Глава 2

Утро 07:50. Комната Гленна.

Утро началось с первыми лучами солнца, которые так настойчиво пытались пробиться сквозь тяжелые шторы, что удавалось им вполне успешно. Я поежилась, нежась в нагретой постели, и чувство некого уюта вне дома заставило мои губы растянуться в легкой улыбке.

Вот и наступил понедельник. Самый трудный день недели, как привыкли считать многие. Но сегодняшний день казался мне тягостнее обычного. Ведь мне предстоит наконец выйти из своего маленького мирка, защищенного извне стенами этой комнаты.

Целых два дня я провела здесь, высовывая нос только по ночам, когда коридоры общежития полностью пустовали. Да, я безумно боялась столкнуться с кем-либо, вступить в разговор и услышать какие-то вопросы. Но, ничего не поделаешь... И сегодня я, наконец, смогу снова увидеть мир не сквозь холодную толщу оконного стекла, а воочию.

Нехотя отлепившись от теплой кровати, я потянулась, с наслаждением ощущая приятную истому в теле. Ноги сами повели к окну, в предвкушении ступить по осенней траве, ощутить приятный, еще теплый ветерок и просто в полной мере почувствовать наступающее время года оранжевого цвета каждой клеточкой тела.

– Ну здравствуй, новый день!

Губы невольно растянулись в счастливой улыбке. Что-то внутри приятно трепетало от мысли, что я, наконец, вылезу из своей норы. Утро в самом деле казалось особенным, что подталкивало на забавные мысли о наступлении новой, лучшей жизни. Нет... Сегодня мне не казалось, что я самый несчастный человек, скорее наоборот. Мне в кой-то веке удалось вырваться из той западни, в которой я прожила девятнадцать лет.

Время перемен всегда утомительно и интригующе... Но ведь кто-то как-то сказал: «Завтра будет лучше, чем вчера».

Жаль, надежды на что-то хорошее обрушились так быстро, и интуиция так подло подвела меня...

***

– Шевелитесь, сопляки!!! Ритмичнее!

Боже... Ну почему первое занятие обязательно и всегда физкультура?! День помрачнел в один миг.

– За вас что, моя бабуля работать будет? Плакаться мамочкам будете в свободное время, хлюпики! А ну резче, резче!

И кому пришло в голову ставить преподом подобного деспота? Тут что, тюрьма строгого режима?! Какого черта?..

– Все помнят мудрые слова, которые должен знать каждый представитель сильного пола? – прогромыхал физрук с такой интонацией, будто пытался зажечь стимулом своих «солдат».

Пыхтящие «представители этого самого сильного пола» словно воодушевились, и как заорут в один голос:

– БАБЫ СЛАБОКОВ НЕ ЛЮБЯТ, БАБЫ ЛЮБЯТ СИЛЬНЫХ МУЖИКОВ!!!

Поддерживаемая только святым духом, который тут же был сломлен от услышанного, я бездыханным трупом плюхнулась на иссохшую траву. Все, не могу больше... Мой источник заряда бодрости и сил иссяк еще на втором километре «легкой пробежки», после чего я машинально выполняла все приказы преподавателя. Хватит...

Попытавшись проглотить сухой ком в горле, я хрипло выдохнула, в надежде восстановить сбившееся дыхание. Господи... Как же хорошо просто лечь, расслабиться, и отключиться от этого мира, полного подобных кошмаров. А главное, как удобно-то!

Распластавшись на животе и подставляя спину раскаленному солнечному диску, я с досадой отметила, что не отказалась бы от прохладного душа, дабы смыть с себя пот и грязь, которые, в свою очередь, только ухудшали и без того поникшее настроение.

Тело горело неимоверно, будто я только что разгрузила целую фуру, а то и две.

Барахтаясь и поскуливая, я мысленно проклинала и этого мистера, и эту академию, и собственную слабость, которая, вопреки всем моим усилиям подняться и сделать хотя бы вид, что я не отстаю от других, таки сломила меня. Но, увы, эту войну с собственным телом я проиграла с треском, протяжно простонала и бросила все бесполезные попытки подняться, как вдруг надо мной зависла густая тень. И эта тень вряд ли предвещала что-то хорошее.

– Что, прохлаждаешься, Баррет?!

И вы знаете, на какую-то долю секунды я забыла о своей усталости и рывком поднялась, чтобы столкнутся с презренным и насмешливым взглядом этого мистера тирана, то есть Тайлера.

– Мы что, в армии?! – с ярко выраженным недовольством на лице, да и в голосе, бросила я громиле. Подобный выплеск негативных эмоций был крайне не присущий мне, тихоне, но что-то во всей этой ситуации меня дико злило, и я совсем забыла о том, что передо мной находится преподаватель, а я, точнее Гленн, есть его ученик.

Пальцы сжали засохшую листву, тело снова напряглось, вызывая очередную порцию тупой боли в мышцах. Я отчетливо понимала, что спорить и что-либо говорить сейчас для меня будет равносильно смерти, но чересчур удрученное настроение, ломота в костях и поистине паршивое начало дня не убедили меня просто закрыть рот и молча выслушивать наставления физрука.

Мужчина явно не ожидал такого хамского ответа, отчего его привычно сведенные к переносице брови взметнулись вверх, выражая искреннее удивление. Но это было лишь на секунду, и из всех присутствующих вряд ли кто-то заметил его недоумение, кроме меня.

Вот, черт! И кто дернул меня за язык, спрашивается?! Лицо преподавателя вновь стало суровым и, кажется, именно сейчас он разозлился по-настоящему.

«Ма-ма», – подумала я, как двухметровый мужлан схватил меня за шкварник и, удерживая одной рукой, поднял выше своей головы как тряпичную куклу.

Я моментально втянула свою дурную башку в плечи в попытке спрятаться от окружающего мира, руки мелко затрясло от нахлынувшего страха, а ноги хаотично болтались в воздухе, в надежде поймать хоть какую-то опору.

– Умничаешь, значит? А знаешь, как именно в армии поступают с умниками, малец? – прогремел суровый дядя, и я тотчас зажмурилась и отрицательно замотала головой, скорее не давая ответ, а пытаясь проснуться, ибо вся эта нелепая ситуация напоминала мне какой-то кошмар.

– Ну, бездельники! Перед вами наглядный пример того, как ничтожно вы будете выглядеть, если так же будете халтурить! А наш маленький Баррет на следующем занятии по собственной инициативе пробежит двадцать кругов по стадиону! Есть вопросы?

Последние слова были произнесены явно для меня, и я с глубоким отчаянием поджала губы, дабы не заплакать у всех на глазах, и выдавила еле слышное:

– Н... Никак нет, с-сэр.

Присутствующие, до сего момента не издавшие ни звука, залились громким басистым смехом, который колоколом бил в моей голове, а мой тиран-таки сжалился и вернул меня на землю, после чего я спешно ушла в раздевалку на то и дело подкашивающихся ногах.

***

Где-то в подсознании Кимберли.

– Ты в полной мере осознаешь всю скверность и подлость своего поступка, мелкий гнусный таракан?! – промолвила я загробным голосом, эхом и басом раздающимся в пустоте, с диким презрением глядя на этого жалкого человечишку сверху вниз.

Молния осветила мое лицо, а последовавший за ним рокочущий гром заставил виновника моего неугодного настроения вздрогнуть. Натянув хищную ухмылку и яростно сверкнув глазами, я гордо выпрямила спину и расправила плечи, безотрывно продолжая прожигать взглядом объект моей ненависти.

– Н-но... – пролепетал он, съежившись под взором моих плотоядных глаз, в надежде стать невидимым и неосязаемым, дабы избежать своего наказания.

– МОЛЧАТЬ, МОЙ ЮНЫЙ ПАДАВАН! – снова этот загробный тон, и жертва моего гнева сжимается еще сильнее, произнося еле слышным голосом...

– Д-да, Госпожа...

– Госпожа-а-а-а... – протянула я, будто пробуя лестное слово на вкус. Ухмылка стала более ядовитой, что предавало моему лицу истинно остервеневший вид.Согрешивший умоляюще смотрел на меня, вознеся руки перед собой, будто прося прощения за свой проступок.

– Ты сегодня был о-о-очень плохим мальчиком, мистер Купер... А знаешь, как именно Я поступаю с плохими мальчиками?! – предвкушая свое возмездие до дрожи в кончиках пальцев, я запрокинула голову и театрально рассмеялась, да так, что казалось, будто с каждым моим выдохнутым «ХА», мой обидчик все сильнее и сильнее уменьшался в размерах, а где-то продолжавший переливаться раскатами гром, словно решил подпеть мне, и теперь так же смеялся со мной в унисон.

– Нет, Госпожа! Только не это! Не заставляйте... – договорить холоп не успел, в одно мгновение проглотив все свои пустые слова, как только мой тяжелый взгляд вновь накрыл его.

– Да-а-а, Купер... Теперь ты до конца своих дней будешь преподавать балетное Па в детской школе танцев, слизняк!

– Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Мерзкий скользкий червяк! Так бы взяла и оторвала твои ручки, ножки, и все висящее, что к ним не прилагается! – перебирая и сжимая пальцами воздух, на месте которого четко представляла бедолагу-физрука, я мысленно составляла список «Казни и пытки для мистера Купера».

Скажу вам, это довольно обидно, ощутить себя такой беспомощной и униженной в присутствии всех, с кем тебе придется видеться изо дня в день, при встрече говорить: «Привет», и просто жить с той мыслью, что скоро об этом будут знать ВСЕ!

Хотя это, наверно, перебор.

Какие тут могут быть знакомые, приветствия или, куда более того – дружба.Как бы не хотелось, нельзя с кем-то сближаться, поневоле выдавать свои слабости, которые прямо-таки вешают на меня табличку – «Я – девушка!».

Забудь, Кими... Тебе тяжело, и это понятно. Но нельзя. Нельзя взваливать свой личный груз проблем на кого-то еще. Ты – одна! И всегда помни об этом!

Мой монолог противоречия с самой собой прервали доносившиеся голоса и шаги, давая сигнал той части моего разума, которая еще что-то соображала, что надо срочно уходить! Но резко затихшие признаки нарушения былой тишины дали понять – меня поймали с поличным.

Напряженная тишина зависла между мной и теми, кто находился за моей спиной на расстоянии пары метров. Я знала, чувствовала, что все внимание сейчас приковано именно к моей персоне, потому ссутулившись, захлопнула прежде открытый шкафчик и поспешно засеменила в сторону жилого корпуса, но тотчас была вынуждена остановиться, чтобы услышать то, чего совсем не ожидала услышать.

– Ты в порядке? – таки нарушил тишину слегка низкий, бархатный и, довольно по-своему, красивый мужской голос. Сказать честно, я была крайне удивлена подобным знаком заботы со стороны кого-то. Может, это и есть то самое мужское, что делает их дружбу такой отличимой от женской?

Понимая, что нужно ответить хоть что-то, я прокашлялась, стараясь сделать это так, чтобы никто не услышал.

– Вполне, – коротко бросила я и поспешила удалиться восвояси, только бы не услышать ничего больше, только бы не услышать! Но я ведь, как вы уже поняли, полная неудачница, потому и эти молитвы были напрасны.

– Эй, новенький! – снова донесся до моих ушей тот самый тембр, – Кажется, ты что-то потерял.

– Что? – недоуменно переспросила я, развернувшись к своему собеседнику, чтобы застыть камнем на месте.

Передо мной, прямо подле моих ног, лежал... Подгузник?!

Я перестала дышать, желая сейчас только одного – исчезнуть... Окончательно и бесповоротно.

Было ощущение, что все мои конечности одеревенели и я утратила саму способность жить, но бешено колотящееся сердце давало понять, что я живая и на самом деле нахожусь здесь. Дыхание возобновилось, и теперь частота перегона воздуха по легким значительно усилилась, а я в свою очередь чувствовала, как начинаю паниковать, как наливаются краской мои щеки, а за ним и все лицо начинает покалывать, словно меня головой сунули в раскаленное пекло ада.

До боли сжав кулаки, я бросила все свои силы на то, чтобы подавить подступающие слезы, унять дрожащие губы и хоть как-то прогнать поглотившую меня панику. А потом я разозлилась... Словно все мои чувства отключили и мгновенно перевернули все эмоции вверх дном. И эта злость совсем не была похожа на ту, что я испытывала к мистеру Куперу.

Стиснув зубы, я медленно подняла глаза на того, кто был зачинщиком сего розыгрыша.

Это был брюнет примерно моего возраста, стоявший в центре усмехающегося трио, который издевательски мило мне улыбался. Но даже эта очевидная фальшь не была способна прикрыть явно поганый характерец, что буквально читалось в змеиных глазюках.

Волосы ершом, уши торчком, да еще и увешаны пирсингом так, что с трудом проглядывалось живое место. Переносица так же проколота. Боже... Да если его когда и прибьют, да закопают за такую пакостную натуру, то можно будет смело отправить на поиски группу с металлоискателем. Гарантированно отыщется!

Вот только, несмотря на все это, поганец был определенно симпатичен. Он продолжал тупо лыбиться и насмешливо пялиться. Черт возьми. И мне до безумия захотелось вцепиться в его мерзкую смазливую физиономию ногтями, чтобы навсегда стереть это выражение с его лица!

Я чувствовала, как шумно начинаю дышать, все чаще и глубже, как злость поглощает меня полностью и без остатка, погружая душу в черный омут неконтролируемых чувств. А незнакомец, глядя на то, как я постепенно теряю свое спокойствие, довольный результатом слегка наклонил голову в бок, поднес к виску руку и отсалютовал мне.

– Так не твое? А жаль. Придется искать ему нового владельца.

И тут вся моя сдержанность в миг испарилась, чтобы потом заставить меня горько об этом пожалеть...

– Да пошел ты, кретин! По-твоему, это смешно?! – в сердцах прошипела я, глядя, как плавно переменилось выражение его лица. В этот момент я четко осознала, что передо мной стоит вовсе не парень, а сама смерть... Без косы, правда, но это не делало его менее страшным.

Кажется, сейчас меня побьют... Причем, больно.

Но почему-то мне хотелось принять этот вызов, лишь бы добраться до его зеленых глазенок и выцарапать их, чтобы более никогда его взгляд не касался меня!

– Что ты сказал, недоносок?! – прогремел здоровяк и двинулся в мою сторону, попутно сжимая руки в нехилые кулаки. Я мысленно попрощалась с этим миром, но, видимо, сегодня мне умереть не суждено.

– Оставь его, Дрейк! – надвигающуюся глыбу мышц перехватил появившийся брюнет, отсрочив мое неизбежное избиение.

Дрейк, кажется, именно так его назвал вновь прибывший, остановился, удерживаемый против своей воли.

Мои ноги словно стали ватными, ибо все то напряжение, что я испытывала секунду назад, ухнуло куда-то вниз. Хотелось просто упасть на колени и зареветь в голос от безысходности и стыда.

– Пусти меня, Грейганн! Я не собираюсь слушать подобное от такого мелкого сопляка, как он! – прокричал пирсингованный так, что отголоски его слов звоном отскочили от стен, и напрягся сильнее, чтобы продолжить движение, как тут же был одернут обратно.

– Ты помнишь, что тебе сказали в предыдущий раз? А?! Еще один подобный инцидент, и тебя исключат! – Грейганн слегка ослабил хватку, видно почувствовал, что его неразумный друг решил прислушаться. Мельком взглянув на меня, парень слегка качнул головой, давая мне понять, что пора убираться отсюда. И я решила посчитаться с его советом.

– Если встречу его сегодня еще раз... К утру его обведут белым мелом, – еле слышно прошипел Дрейк и рывком высвободил руку полностью, после чего удалился сам в противоположном направлении.

***

Забежав в комнату, я силой захлопнула дверь, приложившись к ней спиной.

Прерывистое дыхание только подталкивало непрошеные слезы вырваться на свободу, и теперь я уже не сопротивлялась. С озверением вцепившись в волосы до боли, я медленно сползла по опоре, всхлипывая все громче. Ну привет, истерика! Добро пожаловать в гости!

Усевшись на холодный пол, я подтянула колени, пытаясь вжать их в себя. А ведь не так ранило всеобщее презрение. Не так досаждали все эти унижения. Но почему же тогда мне... Так больно... Вот здесь. Где-то в груди... Было чувство, будто меня просто высосали. Использовали и выбросили как не нужную вещь... Хлам.

– Мама, – сквозь слезы выдавила я, полностью отдаваясь чувству жалости самой к себе, – Забери меня, пожалуйста...