Глава 3

Комната Гленна. Вечер того же дня.

Тихое щелканье стрелки часов и слабый свет от настольной лампы – все, что сейчас заполняло мой маленький укромный уголок. Похоже, скоро я и вправду совсем срастусь с этими четырьмя стенами, которые теперь являлись моим домом.

С того утрешнего случая я более не выходила. Пропустила все последующие занятия, завтрак, а заодно не увидела всех тех насмешливых взглядов, кричащих мне, что здесь я – белая ворона, которой среди них не место.

За время, проведенное в своей комнате, я успела и поплакать, и полностью отдаться чувству жалости к себе, попинать имеющуюся мебель, и даже испытать неведомо откуда взявшуюся гордость за то, что сумела сдержаться и не проявила слабость прямо там, в той отныне ненавистной мне раздевалке. А, может, это было простое утешение, попытка придать себе сил самостоятельно, без чьей-либо поддержки... В которой я так отчаянно нуждалась в последние дни.

К моему удивлению, я быстро успокоилась. Как будто и не плакала вовсе. На протяжении трех часов я мысленно препарировала Дрейка, поглощенная желанием отомстить этому ублюдку. Но даже так, не находясь близко к нему, не видя это надменное высокомерное лицо, я ощущала, как силы покидали меня, будто он продолжал втаптывать меня в грязь, лишая всякой воли на сопротивление, если та вообще имелась у меня в тот момент.

Так или иначе, к десяти часам вечера у меня совсем не осталось сил его ненавидеть.

Последние полчаса я нервно расхаживала по комнате, взвешивая все «за» и «против» решения выбраться из своей берлоги в попытке отыскать что-нибудь из средств для существования.

Да, к вечеру я все-таки ощутила это сосуще-угнетающее состояние в желудке, несмотря на всю насыщенность сегодняшнего паршивого дня.

Утренняя встряска нервов, вынужденная голодовка – портили настроение еще сильнее, и думать в таком состоянии удавалось с трудом. Однако, разум все еще держался за чувство самосохранения, и потому я высидела до самого вечера, как делала это раньше. Но отчего-то я все-таки медлила... Хотя, кого я обманываю?

Я не медлила. Я боялась. Да так, что каждый раз, когда в памяти всплывала физиономия обидчика, мои колени тут час подгибались. Так и сейчас. Стоит мне подойти к двери, как вдруг неведомая сила заставляет меня отшатнуться назад, будто за дверью меня поджидает сама смерть.И вот подружка злость снова решила наведаться в гости. Если честно, за сегодня я испытала столько негативных эмоций, сколько не ощущала подобного за всю жизнь. Наверно, чувство некой свободы все же присутствовало и понемногу будило во мне бунтарку, которая требовала для себя хотя бы крохотный островок спокойной счастливой жизни. И когда все мои надежды на что-то хорошее так подло растоптали, я перестала верить в возможность той самой «спокойной жизни».

– Мне что, до полного посинения тут сидеть?! – не выдержала я, сжав свои маленькие ручки в не менее маленькие кулачки. Возведя взгляд куда-то вверх, я уставилась сквозь потолок, обращаясь неведомо к кому:

– Я не хочу встретить здесь свою старость, я требую должного отношения! Слышите, паршивцы?! Я вам не какая-то вещь! Как гражданин Соединенных штатов, я... – мои речи о правах человека перебило протяжное урчание, доносившееся откуда-то снизу. Господи, как же хочется есть! За целый день во рту ни крошки!

Я скорчилась, обвив руками живот, будто пытаясь прогнать это тягучее ощущение голода. Черта с два! Я не собираюсь тут помирать от истощения из-за собственной трусости!

Замок в двери щелкнул, и та в свою очередь медленно, скрипя, приоткрылась, оповестив пустой коридор новостью о том, что трусиха-Кимберли решила высунуть нос.

Я вцепилась в деревянную «ограду», которая до сего момента служила моим маленьким спасением и гарантией неприкосновенности. Здесь свет был немного ярче, я невольно прищурилась, давая глазам привыкнуть к смене обстановки. Честно, выйти из своей западни, т.е. комнаты, для меня сейчас было как глоток свежего воздуха в буквальном смысле. В моей скромной обители воздух был спертым и тяжелым, ибо со всей этой головной болью я напрочь забыла, что стоит хоть иногда проветривать комнату.

Дышать стало гораздо легче, и как-то вся прежде ощутимая тяжесть стала менее удручающей.

Быстренько оценив обстановку, я выползла в коридор, преодолевая расстояние до столовой ползком на четвереньках. Не поверите, но так мне казалось, что я совершенно незаметна, а главное, совсем не нарушаю тишину. И не важно, что мое шарканье тканью джинсов по полу уничтожало всю тишь и гладь, царившую здесь минуту назад, куда сильнее, чем если бы я просто тихонько прошла.

Но на этот раз ночные коридоры отнюдь не были пусты. Я отчетливо расслышала, как совсем близко, возможно сразу за углом, захлопнулась дверь, а после послышалось тихое перешептывание и короткий смешок. Черт возьми, только этого мне не хватало!

Мгновенно отлепившись от пола, я как самый настоящий «банный лист» на сей раз приклеилась к стене, всем своим нутром желая сровняться с ней. Если тебя застукали, лучший выход – прикинуться шлангом. Но только не в моем случае.Сейчас мне лучше всего просто исчезнуть, чтобы вся эта история забылась сама собой. Но ведь все мы понимаем, что это невозможно. Не так быстро.

Я сглотнула колючий комок в горле и перестала дышать, медленно продвигаясь к краю вдоль стены. В коридоре отчетливо слышалась какая-то возня, а после звонкий стук ключей о деревянные половицы.

– Черт... – выругались незнакомым голосом, и, судя по звукам, поспешно подхватили оброненную вещь.

– Давай, перебуди тут еще всех! Всегда знал, что у тебя дырявые руки, Диас! – на грани шепота прокомментировал оплошность паренька другой незнакомый голос, и мое желание самозамуроваться стало поистине огромным.

Первый голос буркнул что-то невнятное в ответ, а после послышались шаги... И, судя по мере их затухания, удаляющиеся. Облегченно выдохнув, я тихо подобралась к углу, прижимая руку к груди, чтобы хоть как-то угомонить бешено нарастающую панику, и украдкой выглянула, дабы убедиться в своих догадках. А догадки, слава небесам, оказались верными.

Как только я высунулась, мой взгляд вперился в две ускользающие фигуры. Опасность миновала, хвала богу. Но все-таки одно было любопытно. Куда в такое время можно идти? Помнится, секретарь Джуди предупреждала меня, что после девяти вечера студентам запрещается покидать свои комнаты без уважительной на то причины. А с другой стороны, какое мне дело? Не попалась, и то хорошо. Целее буду, если учитывать, насколько агрессивно тут настроены некоторые.

От неприятных воспоминаний я недовольно поморщилась, сглатывая в очередной раз, вот только теперь это был ком горечи и обиды. Надеюсь, я не попала в один учебный корпус с этим напыщенным индюком и мне не придется видеть эту нахальную рожу изо дня в день.

Мысли как-то сами перекочевали от насущной проблемы к ненавистному индивиду, и о цели моего пребывания здесь напомнил разъяренный живот, проклиная свою непутевую хозяйку.

Мысли о мясистом бутерброде полностью поглотили меня. Вот он, стоит перед глазами и ждет, когда его съедят... И только было я собралась засеменить в нужном направлении, как перед самым ухом раздалось еле слышное:

– Шпионишь? – и моя душа со всеми своими пожитками ушла в пятки.

КАК?! Как я могла не заметить его присутствие?!

Темноволосый стоял прямо за моей спиной, чуть правее, склонившись вперед к моим вспыхнувшим щекам. И я отчего-то догадывалась, что все выдаваемые мной «акробатические» действия несколько минут назад так же были под его наблюдением.

Понимание всей этой нелепой ситуации ярко отражалось на моем покрасневшем лице, прямо в тон свитера паренька. В тот момент, когда он выдал себя, попутно обдав мою шею щекочущим дыханием, я отскочила в сторону как ошпаренная, не зная, за что схватиться.

Грейганн... Кажется, я вспомнила его. Утром он послужим моим большущим спасением от Дьявола всея академии – Дрейка.

Парень стоял напротив, привалившись плечом к стене, и пристально смотрел на меня, ожидая хоть каких-то действий. А я... Я нелепо перетаптывалась с ноги на ногу, нервно почесывая затылок, и то и дело хлопая губами в немом ответе. Игра в молчанку начинала затягиваться и я, набрав в легкие побольше воздуха, неразборчиво затараторила:

– А... А... Кто шпионит? Нет! Я... Ахах, все не так, я тут просто... И... Искал туалет, так что, – запинаясь от нехватки времени на подборку нужных слов, я нервно прикусила губу, втянув голову в плечи. Глупая привычка, знаю. Но тут ничего не поделаешь.

Я снова замолчала, полагаясь на его сообразительность и то, что он просто отпустит меня, исчезнет, растворится в воздухе, да что угодно! Только бы перестал так пристально смотреть на меня!

Слегка сощурив карие глаза, парень слабо ухмыльнулся, глядя на меня с некой хитринкой во взгляде. Кажется, из нас обоих смущение и напряжение чувствовала только я.

И что мне теперь делать? Почему он мочит? Неужели, понял?! НЕТ! Быть того не может!

В ответ на его улыбку я скривила губы в ленивой ухмылке, какая обычно красовалась исключительно на лицах парней, и выдавила совершенно неуместное «Хы», на что брюнет улыбнулся шире, показав свои безупречно белоснежные зубы.

Какое-то время он продолжал без доли стеснения скользить по моему лицу взглядом, будто изучая как что-то несуществующее в мире, а после слегка подался вперед. Вздрогнув всем телом, я уверенно отступила на шаг назад и нахмурилась, теперь уже в наглую взирая на него.

И такой резкий жест с моей стороны подействовал. Парень замер, чуть склонившись вперед, однако напряжения я в нем не заметила.

– Хочу внести некоторую ясность, – начал он, после чего помедлил, давая смыслу своих слов дойти до меня, – Не думай, что большинство здешних обитателей такие же взрывные, как Дрейк. На самом деле, парень он не плохой. Просто сильно разбалован и никогда не упускает возможности кого-то зацепить, – подытожил он, чуть наклонив голову в бок, после чего добавил еле слышно, – И теперь я понимаю, почему он решил задеть именно тебя... Я – Грейганн Каррингтон, – уже громче произнес он, протягивая мне руку.

Это что же выходит... Он... Признал во мне личность? Или это очередной розыгрыш? Второй дубль сцены «Издевательства над слабеньким Гленном»?

Я недоверчиво уставилась на все еще протягиваемую руку, перевела взгляд на лицо темноволосого, дабы убедиться, что он не играет со мной, и снова опустила взгляд ниже.

Разум кричал мне, что все это попахивает чем-то нехорошим, что пора бы смириться со всей скверностью натуры человека, что не стоит принимать эти красивые слова серьезно. А ведь так хочется... Просто поверить хоть кому-нибудь. Поверить, а после убедиться, что тебя не обманули. И после недолгого колебания я решила... В последний раз... Уверовать в искренность людей. Ведь что может произойти? Хуже уже просто быть не может.

– Гленн Баррет, – выдавила я, протягивая свою руку в ответ. Волнение заставляло мое тело несколько содрогаться, но вряд ли новый знакомый это почувствовал. Моя маленькая ладонь уютно легла в его большую, заключая кисти наших рук в дружелюбное рукопожатие. На удивление, хватка у Грейганна не была грубой, и складывалось впечатление, что он просто боялся спугнуть меня. И вот, впервые за такое количество времени, я действительно ощутила облегчение. Но что-то пошло не так...

Грейганн напрягся в один миг. То добродушное выражение его лица стерлось, и теперь на его месте красовалась угрюмая гримаса. Прежде теплые пальцы нового знакомого тут же похолодели и туго обхватили мою руку, сильно сжимая. Его большой палец прошелся по тыльной стороне моей ладони, словно изучая каждый миллиметр моей кожи... КОЖИ!

Кимбер – ты растяпа!

Резко одернув руку, я медленно попятилась назад, стараясь делать это менее заметно. Сердце отбивало такой бешеный ритм, что мне попросту приходилось всеми силами сдерживать тяжелые вдохи и выдохи.

– Ну, я пойду, – бросила я, стремительно разворачиваясь, чтобы убраться прочь отсюда.

«Какой же надо быть идиоткой!» – ругала я саму себя, с каждым шагом отдаляясь от новоиспеченного «друга». Сильно зажмуривая глаза, я молила, чтобы он ничего не сказал мне в след. Но опять же, стоит бросить эти несчастные попытки и надежды на то, что все пойдем именно по моему плану.

Словно оттаяв от своих раздумий, парень перестал пялиться на свою ладонь, встрепенулся и кинул мне в спину:

– Гленн, постой!

Поджав губы, я медленно обернулась, оттягивая тот момент, когда на мою шею закинут тугую петлю. Грейганн вернулся в свое прежнее состояние невозмутимости. Улыбка снова играла на его губах:

– Не хочешь кое-куда прогуляться? – вопросительно глядя на меня, спросил он.

И какая неведомая сила дернула меня согласиться безо всяких раздумий...