19. Обстоятельство шестнадцатое - пленник

Как часто ты боишься рассказать правду? Ты понимаешь, что скрывать это нет сил, но страх сковывает своими цепями. Ты не в силах выдавить и слова. Ты боишься, что правда оттолкнет от тебя людей, а самое главное - дорогого человека. Ты боишься потерять его и поэтому молчишь. Всё ради одного человека, но ложь разъедает тебя и ты медленно проваливаешься. Эта глубина тебя пожирает, время от времени хочется рассказать обо всём, но не хватает сил. В последний момент ты думаешь: "А как это будет выглядеть?" и больше не хочешь.

Николь сидела облокотившись на стену, рядом с дверью. Над этим она не думала. Она верила Дезмонду, его письму и словам в нем. Она с силой его сжимала, сражаясь с желанием порвать листы бумаги. Это было единственное, что осталось от её отца...

"Этот разговор должен был произойти так много раз. Так много подходящих моментов было, чтобы сказать тебе. Но каждый раз я боялся. Николь, я боялся сказать тебе это, не хотел потерять хотя бы малейшую иллюзию твоего присутствия. Ты не можешь представить, как я радовался каждому мгновению, когда мы были вместе. Даже когда тебе приходилось играть ненависть ко мне, а мне приходилось строить из себя того, кого видела общественность. Я много раз представлял этот разговор, но ни разу не думал, что опишу всё в письме. Это очень долго рассказывать и, наверное, где-то в глубине души я всё же предполагал такой исход. Многое написано в моих дневниках и я надеюсь, что ты сможешь их прочитать, пересилить ненависть ко мне и понять, почему я всё это сделал так поздно. Каждый раз я хотел назвать тебя не "малая", что так сильно раздражало тебя, а "дочь". Ты похожа на меня этими зелеными глазами, этим паршивым характером не из-за генов, которые перешли от Саунда, нет. Я твой настоящий отец и я до сих пор удивляюсь, как Лиса тебе не сказала. Она много раз хотела, я знаю, но думаю, что она тоже боялась. А ты всегда была умной девочкой, но не заметила такого. И я, если честно, этому рад. Я виню себя за то, что произошло с Лисой, ведь если бы я узнал о своих чувствах к ней намного раньше, чем заключили контракт, я мог бы быть с ней. Я виню себя за её смерть, ведь из-за меня она осталась с Саундом. Из-за того, что я не смог больше терпеть и раскрыл все карты перед ним. Это была моя последняя, роковая ошибка. Хотя, нет, то что я умер, стало роковой ошибкой. Я рад, что тогда в клубе ты не заметила моей раны, хотя сейчас, читая это, ты явно винишь себя. Но, Николь, ты бы ничего не изменила. А теперь, я и правда не буду мешать тебе в твоей битве с Саундом. Знай, у тебя есть помощник - твой брат Алекс. Он тоже мой сын, но от другой женщины. Мне хотелось начать всё сначала, но видимо иметь семью - это не моё. Он старше тебя, но узнал я о нём позже. Его мать ушла от меня. Все так поступали, но не ты... Я не знаю, что писать по существу, потому что времени и правда очень мало. Ты мой Последователь и я надеюсь, что ты поступишь правильно и заберешь своё. Не плачь и береги себя пожалуйста, моя малышка. Твой отец. Надеюсь ты сможешь хотя бы прийти ко мне на могилу. На прощение я уже и не надеюсь."

По щекам скатывались слезы. Николь сжимала листы бумаги, на которых быстрым и почти неразборчивым почерком были написаны строки. Пробелы, размытые чернила, кажется, появились после слёз. Николь усмотрела даже пару капель крови.

- Двадцать лет, - тихо прошептала она, вставая.

____________________________________________________________

Как долго ты согласен закрывать глаза на проделки дорогого тебе человека? Что ты согласен сделать во имя преданности, любви, дружбы, связей...? Люди - это те существа, которые даже не замечают своих действий. Они делают всё буквально на автомате. Они могут защитить себя или дорогого человека, предать или прикрыть друга. Всё это они делают исключительно машинально, иногда не замечая этого. Что ты делаешь сейчас? Задумывался ли ты о своих поступках?

Он услышал как скрипнула дверь её комнаты. Услышал даже как ударились ботинки, которые она несла в руках, что бы её не услышали. Он слышал, как она втягивала воздух, шумно, из-за истерики. Даниэль слышал это всё, но он не посмел выйти с комнаты и остановить её. Ему было проще прижаться к двери и закрыть глаза. Так он не хотел остановить её, так он сдерживал себя. Он сжимал кулаки и сдерживался. Зачем?

Всё ради неё и себя. Ради того, чтобы стать наследником семьи, чтобы отпустить и забыть Николь навсегда. Даже так его сердце сжалось, когда она завела мотор своего мотоцикла. Его сердце пропустило удар, а жизнь ушла сквозь пальцы. Он это почувствовал.

Он стоял в тишине ещё пару минут. Даниэль открыл дверь, скользнул в коридор и прошёлся вглубь, к её комнате. Дверь со скрипом открылась, впуская его в чарующую пустоту. Парень подошёл к столу. Записка. Его губы растянулись в грустной улыбке.

"Со мной всё будет хорошо, параноики. Честно. Верю ли я в это? Ну, я надеюсь. Вообще, это всё ради вас же самих! Саунд найдет и меня, и вас, если я не уйду. Мне не нужно ещё одной смерти по моей вине. Хватит с меня отца. Я правда хочу остаться, но не могу. Мне пора принять ответственность и закончить эту историю с моей семьей. Если что... Живите без меня. Заведите семьи, устройте свою жизнь так, как хотите вы. И в особенности вы, Прескотты. Забейте на свои титулы и обязанности. Живите не по правилам, которые для вас написали родители, а так, как вы сами того хотите!"

Даниэль читал последние строки и понимал, насколько он облажался. Только после её слов он осознал, что снова делал то, что от него требовалось. Требовалось отпустить человека, который туманил взгляд, не давал стать примерным сыном и занять место отца в будущем.

- Значит ты хочешь, чтобы я жил, как хочу?

Эти строки разбудили в нём новое желание сражаться за Николь. Теперь он заново жалел, что отпустил её. Руки скомкали её письмо, а сам он выбежал из её комнаты, с силой открыв дверь.

- Маркус, сука, где ты есть?! - крикнул Даниэль.

Парень не раздумывая спустился на первый этаж, где очень часто сидела его сестра с Эриком. Пока она ещё не далеко у них есть шанс её найти. Где-то в глубине души он знал где её искать.

- Уйди, Эр, у нас семейный сбор, - грубо сказал Даниэль, выталкивая Линтона с комнаты.

- Что ты позволяешь себе?! - вспылила Ребекка.

- Николь сбежала.

В этот момент Ребекка удивленно посмотрела на брата. Она видела скомканный лист бумаги, что Даниэль сжимал в своей руке. Блондинке не нужно было больших объяснений, она лишь уперлась в спину своего парня, вместе со своим братом.

- Эрик, уйди, - выпалила блондинка, толкая его из комнаты

____________________________________________________________

Рука скользнула с дверной ручки на стену. Под ногами хрустело стекло и листья. Кругом витал непривычный тухлый запах. Здесь давно не было ноги человека, особенно Николь. Возможно, Дезмонд сюда заходил, но больше её интересовала мысль, заходил ли сюда Саунд? До его смерти этот особняк, как и всё остальное, принадлежало ему.

Николь медленно ходила из комнаты в комнату, вспоминая о всех своих резервах в доме. Её пальцы собирали пыль со всех поверхностей. В этот момент на неё напала огромная ностальгия. Она вспоминала всё и почему-то ей казалось, что совсем скоро её жизнь снова изменится. Николь надеялась, что она оборвется навечно.

Этот симптом самоубийцы не уходил у неё из головы, но она продолжала оставаться в этом мире. Николь продолжала сражаться за жизнь. Люди, которые побывали на краю жизни и смерти, хоть и перестают ценить жизнь, но всё равно сражаются за неё.

- Давно не виделись, - грубый голос разорвал тишину, - сучечка.

Ей не нужно было поворачиваться, чтобы узнать его. Николь забрала деньги из заначки и положила в сумку. Медленный поворот и встреча, которая, казалось, никогда не произойдет.

- Ты так долго зализывал раны, что нализал жир? - вопросительно изогнула бровь Николь.

Саунд Врайс - убийца Лисы Ален, Дезмонда Врайс и всего детства Николь. С последней их встречи он набрал в весе. Штаны держались на подтяжках, мешковатая одежда, явно купленная на вырост. Николь окинула его быстрым взглядом и не более.

- Я то думал, что увидев меня ты убежишь, рыдая, - рассмеялся Саунд. - Ну, знаешь, я же такой плохой.

- Так говоришь, словно отрицаешь это, - холодно процедила воровка.

Его кривой рот растянула улыбка, которую чаще всего ищут для фильмов ужасов. Саунд бы подошёл на эту роль. Это был тот мужчина, который, играя убийцу, мог играть самого себя.

- Давай перейдём к делу? - невинно спросил он.

Не дожидаясь ответа Николь, мужчина повернулся к дверному проему, в котором еле помещался. Его каблук ударил по полу. Где-то в глубине особняка закопошились. Врайс напряглась, непроизвольно делая шаг назад.

Её глаза расширились, когда она увидела причину шума и такой довольной улыбочки Саунда. Мужчина, появившийся в комнате, сжимал в своих руках хрупкую на вид девочку, лет до пятнадцати. На щеке виднелась ссадина, губа была разбита, а засохшая кровь явно придавала ей дискомфорта. Николь всем своим видом старалась сдержать эмоции на лице.

- Ублюдок, - смотря в глаза Саунду, прошептала она.

Это был весьма нечестный ход. В явных заложниках Саунд Врайс держал Миледи. Николь сжала кулаки. У воровки почти вышло забрать её из приюта, назвать сестрой не просто из желания, а и по документам. Николь мечтала об этом и эта мечта у них была на двоих с Миледи.

- Знаешь, вырезать половину её приюта, хоть и хлопотно, но довольно весело, - начал раздумывать Саунд.

Он подошел к Миледи. Шатенка явно напряглась, но ради него она лишь вскинула подбородок и посмотрела в глаза. Он медленно провёл рукой по её щеке и схватил за подбородок. Ни звука, не было писка или каких-то стонов. Саунд отошёл от Миледи так, чтобы её было видно Николь.

- И так каждый раз, когда я её бил, - смотря в пустоту, сказал Саунд. - Она не говорит, не кричит. Словно кукла, которой свинья была.

У Саунда существовал сложный шифр. Он презирал женщин и каждой в своей жизни давал другое имя. Свиньей была Лиса. Это больше всего раздражало Николь. Воровка выдохнула. Её рука почувствовала холод. Щелчок.

- Давай начнём по порядку, - спокойно предложила Врайс. - Как ты узнал, что я буду здесь?

В своей руке девушка сжимала пистолет. Да, это была та же травматика, что и раньше. В ней не было нормальных пуль, но Саунд об этом не знал. Девушка с уверенностью сделала шаг навстречу. В стрельбе она была намного ниже среднего и попасть даже с двух метров было большой сложностью

- Каждый день приезжал сюда, а вообще, - на выдохе начал мужчина, - возле входа дежурят мои люди. Ты их разве не заметила?

- Что тебе нужно? - игнорируя вопросы Саунда, спросила Николь.

Девушка приняла тактику нападения. Она редко выбирала именно это, но сейчас на кону стояла не её жизнь, а жизнь Миледи. Глаза метали молнии, а все её мысли были вокруг маленькой девочки, что была в лапах садистов.

- Вообще-то я задал тебе вопрос, сучка, - надменно сказал Саунд.

Снова эта игра не по правилам. Наверное, только он мог жить так, словно все правила написанные человечеством его обходят. Возможно, всё дело в полном отсутствии совести, чести, самообладания, но Саунд спокойно смотрел в глаза Николь, пододвинув к виску Миледи пистолет. Вряд ли там резиновые пули.

- Стреляй, Николь, - хрипло кивнула Миледи.

- Ого, ты говоришь! - нервы Врайс уже дошли до предела. Рукоять пистолета прошлась по лицу Миледи.

Кровавая слюна упала на пол, но тишину так и не нарушил её крик. Николь нервно сглотнула, убирая пистолет. Саунд поступил так же. Выстрелила бы Николь будь у неё настоящий? Нет, определенно нет. Мразь-Саунда она может убить когда угодно, но оживить Миледи - нет.

- Каждая её рана - это минус твоя выгода, - сузив глаза, объявила Николь.

- Торговаться со мной будешь? - делая шаг, зло спросил Саунд.

- Ты же для этого сюда пришёл? - улыбнулась она. - Дай поговорить с Миледи и после мы всё обсудим.

Возможно, жизнь вне закона, в вечном страхе и борьбе за жизнь, полное дерьмо, но такая жизнь учит большему, чем урок экономики или искусства. Такая жизнь учит договариваться. Она учит, как выжить в любой ситуации. Только так ты учишься вытаскивать свою задницу из любого дерьма, а иначе - смерть.

Саунд, не думая, кивнул. Мужчина махнул своему компаньону идти за ним и они скрылись в коридорах. Не нужно быть гением, чтобы понять - они не далеко. Миледи сорвалась с места и подбежала к Николь. Воровка присела на корты и обняла шатенку.

- Прости, это моя вина, - прошептала она.

- Мы все думали, что он уже мертв. Если его не убил нож, то странно, что мухи, летящие на такое дерьмо, его не съели.

Николь грустно улыбнулась. Если бы на таких людей действовали мухи - мир был бы намного лучше. Воровка опустила взгляд. Ей было сложно совладать с мыслями, но она старалась это сделать. Ей нужно было убрать Миледи.

- Ты знаешь, где живёт Ребекка Прескотт? - спросила Николь.

- Я не буду убегать, иначе тебя убьют! - резонно заявила малышка.

- А иначе убьют тебя!

Миледи смотрела на Николь какое-то время. Девочка снова обняла воровку. Так шатенке было проще говорить с Николь. На глаза не наворачивались слёзы, а голос звучал более уверенно.

- Мы обе будем жить. Помнишь, как ты мне магию показала? - Миледи усмехнулась, пропуская через волосы Николь струю воздуха. - Теперь моя очередь показывать её тебе.

Николь отстранилась от Миледи и выровнялась. Её обреченный вид мог говорить о многом, но сейчас он выражал только полную потерянность воровки. Врайс не знала, что ей делать и как поступить. Одна ошибка могла означать полный проигрыш в этой партии и, возможно, в целой игре.

- Только в случае полного провала я пойду к ним, если тебе и мне будет грозить смерть, - отчеканила Миледи. - Да и вообще тебе лучше вернут...

- Закончили! - крикнул Саунд.

Он оборвал Миледи на полуслове, но и так было понятно о чём она. Николь всегда поражал интеллект этой девочки. Саунд подозвал к себе шатенку и ей ничего больше не оставалось, как идти. Когда она проходила мимо него, он отвесил ей подзатыльника и что-то прошептал.

- Я хочу миллион за девку и столько же за тебя, - нахально объявил Врайс.

- Я разве у тебя в пленниках?

- Ты - нет, а вот твои документы... Тебе будут приходить письма когда встречаемся.

Мужчина легко усмехнулся, своим кривым ртом на прощание. На выходе он обернулся к Николь и легко повторил старую фразу, которую он говорил ей в шесть лет:

- Жаль, что у тебя только один дорогой человек, - и ушёл.

О чём Николь жалела больше всего? Наверное, о том, что не смогла защитить мать. Нет, не наверное, а точно. Она не винила в её смерти Дезмонда или семью Ален. Нет, она винила себя. Лучше всего именно из-за этого можно было надавить на Николь, благодаря мертвой Лисе. Воровка знала её только лет пять и то меньше, но любила...

От бессилия и стресса ноги девушки подкосились и она начала падать. Колени почувствовали сильный удар с полом и ноющую боль, разливающуюся по телу. Николь смотрела на капли её слёз. Злость и печаль эти чувства вызывали в девушке бурю эмоций.

- Запомни их, Ник, - прошептала она, закрывая глаза. - Так ты выйдешь на ринг.

Она сдержала в себе желание ударить стену. Николь придумала лучший вариант. Ей нужны деньги, а лучший заработок для такой как она - воровство и бои без правил. На губах застыла улыбка. Это была некая эйфория. Николь Врайс, старая Николь Врайс снова вернулась. Бои, воровство, шантаж и махинации - всё это словно потекло заново по её венам.

____________________________________________________________

Вечное движение большого города всегда вызывает обеспокоенность. Ты можешь назвать множество вещей, которые будут бесконечны, но в этом списке почему-то никогда не окажется мегаполиса. Почему? Потому что это не романтично, а люди привыкли объяснять свои слова и поступки романтизмом. Даже в наш век романтизм существует. Мегаполис вечен, как и движение в нем, но люди так не считают.

Для многих шумный город существует только днём, когда у них работа. Ночью же город замолкает - они ложатся спать. Иные же живут ночью клубы и шумные вечеринки, ночная суматоха безделья. Но есть и те, для кого город - это скопление шума. Они живут круглые сутки и это не всегда здорово.

- Николь Врайс? - в подземном переходе его голоса было почти не слышно.

Николь остановилась, поворачивать на мужской голос. Её цель уходила, а у воровки в кармане был единственный кошелёк. Да и тот почти пустой. Николь недовольно повернулась на голос, прожигая парня взглядом. У неё не было времени на пустые разговоры. Ей пришло первое письмо от Саунда сразу, как только они расстались. Он оставил его на пороге особняка. Врайс нужны были деньги.

- Говори что нужно и уходи, - подходя ближе к парню, грубо сказала воровка.

Незнакомец замялся. Парень нахмурился. Мешковатая одежда, местами в край смятая. На голове капюшон, скрывающий лицо. Он вытащил руки из кармана и Николь заметила сильную дрожь в них. Он откинул капюшон. Это был бармен Алекс, только это о нем знала Николь. Девушка не знала, что своим спасением в большей степени она обязана ему.

- Он не назвал моего имени? - тихо спросил Алекс.

- Имени? - переспросила Николь.

Где-то в глубине её сознания пазлы начинали складываться. Она видела его много раз, но каждый из них они не говорили. "... У тебя есть брат". Она вспомнила имя, но не могла поверить, что тогда в баре был именно он. Её брат.

- Я Алекс...

Договорить ему не дали. Николь набросилась на него. Даже если девушка ошиблась этот парень не раз видел её, а если не убил - не враг. Николь нуждалась в человеке, с которым могла поговорить о своих проблемах. Она вообще нуждалась в человеке, который просто был бы рядом.

- ... Врайс, - удивлённо выдохнул Алекс.

- О тебе говорил Дезмонд?

Её голос дрогнул. Воровка старалась выровнять дыхание, но её голос то и дело дрожал, дыхание сбивалось и она уже не пыталась скрыть слез. Было ли у неё в планах найти брата? Да, определённо было. Она собиралась это делать, но уже после решения проблем с Саундом. Как только в мыслях Николь проскочило это имя, она оттолкнула Алекса. Парень успел уже ответить на её объятия.

- Тебе нельзя быть рядом со мной, - прошептала она. - Мне хватает проблем. Прощай.

Алекс остановился из-за шока. Он не понимал резкого перехода Николь. Вообще девушка была для него огромной загадкой. Он наблюдал за ней как личный маньяк. Алекс мечтал с ней поговорить и теперь он мог. Но девушка...

- Подожди! - крикнул он, догоняя её.

- Алекс, мне приятно, что у меня есть брат, - начала она, не смотря на него, - но у меня много врагов, поэтому тебе опасно со мной говорить.

- Да знаю я о тебе все! - нервно крикнул он. - И про Саунда знаю.

Воровка резко остановилась. Девушка посмотрела в зелёные глаза брата. Такие же, как у их отца. Сердце сжалось. В нём - уверенность и смелость. В ней - испуг и обречённость.

- Тогда ты должен ненавидеть меня за смерть Дезмонда, - услышал Алекс от сестры.

- Почему ты называешь его по имени?

- Мне до сих пор не верится, что он мой отец, что он мертв. Я снова осталась одна, а в его смерти и в смерти матери виновата я. Я как чума, убивающая всех, кто рядом.

Алекс выдохнул. Двадцать один год он жил сам по себе, лишь иногда заботясь об отце и заболевшей матери. С самого рождения он был сам по себе. Но сейчас на его голову упала сестра. Он и так знал, что она вечная проблема, но сейчас он в этом убедился. Его рука скользнула по её влажной от слез щеке. Заводя руку на её затылок, он потянул сестру к себе.