8. Обстоятельство седьмое - пистолет

Николь замерла перед дверью в комнату Даниэля. Это была единственная дорога, которую девушка знала и могла по ней ходить. От выхода и до комнаты блондина. Николь выпустила воздух с легких. Почему-то именно сейчас она начала волноваться.

- Бред, - прошептала она.

В непривычно ярком свете блондин казался ещё более злым. Костяшки фаланг пальцев нервно стучали по столу, выбивая неизвестный ритм. Николь застыла на пороге, собираясь с мыслями. Девушка надеялась, что парень заметил, как она вошла.

- Я не понимаю, почему ты так разозлился, - призналась воровка.

Девушка и правда не понимала. Где-то в глубине души она догадывалась о причинах и могла назвать их. Назвать, но не признать именно сейчас. Даниэль подошел к девушке. Его голубые глаза уперлись в ее лицо.

- Вот скажи, ты до сих пор не понимаешь, серьезно? – решил спросить он.

Николь вскинула бровь. Что она должна была понимать? То, что он идиот, которому нужно на бойцовский ринг? Нет, это она понимала прекрасно. Понимала, что она ему нравится? Нет, не понимала, а если и понимала, то сбрасывала это на какой-то бред.

- Это месть такая? – решил спросить он, начиная ходить по комнате. – Ты еще не наигралась и решила мстить как только можешь? Прогулок под дождем мало и ты решила с Маркусом?!

- Нет, - отказала девушка спокойно. – Это месть и тебе, и Марку.

В ее голосе слышалась уверенность, но даже так каждое ее слово – сарказм. Прескотт повернулся к ней. Его взгляд смотрел сквозь. Губы Даниэля растянулись в улыбке. Николь закрыла глаза и поджала губы. Девушка повернулась. Маркус смотрел только на нее.

- Значит ему сказала, а мне побоялась? – спросил он, восприняв ее слова серьёзно.

Зейн слишком хорошо ее знал, чтобы поверить в это – так думала Николь. Почему любовь туманит головы? Почему из-за нее мы перестаем адекватно думать, трезво оценивать ситуацию, анализировать? Из-за чего? Ведь ученые довели, что любовь - это всего лишь химия нашего мозга.

Марк должен был услышать этот сарказм, прочитать всё по глазам, но нет. Он также как и Даниэль поверил. Врайс вскинула голову. Было больно. Она выпалила эти слова на эмоциях, но и подумать не могла, что парень может ей не поверить. Значит, он и правда думал, что ее чувства, слова – ложь?

- Да пошли вы оба! – крикнула она и, хлопнув дверью, вышла с комнаты.

От комнаты Даниэля и до выхода. Николь осела на пол, закрыв за собой дверь в гостиную. В душе бурлила лава. Она открыла душу, в первый раз за столько времени! Она рассказала, что ее гложет, какие переживания у нее в душе. Она рассказала всё без тайн и ухода от ответа. А с ней поступили как с глупым куском ткани - тряпкой. Постелили на пол и вытерли ноги – на большее не годится.

- Сука, - выдохнула она.

В душе лава, на руках - месиво. Ник заносила руку для удара снова и снова. На стене уже оставалась ее кровь, а она продолжала. Руку схватила судорога, потягивая мышцы до плеча. Она уже не могла разжать кулак, но продолжала бить. Телесная боль намного лучше и легче душевной. Тело можно залечить, а душу – нет.

- Николь! – в дверь ударили.

Она прекратила и повернулась к закрытой двери. Разжать кулак было сложнее, но у неё это вышло. По пальцам заструилась кровь. Девушка настолько сильно привыкла к этому ощущению, что даже не чувствовала её.

- Пункт хуй-его-знает-какой, прекрати так делать, - голос Даниэля раздражал девушку, но в этом бархатном голосе слышалась тревога.

- Пункт второй, - самодовольно начала она. – Игрок имеет право выйти из игры, если он ненавидит противника.

- Разве это так? – тихо спросил парень.

- Да! – крикнула она.

Ему, самовлюбленному, уверенному и гордому, хотелось бросить ее там, за дверью, дальше калечить себя, но нет. Парень оперся о дверь и сполз по ней. С тех пор как она ловко выдернула с его кармана кредитную карту, разбудив в нем ненависть, она словно разбудила что-то еще. То, что никак не давало забыть о ней ни на секунду.

- Открой дверь, - попросил он.

- Иди с Маркусом поспорь еще раз! – зло ответила она. – На этот раз: открою я дверь или нет? Как тебе идея?!

- Не заставляй меня ее ломать, - хрипло прошептал он.

- Уйди.

Даниэль встал. Парень размял шею. Суставы приятно хрустели. Он решил выбивать дверь. Николь, словно почувствовав это, спокойно открыла её. Холод в глазах, эта потерянность, что и в первый день. Ощущения у девушки были такие, словно ее уронили, как хрупкую фарфоровую вазу. Она знала, что признавать свои чувства – плохая идея еще с самого начала.

Даниэль быстро схватил ее за руку – вдруг она убежит? – он даже не боялся крови на ее руке. Воровка убежит, как делала это всегда. Только нужно к вещам пробраться. Даниэль вел ее именно к ним, все по плану.

Маркус учтиво открыл дверь в комнату Даниэля – туда, откуда дорогу она знала. Блондин подтолкнул девушку к двери, а сам ее запер на замок за собой. Маркус почесал переносицу, заходя на уголки глаз. Даниэль толкнул его в плечо, заставляя прийти в себя.

- Что с рукой? – устало спросил Зейн.

- Упала, - коротко ответила девушка.

Здоровая рука потянулась к сумке. Зеленые глаза лихорадочно бегали с одного парня на другого. Заправь в кофту и убегай! Прочь отсюда! Здесь причиняют боль, не верят словам, когда сами же нагло пользуются! Ее безумные мысли прервал голос Маркуса:

- Николь, зачем ты это сделала?

- Считай это моей прихотью! И еще одно, - кивнула она. – Как угодно, но не Николь. Собственными руками вы отбили любое желание доверять людям! Желание...

Сейчас Николь Врайс приняла тактику говорить правду. Девушка сидела на кровати и ожидала реакции от парней. Даниэль, сидевший на подоконнике, только начал снова бить костяшками поверхность и молча смотреть в окно.

- Давай, ты забьешь на нас? – неожиданно предложил блондин. – Наши отношения – наше дело. Просто побереги себя, ладно?

- Поберечь себя? – переспросила она, сощурив глаза. Николь встала с кровати и остановилась между парнями. – Ваши отношения тут вообще ни к чему. Думали это месть, да?

Она сглотнула ком слез. Плакать? Перед ними? Чтобы потешить их тщеславие? Нет уж, спасибо.

- Я лучше сдохну! – крикнула она. – Первый раз в жизни открыла чувства человеку и что? Разбили, растоптали и сказали, что не правда! Я хочу вернуть тот день, когда мы с вами встретились! Не встречаться с вами! А еще лучше умереть! Убейте друг друга в попытках драки! Но я не против если вы убьете меня! Порвите меня и разделите, как трофей!

Ее голос уже хрипел, но она продолжала кричать и надрывать горло. Николь повернулась к Даниэлю. Железный ключик царапнул лакированный стол. Она оттолкнула Маркуса и ловко повернула ключ в замке.

Беги – шептала ее обида.

Дура – шептал мозг.

Смерть – шептало сердце.

Она не слушала только мозг. Главнее была обида и сердце. Первая бушевала и рвала душу в клочья, разрывала грудную клетку, вскрывая ребра. Второе только помогало ей. Сердце хотело прекратить мучения каждого дня. Всё страдало с тех пор: с пятого дня рождения, когда умерла Лиса, когда умерла ее мать. Николь мечтала вытянуть пистолет из-за спины, направить его себе в висок и выстрелить. Мечтала прекратить это. Здесь и сейчас, и плевать на всё.

- Мы доигрались, - тихо прошептал Маркус.

- Мы идиоты, - подтвердил Даниэль. – С ней нужно было быть осторожнее. Она ведь не очередная девушка с улицы.

- Нужно ее вернуть.

- Ребекка забрала машину и водителя, а у меня прав нет. У тебя?

- Нет.

Первая мысль, которая посетила их головы: «Бежим!», но потом она быстро исчерпала свои ресурсы. За окнами послышался гул мотора. Даниэль набирал номер телефона сестры. Этот звонок мог обойтись родителям в целую сделку, а ему - в жизнь девушки.

- Срочно поезжай домой! – сбитым голосом крикнул парень.

- Боже, дай сюда! – Маркус закатил глаза и выхватил телефон у Прескотта. – Ребекка, слушай и не включай панику.

____________________________________________________________

За горизонтом, там, где еще были видны очертания города, виднелись грозовые тучи. По всем новостным каналам только и трубили про надвигающуюся грозу и штормовое предупреждение. Поднимался сильный ветер, на последних этажах высоток был слышен гул ветра, его отчаянные завывания. Деревья гнулись под сильным напором. Тучи, налитые свинцовым цветом, надвигались на город. Медленно, словно смакуя моментом. Будто бы они старались нагнать еще больше страха на тех, кто решил остаться на улице и дождаться ярости стихии.

В этой суматохе погоды, под гул ветра, скрипы в деревьях и гудение радиостанций никто не обращал внимания на прохожих. Эти сумасшедшие по праву могли считаться детьми природы. Они добровольно согласились на этот подвиг. Никто не услышал один единственный выстрел, который сделала девушка с рыжими, как лава волосами и зелеными, как молодые луга глазами. И единственными слезами на глазах. Слезами, которые она сдерживала долгие годы.

____________________________________________________________

- Что вы ей сказали?! – переспросила Ребекка.

- Мы просто спросили! – оправдывался близнец девушки.

Ребекка торопила водителя в сторону дома. Она оборвала презентацию проекта, перенесла встречу с инвесторами и все из-за идиотизма двух придурков!

- Ладно там Даниэль! – продолжала она. – Но ты, Маркус! Ты ведь знаком с Ник больше двух лет! Неужели так сложно понять, что она не открывает душу просто так! Не в ее приоритетах и привычках врать о таком! И после этого... Прошу, поезжай быстрее. На красный! – крикнула она водителю. – Ты решился спросить про такое?! Про сарказм не слышали?!

- Да, я идиот, - согласился парень.

- Мудак, - поправила Ребекка. – Ника в школе, если такой парень попадался мне и предлагал отношения, носы разбивала, защищая меня. Жаль, что я не смогу ударить тебя. А теперь, дай трубку моему бездарю.

- Да? – с толикой надежды отозвался Даниэль.

- Первым делом пойдете к Дезмонду. Он живёт недалеко от нашего дома. Машину пригоню туда. Побежали, свинки!

____________________________________________________________

- Привет, - улыбнулась Николь.

- Ты. Выстрелила. Мне. В долбаное. Окно?! – сдерживая злость, спросил Дезмонд.

- Похоже на то, - пожала она плечами.

Мужчина застыл на пороге. Его глаза суматошно бегали по округе. Он смотрел на пистолет в руке его родственницы, на ее лицо, глаза, слезы. Она ведь ему обещала... Брови Дезмонда хмурились, делая складки на лбу. Губы сжались в тонкую линию.

Николь прошла мимо мужчины и зашла в дом. Она тихонько положила пистолет на тумбочку в коридоре, а сама прошла на любимую кухню. Врайс не приглашала хозяина дома пройти за ней. Не дожидаясь его, она начала:

- Я ухожу. Хочу, чтобы ты позаботился о Миледи.

Она говорила с пустотой. Дезмонд Врайс всё так же оставался стоять в коридоре. Он просто не верил в то, что она ему говорит. Его всё ещё сковывало недоумение.

- Найди ей семью, - уточнила девушка. – Про меня что-нибудь соври.

Одна махинация. Одна ложь. Один трюк. Он пошел на это. Поверил ей и начал играть по ее правилам. При любых обстоятельствах и возможностях он всегда так поступал и поступит. Убережёт Николь и защитит её.

- Почему ты не хочешь, чтобы я забрал её? – поинтересовался он, зайдя на кухню.

Николь внимательно посмотрела на него. Он её слушает? Готов сделать то, о чем она просит? Николь слегка усмехнулась. Она подняла голову, удивляясь согласию Дезмонда.

- Я не хочу, чтобы она имела что-то общее с нашей семьей. Учесть твоего брата хотя бы.

- Ты ведь сама понимаешь, он был ненормальным, а...

- А это у нас по генам передается, - перебила она его.

Николь встала. Девушка отсалютовала мужчине. Рука вновь скользнула по привычному металлу пистолета. Теперь у нее одна дорога...

Но мужчина считал иначе. Он не собирался так просто отпускать ее. Он потерял одну мечту, не хочет потерять другую.

- Проследи за ней, - серьезно сказал Дезмонд в трубку.

- Ты уверен? Это разве входит в мои обязанности? – уточнил голос на том конце.

- Ты ничего не унаследуешь и так, и так, - отчеканил он. – Но если не проследишь за ней - потеряешь еще больше. Намёк ясен?

- Что требуется? – после вздоха, спросил тот.

- Найди ее и поступай по обстоятельствам, Алекс, - сказал он, - она тебе ещё будет нужна, - прошептал Дезмонд, когда парень уже отключился.

____________________________________________________________

Его оттолкнули с прохода и ворвались в дом. Копна пшеничных волос пролетела мимо. «Извините за вторжение» - пропел женский голосок. Впервые в его доме было так много незванных гостей за один день.

- Она была у вас? – останавливаясь возле Врайса, спросила она.

Дезмонд ошарашено смотрел на девушку. Ребенок Прескоттов его доме? Его особняк собрал сразу два мира в одном: Зейн – пару лет назад его фамилия была на устах у каждого, а Прескотты? Их имена на слуху в Англии каждый год и столетие.

Ребекка словно и не замечала шума. Она не обращала внимания на битое оконное стекло, гул ветра и деревья, шума в доме Дезмонда. По всей его территории бродили парни.

- Дерьмо! Ее здесь нет! – крикнул голос Зейна.

Парень прошёл к Ребекке.

- Что вы творите?! – крикнул мужчина.

- Тебя что-то смущает? – поинтересовался Маркус.

Дезмонд оторопел от такой наглости. Мужчина сделал шаг к парню. Идти против Маркуса Зейна? Это самоубийство и Врайс это знал, но терпеть такую наглость на его же территории? Выпад мужчины прервал Даниэль.

- Извините, у нас есть дела поважнее драки, - отчеканил блондин.

Только сейчас он заметил это сходство между братом и сестрой. Они одинаковы. Одна имеет женские черты лица, а другой – мужские, вот и все их отличия. Но они совершенно не были похожи на своих родителей. В них не было и грамма схожести.

- Так Ника была у тебя? – повторил вопрос Зейн.

- Была, - кивнул Врайс. – Куда пошла – не знаю. Попросила найти семью для Миледи. Последствия понимаешь, Зейн?

Маркус замер. Казалось, словно перед ними теперь восковая фигурка парня, точно повторяющая каждую его черту. Его взгляд – стеклянный, на теле ни одна мышца не двигается. В секунду он сел на корты и прижал голову к коленям, обхватив волосы руками.

- Сука, сука, сука, - повторял он

____________________________________________________________

Под ногами хрустело стекло. Сапоги глушили звук и не давали осколкам впиться в кожу ног. Через разбитые окна выл ветер, занося в заброшенное здание мертвые листья. На стенах - разные граффити и надписи юных революционеров.

«Системе нужны рабы» - прочитала Николь. Даже те, кто это написал - ее рабы. Системе нужны подданые и те, кто будут стараться свергнуть эту систему с ее трона всевластия. Ради баланса на старых весах жизни.

- А вот я перестану быть рабом, мой милый друг, - прошептала она с улыбкой на губах.

Отчаяние. Оно ведет нас к необдуманным поступкам, к раскаяние, открывает нам глаза и затыкает разум. Оно приводит нас к необдуманным поступкам и ведет в пучину. Из-за отчаяния многие ругаются с близкими, берут кредиты, но что страшнее всего - из-за отчаяния люди режут вены, лезут в петлю, прыгают с высоток, стреляют в себя.

С многоэтажки открывался прекрасный вид на Лондон. Все туристические места виднелись там, далеко от нее. Далеко от еще одного заложника Отчаяния. Она смотрела на бегающих людишек под ее ногами, которые девушка свесила с самого края, не боясь сорваться в пропасть.

Кто они - трусы или смельчаки, решившиеся на этот шаг? Самоубийцы, смельчаки или настоящие трусы? Из-за страха жизни они идут на этот шаг или же им просто надоедает эта рутина и они решают закончить это, не ждать в страхе смерть, а прийти к ней с высоко поднятой головой?

Ко вторым относилась Николь. Девушка повернулась спиной к обрыву. Спустись бы она на пятнадцать этажей ниже - увидела бы машину Даниэля. Не успеют. Прохлада дула морозила кожу на виске, на подушечках пальцев. С щеки упала последняя соленая капля, начиная смешиваться с дождем.

____________________________________________________________

Машина петляла мимо ленивых такси. Порой, они заезжали на тротуары, распугивая пешеходов. Педаль в пол и крики на бедного водителя. Старичок и сам был бы рад ехать быстрее, но старая машина не поддавалась желанию.

По разговорам водитель понял одно: мажорик и его друг натворили делов из-за которых впечатлительный слабый пол решил покончить жизнь самоубийством. Старый Самюэль долго служил семье Прескоттов, он еще помнил их отца в пеленках. Но ни один раз он не видел эту благородную породу старых дворян такими. Самюэль сопереживал Николь и молил всех Богов, чтобы они успели.

- Останови! – крикнул парень с черными волосами. Кажется, Маркус Зейн.

Знакомая фамилия для старика. Где же он ее слышал? В голову ему не пришло, что раньше он и этого парня видел, и был знаком с его отцом, когда тот был на ринге. Сын пошёл в отца.

Не успела машина остановиться, как Маркус уже выскочил из нее. Он упал на колено, но быстро встал. Парень ничего не сказал. Он не сказал, что видел знакомые рыжие волосы на верхушке.

По пролётам. Первый этаж. Окружение мелькало в его глазах, он повернул всё внимание на ступени. Ноги несли парня через несколько ступенек. Через две или три. Зейн проклинал то, что это здание не достроили, что полиция не сдержала свои слова. Два года они твердили про палисадник наркоманов и людей вне закона. Говорили, что снесут это здание, отправят его в Ад. Но нет. Оно стояло и продолжит стоять.

Маркус услышал сирену скорой помощи. Что? Откуда? Кто успел вызвать? Но эти мысли были очень далеко: в той части мозга, где сохранялось спокойствие. Марку казалось, что он бежит по этим пролётам уже вечность. Но цифры на этажах мелькали всё реже. Дыхания не хватало. В глазах всё расплывалось и темнело. Горло неприятно и нестерпимо жгло, словно он бежал целый марафон. Разве адреналин в крови не должен был дать второе дыхание?

Он уже задыхался, вдалеке слышались шаги и голоса, на первых этажах. Маркус слышал голос Даниэля и еще нескольких людей. Пока он хотя бы немного старался восстановить дыхание, парень перегнулся и посмотрел в окно.

Скорая помощь. Врачи разговаривали с Даниэлем и нервно посматривали на высотку. Одно присутствие там вредило здоровью и могло покалечить человека. Крыши нет, только каркас виднеется. Через дорогу стоял парень, облокотившись на такси. Эта фигура заинтересовал Маркуса сильнее. Его каштановые волосы... Он был похож на Него. В молодости...

Сердцебиение у Зейна стало только сильнее. Он сорвался с места и помчался дальше. Только восьмой этаж, а у него уже не хватает сил. Ноги ужасно болели, грудь жгло, горло разрывало на куски.

Но что разорвет его сильнее: горло или сердце, если Николь выполнит задуманное?

Маркус знал ответ на этот вопрос: он просто спрыгнет вслед за ней. Он станет очередным самоубийцей из-за любви. Это романтично? Грустно?

На его губах уже улыбка. Нет криков, стонов удивления. Она на последнем этаже, еще на недостроенном. Парень остановился на пролете, где уже был виден свет.

Его остановил выстрел.

Он замер. Руки задрожали. Ноги подкосились, и он упал на колени. Снова он стал восковой фигуркой.

Глухой удар. Что-то упало.

Он рассчитывал, что она просто стреляет по птицам. Аморально и совершенно не похоже на нее, но, пожалуйста, пускай это будет просто птица!

Судорожный вздох.

Марк не мог подняться с колен. Он застыл, как и этот момент. Выстрел застыл в гуле погоды, в этом шторме. Циклон словно пытался предупредить о надвигающейся трагедии, но погоду никто не слушал.

Расплата.

И Николь застыла. Ее выражение лица застыло в одной единственной гримасе. По виску стекала алая струйка, в надежде найти приют у земли. Слезы смешались с кровью. Дождь начал хлестать ее лицо, смывая кровь со слезами и пытаться ободрить девушку. Но нет. Не выйдет.

По его плечу похлопала женщина в белом халате. Она прошептала что-то про сожаления. Сожаление о чем? О том, что два дурака погубили девушку? Это не сожаления. Здесь нужны не они. Только не они, не поможет. Эта картина отчетливо вырисовывалась в его фантазии.

Застыл момент. Их отчаянье и сожаление, вина. Слова Алекса по телефону Дезмонду: «Я услышал выстрел. Это она, я чувствую» и ее гримаса со струйкой по виску.