Акт первый. Акт победы.

Граф Фридрих Фрезенберг вернулся на родину героем. Облаченный в черно-синий камзол, скрывающий уродливые шрамы на светлой коже. Сидящий на лошади, а не в карете, чтобы люди видели его грандиозное возвращение. Живой позор армии Эйросса.

Знамена победы - синее знамя дома Фрезенбергов гордо развевалось над головами. Золотое знамя императорской семьи поднято не было. Граф держал голову высокого, а герои войны за спиной графа воинственно выкрикивали победные лозунги.

Армия обязана войти в столицу, отдать честь императору, преподнести победу. Как бы Фридрих не желал избежать подобного унижения, ему пришлось.

Быстрым уверенным шагом Фридрих последовал за придворным дворецким, пригласившим его во дворец. Император не вышел на дворцовый балкон, чтобы лично встретить победоносную армию. Позор. Щенки вернулись с брошенной палкой, но хозяин отказался брать ее в руки. Фридриха переполняла ненависть. Когда ему было пятнадцать, и никто кроме него не мог защитить его дом, юноше ничего не оставалось кроме как покорно пойти на войну. Отставать имя своего рода. Впредь он более не мальчишка, и даже император не посмеет относиться к нему легкомысленно. Рекс бесшумно двигался за спиной господина, пугающей горой возвышаясь за ним.

Графу показалось странным, что дворецкий привел их в покои. Прежде чем золотые двери отворились, Фридрих бросил за спину не оборачиваясь:

- Жди.

Император лежал в постели. Сухие руки, похожие на тонкие ветки лежали вдоль тела. Лицо старика иссохло и стало напоминать сухофрукт. Плывучие влажные глаза безжизненно смотрели перед собой.

Фридрих опустился на одно колено перед постелью императора, но тот не отреагировал. Тогда, недолго прождав, молодой человек поднялся и подошел ближе. Старик не отреагировал. Фридрих помнил его. Из детства он помнил его немолодым, но не настолько. За восемь лет из императора вытекла вся жизнь. Громогласный голос растворился, как только император открыл сухой рот.

- Полагаю, теперь я могу спокойно умереть.

- Было бы некстати, Ваше Величество.

- Брось. Я знаю, какие чувства ты ко мне испытываешь. На смертном одре лесть стала мне чуждой.

- Рад это слышать.

- Фрезенберги - великий род Войнов, служащих верой и правдой императорской семье из поколения в поколение. Будучи приближенными моей семьи, вы никогда не нуждались в деньгах, благах или уважении. Мне жаль, что тебе пришлось уйти мальчишкой, но такова ваша судьба.

- Именно поэтому императорская семья отказала в помощи на фронте? А остальные знатные семьи последовали ее примеру.

- Сказать честно, надежды не было. Фрезенберги войны, а не волшебники. Военная мощь Эйросса должна была снести вас с пути. Мы готовились к капитуляции. В знак благодарности я бы позаботился о твоей семье.

- Благодарю за оказанную честь.

- Но ты справился. Каким-то чудом. Может в вашей крови действительно есть что-то особенное?

- Данный факт более не имеет знамения. Фрезенберги не цепные псы. Предав однажды - многовековая дружба разрушилась в прах, Ваше Величество. Я понимаю сердце отца, спрятавшего одиннадцатилетнего принца, чтобы тот не ступил на поле боя. Но Вам следует понять и меня, ступившего в этот самый бой. Моя семья не страшится сражений. Мы гордо носим свое звание. Но получая в ответ предательскую трусость и побег - отныне уважение потеряно. Говорю от имени нынешнего главы дома. А теперь, раз уж лесть Вам чужда, можете отдать свои почести моему почившему отцу и матери. - Фридрих сказал последнее в поклоне, что особенно бросалась в контраст со сказанным. И развернулся было уйти, но император бросил в догонку:

- Позаботься о Йоханнесе! Ему предстоит унаследовать престол, мальчику нужен сильный союзник, способный его защитить. - Дрожащая старческая рука взметнулась в воздух, пытаясь ухватить синий плащ, расшитый серебряной нитью. Почти ослепший взгляд мутных глаз в совокупности с тщедушным видом и заторможенной реакцией выглядели жалко. Император не мог выглядеть подобным образом перед народом. Он умирал. Однако вид старика ни капли не смягчил сердце молодого главы. 

- Прискорбно, что таких друзей у него нет.

Фридрих проворачивал в голове беседу с императором. То и дело удивляясь, коим образом старик в подобном состоянии. Впрочем, более это не его заботы. Лошадь скользнула задним копытом по мягкому мху и припала на зад. Фридрих вцепился в повод. Мышцы рук, бедер и торса напряглись сильнее. Он почувствовал как раны открылись, но внешне даже не изменился в лице. Лошадь вернула себе устойчивое положение. До земель Фрезенбергов еще около недели пути.

- Следует сделать привал. Раны открылись. - Рекс возник рядом.

- Позже. Сначала пересечем лесную местность и доберемся до деревни. Мне осточертело спать под открытым небом.

На самом деле Фридриха не волновали подобные вещи, что было гораздо важней - семья. Их отношения нельзя назвать теплыми. Но он искренне волновался об их благополучии.

Дорога заняла больше времени, чем планировалось. Влияние пройденного времени изменить нельзя. Где-то тропы размыло дождями, где-то разрушился мост и местные перестроили его в другом месте. Какие-то деревни разрослись, а какие-то наоборот изжили себя.

Фрезенберги имели много земель и роскошное поместье. Помимо военного промысла они также получали прибыль от лесов: древесина, продукты животного происхождения и прочее.

***

Фридрих был рад видеть дом таким же как прежде. Воспоминания о нем были не самыми радостными, но тем не менее родными. Не успела армия войти в город, как их уже встречали восторженные местные. Для них невероятная победа по сути отечественных войск была поистине достойна слёз и восторга. Отцы, мужья, братья и сыновья вернулись домой. Какая-то часть из них.

Ворота Фрезенберг открылись, впуская небольшой локальный отряд. Остальные благополучно бежали на встречу в родные края.

Фридрих поднял голову, оглядывая высокие стены замка. Светлый силуэт Фелиции на мгновение мелькнул в окне и сразу скрылся за белоснежными занавесками. Она ничуть не изменилась. Фридрих зло ухмыльнулся. Прислуга взяла лошадь за поводья, помогая графу спуститься.

Он не ожидал теплого приема от родственников, но в тайне надеялся хоть на что-то. В любом случае они живы и здоровы, а это главное.

- Б-брат! - Высокий юношеский голос раздался сверху. Мальчишка поднял раскрытую ладонь, а следом насупившись юркнул обратно, будто его и не было.

Граф заметил Рихтера на веранде. Он выглядел смущенным и обескураженным. Словно цыпленок. Фридрих выглядел также, когда был в его возрасте.

- Прикажете насадить дезертирские головы на колья? - Рекс спрыгнул с лошади, оказавшись рядом. Впрочем, он всегда был.

- Следовало бы отправить предателей домой, раз они так спешили вернуться.

- Отправить гонцов? Нам следовало прихватить и головы эйроссцев.

Фридриха удивило безразличие в голосе подчиненного. Он чуть обернулся, недоуменно оглядывая Рекса. Припомнился вкус крови на губах. Граф провел языком по нижней губе, стирая фантомомное чувство.

- Оставь. - Коротко бросил граф, разглядывая мельтешащую толпу. - Что бы не происходило, все было ради победы. Теперь война закончена - проявим уважение к павшим. - Рекс схватил вожжи, уводя за собой коня. Граф окликнул его неожиданно для них обоих. - И насчет дезертиров! Сожгите трупы. Незачем пугать их семьи.

- Господин, Вы вернулись!

Пожилой дворецкий Вордек и главная горничная Ясмина заметно постарели с последней встречи. Фридрих помнил их более юркими и шустрыми. Сейчас они оба немного прихрамывали в силу возраста. Долговязый силуэт Вордека под черным камзолом дворецкого делало его фигуру еще более худосочной. Прежде пшеничные волосы полностью посидели, глубокие морщины расползлись по всему лицу, глаза осунулись и замылились. Видимо, зрение просело. Ясмина же изменилась меньше. Ее рост уменьшился, тучная пышная фигура женщины стала больше, щеки растеряли былую румяность, а каштановые вьющиеся кудри одолела виднеющаяся на висках проседь.

Оба поспешили навстречу тому, кого знали всю жизнь, но не узнали того, по кому скучали. Юного графа больше не было. Дворецкий и горничная озадачено остановились рядом. Фридрих улыбнулся самой доброй улыбкой, на которую был способен, и старики вздохнули с облегчением. Всегда с особой заботой они относились к первенцу семейства. Веселому озорному мальчишке с сияющими глазами. А когда в десятилетнем возрасте тот лишился родителей после покушения, они и вовсе старались защищать его как могли в своем положении.

- Сегодня будет праздничный ужин в честь возвращения графа! - Радостно запричитала всегда разговорчивая Ясмина, Вордек смешно кивал головой, подтверждая сказанное.

- Прикажите наполнить ванну.

- Будет сделано!

Деревянная бадья, наполненная горячей водой, от которой поднимались вверх клубы пара, стала благоговением.

Ужин прошел в тишине, потому что кроме него в роскошно украшенной цветами и золотом столовой, больше никого не было. Младшие не пожелали спуститься к трапезе. Прислуга испугано водила глазами по мраморному полу, дорогому ковралину, пока граф наслаждался вкусной едой. Фридрих настолько наслаждался процессом, что не замечал всеобщей обеспокоенности.

Обратив внимание на грустный взгляд Ясмины переглядывающейся с Вордеком, граф решил, что нельзя оказывать слишком явное равнодушие:

- Случилась беда? - Его голос эхом отразился от стен. Распознав молчание, продолжил. - Тогда где же мои дорогие родственники?

- Фелиции нездоровится, Ваша Светлость. А Рихтер... Отказался выходить.

Фридрих провел салфеткой по губам и поднялся изо стола.

- Отнесите ужин в комнату моей дорогой сестры. Негоже отказываться от еды, когда самочувствие подводит.

Прислуга засуетилась.

Спальни господ всегда располагались на верхних этажах. Однако Фридрих расположился этажом ниже, поближе к своему кабинету.

Солнце давно опустилось за горизонт. Голубое лунное свечение обтекало стены особняка. Фридрих поднялся по лестницам, огладил начищенные перилла. Вслушивался в тишину поместья. Перед дальней спальней верхнего этажа парень остановился. Два четких стука.

- Войдите. - Тихим, но спокойным голосом.

Рихтер сидел за письменным столом. Его юный профиль озарял желтый свет канделябра. Тонкие пальцы выводили крутые завитки гусиным пером. Черные слегка вьющиеся волосы на концах лезли в глаза, но юноша не обращал на это внимания.

Фридрих прошел в комнату. Присел на край кровати. Рихтер что-то пробухтев обернулся, открыв было рот.

- Вижу ты сильно вырос с нашей последней встречи.

Губы Рихтера сомкнулись и дрогнули.

- Мне было семь, когда ты ушел. - Подросток бросил колкий взгляд из-под челки. Загнанный волчонок.

- Тебе следовало поужинать. Стремление к знаниям похвально, но гораздо важнее твое здоровье.

Рихтер стыдливо потупил глаза. Он спрятался от незнакомца, бывшего старшим братом, как испуганный зверек, заметивший охотника на горизонте.

- У меня кроме учебы больше ничего не выходит. Другие восхищаются подвигами нашего семейства, но я кажется на такое не способен.

Фридрих неспешно подошел к подростку. Стук туфель о мраморный пол раздался в оглушительной тишине комнаты. От парня пахло мылом и сандаловым маслом. Туфли надеты на босую ногу, черные брюки свободно болтались на талии, а незастегнутая белая рубашка не скрывала свежих бинтов. Рихтер почувствовал стыд и горечь, что позавидовал брату. Почувствовал себя несмышленым ребенком, хотя коим себя не считал и даже оскорблялся. Большая холодная ладонь коснулась макушки юноши, медленно разглаживая непослушные черные кудряшки, которые достались Рихтеру от их матери. Тепло, исходящее от тела брата, что был чужим и страшным, приятно коснулось чего-то внутри.

- Слава Богу, Рихтер. Слава Богу. - Фридрих покинул комнату, оставляя младшего наедине со своими мыслями.

Уже в своей комнате, Фридрих распивал вино, рассматривая заметки, которые он набросал, вспоминая приснившиеся события романа. Если все верно, то на балу в честь победы, он должен влюбиться в принцессу Тарнии, а после в результате безответной любви отдать жизнь за нее. Данный расклад ему не нравился. Он пытался понять, каким образом перехитрить любовь. И возможна ли любовь вообще. У него никогда не было времени подумать о подобных вещах. А пережив юность на поле боя, хотелось верить, что никакой любви не существует. Иначе сколько оплакивающих сердец он успел сломать?

- Господин. - Рекс вышел откуда-то из-за спины. Должно быть забрался через окно.

- Говори. - Отпивая из бокала алую жидкость, адамово яблоко ухнуло вниз. Терпкий багровый вкус алкоголя отличался от металлического и соленного, что ему приходилось испытывать раньше, взглядываясь в безумные глаза врага и посылая такой же.

- Феликс Норман, Ваш уважаемый дядя, появлялся в стенах поместья для решения финансовых вопросов примерно раз в месяц. Никаких контактов с другими людьми дома он не совершал.

- Дяде все также безразличен каждый из нас. - Фридрих глядел в красные воды бликующие в свете луны.

- Элиот Кобейн оказал заметную поддержку в кругах знати, обозначив личную защиту поместья. Помимо этого, он не забывал посылать подарки вашей семье, но лично предпочитал появляться крайне редко, так как близких отношений ни с кем из господ не имеет.

- Элиот обещал присмотреть за ними и сдержал обещание. - После недолгих раздумий продолжил. - Как думаешь, сколько времени длится дружба? Мы с Элиотом до сих пор друзья?

- Ваш покорный слуга не может знать ответа, господин.

- Я спрашиваю не слугу, а друга, с которым сражался бок о бок много лет.

Рекс поднял голову, встречаясь с ледяным высокомерным взглядом графа.

Он хорошо помнил тот день, когда граф протянул ему руку. Своему врагу, павшему на поле боя. Совсем еще тогда юное лицо, но взгляд не изменился по сей день. И чем больше Рекс присматривался к нему, тем больше осознавал, что следует по пятам везде, вот уже шесть тяжелых лет, что тянулись вечностью.

Глаза наемника по-кошачьи сверкнули. Он приблизился, оказавшись в опасной близости возле ног графа. Словно пёс, которого не берут на ручки. Однако любой бы понял, что стоит протянуть руку к этому большому зверю, и он откусил ее вместе с плечом, продолжит вгрызаться пока не сожрет каждый кусочек мяса и не напьется свежей крови.

Лоб опустился на колено. Граф не оттолкнул его.

- Я не могу знать. Все мои друзья мертвы. - Спокойно произнес Рекс. 

- А любовь? - Фридрих пребывал в глубоких раздумьях, озадаченный возможными проблемами.

Рекс потерся лбом о колено, открывая глаза. Взгляд опустился на светлую кожу, неприкрытую носком, и острую таранную кость.

- Свободен. Какую комнату тебе выделили?

- В корпусе рыцарей Фрезенберг. Они тренируются каждый день, мне это подходит.

Рекс оставил господина в одиночестве распивать винный напиток под луной, охваченным неразрешенными вопросами.