9. Обстоятельство восьмое - обещание

Первый удар на часах башни. Всё замерло: их сердца, мысли и слова. Не замер только дождь и кровь на ее лице.

Второй удар.

По ее губам скользнула улыбка. Николь встала и подошла к резиновой пуле.

- А чего я, собственно говоря, ожидала? – спросила она, глядя на травматический пистолет.

Этот тихий, хрипловатый голос раздался в тишине слишком громко. Маркус поднял голову. Его волосы сильно облепили лицо. Парень смахнул пряди с глаз и поднялся. Ноги шатались, всё тело дрожало. Ему было сложно сделать шаг. Но вот его лицо обвивает ветер.

Облокотившись на каркас здания, Николь рассматривала пистолет у себя в руках. Она недовольно вытерла дождь, смешанный с кровью. Врайс подняла голову и встретилась взглядом с Маркусом. В сердце неприятно защемило, она почувствовала себя виноватой перед ним.

- Здравствуй, - усмехнулась она. – А я тут травматом баловалась, а ты как?

Да, вот так просто. Николь не смогла сдержать улыбку от этой фразы. Маркус сделал шаг к девушке. Он запустил руки в волосы и засмеялся, отвернувшись от девушки. Но потом Зейн резко повернулся к ней и быстро преодолел расстояние.

- Дура, - рванув её на себя, прошептал он

Парень уткнулся в ее плечо носом и закрыл глаза. Сейчас он сжимал ее в своих объятиях, чтобы убедиться. Она не призрак, он не сошёл с ума. Жива. Вопрос «Как?» его совершенно не интересовал.

Дезмонд не просто так был находился столь долго в том коридоре, где Николь оставила пистолет. Он не просто так отпустил её во все тяжкие, зная, что она собирается делать. Николь сопоставила все кусочки своего чудесного выживания.

- Ты и правда не такой, как мой отец, - прошептала она и ответила на объятия Маркуса.

- Николь, я хочу извиниться.

- Марк...

- Нет, послушай! – настаивал на своём парень.

Николь отшатнулась от него, схватившись за голову.

- Нет, - покачала она головой. – У меня в глазах темнеет.

- Что?

Парень сделал шаг вперед и поддержал девушку за талию. Николь обхватила его за шею. В глазах всё плыло и двоилось. Иногда она не видела куда ступает. Девушка сделала первый шаг по ступеням.

- Кажется, я сейчас отключусь, - прошептала она.

Ноги перестали ее держать. Разум отключился и она впала в темноту. Маркус взял девушку на руки. Она жива, но, черт возьми, травматикой в голову?!

Скорая забрала девушку в тяжёлом состоянии, как сказал сам врач. Это было чудом, что они были прямо под входом в здание. Парни пытались найти взглядом того, кого Маркус видел с окна, но тот парень будто был иллюзией, галлюцинацией Марка, только уже настоящей, в отличии от той, что произошла с ним на крыше высотки.

- Она жива, её забрала скорая помощь. Это всё, Дезмонд? – спросил парень, рассчитываясь с такси.

- Не волнуешься за нее? – сбитым голосом, спросил мужчина.

- Она жива, меня не знает, у меня есть повод на волнение? – ответил вопросом на вопрос парень.

- Да, это всё, - ответил Дезмонд. – Можешь быть свободен на пару дней.

- Увидимся, - Алекс отключился, - папа.

Последние слова он сказал уже тишине улиц. Парень накинул на голову капюшон, скрывая свои волосы и лицо. Он наблюдал за Прескоттом и Зейном и в тайне ненавидел их. Это из-за них Николь оказалась на этой высотке.

С девушкой он никогда не виделся, но столько раз спасал ее жизнь, столько раз наблюдал за ней со стороны. Иногда он чувствовал себя маньяком, который запал на эту рыжую. Это было не так. Правду знал только он и Дезмонд. Алекс закурил, провожая взглядом скорую помощь с Николь Врайс.

____________________________________________________________

Запах чистого, стерильного воздуха. Спирт, бинты, разные мази и протирки – этим пропах воздух и одежда посетителей. На каждом этаже шуршали халаты. Двери стучали, пропуская врачей и медсестёр.

Разрушая гробовую тишину больницы, группа ребят ходила назад-вперёд по коридорам больницы. Они ходили хаотично: кто-то стучал каблуками, кто-то костяшками по поверхностям всего, что ему попадалось - но все трое мешали спокойствию вечера, близкого к ночи.

- Вы можете как нормальные люди сесть и успокоиться? – недовольно спросила медсестра.

- Ещё одно слово и ты вылетишь с работы, слово Прескоттов! - в один голос крикнули близнецы.

Они были оба в гневе и оба были схожи выражением эмоций, внешностью друг с другом. В детстве это не так сильно выделялось. Но с возрастом они впитывали привычки друг друга и стали одинаковыми версиями разного пола.

Марк поднял голову и посмотрел на полноватую женщину. Та лишь вздрогнула. Это трио пугало всех проходящих. Они мешали спать, но никто не решался подойти к ним и сказать это в глаза. Хотя бы из-за влияния семьи Прескотт на больницу.

- Доктор Веллингтон Цепе, пройдите в сто пятую, - попросил механический голос в громкоговорителе.

Даниэль повернул взгляд на табличку палаты Николь. Сто пятая... Разве туда не заходил врач?

- Ну и тупица, - пожаловался вышедший врач. – Кого на стажировку берут?

Халат небрежно наброшен на плечи. Первая пуговица застегнута и только за счет ее существования халат еще не упал. Свободные мешковатые джинсы, потрепанные временем кроссовки и веселый задорный взгляд карих глаз.

К нему не подошли, а только одарили взглядом. Мужчина улыбнулся трио и подошёл к ребятам.

- Что ж, - начал он, облокотившись о стену. – Она в коме. Типичный случай. Не понимаю, чем только думал Дезмонд? Где он, кстати?

- Нас больше Николь интересует, - раздраженно сказала Ребекка.

- Влиятельнее вас только Врайс, так что не запугаешь, малышка, - пожав плечами, сказал Веллингтон.

- Тогда подумайте о том, что с вами сделает Дезмонд, если Николь не придет в себя, - подал голос Маркус.

Никто не понимал Дезмонда. Его планы и цели остались не понятыми абсолютно никому. Мужчина спокойно отпустил Николь, как все думали, стрелять себе в голову пулями, но нет! Пускать в себя резиной неприятно, но отбивает охоту заниматься глупостью вроде самоубийства. В итоге: кома Николь, непонятные планы Дезмонда и всеобщее переживание.

- Ого, ты разговариваешь? – удивился Цепе.

С момента обморока Николь Марк не проронил ни слова. Можно былобы считать это бойкотом, но нет - это были переживания.

- В общих чертах, - начал врач, - кома.

- Сколько она будет лежать? – подал голос Даниэль

- Максимум – неделю. Чем раньше она очнется, тем лучше для неё.

- Прошу прощения, - снова голос из громкоговорителя. – Доктор Веллингтон Цепе, сто пятнадцатая палата. Срочно!

- И почему я не могу переспать с боссом и получить работу? – шепотом спросил он, уходя. – И наслаждение, и...

Дальше никто ничего не услышал и не желал. Марк поднял взгляд на близнецов. В больнице они сидели сутки. Никто не спал и не собирался. Зейн толкнул дверь в палату Николь.

Рыжие волосы рассыпались на подушке. Вокруг нее оборудование, поддерживающее ее в состоянии комы. Веки слегка дрожали, из-за чего казалось что она вот-вот их откроет. Кожа стала совсем бледной. Белые простыни, стены и окружение создавали ощущение близкое к смерти...

Маркус пододвинул стул и сел рядом с ее кроватью. Дрожащей рукой он взял ее ладноь, такую холодную и почти белую. Примочка на ее пальце считывала пульс или что еще? Откуда ему знать?! Парень был в полном смятении. Он не знал, что ему делать, как привести ее в чувства.

- Мне предложили недавно вернуться, - тихо начал парень, поглаживая ее руку. – Думаю согласиться, как ты и советовала.

Он замолчал. Собственный голос его успокаивал, но ровно до тех пор, пока он не смотрел на закрытые веки Николь. Потом становилось сложнее.

- Кстати, Миледи узнала, что ты попала в больницу. Чувствую ругать меня будет сильно. Да и Даниэлю достанется, - Маркус усмехнулся. Парень снова замолчал. Он делал слишком большие паузы, чтобы собраться с мыслями. – Знаешь, а этот Веллингтон кажется знает тебя. Ну, с Дезмондом он точно знаком. Да и твою фамилию ставит выше Прескоттов. Видела бы ты...

Марк вздрогнул. Дверь в палату открылась. Ему было достаточно седины на черных волосах и подкаченного тела, чтобы узнать его.

- Моя очередь, боец, - кивнул Дезмонд.

Мужчина стоял на входе и придерживал дверь для Маркуса. Дезмонд держался намного лучше всех в этой больнице. Казалось, он и не встречал Веллингтона- его старого друга, который прочитал ему нотацию. Не беспокоился за Николь, не летел на всех парах и уж точно не благодарил таинственного Алекса. Дезмонд смотрел холодно на Марка.

- У тебя три минуты, - прошипел Маркус.

Парень не понимал, почему Дезмонд Врайс так беспокоиться за Николь. Зейн только знал, что ему можно доверять. Конечно же! Ведь именно он спас жизнь Николь. Не он подтолкнул ее к этому шагу. Дезмонд ее спас.

Когда парень вставал и отвернулся от мужчины, тот прожигал взглядом их руки. То, как парень гладил холодную ладонь Николь... Маркусу так и не хватило духу сказать «Спасибо», он только хмуро посмотрел на Дезмонда.

- Ну, привет, - садясь на стул рядом с ее кроватью, прошептал он. – Говорят, в таком случае, я имею в виду кому... - мужчина замолчал. – Говорят, вы слышите всё, но не понимаете, не различаете голосов и сделать ничего не можете.

Слова давались ему еще сложнее, чем Маркусу. Дезмонд никогда не проявлял чувств. Один раз, когда Николь было шесть. Он чуть не рассказал ей, чуть не показал свои истинную личность. Чуть не сказал, что...

- Я Дезмонд, думаю это ты помнишь, - продолжил он. – Веллингтон сказал, что тебе нужен стимул. Ну, чтобы очнуться, бороться за жизнь. Твой возлюбленный точно даст тебе отличный стимул, но вот у меня тоже неплохой.

Мужчина снова замолчал. Он представил, как бы отреагировала бы на его слова Николь, если бы была в чувствах. Она бы бросилась ему на шею, но потом скрывала это всё под маской безразличия и напыщенности.

- Я восстановил твои документы. Ты можешь начать всё с нового листа. Можешь забрать Миледи, уехать из Лондона, путешествовать, как хотела.

Его голос незаметно для него дрогнул. Только для него, но эту дрожь заметила Николь. Ничего не понимая, ничего не в силах сделать. Она лишь слышала голоса и это бездействие приводило ее в ужас. Она жива – это она понимала. Но ничего не могла сделать.

Всё это время мужчина сидел сложив руки в замок и смотрел в пол. Он просто говорил. Решил выложить всё сразу и как есть. В палату снова зашел Маркус. Он хмуро посмотрел на Дезмонда. Мужчина всё понял без слов.

На выходе Маркус схватил руку Дезмонда, задержав его в проходе. Парень отвернулся.

- Спасибо, - покачав головой, сказал тот. – За то что подменил пули или что ты там сделал.

- Если бы мог ей запретить, я бы запретил ей, - мужчина оборвал себя на словах. – Забудь.

Врайс скинул руку парня со своей и вышел с палаты. Он винил не только парней в этой ситуации, но и себя. Себя, своего брата, Лису, Ребекку и весь этот проклятый мир.

Зейн провел взглядом Дезмонда. Парень так много хотел сказать, хотел спросить. Но сейчас ему была важнее Николь. Парень сел на стул. Его голова легла на кровать девушки. Маркус пытался успокоить бушующий шторм в душе.

- Знаешь, - снова начал он говорить, - а мы решили заключить мир. Решили, что бессмысленно сражаться за твоё сердце. Ты ведь и правда человек. У тебя есть выбор.

Парень хрипло засмеялся и закрыл глаза, закинув голову, чтобы не пропустить слезы. Да, парень плакал. Он чувствовал себя из-за этого униженым.

- Николь, я прошу тебя, очнись. Будь хоть с кем, хоть как. Просто главное - очнись. Врачи говорят, что могут отключить тебя от аппарата. Веллингтон пытается убедить их, но пока что всё впустую.

Дверь открылась. Парень вздрогнул и повернулся, попутно вытерев мокрые дорожки. В палату зашел Даниэль.

- Нас просят покинуть больницу, - сообщил блондин. – Сказали, что приемные часы закончились.

- Сейчас, - кивнул Маркус.

- У нас есть пару минут. Можно я с тобой посижу?

Даниэлю было непривычно спрашивать разрешения у кого-то. Это было заметно по его голосу, позе и поведению. Он был сдавленным, каким-то скрытым и замкнутым.

- Только врачи думают, что я ее парень, - пожал Маркус плечами. – Мы то с тобой знаем, что она не давала такой информации. Так что разрешение тут...

Даниэль не ответил. Блондин придвинул стул ко второй стороне кровати девушки и сел. У них оставалось не больше трёх минут и это время они провели в полном молчании. Оба парня ничего не говорили и просто смотрели на Николь.

- Марк, - неожиданно прошептал Даниэль, когда тот ставил стул обратно.

- Что...?

Заходящее солнце выкидывало последние лучи в палату. Они освещали волнистые волосы девушки, бросали яркие блики белых стен, отбрасывали тень штор, освещали слезы. Слезы, скатывающиеся по щекам Николь.

- Она всё же слышит?

Они ничего не говорили последнее время, но по ее щекам скатывались слезы. Как ей еще показать, что она их слышит? Это был первый раз за последнее время, когда она плакала. Не сдерживая слёз. Николь не могла ничего сделать со своим телом. Ей было больно от слов парней, от их переживаний и от собственной беспомощности в этой ситуации.

Как часто мы думаем о собственных друзьях и семье? Иногда, нашими друзьями становятся те, о ком мы даже и подумать такого не могли. А семья? Выбранная нами или предоставленная судьбой. Хочешь или нет, но эти две грани будут рядом.

Николь всегда думала, что она сама. Что кроме нее о ней некому переживать и беспокоиться. Так она думала по поводу Дезмонда, Ребекки, Даниэля и Маркуса. Она думала, что никто из них и пальцем не пошевелит. Но они были рядом каждую минуту. Сменяя друг друга по очереди. По голосам она не могла их отличить. Только имена.

- Ты уверен, что она меня слышит? – спросила шатенка.

В палату неловко проскочила девочка лет тринадцати. У нее были каштановые вьющиеся волосы, которые доставали ей до лопаток. Большие зелёные глаза, тихий и прекрасный голос. Никто не знал её настоящего имени. Родители погибли в пожаре, а она выжила. Тогда был сильный снег и ветер. Босыми ногами она стояла на холодном снегу, испачканная сажей и кровью. Тогда, та четырехлетняя девочка не могла ни слова выдавить из груди.

Как-то один парень случайно сказал «Миледи, подойди сюда». Он сказал это в шутку, играя в графа с одной девушкой, а шатенка подошла к ним.

Маркус придержал дверь, чтобы она могла пройти в палату. Миледи застыла на пороге. Девочка впервые видела палату человека в коме. Писк приборов сводил с ума, отдаваясь эхом в голове. Бледная кожа сверкала на солнце.

- Да, мы с Даниэлем уверены в этом, - ответил Марк. – Она плакала один раз.

- И всего-то? – поджав губы, спросила Миледи.

Миледи посмотрела на закрытые веки ее сестры.

- Выйди, - грубым и повелительным голосом, сказала Шатенка.

Эта малютка была редким гостем в жизни Николь, но даже так... Даже так Миледи взяла урок от Николь. Если чего-то хочешь - стой на своем и говори об этом прямо. Миледи взяла у Николь сильный дух и грубость в разговоре.

- Ещё одна копия Николь, - прошептал Марк. – Я не переживу ещё одну.

Ворча, парень направился к выходу. Он и так собирался уйти. В палате девушки он пробыл всю ночь, не смыкая глаз. Ему хватало закрытых глаз Николь. Он смотрел на них и думал о том, когда же она проснется.

- Ты ведь ее любишь? – неожиданно спросила Миледи, останавливая Маркуса. – Ты и тот блондин?

- Разве это не риторический вопрос? – усмехнулся парень. – Ты и так знаешь ответ. Ты намного наблюдательнее вот этой спящей красавицы.

Зейн скрылся за дверью. Николь плакала от его слов, значит слышала. В сердце парня теплилась надежда на то, что Миледи сможет хоть как-то повлиять на Николь. Он выходил из палаты только с этими мыслями.

- А ведь он серьезно, Ника, - проведя Маркуса, сказала Миледи. – И он, и этот блондин. Боже, какая же ты проблемная!

Миледи встала и подошла к тумбочке. Шатенка взяла в руки графин и налила себе стакан с воды. Девочка делала всё очень медленно и растягивала время. Она сделала первый глоток и со стаканом села на стул рядом с кроватью.

- Они боятся, что ты не очнешься, - сделав очередной глоток, прошептала она. – А я не верю врачам. Я знаю того, чего они не знают. Я знаю даже то, что не знает Маркус или эта Ребекка!

Голос малышки дрогнул, и она снова сделала глоток, чтобы сдержать слёзы. Да, вода служила именно глушителем для слёз. Она поднесла стакан к губам и продолжила, не делая глотка:

- Я знаю, что сестрёнка всегда сдерживала обещания. И сестрёнка дала одно единственное обещание, которое не вправе нарушить. Она обещала мне семью! Она сказала, что заберет меня с приюта. Только очнись. Тебе дадут опеку надо мной, мне так сказал дядя Дез. Он тоже обещал.

В стакан упало пару капель соленых слёз. Миледи покрутила стакан в руках, смотря на воду, блуждающую по стенкам стекла. Миледи была такой же сумасбродной как и Николь.

- Очнись, прошу, - прошептала девочка

Она перекинула стакан, обливая лицо Врайс холодной водой. Шатенка смотрела на то, как капли воды стекали по лицу, с волос и капали на подушку. Миледи встала и направилась к выходу.

Девочка дотронулась до ручки двери, но ее остановил писк приборов. Миледи в ужасе не стала поворачиваться и выбежала из палаты. Нет, она не может бросить этот мир и Миледи! Она ведь ей обещала.

- Сто пятая палата – остановка сердца, - сообщил механический голос громкоговорителя.

В этот момент Марк уронил стакан с кофе. Его взгляд потупился и парень застыл. В его сердце в один миг снова всё оборвалось. Горячий кофе разлился по полу. Зейн сорвался с места, к ступенькам, на третий. Снова этот марафон по этажам ради нее. И почему кофе-машинка только на первом? Он проклинал больницу, проклинал себя. Снова и снова он корил себя.

Это объявление услышала и Ребекка. Девушка умывала лицо в туалете. Она пыталась смыть косметику, которая потекла по лицу. Нет, не снова. Не забирайте у нее еще одного человека. Блондинка ударила ладонью по крану, закрывая его. Она сорвала бумажное полотенце с держателя. Ноги сами несли ее к палате Николь. По дороге она вытирала лицо и расталкивала людей.

Миледи слышала объявление, но это не мешало искать ей Веллингтона. Он был единственным, кто не хотел отключать Николь от аппарата жизнеобеспечения. Он хотел ей помочь. Другие же врачи даже не станут спасать девушку. Они отключат аппарат и просто положат Николь в морг.

Миледи не могла это позволить. Девочка забегала в палаты и спрашивала: «Где Велли?». Даниэль внимательно посмотрел на громкоговоритель, как на врага. Он побежал, рассталкивая больных и врачей с медсестрами. Его охрана не успела среагировать. Они не успели вовремя побежать за своим подопечным и теперь молча наблюдали за тем, как Даниэль разбрасывал людей на своём пути. Они решили ждать, когда суматоха успокоится. Они ведь не понимали, как дорога ему Николь Врайс.

Никто не понимал, как дорога сразу четырем спешащим людям Николь Врайс. Кому как подруга и человек, который всегда спасал, жертвуя не только собственными целями и намерениями, но и собственным телом.

Кому-то - как человек, который должен был спасти его. Вытащить из бездны. Как тогда, когда она показала ей магию. Открыла мир, в котором кроме страданий есть еще и нечто прекрасное. Хотя, странно, что это показала та, кто должна была разочароваться в мире.

Кому-то Николь Врайс была дорога, как смысл жизни. С тех пор, как она появилась на территории его бара именно тогда она и засела на территории его сердца, как захватчик. Захватчик, который не интересовался, хочет ли он этого или нет. Она это сделала, совершенно не желая этого.

А кому-то она была нужна, как та, кто показал настоящий мир. Не покрытый мхом денег и беспокойством о собственной шкуре. А та, кто показала, что есть в мире вещи намного важнее денег. Что в мире полно прекрасного и без них. Только нужно открыть сердце, а с этим поступком этот рыжий захватчик пленил и сердце блондина, вытеснив оттуда блондинку Блюс.