ЛАВА В НОЧИ

Ночь опустилась на город, как тяжёлый занавес, заглушая все звуки, кроме монотонного шума дождя за окном. Комната тонула в полутьме, и только слабый голубой свет экрана ноутбука выхватывал из тени очертания мебели, твои руки, сжатые в кулаки, и твоё лицо, напряжённое, но решительное. В соседней комнате доносилось дыхание Богдана — глубокое, ровное, но с едва уловимой тяжестью, как будто даже во сне он нёс на себе груз последних дней. Он спал, выжатый до дна, утонувший в усталости, которая, казалось, пропитала его кости. Ты сидела на краю стула, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы, как песок в часах, которые невозможно остановить.

Экран ноутбука горел перед тобой, высвечивая всё, что ты добыла за последние часы: адрес, маршруты, точки выхода, данные с камер вокруг дома. Имя человека, стоящего за покушением, стояло перед глазами, как мишень, выжженная в сознании. Цель. Угроза. Ты знала — это нельзя откладывать. Каждая секунда промедления была как шаг к пропасти, и ты не могла позволить себе сидеть и ждать, пока Богдан выстроит свои шахматные ходы. Это был твой момент, твой выбор.

Ты оглянулась на дверь спальни. В темноте она казалась почти призрачной, но за ней был он — спящий, уязвимый. Ты вспомнила, как уложила его в кровать, как его лицо, обычно такое твёрдое, смягчилось во сне, обнажая хрупкость, которую он так тщательно скрывал. Его плечи, согнутые под тяжестью усталости, его дыхание, которое, казалось, могло оборваться от малейшего шума, — всё это кольнуло в груди. Хотелось бросить всё, забраться к нему под одеяло, прижаться к его теплу, спрятаться от мира, который давил на вас обоих. Но внутри горел другой огонь — тот, что не давал тебе сидеть на месте, тот, что толкал вперёд, несмотря на страх, несмотря на риск.

Ты встала. Движения были чёткими, методичными, как будто тело уже знало, что делать, пока разум ещё пытался сопротивляться. На диване лежал рюкзак, раскрытый, как чёрная пасть, готовая поглотить всё, что ты в него положишь. Ты начала собираться, предмет за предметом, каждый с тихим, отрывистым звуком, словно отмеряя шаги к неизбежному. Короткий нож с чёрной рукоятью — ты проверила лезвие, проведя пальцем по кромке, и убрала его в чехол. Пара магазинов к пистолету — ты щёлкнула ими, проверяя, полные ли, и аккуратно уложила рядом. Фонарик, компактный, но мощный, с чуть потёртым корпусом, лёг в боковой карман. Аптечка — бинты, жгут, антисептик — на случай, если всё пойдёт не по плану. Моток верёвки, лёгкой, но прочной, свернулся в углу рюкзака. Перчатки — тонкие, кожаные, чтобы не оставить следов. Ты проверяла каждую вещь с холодной точностью, но внутри всё кипело — адреналин, страх, решимость, всё смешалось в один тугой узел.

Телефон лежал рядом, экран мигал, высвечивая карты, схемы, контрольные точки. Ты перепроверяла маршрут, внося последние корректировки: где обойти камеры, где сменить направление, где затаиться, если потребуется. Пальцы двигались по экрану быстро, но без суеты, как будто ты уже не раз прокручивала этот план в голове. Ты знала, что каждая ошибка может стоить слишком дорого, и всё же в этой методичности была странная уверенность, как будто ты всю жизнь готовилась к этому моменту.

Где-то в глубине квартиры скрипнула кровать — Богдан повернулся во сне. Ты замерла, сердце ухнуло в пятки, пальцы застыли над телефоном. Ты вслушивалась в тишину, ожидая, что он проснётся, что его шаги раздадутся в коридоре, что он остановит тебя. Но он снова затих, и его ровное дыхание вернулось, как метроном, отсчитывающий время. Ты выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает плечи, и продолжила собираться.

Ты натянула тёмные ботинки, проверила шнурки, чтобы они не развязались в неподходящий момент. Накинула чёрную куртку, лёгкую, но водонепроницаемую, с глубокими карманами. Пистолет, холодный и тяжёлый, лёг в кобуру, спрятанную под курткой, а водонепроницаемый чехол для него ты убрала в рюкзак. Последняя проверка: рюкзак застёгнут, телефон заряжен, маршрут в голове. Всё готово.

Ты задержала взгляд на двери спальни. Мысль уколола, как игла: «А вдруг он проснётся и увидит, что тебя нет?» Ты представила его лицо — смятение, гнев, страх. Но другая мысль, более сильная, перебила: если ты останешься, если не сделаешь этот шаг, то предашь всё, ради чего взламывала системы, искала следы, шла наперекор ему. Ты не могла позволить угрозе висеть над вами, как тень, готовая обрушиться в любой момент. Ты знала, что это твоя битва, даже если он не согласился бы.

Телефон мигнул: 02:17. Время горело, как фитиль. Ты коснулась холодной ручки двери, и сердце стукнуло громче, будто предупреждая. На миг ты замерла, чувствуя, как ночь за дверью дышит холодом и опасностью. Дождь всё ещё барабанил по крышам, и ты знала, что он станет твоим союзником, заглушая шаги, скрывая твой силуэт.

Ты сделала шаг. В темноту. В ночь. В дождь. Дверь тихо закрылась за тобой, и квартира осталась позади, погружённая в тишину, где спал Богдан, не зная, что ты ушла. Твои шаги по лестнице были быстрыми, но бесшумными, как у кошки. Улица встретила тебя холодным ветром и мокрым асфальтом, отражающим тусклые фонари. Ты натянула капюшон, проверила рюкзак за спиной и двинулась вперёд, вглубь ночи, туда, где ждала цель.

Каждый шаг отдавался в груди, как удар молотка. Ты знала, что возврата может не быть, но огонь внутри тебя горел ярче страха. Ты была готова. Ночь была твоей, и ты шла навстречу тому, что могло либо спасти вас, либо разрушить всё.

Ночь давит своей тяжёлой тишиной, словно весь город затаил дыхание. Уличные фонари отбрасывают тусклые пятна света, которые дрожат в лужах на мокром асфальте, разрывая тьму неровными, мерцающими бликами. Твоё сердце бьётся так громко, что кажется, его стук заглушает шум дождя, эхом отдаваясь в пустых улицах. Каждая мысль — о Богдане, о том, как он спит, не зная, где ты, о долге перед «Чёрным пламенем», о том, что на карту поставлено слишком многое. Ты идёшь быстро, но бесшумно, твои шаги тонут в звуке падающих капель. Рюкзак плотно сидит на спине, его ремни слегка впиваются в плечи, напоминая о весе твоей миссии. Ты сжимаешь рукоять пистолета в кобуре, проверяя, на месте ли он, и стараешься заглушить дрожь в руках. Адреналин и тревога сплетаются в тугой узел в груди — страх за себя, за Богдана, долг перед делом, которое вы оба несёте, и твоя собственная решимость, горящая ярче любого страха.

Ты приближаешься к складу, и его тёмный, угрюмый силуэт вырисовывается в ночи, как гигантская тень, поглощающая весь свет вокруг. Здание кажется заброшенным, но ты знаешь, что внутри скрывается опасность. Телефон в твоей руке мигает, показывая точку цели — она внутри. Ты прижимаешься к холодной, шершавой стене, чувствуя, как влага с кирпичей впитывается в твою куртку. В голове прокручиваются данные: расположение камер, маршруты охраны, точки входа и выхода. Всё это — как шахматная партия, где каждый ход рассчитан, но один неверный шаг может стоить жизни. Ты проверяешь время — 02:43. Дождь усиливает твой маскировочный щит, заглушая звуки, но ты всё равно двигаешься осторожно, словно тень.

Ты находишь боковую дверь, старую и ржавую, с замком, который поддаётся твоим отмычкам за несколько секунд. Внутри склад встречает тебя сыростью и тишиной, нарушаемой только низким гулом генератора и редкими каплями, падающими с протекающей крыши. Их ритм напоминает удары сердца, и твои нервы натянуты до предела.

Ты двигаешься вдоль стены, держась в тени, обходя груды старых ящиков. Каждый шаг — осторожный, дыхание ровное. Но вдруг из-за перегородки вспыхивает резкий свет фонаря — и почти одновременно раздаётся выстрел.

Воздух рядом с тобой рвётся, плечо обжигает огнём. Пуля скользит по краю, рвёт ткань и кожу. Ты падаешь на колено, в ушах гул, запах пороха режет ноздри. Боль резкая, горячая, но не смертельная — только край, только царапина от пули, но кровь уже тёплыми каплями стекает по руке.

Ты прижимаешь ладонь к ране, зубы стиснуты так, что скрипят. Нет времени на стоны или проклятия. Вторая рука уверенно поднимает оружие. Быстрый вдох, короткий выстрел — и фонарь гаснет вместе с тем, кто держал его. Тишина возвращается, только сердце колотится быстрее, а пульсирующая боль в плече становится фоном, который невозможно игнорировать.

Быстро достаёшь бинт из рюкзака, на ощупь, в полумраке, обматываешь плечо. Узел грубый, неровный, но держит кровь. Внутри всё горит, но ты знаешь — это не то, что тебя остановит. Цель впереди.

Ты продвигаешься дальше, к центру склада, где между рядами контейнеров мелькает фигура. Это он — человек, стоящий за покушением. Он стоит спиной к тебе, не подозревая о твоём присутствии, склонившись над какими-то бумагами под тусклой лампой. В этот момент все мысли исчезают. Страх, сомнения, боль — всё растворяется в холодной ясности. Твоё тело действует само, как машина, отточенная инстинктами. Ты поднимаешь пистолет, пальцы крепко сжимают рукоять, указательный палец ложится на спусковой крючок. Первый выстрел — в голову. Звук глушителя сливается с шумом дождя, и фигура оседает мгновенно, без звука. Ты делаешь шаг ближе, не давая шанса сомнениям, и стреляешь ещё раз — в сердце. Точно, безжалостно. Тело падает на пол, и склад погружается в ещё более глубокую тишину.

Ты слышишь, как твои напарники — Крыло, Луна, Тень — замирают рядом. Их дыхание прерывистое, глаза широко раскрыты, они смотрят на тебя, не веря тому, что только что произошло. Крыло делает шаг вперёд, но останавливается, его рука замирает в воздухе. Луна прижимает ладонь к губам, а Тень, обычно невозмутимый, смотрит на тебя с чем-то вроде уважения, смешанного с шоком. Ты поворачиваешься к ним, твои глаза холодные, как сталь, но руки всё ещё дрожат от напряжения. Ты киваешь им, без слов, и они понимают — нужно действовать быстро.

Ты осматриваешь склад, проверяя, нет ли других угроз. Твои движения чёткие, отработанные: ты обходишь контейнеры, заглядываешь в углы, прислушиваешься к каждому шороху. Убедившись, что всё чисто, ты возвращаешься к телу. Быстро обыскиваешь его, находя документы, флешку, телефон. Ты подключаешь свой носитель, копируешь данные, не теряя времени. Телефон мигает, фиксируя снимки для отчёта — тело, бумаги, всё, что может быть полезно. Ты работаешь слаженно, как машина, но внутри всё ещё бушует адреналин, заставляя сердце колотиться быстрее.

Ранение на руке пульсирует, кровь слегка просачивается через повязку, но ты игнорируешь боль. Это не имеет значения. Ты собираешь всё, что нужно, и даёшь знак напарникам уходить. Вы покидаете склад так же тихо, как вошли, растворяясь в ночи. Дождь встречает тебя холодными струями, бьющими по лицу, смывающими пот и напряжение. Ты идёшь быстро, почти бегом, чувствуя, как каждая секунда приближает тебя к дому. Богдан ждёт, даже если он не знает, что ты ушла. Ты должна вернуться к нему.

Улицы пусты, только дождь и редкие машины нарушают тишину. Твой капюшон промок, волосы прилипают к лицу, но ты не обращаешь внимания. Рюкзак отяжелел от собранных материалов, но ты несёшь его, как трофей. Внутри всё ещё горит огонь — смесь триумфа и усталости. Ты знаешь, что сделала то, что должна была. Но мысль о Богдане, о его спящем лице, о его хрупкости, которую ты видела перед уходом, не даёт покоя. Ты ускоряешь шаг, чувствуя, как ночь давит на плечи, но ты сильнее её. Ты идёшь домой, к нему, к тому, что осталось между вами, к тому, что ещё можно спасти.