Глава 12

Мужская академия города Шрифпорт. Штат Луизиана.

Комната Грейганна, все тот же затянувшийся день.

16:43.

Что может быть хуже осознания того неприятного факта, что ты уже около часа находишься в комнате одного кареглазого извращенца? Признаться честно, всего каких-то полчаса назад я бы даже и не задалась подобным вопросом, потому как твердо была уверена, что хуже уже точно не будет. Ох, как же я ошибалась!

После ухода Грейганна я не стала растрачивать драгоценное время впустую, опасаясь, что брюнет может вернуться в любую секунду, и тогда его весьма глубокие познания в области женских тел (не будем конкретизировать чьих) пополнятся еще одним весьма интересным материалом для размышлений. И потому, в отстегнутые с барского плеча явно великоватые для меня шорты и водолазку переодевалась я, мягко говоря, в армейском духе, что ненароком вспомнился всем нам не понаслышке известный мистер Купер. Вот только отдаться мечтам о его похвале у меня так и не вышло, ведь сразу после своих поспешных сборов я обнаружила кое-что... Чрезвычайно идущее в расхождения с поставленными мною планами.

Так вот, вернемся к самому началу. Что может быть хуже первого? Ответ на этот вопрос поджидал меня у самой двери, которая на все мои попытки выбраться на свободу из этой обители унижения и нескромности отозвалась непоколебимой каменной волей. И вот тогда я и поняла, что хуже предыдущего может быть только понимание того, что...

Этот гад меня запер! Запер, и все тут! И могу даже поспорить, что у черноглазого извращенца при совершении такого подлого поступка не дрогнул ни один мускул на лице. Да и в целом, глупо было надеяться на то, что после всего произошедшего мне так легко удастся улизнуть.

Но я не спешила сдаваться. И даже когда отбила о непомерно прочную деревянную дверь все конечности поочередно (что, кстати, очень странно, ибо та в конец возомнила себя стойкой каменной преградой), обиженно показала этой воображуле язык и бросилась искать иной способ осуществить свой побег. Вариант с окном отпал почти сразу. И дело даже не в том, что расстояние до земли составляет аж целых четыре этажа (а это около 10-ти метров). Просто я не привыкла держать собственные створки открытыми, и потому перспектива оказаться сидящей на откосе с обратной стороны, да еще и в одежде не по сезону, мне никак не улыбалась. А вообще, кого я обманываю? Жить-то хочется всем.

Бесполезные метания по комнате, почему-то, не принесли никаких плодов. Как и мои подсознательные ритуалы по сожжению некоторых обладателей черных глаз. И вот пока я истошно напрягала все имеющиеся извилины собственного мозга, мою голову посетила кое-какая занятная мысль. А сколько времени-то уже прошло? Взгляд на настенные часы таки дал мне убедиться в том, что сгущающиеся сумерки за окном вовсе не плод моего воображения. Нехитрое китайское изобретение показывало без четверти пять вечера, а это значит, что с момента эффектного ухода Грейганна прошло уже около сорока минут. Вот же... Дьявол!

Конечно, с одной стороны меня радовала такая позиция. Но стоило только подумать о том, что обо мне снова успешно забыли, как пред мысленным взором всплывали не самые радостные картинки, ибо встречать свою старость в четырех стенах, пропитанных запахом собственного убийцы, мне не очень-то хотелось. И потому я вновь принялась за судорожный поиск сподручных средств для нелегального вскрытия чужой жилплощади, первым делом обшарив письменный стол весьма дальновидной личности.

Нет, ну а что? Впредь будет знать, как запирать совершенно того не желающих девушек, и потому за сломанный замок будет отвечать сам.

И где я только не копалась...

Ну, я, конечно, понимаю, что рыскать в чужом хламе в поисках запасного ключа или же, на худой час, чего-то сносного для проведения своих плутовских махинаций, как минимум - не хорошо. Да и не думаю, что Грейганн, лишая меня всякой вольности, вообще задумывался о том, что конкретно для меня означает свобода... Однако теперь, все это абсолютно не имело никакого смысла. Ведь как бы усердно я не проявляла свои сомнительные навыки Шерлока, искомое никак не хотело находиться. И я даже не знаю, кого в этом стоит винить!

Но очевидное было ясным точно: либо из меня хреновый сыщик, либо Грейганн еще более странный представитель своего пола, у которого в арсенале нет даже банальной отвертки! Куча барахла и ничего полезного!И кто в наше время хранит столько давно не нужных учебников? Исписанные тетради, гора книг на тему о размышлении бытия, салфетки, тряпки, горячо мною ненавидимый флакон парфюма, альбомы выпускников средней и старшей школы и... Стоп.

Я цепко ухватилась за последнее в своем перечислении взглядом, ну а моя сущность стремительно бросила все силы на борьбу с острым любопытством. Коварное любопытство уткнуло мою совесть почти мгновенно, предоставляя в качестве своих аргументов то, что та спокойно дремала в сторонке, пока я бессовестно копошилась в чужих вещах. Недолго думая, я согласно кивнула возмущенному стремлению знать все и вся, и дабы то успокоилось, медленно потянулась пальчиками к занимательной "книженции".

Ну... Раз уж умирать, то от безостановочного приступа смеха, в обнимку с компроматом на некоторых чересчур самоуверенных типов. Ну а вдруг и его в средней школе не обошли стороной первые подростковые прыщи? Вот была бы умора!

Предвкушая свое моральное возмездие над игольчато настроенным субъектом, я, мысленно потирая ручонки, почти ухватилась пальцами за интересующий меня корешок. И, видимо, мои нехорошие помышления о возможном шантаже одного брюнета уж слишком поглотили собственные чувства, включая и без того вечно рассеянную бдительность.

Бывалая тишина прорезается осязаемым для моей плоти звуком шлепка, холодные пальцы крепко сжимают запястье, и моя рука так и застывает в нескольких сантиметрах от намеченной цели.

Что сказать о любопытстве, то... Кажется, меня в очередной раз предали, потому как эта всезнайка и вовсе убежала, оставляя меня на растерзание в миг снизошедшему страху и... Черноглазому хозяину перерытого хлама.

В том, что это был именно Грейганн, я даже не сомневалась. Да и пугало вовсе не его появление, а скорее то, что оно было слишком внезапным. Когда он успел войти? Но что более странно... Почему я этого даже не заметила?!Углубиться в подобного рода размышления мне не позволили. Рука брюнета, что до сих пор сжимала мою, ненавязчиво потянула на себя, заставляя мой корпус слегка прогнуться под обстоятельства и... Упереться спиной в его широкую грудь. Правую щеку опалило протяжным выдохом Грейганна, и в нос тут же ударил этот вездесущий аромат древесины и цитрусов, вперемешку с горьковатым запахом крепких сигарет.

– Тебе в детстве никто не говорил, что трогать чужие вещи без ведома их хозяев, все равно, что заявить о полном отсутствии воспитания, м-м-м? – до жути спокойный и тихий голос темноволосого зашелестел у самого уха, и мне вдруг четко стало ясно, что за моим вторжением в свою частную жизнь он наблюдал как минимум минут десять. А ведь совесть-то... Предупреждала.

Тишина вновь вступила в свои права в этой комнате, потому как давать брюнету какой-либо ответ я даже не планировала. Но и Грейганн решил не оставаться в долгу, давя на меня своим тесным присутствием, крепким кольцом пальцев на запястье и равномерным дыханием в мое, уже раскрасневшееся, ухо.

О том, что вся эта ситуация создавала для меня условия полнейшего дискомфорта, я говорить тоже не стала. Я просто вырвалась из его не столь авантажного захвата и, развернувшись, осуждающе вперилась в брюнета глазами, машинально схватившись за прежде плененное запястье.

На мой стремительный порыв брюнет отреагировал слегка заломленной бровью и исчерпывающим отсутствием всяких эмоций:

– Боже... Сколько страсти в одном взгляде. Если бы знал, что ты так сильно будешь по мне скучать, не оставлял бы тебя в одиночестве на столь... Долгое время, – без единой смешинки как во взгляде, так и в голосе, проговорил он, выдержано глядя на меня с высоты своего роста.

Руки темноглазого плавно сложились на груди, ну а сам представитель извращенного типа мужчин принялся осматривать меня с головы до ног, не оставляя без внимания ни единого участка моей, если ее так можно было назвать, фигуры:

– Странно, – задумчиво протянул Рей, задерживая свой взгляд на отдельных участках тела, – Тебе и вправду идет мужская одежда... Впрочем, с полотенцем тоже... Не хуже.

...

Постоянное ощущение неловкости от неотесанной прямолинейности кареглазого начинало злить не на шутку.

– Грейганн, ты, – уж было зашипела на него я, но наглости тут у некоторых, как все уже давно поняли, не занимать, потому мою попытку высказаться попросту пресекли одним коротким словом:

– Уходи, – отчеканил отнюдь не веселый брюнет, и, не дожидаясь ответа, бестактно повернулся спиной, теряя весь прежний "интерес".

Разумеется, я ожидала второго дубля в нашем уже привычном противостоянии. Но даже после всех тех унижений, что я получила находясь в обществе этого хамообразного типа, я оставалась единственным желающим продолжать выяснения отношений и отстоять свою позицию до конца. Тем более, что слинять до его возвращения мне так и не удалось...

А что касается Грейганна, то... Он лениво опустился на собственную постель, улегшись поверх покрывала с подложенной под голову рукой вместо подушки. И вот пока этот паршивец неподдельно изображал равнодушие и полное игнорирование, я впервые задалась прежде не интересующим меня вопросом.

А где он все это время был? Не думаю, что Грейганн является образцом именно той категории мужчин, которые относятся со смиренным пониманием к женским сборам. И только я собралась с мыслями, чтобы озвучить все свои претензии по поводу его чертовой выходки с запертой дверью, как этот недоделанный импровизер внезапно "проснулся", и, не удосужившись даже открыть свои темные глаза, напряженно вымолвив сквозь зубы то, что отбило всякое прежнее желание смыться... Хотя бы из вредности:

– Ты знаешь, где находится выход. И потому будь так добра... Свали по-хорошему. У меня нет ни сил, ни желания с тобой спорить. Так что давай ты притворишься умной девочкой и просто уйдешь. Дай мне спокойно от тебя отдохнуть.

Даже не знаю, когда наступит тот самый вожделенный день, когда я перестану удивляться его напускному хладнокровию. И уж если Грейганн наивно рассчитывал, что подобное отношение меня только отпугнет, то он, ох, как глубоко заблуждался:

– А ты мне прежде ничего объяснить не хочешь? – с наигранным изумлением бросила ему я (чему, кстати, научилась непосредственно у своего "собеседничка"), на что получила перевернутый в своем значении ответ.

– Я тебе ничего не должен.

Кажется, сейчас кто-то горько пожалеет о своих словах. И как бы парадоксально то ни звучало, на этот раз этим кем-то буду явно не я...

– Ах вот, значит как, – преодолевая всякое стремление своей трусости взять надо мной верх, я уверенно шагнула вперед, разворачиваясь на пятках и по-хозяйски усаживая свою пятую точку на чужеродное ложе:

– Черта с два я куда уйду, пока ты нормально не поговоришь со мной, Грейганн.

Вот так-то! Знай наших! Врагу не сдается наш гордый Варяг! А вообще, подобное проявление героизма словно бы вернуло мне часть тех сил, которые впустую были потрачены на поиск ключей, а ранее бессмысленную борьбу с резко уставшим от моего присутствия брюнетом. И даже как-то радостно и горделиво стало за саму себя, что не отчаялась и не свернула с пути истинного... Ну а если быть точнее, я банально решила отомстить подлому негодяю самым надежным в женском понимании способом. Вынос мозга в студию, господа! И если Грейганн надеялся на избежание своей небесной кары (меня, имеется ввиду), то... Хрен он тут что угадал!

Уж теперь-то я обеспечу ему веселенький остаток дня, и буду капать на серое вещество брюнета до тех пор, пока он не взвоет от осознания собственной беспомощности. Зуб за зуб, как говорится.

Заносчиво закинув одну ногу на другую, я уверенно скрестила руки на груди, устраиваясь поудобнее на мягкой постели. Судя по всему, сидеть мне тут предстоит еще о-о-очень долго, но это ничего, потому как и терпением мы вполне владеем, когда это особенно нужно.

Ну а совесть моя окончательно опешила от столь яркого влияния наглости. И даже было решила пригрозить мне своим совестливым пальчиком, но была успешно уткнута второй раз за день, потому как отныне я собираюсь действовать только по зову сердца, которое в свою очередь во всю желало отыграться за непрошенную нервотрепку . Жаль, конечно... Ведь тогда я еще не понимала, что это чувство, порой, бывает куда бдительнее той же самой... Бдительности.

Кажется, момент внезапности таки возымел свое действие. И дабы полностью осознать, насколько влип мой "равнодушный" оппонент, Грейганну понадобилось около трех минут беспрерывного осмысления, после чего я почувствовала осторожное движение с его стороны, сопровождаемое тихим и раздраженным:

– Не понял...

Я важно обратила на него взор, всеми силами стараясь сделать сие действие якобы необходимым, но на самом же деле мне страсть как хотелось увидеть его искривленное недовольством лицо. Сдержать победную ухмылку мне таки удалось... Но с великим трудом:

– А что конкретно тебе тут непонятно? – до смешного безобидным голоском пролепетала я, наивно всколыхнув воздух частым морганием. Но некто, обладающий колким черным взглядом, не проникся образом безобидной и несчастной, а вот его голос, отнюдь, стал более грубым и тяжелым.

– Какого хрена ты еще здесь, вот мне что непонятно!

Смотрите-ка. И сон прям как по волшебству отбило. Ишь, как глаза-то раскрылись.

В ответ на столь дразнящее мое эго негодование брюнета, я лишь повторила невинный трюк с порханием ресниц, в то время как Грейганн безотрывно следил за моей идиотской клоунадой, даже ни разу не моргнув. А ведь стоит отдать этому говнюку должное. Ибо умом его, заразу, Бог уж точно не обделил.

Безусловно, темноволосый догадывался, к чему весь этот цирк. И потому, явственно давая мне понять одним взглядом "Не надо, Кимбер, пожалеешь", подкрепил очевидное шипящим:

– В себя поверила?..

Но в ответ получил более чем многообещающее:

– Кто не рискует, Грейганн, – обретая полную серьезность в своих намерениях, я язвительно выплюнула подтверждение того, что буду стоять до конца. И да будет моя воля непоколебима, а наказание за такую чрезвычайную дерзость не заставит пожалеть о собственной глупости.

Быть может, я не являюсь достойным легатом благоразумия. Зато в упорстве со мной сможет потягаться далеко не каждый.

И посему, такой умненький парень, как Рей, прекрасно осознал весь масштаб твердости моих замыслов. В глазах брюнета на мгновение промелькнули азартные искры, а значит, вызов успешно принят. Ну, что ж... Теперь посмотрим, кто кого.

– Так значит, ты никуда не уйдешь, – постепенно возвращаясь в сидячее положение, плавно протянул кареглазый.

– Не-а, – коротко отрезала я, даже не колыхнувшись.

– И даже с места не сдвинешься, пока не получишь то, чего хочешь, – словно читая мои мысли, Грейг изрек вполне очевидное, полностью усевшись на край кровати.

- А я никуда не спешу, – снова отозвалась я, отслеживая все его действия неотводимым взглядом.

Брюнет не уступал в заведенной мной игре в гляделки. Его взор оценивающе, но без какой-либо заинтересованности, скользил по мне ядовитой тенью, скорее всего, выискивая уязвимое место в моей стальной воле. И как-то даже казалось, что для него это все не серьезно. Ему просто было скучно, в то время как я... Чувствовала запредельное напряжение. И вот, совсем уж как-то неожиданно, со стороны чернявого прозвучал преисполненный обречения вздох. И знаете, именно этот момент и стал роковым для меня, ибо я... Ему поверила. Поверила, что ему в самом деле надоело из раза в раз меня отфутболивать, как и то, что как бы столь яро он меня не отталкивал, я все равно не отстану. Ох, если бы меня только кто предупредил, что эта чернеющая бездна в его глазах способна скрыть самые вещественные умыслы своего обладателя...

Резко подавшись вперед, Грейганн безжалостно вцепился в мою совершенно того не подозревающую ногу, прикладывая совсем незначительное усилие, чтобы та и вовсе оказалась беспомощно болтыхающейся в воздухе. И все это произошло настолько быстро, что я не смогла не то, чтобы что-то понять. Даже закричать! Рот сам собой открылся в почти немой реакции, прокомментировав происходящее удивленным:

– Ы-ы-ы...

И вот пока я пребывала в затянутой стадии переваривания первых событий, темноволосый решил немедля перейти ко второй фазе в миссии "Выпереть Кимбер любой ценой". Правое плечо окатило колким холодом пальцев Рея, и тогда я поняла, что таки да, меня элементарно решили вытолкать силой, в чем брюнет лично удостоверил мою растерянную физиономию более чем двусмысленной трактовкой:

– А ну выметайся, ты, мелкая заноза в моей ж... – помедлил он, – Жизни!!!

Фу, как некультурно! И пусть он любезно пояснил, в чем именно я там у него застряла, в голову лезли совершенно иные представления об этих сомнительных... Местах.

Ну а пока хитроумный извращенец бессовестно пользовался своим преимуществом в силе, давя на меня не только своей каменной волей, мой разум конвульсивно гонял по лабиринту в поисках единственно верного выхода из этой ситуации. И он его нашел!

– И не подумаю!!! – разлился срывающийся на крик голос, звоном отражаясь от всех стеклянных предметов в комнате разом. И дабы решиться на последующий отчаянный шаг, я, превозмогая свой страх, насильно зажмурила глаза, чтобы... Продемонстрировать брюнету весь смысл бесполезного швыряния гороха в глухую стенку.

Иными словами, я решила действовать в противоположном направлении. И в следующую секунду отчаянно прижималась к его широкой груди всем корпусом, намертво уцепившись пальцами за ткань футболки на плече темноглазого.

Такой поворот явно не входил в планы Грейганна. Брюнет прытко дернулся, на мгновение пропуская между нами раскаленный воздух, но был тут же притянут моей свободной рукой, что нашла свой покой на его напряженной спине:

– И даже если ты возненавидишь меня, и даже если назовешь занозой в тысячный раз, я никуда не уйду! Я буду преследовать тебя, стану твоим самым настоящим кошмаром, запишусь в клуб анонимных сталкеров, но ты всегда будешь чувствовать меня рядом! – на одном дыхании отбарабанила я, отторгая всякое желание скрутить того всеми имеющимися конечностями:

– Я ведь просто хочу, чтобы ты меня выслушал... Я просто хочу объясниться...

– Ты совсем спятила?! – все же нашелся с репликой Грейганн, одеревенев всем своим напряженным телом в буквальном смысле, словно бы опасаясь совершить лишнее движение. Пальцы на моей ноге, что до сих пор сжимали несчастную, с осторожностью разжались, позволяя той мягко опуститься на колено брюнета.

Кажется, он даже не дышал, о чем говорило отсутствие теплого отпечатка на коже моей шеи. Ну а я... Я по-прежнему крепко сжимала его в вынужденных объятиях, отлично понимая, что стоит мне только расслабиться хоть на долю секунды, как он непременно оттолкнет, сбежит, исчезнет... Как и моя последняя надежда.

– Послушай, это уже нихрена не смешно, ты, – твердо начал кареглазый, но запнулся на последнем слове. Неоднократное легкое касание тонких пальцев неуверенно прошлось по моему плечу, но в итоге запечатлелось на нем крепкой хваткой:

– Ты хоть понимаешь, что сейчас сказала? – голос брюнета опустился до низких нот, ну а мне вовсе не хотелось задумываться над тем, что я там ляпнула в порывистом стремлении его удержать.

И, всего лишь прижавшись к нему чутка покрепче, еле слышно пробормотала:

– Пожалуйста...

Хватка на плече стала ощутимо... Болезненной.

Грубый толчок назад, и я резко раскрываю глаза, ощущая сильное головокружение, еще большее напряжение Грейганна и его руку... Которая нещадно сгребает в охапку мои онемевшие от неудобной позы ноги, чтобы в следующее мгновение те оказались перекинутыми через колено крайне злющего брюнета.

Пальцы черноглазого мимолетно пропорхали по моему бедру до замаскированной талии и тут уж обосновались очень и очень уверенно, до боли сжимая мой бок уже горячими иглами.

– Говоришь, всегда буду чувствовать тебя рядом? – на выдохе выпалил он, врезаясь в меня пронизанным яростными всполохами взглядом.

Любопытство, то самое, по чьей вине я по сути и попала в такое положение, категорично отказывалось быть козлом отпущения, и теперь уж скрылось с концами, отдавая все права на расхлебывание озверевшему сердцу.

– Грейганн, что ты... – дрожащими связками вымолвила я, но тут же замолкла, подвергаемая слабой встряске в его руках.

– Значит, хочешь объяснений?! – не давая мне договорить, пророкотал не на шутку заведенный Рей, пристально глядя в мое ошалевшее лицо. И весь этот жестокий момент внезапности, преподнесенный мне кареглазым, настолько выбил из колеи, что я даже не поняла, сумела ли выдавить тот неуверенный кивок, на который Грейг ответил недобрым блеском в свирепых глазах и раздраженным тоном:

– Тогда советую тебе навострить свои прелестные ушки, ведь те объяснения, которых ты так жаждешь, я не буду повторять дважды. Как ты думаешь, чем бы для тебя все закончилось, если бы я не вмешался, а?! – в очередной раз встряхивая меня, словно бы вожделея привести в чувства, Грейганн укоризненно высверливал мою недоумевающую физиономию взглядом. Я не сразу домыслила, о чем конкретно был его вопрос, но дальнейшие слова полностью разместили весь свой смысл по полочкам моего малоумного разума:

– Ты хоть немного отдаешь себе отчет в том, что, не окажись я вовремя рядом, о твоем нелепом происхождении узнали бы еще как минимум четыре человека? Я слишком хорошо знаю Дрейка. И поверь, он не гнушается самых паскудных методов в своей ненависти. И пусть я сам не знаю, чем ты так "приглянулась" этой ошибке природы... Но зато уверенно могу сказать тебе о том, что еще каких-то пара минут, и тебя бы раздевали в восемь рук, забрали одежду и оставили сидеть в чем мать родила на всеобщую радость, – он выдержал короткую паузу. И, испустив напряженный выдох, продолжил свою речь куда медленнее и... Тише:

– Но могло быть и иначе. Даже не сомневаюсь, что, несмотря на всю ограниченность ума Дрейка, он бы понял, что ты вовсе не та, за кого себя выдаешь еще до того, как твои худосочные прелести засверкали перед сотнями голодных мужиков. И тебя бы опустили. А ты же, наивно глядя на сущность людей сквозь розовую призму, даже и не задумалась бы над таким необъяснимым знаком снисходительности. Со временем, ты бы и вовсе об этом забыла. И вот тогда... Когда ты будешь меньше того ожидать, они появятся вновь. И только одному Богу известно, как бы дорого ты заплатила за свою глупость. Но самое страшное тут вовсе не это. А то, что в глубине души ни один из двух тысяч находящихся здесь людей не осудил бы этих подонков за совершенное. Потому как осознание того, что где-то неподалеку бродит единственная девушка – соблазн. Огромный, не поддающийся контролю... Соблазн, – глаза Грейганна копотливо темнеют, прогоняя весь прежний блеск и полностью сливаются с цветом его зрачков, – И открою тебе небольшой секрет, маленькая... Как бы мне самому не была противна эта мысль, я... Мало чем отличаюсь от них.

Даже не знаю, какую именно реакцию он ждал от меня после всего сказанного.

Страх, сожаление, или же глубокое раскаяние? Вину перед самой собой за персональную безрассудность? Если честно, я и сама не могла объяснить все те разнородные чувства, что охватили мою душу подобно шторму в открытом море. И таки да, в итоге я получила то, к чему так отчаянно стремилась, вот только... Легче никак не стало.

Грейганн пытливо и напряженно созерцал глупую маску, сроднившуюся с моим, не менее глупым, лицом. Его дыхание было тяжелым. Ну а я же, в очередной раз попытавшись разобраться в своих чувствах, сумела выделить лишь одно, но такое странное в своем бытие. Беззащитность. Будто бы меня и впрямь выбросили на обочину жизни после жестоких испытаний на вшивость. И как только я решаюсь принять эту смертоносную обреченность, меня словно окутывает чем-то другим... Противоположным до самого основания. И это - чувство защищенности. Надежности... Которое дарило тесное кольцо рук того, кто буквально держал меня за душу голыми руками. И снова накатывает то самое знакомое ощущение беззащитности. И снова руки темноглазого убеждают меня в обратном. Замкнутый круг... И никаких ответов. Кроме одного... Мне никогда не понять этого человека.

Грейганн порывисто скользит по моему лицу чернооким взором, жадно цепляясь взглядом за приоткрытые в недоумении губы, слабое покраснение на щеках и пустоту в моих безжизненных глазах. Его брови тучно сгущаются над переносицей, и он возвращает мой давно потерявшийся рассудок в реальность:

– Все еще не поняла?.. – мертвенно, но твердо проговорил он, – Тогда я тебе покажу.

В следующую секунду ситуация решительно обрела иной оборот.

Пальцы Грейганна, которые уже давно переняли тепло моего тела сквозь тонкую футболку, аккуратно скользнули за мою спину. Я почувствовала, как меня бережно притягиваю слегка ближе, словно бы я была чем-то хрупким и ценным, словно бы одно грубое движение, и это причинит мне непоправимый вред.

И я до последнего отказывалась верить в то, что все это происходит со мной наяву, что это не очередная шутка воображения, ведь... Обмануть ощущения невозможно. Как и не заметить медленное и тягучее, как сладкая нуга, приближение хмурого лица Рея.

Однако, чувство издевательского дежавю не давало полностью углубиться в веру искренности того, что собирался осуществить брюнет. Ведь если бы он в самом деле того хотел, сделал бы раньше, в любой из подобных, уже прошедших, моментов. И поскольку все это является логически не возможным, я нашлась с исключительно одним опрометчивым выводом: он просто снова играет на струнах моей души. Он просто снова упивается моей предательской реакцией. И потому в этот раз я не дрогну и не отвернусь. Ведь он все равно ничего не сделает. Ведь он всего лишь меня разыгрывает.

– Ты не сможешь, Грейганн, – невольно озвучила я свои мысли, когда его лицо таки перешло ту черту, где обычно закрывался занавес после столь волнующего спектакля в исполнении темноволосого.

Но на мою невнятную реплику Грейганн лишь значительнее склонился над моим лицом, тихо проговорив в мои губы дразнящее и возбуждающее:

– А ты до сих пор сомневаешься во мне?

Говорят, что за всю человеческую жизнь, его сердце в среднем совершает около трех миллиардов ударов. И похоже, что мое истратило добрую треть отведенной себе нормы именно в последние 54 секунды моей жизни, пока лицо Грейганна неуловимо приближалось, сокращая миллиметр за миллиметром, от чего-то казавшегося бесконечным, расстояния.

Моя прежняя уверенность постепенно умирала, и вот конечная смерть настигла ее именно в тот момент, когда кончик моего носа уткнулся в щеку кареглазого мучителя. Щелчок. Осознание. И я стремительно дергаюсь всем телом, желая отмотать пленку назад, когда решила действовать исключительно по зову сердца. Ведь и оно, как и другие мои чувства, оказалось предателем.Но переломный момент ситуации уже был в недалеком прошлом. Руки брюнета вновь обрели свою твердость, крепко накрепко сжимая меня в своих сильных объятиях, купируя мою жалкую попытку все исправить. И тут меня будто шибануло током.

Грейганн дрожал! Дрожал так, что я смогла прочувствовать это собственным телом. А ведь мое состояние было сходным с бьющей вибрацией брюнета, но видно, куда менее обширным.

Где-то на границе сознания душераздирающе вопит совесть, пытаясь пробиться к чувству стыда, которое, несомненно, поглотит меня без остатка после того, как все это закончится. Но мое дыхание уже слилось с дыханием темноглазого, и в воздухе опять зависли терпкие нотки сигаретного дыма.

Откуда-то из-за угла выглянуло не так давно убежавшее любопытство. Ведь ему так хотелось узнать, каковы эти слегка пухлые губы на вкус. И вот пока все прежнее расстояние сводилось до теоретического нуля, а мои остатки разума повторно бросились в объятия смерти, я поняла абсолютное уже в который раз. Странные существа... Эти мужчины.

Отчаянные крики совести в моем сознании перерастают в остервеневшие конвульсии, и, едва губы Грейганна скользнули по моим не целованным устам мимолетным жарким прикосновением, таки выбили "дверь" к моему здравому рассудку, заголосив при этом до жути знакомым басистым тембром:

– Ре-е-ей! Какого черта у вас там произошло?! Весь учебный корпус стоит на у... Шах...

Еще один щелчок, и весь прежний мираж лопается подобно мыльному пузырю. Как будто бы меня резко и беспощадно вырвали из сладкой дремоты, оставив в напоминание еще горячий, но такой маленький след на моих пересохших губах. Я распахнула глаза. И первым, что увидела после столь спасительного "пробуждения", было растерянное лицо темноволосого, озадаченный взгляд которого был направлен куда-то за мою белокурую голову. Помещение вновь заполнилось тяжелой давящей тишиной.

Руки брюнета тут час ослабили свой натиск, и я в миг воспользовалась его отвлеченностью, оборачиваясь через плечо на живой объект концентрации внимания Грейганна.

Диас. Это был всего лишь мой верный друг, от чего-то лишенный дара речи и годности к движениям. В его взгляде отчетливо читалось смятение, неподдельная неловкость и топкий конфуз. И вот пока я заторможено пыталась сообразить, что вообще его настолько выбило из равновесия, мое рыжеволосое чудо неуверенно разлепило доселе склеившиеся губы, взрывая мою душу коротким и безропотным:

– Э-э-э... Упс.

Господи, Боже мой!!! Диас! Это же Диас! Который ничегошеньки не знает! Который сейчас, очевидно, предполагает, что мы с Грейганном... Вернее, Гленн с Грейганном... Черт возьми, как же стыдно-то!

О, да, чувство стыда вальяжно выползло из тени с гордо приподнятой головой. И даже если я наперед знала, что так оно и случится, то уж никак не допускала, что при вот таком немыслимом раскладе!

Эмоции кардинально захлестнули все мое существо, и я машинально вскинула руками, одной конечностью прикрывая свой бессовестный рот, дабы подавить просящийся наружу вскрик. Куда отправилась симметричная подруга, даже не знаю. Но судя по тому, что за моей спиной послышалось перспективное "хрясь", а после не обещающее ничего хорошего (с чего бы это вдруг?) сдавленное кряхтение, ей посчастливилось стать затычкой еще одного... Бессовестного рта.

– Чт... ОПЯТЬ?! Ты что, сдурела?!! – после недолгих ощупываний собственного носа на предмет физических повреждений, яростно завопил недобитый калека, слегка откидываясь назад и прожигая меня, бесстыдницу, дьявольским взглядом.

Стыд издевательски слился с густым чувством сожаления, и я не нарочито кинулась к брюнету, протягивая руку к его пострадавшей части лица, будто бы мое бесполезное касание могло искупить вину за очередную глупость:

– Грейганн, прости!!! – запищала я, – Это ведь не нарочно! Я не хотела! Я... Мне так жаль!

– Ага, не хотела?! – выплюнул он, отпихивая мою руку, – И это твоя благодарность за... – он запнулся – За все?!

– Прости-и-и! - снова взвыла я, возвращаясь к прежнему, а именно протягиванию пальцев к слегка покрасневшему носу кареглазого. И он снова шлепнул меня по неразумной конечности, а его дыхание вдруг стало заметно слышным и частым. Злится...

– Когда-нибудь, – очередной шлепок по моей неугомонной руке, – Я действительно, – шлеп, – Придушу тебя собственными руками!

Я стыдливо поджала нижнюю губу, в последний раз (и осознанно) протягивая к нему уже покрасневшую кисть, но Грейг упорно стоял на своем, теряя последние капли терпения. ШЛЕП!

– Да убери ты от меня свои руки!

Ну, все. Настала очередь гордости вставить свою лепту.

– А за что это, собственно, я должна тебя благодарить?! – применяя резко появившиеся способности эмпатии, раздраженно зашипела на темноглазого.

– Да хотя бы за то, что дважды за этот гребанный день вытащил твою задницу из...

– А я об этом не просила! – пресекла я попытку одного невоспитанного выругаться.

– Так ты же сама вынуждаешь! – снова он.

– А тебе вообще как бы плевать на меня было с утра! - это уже я.

– Дура!

– Извращенец!

– Так вы помири-и-ились! – вмешался третий голос в нашу перебранку, – Чудно! Не описать простыми словами смертного, как я несказанно рад!

Диас! И как я могла забыть о том, что все это время он был здесь?!

Не знаю, чего именно добивался рыжий своим вмешательством, но мы с Грейгом тут час заткнулись, словно бы ничего и не было. Неловкая тишина. Опять. Мое плечо заметно утяжеляется посредством возложенной на него руки любителя сметаны, и я четко понимаю, что теперь никогда не смогу посмотреть тому в глаза после того, что он здесь увидел.

– Ты правда цела? Я не сразу узнал о случившемся. Волновался... И вижу, что зря.

Пауза. Очередная перезагрузка мозга и переосмысление услышанного. Что-то не совсем получается... Погодите. Цела? Цела ли я? Ц-Е-Л-А?!

Тяжеленная кувалда под названием "понимание" сокрушенно опустилась на мою блондинистую голову. Как там было? "Мне нет до тебя никакого дела, и я не намерен во все это впутываться"? Уж я-то вижу!

Мой взгляд беспритворно ненавистно испепелял брюнетистого врунишку, пока тот в последний раз утирал свой бесчестный нос тонкими пальцами. Грейг мимолетно швырнулся в меня чернооким взором, и, заметив подлинную злость и осуждение на моей некогда кислой мордашке, задержал взгляд и удивленно заломил бровь:

– Что?.. Что на этот раз я не так сделал?

Мои глаза резко сужаются, и, если бы я имела к тому хоть какие-то способности, то не задумываясь запустила убийственной молнией в этого... Лицемера.

– Не надо на меня так смотреть, – невольно отшатнулся назад кареглазый, – Диас сам обо всем догадался. Еще до того, как я оказался втянутым в твой секрет. Причем, заметь! Я к этому вообще не стремился.

Подобное откровение нещадно пахнуло в мое лицо острым жаром, и я резко взглянула на самого хитрого представителя в этой комнате, который...

Сердечно изображал неодушевленный шланг, старательно разглядывая потолок и всем видом показывая: "А я что? Я ничего". Для пущей правдоподобности не хватало только посвистывания.

В целом, картина такая: я, ошалело глядевшая на самого сообразительного рыжуна всех времен, Диас, все еще внимательно изучающий потолок, и Грейганн... Который недоуменно переводил взгляд то на меня, то на вовремя снизошедшего нарушителя. Угадайте, чьи нервы сдали первыми?

– Так, хватит! – разрядил обстановку темноволосый, грубо спихивая с себя мои онемевшие ноги. Грейганн резво вскочил на свои две, и, пока мы с Диасом удивленно наблюдали за всеми действиями чернявого, тот стремительно пересек помещение в три широких шага, нервно распахивая дверь и, дабы та и оставалась в таком положении, подпер некогда бывшую каменную преграду плечом:

– Проваливай.

Тишина. Конечно, я решила последовать примеру более сообразительного рыжего кота, выискивая взглядом наиболее привлекательный плинтус, под который можно было забиться. Но шланг из меня вышел уж слишком вялый. В то время как упорство Грейганна стойко решило таки потягаться с моим.

– Проваливай, кому говорят! Или мне все же отбросить простые слова, и банально вынести тебя?! – сорвался на грубый тон черноглазый, но уже более спокойно и, в самом деле устало, добавил, – Уходи.

Я понуро опустила голову, потому как перспектива быть "вынесенной" не показалась мне привлекательной. Но таки гордость возымела свое действие, ибо если и принимать такое растаптывающее поражение, то только с гордо поднятой головой!

Твердый шаг, еще один, и вот я оказалась на равне с усмехающимся извращенцем, что следил за мной не отводя взгляда. Грудь колесом, еще один чеканный шаг, кратковременная игра в очередные гляделки, и я покидаю самое похабное помещение в столь огромной обители Дьявола, полностью уверенная в том, что это никак не конец.

Война только началась, и я так же не погнушаюсь самых отвратительных методов, чтобы одержать бесспорную победу.

Но только было моя босая нога ступила на грязный пол коридора, увенчанный старыми деревянными досками, Грейганн окликнул меня в последний раз, бросая свое твердое и конечное слово:

– Кстати, Гленн...

Я машинально обернулась на выдуманное имя, недоуменно созерцая смазливую рожу извращенца, на которой во всей красе разыгралась похотливая маска:

– В следующий раз... Будь поосторожнее со своими желаниями.

– Но...

Бамц! Это была в миг закрывшаяся пред моим носом дверь, да с такой силой, что давно не обновляемая штукатурка осыпалась крупными песчинками, обрамляя белесой пылью порог, пожалуй, самого чудовищного образчика сильного пола.

– Меня ведь и не Гленном зовут вовсе... – пробормотала я в уже закрытую дверь, чувствуя запредельную обиду на несправедливую судьбу.

Не знаю, сколько я еще простояла под границей, что отделяла мой здравый смысл от беспамятства, но, вопреки всем моим нелепым надеждам, Грейганн даже не вернул мне мою собственную одежду! И вот пока я наивно переминалась с одной ноги на другую, подвергая свои стопы обдуванию покалывающего сквозняка, в моих мыслях сформировался весь смысл последней фразы брюнета.

"Будь поосторожнее со своими желаниями"...

...

ЧТО?! Что это он такое имел ввиду?! Что я была единственной, кто хотел этого несостоявшегося поцелуя?!

Осознание того, что я вообще этого хотела, болью кольнуло в многострадальную душу, и я взорвалась миллионом искр ненависти, мысленно раздирая черноглазого на мелько-мелкостные кусочки:

– ДА ЧТОБ ТЫ ОБЛЫСЕЛ, КАРРИНГТОН, И НИ ОДНА ПЕРЕСАДКА НЕ СПАСЛА ТЕБЯ ОТ МОИХ ПРОКЛЯТИЙ! ДА ЧТОБ...

Буйствовала я, однако, о-о-очень долго. Кричала, колотила ногами в дверь, и, кажется, наговорила уж слишком много скверного, прежде даже не думая, что вообще знаю такие гадкие тирады.

И даже непомерная усталость не была в силах остановить мой гнев, но как только я расслышала приближение совсем не нужных свидетелей – унялась сию же секунду, тенью промчалась по короткому коридору и в ужасе скрылась за... Пусть и аналогичной, но такой родной дверью. В себя я так же приходила не малое время. И вот когда мне-таки удалось немного остудить свой пыл, приторное уяснение кольнуло куда больнее.

А ведь я действительно...

Этого хотела.