Акт первый. Начало с конца.

Бескрайнее небо затянуло черной поволокой, темным одеялом накрывающее поле битвы. Крупные капли летели на землю. Словно оплакивая окровавленные тела отныне мертвых и пока живых. Шум капель, разбивающихся о доспехи, лязг металла и крики агонии. Металлический запах забился в ноздри, смешиваясь с соленным запахом пота и свежестью дождя.

Сверкнуло острие меча. Уворот влево. Ноги скользят и вязнут в размокшей земле. Тяжелые латные доспехи тянут к низу. Каждая мышца ноет от изнеможения и усталости. Боли нет - только чувство страха: потерять, погибнуть. И вместе с тем непоколебимая уверенность стоять до конца. Своего конца. Синие и оранжевые враждующее знамена смешались в толпе, окрасились красными разводами, что не смывались даже под стеной ливня.

Вдохнуть и вскинуть руку, накрываясь щитом. Сжав зубы, совершить толчок. Напрячь правую руку, сживающую рукоять меча, и вскинуть наотмашь. Шлем с оранжевым знаменем покатился по земле, исчезая в ногах других войнов. Тело мгновенно опадает. Кто-то наступает на него и валится на спину, сразу же принимая удар щитом. Кровь мощной струей разлетевшаяся в стороны окрапывает доспехи война, из-за дождя кровь затекает под шлем с синим знаменем. Кровь врага ощущается на языке тем же металлическим привкусом, что и кровь соратников.

Ливень не собирается утихать, разоряясь более сильным шквалом. Из-под красного алого проглядывается серебряный - истинный цвет доспехов, но в мгновение ритуал повторяется, и они снова окрапляются багряным цветом.

Колени подкашиваются, меч и щит предательски дрожат в уставших мышцах. Облачение, что носят с гордостью, невыносимым грузом давит на тело, заставляя пригнуться к земле. Он сомневается, что сможет узреть финал этой битвы. Множество сражений за спиной, бесценный ужасающий опыт подсказывает, что в этот раз развязки он не увидит. Эта битва будет последней в его истории.

Удар. Не хватило сил в уставшем теле срубить голову с первого раза. Хруст позвонков тонет в звуках сражения. Он чудом замечает глаза, сквозь прорези шлема. Но агонизирующие человеческие лица перестали пугать его еще в пятнадцать лет. Когда ему впервые пришлось выйти на поле боя и повести за своим образом людей. Удар. Голова летит вниз.

Он чувствует жар и влагу с новой силой хлынувшую из открытых ран. Нужна перевязка и обездвиживание. Но ничего из этих мыслей не имеет смысла. Ему видятся образы семьи. Суровые лица мужчин и женщин. Скромные и пугливые мордашки детей. Рихтеру придется повторить его судьбу. Возглавить дом и вступить на поле битвы. А Фелиции придется выйти за того, кто будет наиболее выгоден для юного Рихтера, которому необходима помощь от более старшего мужчины.

Он вынырнул из своих мыслей только тогда, когда лежал на животе на сырой земле, пропитавшейся характерным запахом. Лицо убитого им же война насмешливо лежало перед ним. Земля забилась в рот и глаз, куда из-за гравитации скатывалась вся влага. Он не плакал, хотя слышал плачь врагов и соратников неоднократно. Была лишь усталость, накопленная парнем за восемь лет постоянных битв с соседним государством. Смерть в двадцать три года трагична. Смерть в двадцать три года будучи героем войны почтена и уважаема.

Он прикрыл глаза с одной мыслью:

«Наконец удастся поспать».

***

Последняя страница книги перевернулась. Роман закончился счастливой нотой свадьбы наследной принцессы и герцога. Они будут жить долго и счастливо, растя двоих маленьких принцесс. Пусть и ценной жизни половины персонажей. Злой смех сотряс грудь. Почему невинность и доброта должны стоить нескольких чужих жизней? Почему ревность и жадность преподносятся любовью?

Все мужчины и женщины, убитые поступками главных героев заслужили быть орудием чужой любви? Для этого они родились и жили? Бред.

Он отшвырнул роман подальше. Книга захлопнулась, на коричневой обложке черными буквами выведено: «Сад, падающих слёз».  Роман о принцессе и герцоге, которым не суждено быть вместе.

Боль пронзила голову. Он схватился за нее и зажмурился до искр перед глазами. Картина сражений была такой знакомой и яркой, словно... Словно... Он был там...

Внезапно воздух пропал из легких, вынуждая хватать ртом воздух, как рыбу, выброшенную на берег. Головная боль усиливалась до пронзительного бесконечно высокого писка. Послышался далеких голос, сложно было разобрать слова. А потом наступила темнота.

***

- Сир? Вы меня слышите? - Хриплый тихий голос был похож на раскат грома.

Он с трудом продрал слипшиеся веки. Белый свет и протяжный звон исчезли почти сразу же. Темный силуэт навис сверху.

Шрамированное пугающего вида лицо находилось в неожиданной близости. Крепкое сильное тело веяло опасностью, но по какой-то причине он был уверен, что незнакомец не посмеет ему навредить.

- Где я? - Голос с трудом поддался хозяину. Стенки горла саднило и рвало, вкус сражения до сих пор теплился на языке.

- В лагере, господин. Когда вы потеряли сознание, я поспешил вынести Вас с поле боя.

- Тебе следовало сражаться до последней капли крови, а не сноваться рядом как сопливый пёс. - С презрительной злостью вырвалось изо рта. Видимо, что-то в выражении лица сменилось, потому что незнакомец глубоко склонился, так что позвоночные косточки выступили на шее. Он с грохотом отпнул деревянный стул, садясь на пол у кровати.

- Прошу милости, сир. Но я клялся в верности своему господину, а не империи. Ради Вашей жизни и чести я готов и на бóльший грех. - Рекс приложил тяжелую ладонь на сердце.

Стоп. Рекс? Знакомое имя и внешность.

Рекс, ждущий слово хозяина, продолжал покорно ждать. А в это время мысли в голове раненого война бежали со скоростью лучшего скакуна их поместья.

Словно воспоминания и жизни здесь и прочитанном романе слились воедино. Как он может быть одним и тем же одновременно. Перерождение? Святая церковь вздернет его за порочные мысли, но иного ответа на ум не приходит.

- Сколько я спал, Рекс?

- Неделю, господин Фрезенберг.

Возможно ли погибнуть на поле боя, переместиться в другой мир? Восполнить память о произошедшем и вернуться обратно за короткий промежуток? Быть может, произошедший сон о прочитанном романе был лишь игрой больной фантазии?

Он оглядел себя. Из-под распахнутой грязной рубашки цвета чьих-то выделений виднелся торс и оголенная грудь, крепко перевязанная битами. Бинты и тряпки, которыми его стали обматывать, когда бинты закончились, были по всему телу. Даже на пальцах рук, до самого подбородка. На бедрах штаны, но ступни и таранная кость также обмотаны грязными тряпками.

- Доклад.

- Войска Эйросса отступили. Тарния одержала победу. Узнав, что Ваша Светлость вышли в авангард, дезертировавшие полки вернулись в строй и отбросили Эйроссовцев. Думаю, весть дошла до столицы.

- С чего дезертиры вернулись? В рядах моей армии будут только верные и храбрые войны, готовые сгнить в этой земле вместе со мной.

- Говорят, Ваше падение вселило в оставшихся бойцов ярость. Вы вели эту армию восемь лет. Среди них есть те, кто предан Вам жизнью. Когда прошла весть, что тело господина вынесли с поля боя, войны грудью бросались на копья, словно обезумевшие.

- Они решили, что все кончено. И надежды больше нет. Потому сдавшись бросались на верную смерть, а враг воспринял эту ярость и отчаяние за силу. И сбежал. Дезертиры вернулись, узнав о вероятной победе. - Схватившись за бок, брюнет уселся на кровати. - Рекс. Созови военный совет.

- Вам нужно отдохнуть.

- Мне нужно закончить эту грёбаную войну и наказать грёбаных дезертиров!

- Что прикажете?

- Взять всех до единого. Войдя в столицу, первым делом казним каждую крысу, бежавшую прочь.

Он неуверенно пошатываясь поднялся на ноги. От усталости его повело в сторону, но Рекс стремительно возник за спиной, придерживая хозяина, безмолвной тенью.

Он не знал, что именно являлось сном, но собирался это выяснить.