Том 3. Глава 78. Убийца в маленькой деревне. Часть 2

Стоило им ступить на призрачную землю, Аврора отлетела от Авалона, словно он был обжигающим пламенем.

Найт странно посмотрел на серебряную деву.

— Неужели тебя так отвращают чувства, которые ты испытываешь подле меня?

Аврора выпрямилась.

— Не важно. — Поразительно, но эта связь действовала даже когда они оказались в мире мёртвых. «Поразительно и отвратительно».

Авалон окинул Мун подозрительным взглядом и мысленно подытожил, что спрашивать её бесполезно. В своём "демоническом" облике девушка вела себя крайне недружелюбно. Её ответы казались одинаковыми, оттого становилось невозможно предугадать, где она врёт, где искренне интересуется или же гневается. Аврора стала для Авалона загадкой, цветовой головоломкой, которую не удавалось собрать в единую палитру. Найт огорчался, думая об этом, но виду не подавал.

Он огляделся по сторонам и отметил, что они оказались в той же комнате. Здесь практически ничего не изменилось, только труп на кровати отсутствовал.

— Что это за место? — голос Авалона звучал хмуро.

— Мир мёртвых.

— Почему мы до сих пор в этой комнате?

— Потому что мир мёртвых не сильно отличается от нашего. — Серебряная дева развернулась, чтобы покинуть помещение.

Найт последовал за Авророй.

— Мне кажется или коридор стал больше?

— Возможно, — буркнула Аврора. — Если здесь жили и умирали целые поколения, то в мире мёртвых жилище становится больше, чтобы вместить всех потомков, а также уменьшается, если духи его покидают, например, уходя на круг перерождения.

— Откуда ты это знаешь?

Аврора открыла дверь и, выходя на улицу, бросила через плечо:

— Читала труды одного слетевшего с катушек бессмертного.

— Это который выдвинул теорию существования лимба?

— Да. Как видишь, он не соврал. По-честному, я много его трудов прочитала, мужчина и впрямь кучу фантастических теорий построил.

— Может быть это был и не мужчина?

Аврора пожала плечами:

— Я думаю, что мужчина.

Авалон ничего не ответил.

О сумасшедшем теоретике не сохранилось информации, никто не знал даже к какому клану он принадлежал. Эти рукописи о лимбе, теории построения мира духов, божествах и их вознесении, перерождении и прочем, появились несколько сотен лет назад и никто из живущих не мог припомнить, какой клан первым предоставил подобное чтиво.

Авалон осматривал улицы, по которым шёл за серебряной девой, и отметил, что они не изменились, за исключением пары лишних троп и явно увеличившихся в размерах домов.

— Всё кажется немного искажённым, — подметил Найт.

— Так и есть.

— Ты знаешь, куда нам идти?

— В храм.

Авалон неуверенно переспросил:

— В храм?

Аврора обернулась и бросила на собеседника косой взгляд:

— Ты всё еще не догадался?

— Я вообще слабо понимаю, что происходит. Минуту назад я был жив, а теперь гуляю по загробному миру, так что не вини меня в том, что я туго соображаю. Давай ты просто расскажешь свою версию, а я послушаю.

Аврора повела плечом, лаконично объяснив:

— Вчера я случайно увидела траурную процессию – девушка в гробу с бумажной куклой – потому решила обсудить это с хозяйкой нашего двора. Слово за слово, я спросила, каким богам поклоняются в этой деревне, мне назвали двоих – бог земледелия, которого мы все знаем, и богиня семейного благополучия, которую жители выдумали сами. Известные боги не бесчинствуют, а вот выдуманные часто перерождаются в алчных и жадных, изначально желая не этого, а простого "быстрее набраться сил, переродиться и попасть в мир живых". Скорее всего эта богиня недавно догадалась, что призрачные свадьбы подпитывают её силы лучше, чем те, что происходят в мире живых. Она ещё не настолько сильна, чтобы пересечь границу миров и поселиться у нас, потому всеми способами пытается ускорить процесс — забирает жизни и проводит загробные свадебные церемонии.

Авалон молча следовал за Авророй, слушая её речь.

— Раз богиня не может проникнуть в наш мир, то как убивает людей?

— Хоть эта богиня не может проникнуть в наш мир целиком, но она может создавать бреши, как сделала я, только меньше. Думаю, ей достаточно просунуть руку, схватить душу за шиворот и выдернуть из тела, чтобы человек умер. Дух попадает в мир мёртвых, где оказывается во власти богини. Она с ним что-то делает, а потом забирает "благодарность" – особую часть жизненных сил души. Подозреваю, у этой дамочки есть способность промывать мозг и вынуждать подчиняться...

Авалон усомнился:

— С чего ты взяла, что она промывает мозги?

— Иначе с какой стати дух последует за ней, а тем более отдаст благодарность?

— Откуда такая уверенность, что за ней кто-то следует и отдаёт благодарность?

Аврора фыркнула, обескураженная недогадливостью тёмного господина:

— Если бы это было не так, богиня не утруждала бы себя преждевременным затаскиванием душ в этот мир. Значит, жертвы всё-таки делают то, что она хочет, потому эта дама продолжает бесчинствовать последние полгода, а количество её жертв становится больше.

Авалон вздохнул:

— И откуда у тебя берутся такие безумные теории о божествах, которых, я уверен, ты в жизни ни разу не видела?

— Говорю же: любила читать рукописи того сумасшедшего, там всё подробно разжевывалось. Даже рассматривалась подобная ситуация.

Авалон буркнул себе под нос:

— Мы сейчас руководствуемся советами какого-то безумца... прекрасно!

Молодые люди приблизились к храму, застав перед входом очередь из призраков. Возле дверей стояла бумажная девочка в переливающемся платьишке и, перебрасываясь парой слов с каждым, кто стоял в очереди, пропускала в храм.

Аврора и Авалон остановились у ворот, чтобы изучить обстановку. Всё казалось миролюбивым и тихим, никто не вопил и не тащил кого-то силком. Так и не подумаешь, что здесь отбирают жизненные силы у душ.

Авалон поинтересовался, сверля янтарными глазами небольшую очередь:

— Как нам проникнуть внутрь?

Аврора не услышала его вопрос. Она уже отошла от Найта и направилась ко входу в до жути невинный храм.

— Уважаемая! – Мун обратилась к бумажной девочке. – Мы с моим возлюбленным заблудились, не укажите дорогу к Призрачному городу?

Бумажная кукла отвлеклась от беседы с очередным духом.

Она окинула Аврору и Авалона внимательным взглядом, а после улыбнулась, задав свой вопрос:

— Такие красивые влюбленные и не женаты?

Аврора лениво протянула, словно знала, что диалог зайдёт в это русло:

— Судьба не сложилась.

Девочка оскалилась в улыбке.

— В таком случае, молодые желают обручиться? После я с удовольствием провожу вас до Призрачного города.

— Отличная идея, — голос Авроры звучал бесцветно.

Нормальный человек заподозрил бы неладное, глядя на странную пару из серебряной девы и тёмного господина, а также откровенно не вязавшуюся со словами манеру речи Авроры. Но бумажная кукла не имела способности анализировать людские эмоции, потому воспринимала только слова, а они давали четкий ответ.

Девочка радостно достала из мешочка два фиолетовых цветка на булавках.

— Вот, прикрепите на грудь, иначе я не пущу вас в храм.

Аврора мельком глянула на цветы. Они источали ядовитый аромат, вызывающий помутнение рассудка и подавляли волю своей магией.

В мире живых эти цветы встречались редко, но в мире мёртвых росли в изобилии. Авроре, как очень сильной тёмной твари, подобное растение не нанесло бы вреда, а вот насчёт Авалона она сомневалась.

Мун кинула беглый взгляд в сторону Найта. «В любом случае он не умрёт, если возьмёт цветок, максимум потеряет рассудок и то на время».

Она выполнила требование куклы и наколола бутон на грудь. Авалон последовал её примеру.

Бумажная девочка улыбнулась, открывая двери храма и приглашая молодых людей внутрь.

В загробном мире храм богини оказался больше и походил на дворец. Внутри Аврору и Авалона схватили две другие бумажные куколки и увели в разные стороны, не позволив обменяться даже парочкой фраз.

Как только Мун оказалась в пустом коридоре цветок, прикреплённый к груди, обратился прахом и мелкой пылью осыпался на пол. Этого можно было избежать, чтобы не выдать себя раньше времени, но Аврора плевала на конспирацию. Для неё расследование и блуждание по загробному миру являлась развлечением, которое, к несчастью, уже наскучило.

Бумажная девочка вела серебряную деву по витиеватым коридорам, позволяя в полной мере осмотреть храм. Хотя рассматривать было нечего: всё пестрело алым и золотым – будто Мун оказалась в клане Солнца, а не в храме богини брака – всюду встречались вазы с ароматными цветами, запахи которых Аврору не прельщали, коридор был длинным, дверей было много, как и блуждающих духов — это наводило на мысль, что данное божество существует не в одной деревне, а в нескольких.

«Где же прячется богиня? Я её не чувствую... Отыскала бы прямо сейчас и была бы свободна, но нет (!), приходится ходить по этому лабиринту вслед за куском бумаги».

Бумажная девочка открыла дверь и пригласила серебряную деву в одну из комнат. Аврора переступила порог, без интереса осмотрев помещение. Обставлена комната была явно по-царски и Мун могла поручиться, что этого места в мире живых не существовало.

Уровень роскошности храма в мире мёртвых свидетельствовал, насколько популярно божество среди живых – эдакая божественная резиденция, являющаяся отражением деяний живущего в ней бога. Значило ли это, что богиня, несмотря на совершённые грехи, ответственно выполняла свои обязанности? «Будет забавно, если она между убийствами успевает отвечать на молитвы», – подумала Аврора, одновременно усаживаясь на мягкий стул, пододвинутый бумажной девочкой.

Куколка встала позади серебряной девы и приступила к созданию свадебной причёски. Чёрные волосы с белоснежными кончиками оказались податливыми и мягкими. Легко удерживаемые заколками они вмиг были красиво уложены.

Аврора, сидя в ожидании, даже не думала о том, что всё выглядит слишком по-настоящему и она взаправду собирается замуж. Будь у неё чувства, Мун взорвалась бы от возмущения. Поверить только, сколько борьбы и отрицания было пережито ею в прошлой жизни ради того, чтобы избежать женитьбы и что в итоге? Она переродилась и тут же оказалась у алтаря. Фантастика!

Аврора стукнула бумажную девочку по руке, когда та попыталась нанести на её лицо жирный слой крема и приступить к макияжу. Мун не любила косметику, считая себя красивой и без неё, потому наотрез отказывалась использовать её.

Куколка улыбнулась, явно отдавая приказ:

— Госпожа, сидите смирно, макияж необходим. — Видимо этот кусок бумаги не сообразил, что цветок на груди Авроры давно исчез.

Серебряная дева в молчании взмахнула рукой и пригвоздила бумажную девочку к стенке – настало время перестать играть в игры, ей наскучило.

Аврора медленно поднялась с места.

— Отныне ты подчиняешься мне, – она вложила духовную силу в слова и сломала чужую волю.

Серебряная дева встала напротив бумажной куклы, какое-то время смотрела на неё, словно размышляла о чём-то, а после задала вопрос:

— Где хозяйка этого храма?

Куколка послушно ответила:

— Хозяйка прибудет на торжество, чтобы собрать благодарности.

— А сейчас её здесь нет?

— Нет.

Аврора нахмурилась.

— А где она?

— Не могу знать.

Аврора без тени эмоций подумала: «Логично, что бумажной кукле богиня не станет докладывать о своих перемещениях. Искать её по миру мёртвых не вариант, у меня нет такого количества желания и свободного времени, ещё я не знаю как ощущается её аура и выглядит энергетический след...»

— Когда пройдёт торжество? — Мун сложила на груди руки.

— Торжество пройдёт после заключения брака.

— Что будет, если не заключить брак?

— Брак должен быть заключен или двери храма для вас закроют.

— Закроют? — Аврора вздёрнула брови. — С чего бы?

— В божественном храме нужно следовать правилам. Нарушения недопустимы.

Аврора насмешливо цокнула языком:

— Как всё серьезно... — а после повторила услышанное: — То есть богиня явится на торжество, на которое пускают только женатых и никак иначе?

— Никак, – прозвучал однозначный ответ девочки.

Аврора ослабила хватку, позволив куколке встать на ноги, а не висеть в воздухе.

«Если не следовать правилам, то пройти дальше мне не удастся. Ну ладно, поиграем ещё немного, раз уж я всё равно тут».

— Надень на меня платье и пойдём дальше, – приказала Аврора.

Девочка послушно помогла облачиться в белоснежный наряд. Чёрный доспех серебряной девы превратился в кожу, позволив платью сесть по фигуре.

Мягкая ткань красиво струилась, а длинный подол касался пола. Если бы волосы Авроры сохранили свой первоначальный оттенок, то в теперешнем одеянии она была бы вылитым призраком. Её мертвенно-бледная кожа, стеклянные серые глаза и белоснежный наряд навевали жуткую ассоциацию, но при этом девушка казалась красивой.

Платье не выглядело вычурным, не было украшено камнями или мудрёной вышивкой. Оно казалось простым, но элегантным, при этом нежным и изящным.

Аврора взглянула на отражение в зеркале и поморщилась. «Платье... и как в нём сражаться?»

Ей захотелось разорвать наряд, но она не знала, допустят ли до заключения брака без этого атрибута? Белое свадебное платье являлось одним из обязательных правил закрепления союза между любящими людьми, в храме богини брака подобные детали точно должны соблюдаться.

Бумажная девочка закрепила на голове серебряной девы фату, закрывающую лицо, тем самым нанеся последний штрих, а после чуть поправила платье с разных сторон и предложила проследовать в главный зал.

Они покинули комнату и вновь пустились бродить по коридорному лабиринту, запутанность которого даже подбешивала. Аврора не понимала, к чему такие махинации? Чтобы никто не смог сбежать? А разве кто-то попытается, учитывая дурманящие разум цветы?

Бумажная девочка вывела серебряную деву в просторную залу от пола до потолка украшенную бутонами пионов и золотом, а также фресками с повестью о семье и любви.

Подобной красотой можно было залюбоваться, если бы Аврора испытывала хоть капельку интереса к чему-то кроме собственных целей.

В помещении находилось с десяток призрачных пар, среди которых Мун узнала недавно умершую девушку и её бумажного супруга. Сегодняшнего юноши здесь не было, видимо, богиня будет ждать, когда его официально похоронят в мире живых.

Лицезрев большое количество призраков, Аврора подытожила: «Так и знала, что влияние этой богини намного шире, чем кажется... Она не могла набрать столько людей из одной деревни. Хотя... может, они ждут очереди месяцами? Да нет... вряд ли, максимум пару недель. Наверняка храмы этого божества расположены ещё в четырёх или пяти деревнях, отсюда и люди. Видимо после смерти моего отца заклинатели распоясались, раз не смогли уладить эту проблему в течении полугода. Уверена, жалобы на убийства поступали не только отсюда. Почему же Айзек ничего не сделал, раз он жив? Отказаться от трона он явно не мог...»

Бумажная девочка оставила серебряную деву в сторонке, а сама удалилась невесть куда. Аврора окинула взглядом призрачные пары; каждый дух и его бумажный спутник оказались облачены в свадебные наряды, а при себе имели фиолетовые цветы. Некоторые духи стояли в паре с другим духом. Аврора сначала подумала, что богиня в других местах забирала даже женатых или тех, кто уже находится в паре, но так как это не вязалось с её догадками, остановилась на том, что богиня заочно сосватала две одинокие души, намереваясь позднее обручить их.

Головы присутствующих были опущены, а взгляды затуманены, при этом с губ каждого срывалось бессвязное бормотание, словно все находились во сне или трансе. Авроре такое влияние фиолетовых цветов не понравилось, хотя подобного стоило ожидать.

Вскоре другая бумажная девочка подвела Авалона. Мун немедля отошла от него на приличное расстояние, но к ней тут же подлетела вторая девочка и за руку притянула обратно к "любимому".

«Твою же», – Аврора скрипнула зубами.

Тёмного господина одели в алое, расшитое золотом. Его конский хвост украшала заколка с рубином, а взгляд янтарных глаз покрывала полупрозрачная дымка.

Кровавый цвет шёл к лицу юноши. Он подчёркивал внутреннюю страсть и захватывал внимание. Сочетание алого свадебного наряда мужчины и белого наряда женщины будоражили сознание каждого. Белый символизировал лёгкость, мягкость, непорочность, красный являлся его противоположностью.

«Как тьма и свет — мужчина и женщина, – вдохновенно подумала Аврора, глядя на своего "жениха". – Демоны!!! Опять стою слишком близко!» — Она мотнула головой в попытке вернуть холодный рассудок, но ничего не вышло. Черепная коробка затрещала, не выдерживая наплыва чувств и эмоций. Аврора попыталась отвлечься и взглядом зацепилась за выражение лица Авалона — оно было странным; мягкие губы приоткрыты, зрачки скрывает веер трепещущих ресниц, а на бледных щеках рдеет румянец. Румяный тёмный господин!

«Что-то здесь не так... – Аврора вытянула руку и небрежно провела подушечкой пальца по щеке Найта. Она обнаружила следы косметики, что было логично, ведь души не умеют краснеть. – Зачем ему нарисовали румянец? Хотели выставить пьяным? Или смущённым?»

Мун ещё раз мельком глянула на другие пары и заметила, что они тоже пребывали в таком виде.

В голову закрались подозрения.

Аврора прикрыла веки и хотела прислушаться, но вспомнила, что у душ сердца не бьются, потому лишь мысленно предположила: «Похоже они возбуждены, а румянец добавили для пущей реалистичности... Стоп. Возбуждены? Зачем?!»

Аврора хмуро посмотрела на Найта. Она сорвала фиолетовый цветок с его груди и сжала в руке, обратив в высушенный до капли экспонат гербария.

Магия рассеялась, Авалон устало потёр лоб и, поморщившись, пробормотал:

— Почему я чувствую себя столь странно? Будто лишних пару часов поспал.

Аврора ответила сухо:

— Магия фиолетового цветка воздействовала на тебя какое-то время.

Авалон мотнул головой, пытаясь прийти в чувство.

— А где твой цветок? — недоумевал он.

— Обратился в пыль.

— М-м... – протянул тёмный господин.

Он лениво осмотрел помещение и окружающих, а после, окончательно очухавшись, подметил:

— Мои глаза меня не обманывают? Ты стоишь подозрительно близко.

Аврора передёрнула плечами.

— Рано радуешься. Эти бумажки не позволили мне отдалиться.

— И ты даже воздержалась от их убийства, решив потерпеть мою близость? Может тогда вовсе не стоит сбегать от меня? Ты вроде неплохо справляешься.

Аврора огрызнулась:

— Да что ты знаешь...?!

Что он знал о тех мыслях, которые терзали её разум рядом с ним? О тех воспоминаниях, которые то и дело опалёнными отрывками всплывали в памяти, не даруя конкретного понимания произошедшего в клане Луны, но терзая душу?

Авроре хотелось выть и убивать, но она лишь сделала короткий шажок в сторону, встав чуточку дальше от Авалона.

Мун вздохнула, почувствовав малое облегчение, впустившее холод в её подсознание. Она не желала человечности, этих эмоций и чувств...

Ряженая бумажная куколка поднялась на алтарь и начала поочередно подзывать пары. Она проводила обряд обручения молодых, а в конце выдавала золотую нить, которую влюблённые повязывали на безымянные пальцы, связывая себя брачными узами. Окончанием церемонии служил поцелуй, после чего пара отправлялась в следующую залу, сопровождаемая очередной бумажной девочкой. «Сколько здесь этих залов? В реальном храме их максимум два и то крошечных...»

Авалон насмешливо произнёс, выдернув Аврору из размышлений:

— Не думал, что наш первый поцелуй случится в загробной жизни.

— Тебе вообще не свойственно думать, – фыркнула серебряная дева, питая свой гнев.

Она была бы рада вернуть себе облик чудовища, которым переродилась, но не могла воспротивиться правилам церемонии: если они сейчас уйдут, то увидеть богиню не удастся, и даже если Аврора сметёт это место с лица призрачной земли, то сила богини от этого не иссякнет и смерти продолжатся. Не то чтобы ей есть дело до чужих жизней, но в данный момент из-за близости Найта наплевать на это она не могла.

Авалон заметил напряжённое лицо своей спутницы и взял её за руку, мягко сжав пальцы.

— Приди в себя, – его голос звучал спокойно. – Я понимаю, ты предпочла бы сбежать, но сейчас у тебя не получится».

Аврора поджала губы и мысленно попыталась утешить себя тем, что семнадцать лет как-то жила с эмоциями, значит и сейчас проживёт. Да?

...

«Нет!», – Мун высвободила свою руку..

Нынешние эмоции были другими. Яркими, болезненными. Когда ты совершенно лишаешься их, а после снова обретаешь, то действует как ушат воды, а не плавное насыщение цветовой палитры. Но если с чувствами Аврора ещё могла совладать, то с воспоминаниями – нет. Ладно бы они были о её жизни, но они повествовали о жизни её души, о тех бесчинствах, которые она творила. Истинные и непростительные бесчинства.

Пусть Аврора понимала, что в тот момент не контролировала себя, всё же это не помогало оправдаться, ведь отрывки воспоминаний казались такими яркими и насыщенными, будто она проливала кровь час назад.

Мун отвела взгляд в сторону и заметила, как бумажная девочка пригласила их к алтарю. Только сейчас, вернув чувства, Аврора серьёзно подумала о том, что собирается выйти замуж за Найта. «Это всего лишь игра, – промелькнула мысль в её голове. – Мы же не в реальном мире и всё, что тут происходит, будет неискренним. Раньше ради успешной миссии я бы и не такое могла вытворить... наверное...» – Аврора искоса глянула на Найта.

Бумажная девочка подвела их к алтарю и поставила напротив друг друга. Аврора хоть и подумала над возможностью приказать кукле обручить их без поцелуев и прочего, но претворять идею в жизнь не стала. Кто знает, по каким законам работает этот храм? Вдруг здесь нужно выполнять всё "от" и "до"? Вдруг, если они не проведут церемонию должным образом, то двери в следующую залу не откроются и богиня к ним не придёт? Пусть это предположение, но весомое, раз здесь изначально выполняют всё так как нужно, начиная с нарядов и заканчивая обрядом.

У алтаря серебряной деве наконец удалось отстраниться от Авалона на требуемый метр и заглушить волнующие эмоции. Её взгляд заледенел, стал отчужденным и безразличным, а переживания рассеялись во тьме. Аврору даже перестал волновать факт, что она сейчас станет чьей-то женой и будет вынуждена целовать того, от связи с которым пыталась сбежать многие годы.

Свадебная церемония началась с клятвы в верности, о которой Аврора не имела понятия, потому призрачной бракосочетальщице пришлось диктовать ей слова. Лицо Авалона от этой сцены повеселело, было видно, что юноша с тяжким трудом сдерживает смех.

Найт находил происходящее забавным настолько, что в его янтарных глазах читалась неприкрытая истерика.

Аврора, заметив его реакцию, даже бровью не повела. Её голос, озвучивающий клятву, звучал металлически, но несмотря на подобную безжизненность, тёмный господин слушал девичью речь с таким видом, словно Аврора произносила слова искренне и трепетно.

Когда он начал клясться в собственной верности, его взгляд посерьёзнел, а насмешливая улыбка покинула губы. Тёмный господин смотрел в лицо Авроры, скрытое за вуалью, голос его звучал твёрдо и уверенно.

Серебряную деву ничего не смутило. Она даже не среагировала на то, что Авалон, в отличие от неё, читал клятву наизусть и без ошибок. Ей также было всё равно на его тон и выражение лица, она стояла и ждала, когда Найт наконец ускорится и начнёт сокращать тягомотный текст.

После клятвы бумажная девочка протянула новобрачным тончайшую золотую ленточку и велела связать её концами безымянные пальцы друг друга. У Авроры зубы скрипнули от того, что её вновь вынуждали приблизиться к Авалону!

Мун нахмурилась и спешно шагнула вперёд, желая быстрее завязать узелок на чужом пальце, но в голове начался такой балаган, что руки перестали слушаться.

Аврора взбесилась и в конечном итоге завязала ненавистный узел силой мысли, что, несмотря на всю сложность, оказалось проще чем делать это руками!

Авалон тоже завязал узел на её руке; в отличии от Авроры у него это вышло быстро и ловко.

Как только лента оказалась закреплена, большая её часть исчезла и оставила тонкие золотые полоски на пальцах новобрачных, похожие на реальные кольца.

Не успела Аврора вновь отдалиться от Авалона, как бумажная кукла за алтарём широко улыбнулась и торжественно объявила:

— А теперь жених и невеста могут поцеловать друг друга!