проходя мимо. Только далеко от всех она добавила: - И моя.

Только Николь могла попасть в такую передрягу. У неё были все шансы побить рекорд по попаданию в больницу. Веллингтон прошёлся рукой по волосам и вышел с реанимации. На часах было давно уже на полночь, он снова не спал по вине Врайс. Когда-нибудь эта семья доведет его до нервного срыва.

- Она стабильна, - выдохнул он.

Врач находился очень далеко от ребят, но тишина коридоров донесла его слова до них. Первой возле него оказалась Миледи, она сдержанно кивнула, но шатенка уже набрала свой рекорд. По щекам потекли слёзы, а горло разорвал крик. Кто-то обхватил её за плечи и развернул к себе. Маркус прижал девочку к себе и поцеловал её в макушку. Внезапно для него она стала такой же младшей сестрой, как для Николь. Глупо было сравнивать Миледи с воровкой, но она была так похожа на неё и одновременно такой другой.

- Ты молодец, Миледи, - прошептал он её в волосы. - Молодец. Благодаря тебе она сейчас жива, если бы не ты, никто её не спас бы.

Незаметно для шатенки Марк подозвал к себе Эрика и передал ему в руки младшую Врайс. Маркус встал. Его сердце забилось сильнее от осознания, что Николь жива. Он ожидал от Веллингтона подробностей, но тот упорно молчал. Цепе указал рукой на диваны, чтобы все собрались там, а сам пошёл за кофеином.

Нервы стали натягиваться ещё сильнее, но никто не собирался уходить или принимать успокоительное, все решили ждать слов врача. Они долго ждали его или им так казалось, ведь автомат стоял совсем недалеко, за поворотом. С прошлого их пребывания здесь, кофейных автоматов прибавилось.

- Марк, я не уверен, что тебе лучше слушать это сейчас, - начал врач. Он больше боялся за себя. То, что он должен был сказать, могло вывести парня и неизвестно в какое русло. Его вспыльчивость пугала всех. - Да и вам всем.

- Я смогу себя сдержать, если вы про это, - отказал парень.

После слов Веллингтона они только сильнее напряглись. Его вступление не такое, как у всех врачей. Веллингтон старался быть честным, но это не приводило к добру. У него это выходило, мягко говоря, не очень. Вступление не успокоило, а наоборот, взволновало ребят.

- Ладно, - выдохнул Велли. - У неё стресс. Жизненно важные функции её организм замедлил, но нам удалось запустить их. Это довольно редкое явление. Значительные гематомы и раны, но они не с этого дня, старые.

- Она не выходила с ринга, - за спиной Веллингтона раздался грубый голос.

Это было неожиданно для всех. По спине Ребекки пронеслись мурашки. Этот голос пугал всех. Его тембром и хрипотой. Перед ними стоял Гаррисон Блэк. Парень завязал в хвост свои волосы. Его руку обхватывала Миледи.

- Это ты мне звонил? - узнав голос, спросил Маркус.

- А это ты как последний ублюдок отключился? - передернув головой, спросил Гарри. - Я забираю мелкую, а вам оставляю его. Равносильный обмен.

Гаррисон не стал слушать кого-то. У него было задание от Алекса и он его выполнил. Сейчас Блэку нужно успокоить Миледи и привести её в чувства. Никого уже не волновало куда делся Линтон и как они забрали у него малышку.

Алекс вышел из тени. Веллингтон сразу узнал его, но вот Маркус признал в нём сына Саунда. Его черты настолько были похожи на него.

- Я сын Дезмонда Врайса, брат Николь, Алекс Врайс, - представился шатен.

- Да сколько этих Врайс?! - отойдя от темы, воскликнул Даниэль.

- Достаточно, чтобы развязать бойню между семьей. Но меня не интересует объяснять вам устройство нашей семьи. Что с сестрой?

Глаза Алекса безумно переходили от одного собеседника к другому. Его голос был спокоен, речь монотонна, но взгляд и походка выделялись своим безумием и расхлябанностью. Веллингтон прочистил горло. Теперь врач находился между сумасшедшим и агрессивным, что может быть лучше?

- У неё сотрясение мозга, - начал перечислять Веллингтон. - Так же, я полагаю, что её избили так называемой "Кошкой-девятихвосткой". На концах остро заточенные лезвия, ей достались тупые. И это большое счастье. Стоит поблагодарить Дезмонда за курс оружия.

Веллингтон замолчал, но все смотрели на него вопросительно и ждали продолжения. Цепе было сложно продолжить. Он не знал, что сказать, чтобы его поняли правильно, хотя тут понимать не нужно. Нужно только сказать. Он выдохнул.

- Её изнасиловали, - отвернув голову от них, выпалил Веллингтон. - Она была без сознания.

В коридоре повисла тишина. Им нечего было сказать, в голове у всех стало так пусто. Алекс зажал рот рукой, он единственный, кто не остолбенел. Парень запустил пальцы в волосы и стал ходить кругами.

- Саунд, - сквозь зубы процедил Алекс.

Лбом парень облокотился о стену. В брате Николь запылала ярость, с неизвестной даже для него силой. Кроме него никто не мог выговорить и слова. Все молчали и медленно до них доходил сказанной врачом фразы.

- Не говорите с ней об этом, она ещё не знает. По крайней мере, нам стоит на это надеяться, - выдохнул Велли. - Я скажу, когда к ней можно будет зайти.

Он не ждал ответных слов от них. Даже для него, почти чужого человека, было больно говорить о таком. Ему ли не знать историю Николь Врайс. Все те лабиринты, леса и пытки, через которые она прошла.

Они словно проживали всё заново. В один момент покажется, что всё наладилось, что больше ничего не нужно, вот она светлая жизнь. Но они опять садятся в больнице и ждут, когда можно пройти к Николь. Вот они снова переполнены волнениями за нее. На этот раз у них у всех пустота от осознания происходящего.

Почему-то они только сейчас осознали, что всё это время Николь была права. Это все не шутки и между семьей происходит настоящая война. Они как голодные волки грызут глотки друг другу, чтобы выжить. Как вожаки выбирают, кто главнее. Только сейчас эта компания поняла, что Николь воевала одна, за всю дивизию. У неё получалось.

Им разрешили зайти в палату уже под вечер следующего дня. Все это время они жили на еде из автомата и сне на неудобных диванах. Из палаты Николь доносился протяжный писк приборов. Всё это наводило на них мысли и только Алекс проживал это всё впервые. Уже перед дверью в палату парень остановился и ушёл. Она жива, а это главное. Он уже давно привык уходить в последний момент. Он привык уходить, даже не узнав как она. Брат девушки скрылся в неизвестном направлении, пылающий жаждой мести.

Спокойное, скорее безэмоциональное лицо Николь, было повернуто в сторону окна. Она смотрела на облака, как их окрашивает закат. Руки аккуратно сложены на коленях, а она сама по-прежнему сидела в кровати. Николь даже не обернулась на дверь, когда они вошли. Мысленно воровка даже не была в комнате.

Ребекка тихо прошла к кровати пациентки. Только тогда Николь вздрогнула и прижала к себе колени. Дыхание моментально сбилось, глаза испуганно метались по комнате. Взглядом она встретилась с Маркусом. Спокойно выдохнула и села как было до этого.

- Привет, - тихо поздоровалась Ребекка.

Николь кивнула. Девушка снова отвернулась. В глубине души она не чувствовала ничего. Кромешная пустота была в голове и в душе у Николь. Она не могла думать и чувствовать, все было словно на первобытных инстинктах. В палате повисла тишина. Никто не мог её нарушить и что-то сказать.

- Я была в сознании, - безразлично сказала Николь. - Врачи думают, что я ничего не чувствовала, что даже не знаю. Но я всё чувствовала, когда они...

Её голос дрогнул. Девушка закрыла глаза и перевела дух. Она снова повернула голову на посетителей. Николь смотрела на Маркуса и только на него. Она не обращала внимания на Ребекку и Даниэля.

- Подожди, они? - нахмурилась Ребекка.

- Саунд и его помощник, - кивнула Николь.

Девушка привыкла к близкому присутствию блондинки, но она до сих пор косилась в сторону парней. С её последних слов прошло больше минуты, но никто так и не решился нарушить молчание.

- Я сейчас под таблетками, поэтому даже не бойтесь задавать вопросы, уникальная возможность, - в голосе Николь слышались привычные остроты, но они были без эмоций и это пугало ребят.

- Мне кажется, это глупо, - подал свой голос Даниэль. - Глупо и безрассудно оставаться одной с этим психом!

Врайс вздрогнула от крика Даниэля. Николь медленно повернулась к нему и лишь слегка кивнула. Таблетки и правда действовали на неё странно. Только она сама знала, что выпила их больше положенной нормы.

- Да, глупо, но я должна была оградить Миледи, - голос снова дрогнул, постепенно её напущенное спокойствие слетало, а таблетки отпускали.

Николь не могла показать себя слабой и беспомощной. Прескотт сделал шаг вперёд, эмоции брали верх над парнем. Он волновался за Николь не меньше остальных и теперь ему нужно было высказать ей всю её глупость.

Он не смог. Стоило сделать ему шаг, как Николь поднялась на ноги и резко оказалась возле стены. Капельница дернулась за ней, начиная падать. По щекам девушки побежали слезы, а вся она покрылась мелкой дрожью.

Даниэль сделал ещё один шаг, но уже по инерции. Маркус схватил его за локоть, останавливая. Парень удивился, но почему-то он ожидал такой реакции. Он заметил это ещё когда Ребекка села рядом с воровкой.

- Нам пора, - сурово сказал Зейн.

Ребекка кивнула и поднялась с кровати Николь. У блондинки уже сдавали нервы, она не могла смотреть на такую Николь. Вечно сильная и стойкая, она всегда могла дать отпор и постоять за своих друзей, но кажется все люди ломаются, нужно только время.

Всего лишь одно обстоятельство, одна ситуация может сломать человека. Сломать его волю. Внутри тебя находится озеро. С каждым дождем оно наполняется. Возможно, пройдет ливень, всего лишь один, дамбу снесет и ты уже не похож на себя. Возможно, дождей будет больше. Когда-нибудь все мы сломаемся, как игрушки.

Палату покинули все, кроме Маркуса. Он стоял в дверном проеме и не знал, что сказать Николь. Он не мог успокаивающе улыбнуться ей как раньше. Он ничего не мог. Один взгляд на Николь и его сердце разбивалось на осколки, осколки на мелкую пыль и так бесконечно.

- Не уходи, - слезно попросила она, - только не ты.

Николь сделала шаг к нему. Тело уже не покрывалось мелкой дрожью - она не боялась его. Врайс ждала, когда они останутся одни, когда она сможет подойти к нему и показать, насколько ей больно. Она ждала, когда не будет людей, что смогут использовать её слезы.

- Малышка, - прошептал Марк.

Плечи парня опустились. В несколько широких шагов он преодолел расстояние между ними. Зейну не нужно было приглашение или позволение, он знал, что она его не оттолкнет. Он просто это чувствовал и ничего не мог объяснить.

Его руки обхватили её хрупкое тело, но не прижали так, как хотели. Марк боялся причинить ей ещё больше боли. Под короткими рукавами больничного халата были бинты. Голова, тело и руки до локтей были покрыты бинтами. Она могла играть мумию и, казалось, развалиться могла в любой момент.

Николь же прижалась к Марку как могла. По щекам с новой силой покатились слёзы. Она с силой сжала его толстовку. Парень почувствовал, как его одежда припечаталась к нему, не давая свободно двигаться. Своими руками Николь забрала у Марка большую часть его одежды и сжимала её.

- Вы всегда успевали, - срываясь на рыдания, прошептала Николь.

Она была между той гранью, когда люди шептали тихим, еле слышным шепотом и кричали до срывания в голосе. Услышав это, сердце Маркуса снова разбилось до пыли, хватит легкого ветра, чтобы его больше не стало.

- Знаю, прости, - всё, что смог он выдавить из себя.

- Ты обещал защищать меня, - снова прошептала Николь.

Она словно знала куда бить. В какие места нужно кидать дротики, чтобы попасть в десятку, и попадала. Она кидала с точностью до миллиметра и попадала в самые больные места парня. Он смеялся от таких попаданий и рыдал одновременно. Могло показаться, что она делала это специально, но нет. Она совершенно случайно это говорила. Даже не контролируя. Девушка обхватила парня сильнее.

- Я тянула время, - хрипло сказала он. - Думала, вы успеете, но...

- Прошу, молчи, - у него самого голос предательски дрогнул.

Где-то собиралась злость и отчаянье. Он не мог поверить, что это всё произошло с ней. Не с кем-то, на кого ему плевать, а с той, ради которой он был готов пойти на убийство, смерть и жизнь в мучениях.

Кто Николь для Маркуса? Если бы этот вопрос задали ему, он бы ответил так: "Она лучик моей жизни. Она лучик света у всех знакомых, даже если она сделала что-то не так, как нужно, она всё равно лучик. Лучик, который вечно пытаются затушить, который танцует перед пропастью темноты. Лучик, который пытаются отобрать у меня, ведь без него я перестану жить".

- Не оставляй меня больше, - судорожно выдохнув, попросила она.

- Мне уже страшно тебе что-то обещать, - прошептал он.

- Я всегда поверю тебе.

____________________________________________________________

Есть ли место страшнее твоего собственного разума? Место, где тебя так не будут душить воспоминания, накрывая волной. Место, где ничего не будет волновать и всё будет протекать безмятежно? Нет, такого места нет, потому что везде, куда бы ты не пошел воспоминания, мысли будут душить тебя, войском наступая из твоего разума.

Порой, собственный разум действует намного лучше крысиного яда. Он отравляет организм, душу и тело. Он медленно губит нас, если ты не умеешь с ним сражаться.

- Хорошо, если ты считаешь это нужным, - с улыбкой кивнула Николь.

- Ты серьезно? - изумился Маркус. - Пойдешь к психотерапевту?

Николь молча кивнула. Девушка старалась сохранить на губах улыбку, скрыв под ней гримасу ужаса и испуга. Снаружи она приветливо улыбалась и соглашалась с направлением к мозгоправу, а в душе она билась об стены, стараясь заглушить страх. Телесная боль лучше душевной, такие раны хотя бы заживут - так считала Николь.

- Мне это нужно, - в момент изменившись в лице, сказала Николь.

Веллингтон ожидал такой резкой перемены в Николь. Он уже научился различать её фальшь, хотя она делала это очень искусно. Зейн потянулся к ней и с силой сжал её руку. Доктор прочистил горло, чувствуя, как накаляется обстановка внутри мира Врайс.

- Значит, я готовлю бумаги и мы отправляем тебя домой, - вставая, сказал он.

В её внутреннем мире происходило многое. Там одновременно шла война и заключался мир, происходило извержение вулкана и города накрывали многочисленные цунами. Там происходило. Много противоречий и всё это на паре сантиметров. Она разрывалась на куски своего противоречия и не знала, что делать теперь. Её тело поступало само по себе, в то время, как разум был занят уничтожением вселенной.

Всё происходило словно в замедленной съемке, да и она наблюдала за своими действиями с какой-то комнаты для посетителей. Николь поднялась на ноги, толкая Маркуса. Парень удивленно округлил глаза. Врайс же испуганно посмотрела на Веллингтона.

- Домой? - пискляво спросила она. - Нет! Я останусь здесь!

Её голос задрожал, а сама она была похожа на призрака. Бледная, еле стояла на ногах и казалось, что скоро улетит куда-то в свой мирок. Так и было. Она была в своем мире, где её не трогали и давали медленно умирать духовно. Тело же старалось сохранить себя, хоть на чуток.

По щекам потекли слезы, которые она даже не пыталась вытереть. Головой Николь начала часто качать в знак протеста. Губы мелко задрожали, что-то шепча. Врайс обхватила себя руками и ещё сильнее затряслась. Её глаза хоть и сверкали безумным страхом, они бегали по комнате в поисках спасения.

- Николь, - с жалостью прошептал Маркус.

Воровка ещё сильнее задрожала, когда парень сделал первый шаг. Наёмник не посмотрел на её руки, которые старались отпихнуть его. Марк прижал её к себе, как только мог. Велли он кивнул уйти. Тот уже собирался идти за успокоительным или чего хуже.

- Мы поедем к Ребекке и Даниэлю, хорошо? Не к тебе домой, не в тот особняк.

Его голос не дрожал как недавно. Сейчас Маркус твёрдо стоял на своём. Он не смог защитить её один раз, но больше не позволит ей жертвовать собой. Сам парень не собирался жертвовать собой ради Николь, нет. Он будет жертвовать её врагами, принося их на алтарь богам собственной ненависти.