Том 1. Глава 33. Бал. Часть 4

Большую часть свободного времени на балу Айзек провёл в светских беседах со старшим поколением, наблюдавшим за подростковым исступлением со стороны. Юноша изначально не намеревался предаваться веселью, он расценивал бал как возможность наладить необходимые связи.

Безупречные серебряные одеяния придавали Айзеку торжественный и величественный облик. Тёмно-серые штаны были заправлены в такого же цвета сапоги, а щиколотки украшали две блестяще-белые тонкие цепочки. Поверх светлой рубашки серебряный господин надел тонкий сюртук платинового оттенка и застегнул на несколько пуговиц; укороченный спереди до линии талии, сзади он имел длинные фалды, доходящие до сгиба колена. Средней длины волосы юноши были уложены назад,тонкая прядь ниспадала на лоб, кончиком касаясь брови.

Айзек отошёл в сторону к своим закадычным друзьям, которые сопровождали его всегда и везде. Юноши выглядели не хуже своего господина и о чём-то чуть слышно беседовали, держа в руках по бокалу с вином. Айзек как раз слушал их рассуждения касательно власти и политики клана Солнца, когда краем глаза заметил девушку в алом платье.

Юви стояла поодаль от всех и держалась особняком. Её локоны лежали на плечах, стекая подобно проточной воде. Передние пряди были заколоты на затылке и открывали миловидное круглое лицо. Алое платье идеально сидело на стройной фигуре, подчёркивая и скрывая нуждающиеся в этом изгибы. Золотая нить извивалась вдоль красной ткани, превращаясь в незамысловатые узоры, напоминающие очертания ветви цветущей сакуры. Губы Юви, благодаря тонкому слою помады, приобрели оттенок киновари, а также больши́й объём и чёткие контуры. Взгляд Айзека замер на этих губах, чуть приоткрытых, не решающихся вымолвить слово.

Он безмолвно шагнул в сторону девы солнца. Его друзья, казалось, поняли всё без слов, хотя Даниэль бросил в спину короткое:

— Я в тебя верю!

Юви не видела серебряного господина, потому когда он направился в её сторону, девушка как раз развернулась спиной, решив осмотреть другой конец залы.

Айзек приблизился бесшумно. Руки его были заведены за спину, лицо искрилось привычным теплом, а уголки губ оставались неизменно приподнятыми.

Он остановился и, наклонившись вперёд, прошептал на ухо девы солнца:

— Чудесный вечер, не так ли?

Юви вздрогнула. Она с секунду безмолвствовала, но быстро признала обладателя голоса.

Дева солнца обернулась, оказавшись на мизерном расстоянии от Айзека, и поприветствовала:

— Серебряный господин... — Она робко окинула его оценивающим взглядом. — Выглядишь великолепно.

Айзек расплылся в кошачьей улыбке.

— Ты тоже. — Он протянул руку. — Соизволишь станцевать со мной?

Юви зарделась. Она робко кивнула и вложила руку в ладонь Айзека.

Серебряный господин мягко сжал девичьи пальчики и повёл спутницу в центр залы.

Они легко протиснулись сквозь толпу, которая будто бы расступалась перед серебряным господином. Айзек развернул Юви лицом к себе и приобнял за талию. Девушка опустила ладони ему на плечи и шепнула:

— На нас все смотрят.

— Пусть смотрят.

На них уставилось множество глаз. Серебряный господин за два часа не удостоил вниманием ни одну юную особу, а тут... не успела дева солнца явиться на бал — сразу пригласил на медленный танец. Юноши были поражены, а девушки сгорали от зависти. Почти все адепты знали Юви как вредную и заносчивую девицу без друзей, потому сейчас наверняка задавались вопросом, как ей удалось привлечь внимание Айзека?

Когда краска сошла с лица, Юви осмелилась поднять глаза и столкнулась со взглядом поблескивающих серебристых радужек. Этот взгляд вроде был тёплым, но одновременно холодным, словно металл.

Юви занервничала, но по другому поводу:

— Владыка должен прийти с минуты на минуту...

— Он всё еще не представил тебе того генерала?

Юви покачала головой, тело её напряглось, а движения стали скованными.

Айзек склонился к уху девы солнца:

— Всё будет хорошо. Я могу подождать тебя на поляне, если захочешь поговорить.

Юви кивнула не раздумывая.

Айзек промурлыкал:

— Договорились.

Он закружил её в танце так умело, словно являлся лучшим артистом всех времён и народов.

Айзек рос разносторонним и одаренным человеком, потому тяжело найти что-то, чего он не знал или не умел делать. Юноша с детства обладал небывалой страстью к познанию, потому повзрослел очень рано. Когда Авроре исполнилось три года их мать умерла, а шестилетний Айзек занял её место в глазах сестры. Если точнее, он занял место обоих родителей, посвящая воспитанию и обучению Авроры всё свободное время. Душа их отца, владыки Луны, после смерти жены раскололась, отчего тот вполовину перестал испытывать чувства, а также до́лжно заботиться о детях, отдав всего себя клану и политике.

Айзек рано научился принимать решения, нести ответственность, а с четырнадцати лет вовсе начал посещать светские мероприятия в качестве правой руки владыки. Несмотря на уничтоженное детство он не думал винить в этом отца, судьбу или кого-то ещё. Всю жизнь серебряный господин находил утешение в объятиях сестры, а её любовь говорила о том, что всё, над чем он трудился, не напрасно.

Что касается романтических отношений — Айзек никогда не тратил время на девушек. Вокруг него вертелись разные особы, но ни с одной он не задерживался дольше, чем на сутки. Пока все люди стремились к общности и семье, Айзек грезил о мире между кланами и равноправии. Он был рождён, чтобы заботиться о других, но не о себе.

Когда музыканты прервались к Юви подошёл один из слуг, пригласив проследовать за ним. Девушка неуверенно взглянула на Айзека, боясь отпустить его руку.

— Иди, — серебряный господин наградил её ласковой улыбкой.

Юви поджала губы и, коротко кивнув, последовала за слугой.

Айзек проводил спутницу взглядом, после чего, не став топтаться на месте, вернулся к компании закадычных друзей.

Теодор отметил:

— Это было изящно. Вы хорошо смотритесь в паре.

Даниэль задумчиво хмыкнул:

— Я думал, что дева солнца избалованная ворчунья, но она вон как раскраснелась подле тебя, словно невинный цветочек.

Теодор кивнул, с чинным видом отпив вина.

— Айзек, ты определенно ей нравишься.

Даниэль хохотнул:

— Ой, покажи мне того, кому он не нравится!

Сет вклинился в беседу:

— Я слышал, Юви выдают за генерала?

Теодор кивнул:

— Да, я тоже слышал.

Айзек подтвердил, наконец подав голос:

— Это так.

Даниэль поинтересовался:

— И что, ты ничего не сделаешь?

— Нет.

— Но она же единственная, кого ты подпустил к себе!

Теодор лениво-насмешливо протянул:

— Да-а, Айзек и "подпустил к себе девушку" — это взаправду что-то невероятное, редчайшее событие.

Даниэль взглянул на Тео:

— И посмотри, он ничего с этим не делает! Айзек, неужели тебе всё равно?

Серебряный господин не ответил, словно не слушал. Он стоял безмятежно, глядя куда-то в сторону, будто душа его давно освободилась от мирских сует.

Даниэль шепнул товарищам:

— Он совсем безнадёжен.

Теодор кивнул:

— Полностью согласен.

Сет поддакнул:

— Абсолютно безнадёжен.

Только трём этим юношам позволялось открыто выражать своё мнение в диалоге с серебряным господином. Даже Аврора не смела раздавать брату откровенные советы или дерзко подшучивать над ним. Окружающие — маленькие и взрослые, — все одинаково уважали Айзека и лишь трое закадычных друзей были небольшим исключением. Безусловно, они возвышали его, но в первую очередь относились как к другу, брату, товарищу, равному, потому и диалоги складывались соответствующие.

Айзек ещё постоял, краем уха слушая разглагольствования друзей. Тема их диалога наконец оставила Юви и переключилась на комментирование торжественных образов, которые повстречались на балу. Фразы вроде "Она красива", "А как тебе вон та?" звучали со стороны Теодора, когда Даниэль передразнивал его, говоря: «Тот парень... как он тебе?», а Сет хранил молчание, редкими кивками демонстрируя причастность к беседе. В конечном итоге Теодор взбесился на Даниэля из-за его непрекращающихся издёвок, потому тема обсуждения чужого внешнего вида сошла на нет.

Айзек к этому моменту уже покинул бальный зал и отправился на поляну. Он отошёл в тень, подальше от гудящей толпы и, заведя руки за спину, возвел глаза к небу, обратив взор к звёздам. Юноша стоял неподвижно, погруженный в свои мысли он анализировал отрывки диалога с друзьями, размышляя о том, стоит ли сделать шаг?

Юви неожиданно дёрнула Айзека за рукав, вынуждая вернуться в реальность. Лицо серебряного господина просветлело, а уголки губ приподнялись, но не от радости встречи, а по привычке.

Айзек бегло оценил внешний облик подруги и подытожил:

— Ты зла.

Юви всплеснула руками:

— Демонически!

— Неужели он так неприятен?

Юви замялась:

— Ну, не то чтобы... — Она быстро затараторила: — Он старше на пятнадцать лет, очень высокий, широкоплечий и выглядит... Как мясник!

— И потому он тебе не понравился? Встречаешь по одежке?

— Нет! — Юви растерялась. — Он... Он просто... Он ведь такой старый!!! И определённо меня не привлекает, я точно не хочу становиться его женой!

— Ты сказала Видору?

— Конечно! Когда генерал удалился я тут же набросилась на Видора, но он отругал меня, объявив, что его решение неоспоримо и этот союз будет полезен. Полезен! Я что, мебель, которая должна своим удобством и красотой приносить пользу?! — Юви посмотрела на серебряного господина, в её блестящих глазах пылал гнев.

Айзек заботливо положил ладони на девичьи плечи и успокоил:

— Ты не вещь, — а после добавил: — Почему ты так категорична в своём решении, насколько я понял, удалось оценить лишь его вид, что же до общения?

— Общения? Ну. Да. Он был вежлив и обходителен, похвалил Видора за то, что тот "воспитал такую красавицу", бр-р-р... но мне-то какое дело? Ему всё равно не удастся привлечь меня.

— Почему?

— Потому что я...

Айзек отклонился чуть вправо, глянув через плечо девы солнца, потому не расслышал продолжение фразы, которую она произнесла.

Серебряный господин заметил вдалеке сестру, идущую твёрдой, преисполненной негодованием походкой. Руки её были сложены на груди, а лицо выглядело крайне мрачным.

Перед Айзеком встал выбор: поддержать Юви или позаботиться об Авроре?

Он принял решение без раздумий.

— Прости. Я вынужден оставить тебя. Прошу, обдумай всё, как следует, взвесь "за" и "против", не слишком ли поспешны твои выводы? Завтра мы продолжим наш разговор, — голос Айзека звучал убедительно, но немного спешно, и всё же был преисполнен вниманием.

Юви растерялась. Не находясь с ответом она подарила ему кивок одобрения и позволила заняться делами, оставив её в одиночестве. Лишь спустя несколько минут после ухода серебряного господина, девушка сообразила, что только что произошло.

Айзек немедля последовал за сестрой. Аврора шла, не разбирая дороги. В данный момент ей было не важно, в каком направлении двигаться, главное — не стоять на месте.

Мысли серебряной девы путались: с одной стороны, ей должно быть всё равно на личную жизнь Авалона и Рейлы, а с другой — она испытывала ярое негодование. Тёмный господин являлся сплошным разочарованием, потому удивляться его поступку не стоило, но вот Рейла, верная и любящая подруга, зачем ей было соглашаться на подобное? Аврора не ревновала, она была в ярости! После того, как Айзек сообщил ей о том, что отец согласился разорвать помолвку, Мун никому не рассказывала о представившемся шансе, потому окружающие, в том числе и Рейла, думали, что она и тёмный господин обручены. Если посмотреть на произошедшее свысока, отметив детали всей нелицеприятной картины, выходило так, что Авалон не только изменяет невесте с адепткой собственного клана, так ещё и близостью с её личным стражем не брезгует! Мун демонически раздражало то, что Авалон, недавно внушавший ей своё намерение позаботиться, легко пошёл на неприкрытую "измену", втоптав невесту в грязь на глазах общественности. А Рейла, которая якобы "любит её", без раздумий отбросила чувства и полезла к тому, кто предназначен Авроре. Хороши опекуны!

Пусть Мун не любила тёмного господина, пусть их помолвка уже была в шаге от разрыва, но на людях они оставались "почти женаты", а также, по слухам, "прекрасно проводили время, развлекаясь за стенами Красного замка". Серебряная дева сгорала от гнева, осознавая поступок двух связанных с нею людей, которые одним поцелуем завтра дружно прославят её невесткой, жених которой ходит направо и налево, не заботясь о её чести. «И ведь можно было понадеяться на то, что в ночи никто их не видел и об этом не прознают, но к несчастью мы в Красном замке(!). В месте, где что-либо скрыть, будучи незащищённым четырьмя стенами и заклятием запечатывания комнаты, практически невозможно!»

Может быть, Аврора впустую разжигала огонь ненависти, преувеличивая ужас произошедшего и никто из посторонних на самом деле не узнает о случившемся, но всё же поступок Рейлы и Авалона был чистейшей воды неуважением, проявленным к серебряной деве. Если Найт в своей неугомонности мог распускать руки (его не исправишь), то Рейла... она ведь должна защищать Аврору, а не портить ей жизнь!

Айзек окликнул:

— Сестра...

— Оставь меня!

Юноша схватил Аврору за запястье, но та ловко вырвала руку. Айзек так же ловко перехватил другое запястье и развернул лицом к себе, вынудив остановиться.

— Сестра!

Аврора раздражённо протянула:

— Ну что-о?

— Что произошло?

Аврора передёрнула плечами.

— Ничего.

— Мне так не кажется... — Айзек нахмурился. — Куда ты спешишь?

— Просто гуляю.

Айзек не поверил. Он скользнул рукой вниз, желая прощупать пульс серебряной девы, но та отдёрнула руку, не позволив брату попытаться.

— Если тебя что-то беспокоит, ты можешь рассказать мне.

Аврора не ответила. Она не хотела откровенничать.

Девушка отвела взгляд в сторону и задумалась. На тело и разум вмиг накатила усталость в связи с пережитыми событиями. Мысли путались, метались и бились о стенки черепа, отчего у серебряной девы вновь заболела голова. Она подумала, что ей стоит отправиться в дом и отоспаться, но возвращаться в комнату, где ждала Рейла, Мун не пожелает в ближайшие сутки. Ей нужно время и место, где она в одиночестве или, как минимум, вдали от нерадивой подруги, сможет переварить произошедшее, примириться или навечно воспылать гневом. Пойти ночевать к другим адептам Аврора не могла, а в связи с концом третьего месяца холодного сезона вариант с медитацией на открытой поляне тоже отпадал.

Аврора спросила, обращаясь к брату:

— Могу я остаться у тебя на ночь?

Айзек удивленно приподнял брови. Он хотел поинтересоваться о причине, но быстро предположил, что, возможно, дело было в Рейле.

Голос Айзека прозвучал спокойно:

— Хорошо.

Выяснять откуда растут ноги у произошедшей между подругами ссоры на многолюдной поляне было не самым разумным решением, потому серебряный господин отложил этот вопрос до момента, пока они не окажутся в запертой комнате один на один.

Если прибывших из других кланов учеников селили в гостевых домах, то таких важных личностей, как Айзек и его приближённые, размещали в гостевом крыле Красного замка на втором этаже.

Брат и сестра относительно быстро обошли громадное строение и проникли внутрь с заднего входа. Айзек не желал привлекать внимания, потому они двигались в тени. Оказавшись в просторном и пустом коридоре, юноша без труда провёл сестру в гостевое крыло.

Аврора всё это время хранила молчание. Она была глубоко погружена в свои мысли, потому схватила брата за руку, чтобы не потерять из виду или не споткнуться о кочку пока витает в облаках. Уязвлённая гордость всё ещё хныкала, подпитывая гнев в душе серебряной девы, который никак не желал униматься. Казалось, из-за столь негативных эмоций внутри Авроры медленно пробуждалось нечто постороннее, то, что должно было спать.

Широкий шаг Айзека не дал ей достаточного количества времени, чтобы разобраться с тем, что поселилось в душе. Не успела серебряная дева моргнуть, как её толкнули внутрь просторной, богато обставленной комнаты.

Большая двухместная кровать с балдахином предстала перед глазами в свете тусклых магических фонарей. Стены, разделённые на квадратные секции, были выкрашены в белый и иссиня-серый оттенки. Потолок украшала золотая витиеватая роспись и подвесной канделябр. Комната казалась скорее прямоугольной, нежели квадратной. С правой стороны от входа в белую стену было вмонтировано широкое зеркало, а на следующей за ней иссиня-серой стене висела картина просторов солнечных земель. По левой стороне почти всю стену занимало большое окно, занавешенное плотными светлыми шторами. Возле картины стоял небольшой письменной стол, а у окна – кресло. Аврора даже порадовалась, что у них с Рейлой комната была куда скромнее этих помпезных, пестрящих сплошной показухой покоев, раздражающих не привыкший к подобному взор (в лунных землях мало кто был знаком со словом "разноцветный").

Айзек запер за собой дверь и, прислонившись к ней спиной, выжидающе уставился на сестру.

Аврора быстро вынырнула из потока мыслей и сухо ответила:

— Не смотри на меня так, я уже всё сказала.

— Ты поссорилась с Рейлой?

При упоминании этого имени уголки губ Авроры непроизвольно дрогнули, желая поползти вниз и вкось, скривив нежно-розовую линию в перевёрнутой улыбке раздражения.

Айзек понял, что попал в яблочко:

— Что она натворила?

— Ничего.

Аврора не могла рассказать брату о произошедшем. Айзек любил сестру и огораживал от непристойных сплетен, потому Мун даже представлять не хотела, что произойдёт, если брат узнает о похабном поведении Авалона.

Айзек устало вздохнул:

— Я же твой брат, если ты попала в передрягу, то обязана рассказать мне об этом.

— Всё в порядке. — Аврора натянуто улыбнулась.

Айзек попытался ещё раз уломать сестру на предоставление информации, но та заела со своим "всё в порядке", не желая раскрывать карты. Серебряный господин от чужих слов лишь сильнее испытывал беспокойство, ведь сестра никогда не скрывала от него что-либо, а тут... было предельно очевидно, что что-то случилось, но Аврора вместо откровения замкнулась в себе и повернулась спиной.

Айзек провёл ладонью по платиновым волосам, желая унять раздражение, и тихо буркнул себе под нос:

— Ладно, пусть так.

Что он мог сделать, если Аврора пожелала сохранить тайну внутри себя? Не цепляться же к ней, как неугомонный репей, пожелавший сменить место жительства? Айзек никогда не давил на сестру, наоборот, насколько было возможно даровал ей свободу действий и выбора. Он уважал личное пространство Авроры и благодаря этому она ему доверяла.

Айзек отвернулся и подошёл к шкафу. Он молча выудил ночные одежды и бросил их сестре со словами:

— Можешь переодеться в это, либо беги в свою комнату за собственными вещами.

Аврора оценивающе осмотрела пойманные одеяния, состоявшие из свободных хлопковых штанов и рубашки, а после сказала:

— Сойдёт.

Брат и сестра обменялись ещё парочкой фраз, обсудив, как и где каждый будет переодеваться, ведь ширмы в комнате не было, да и они давно не являлись детьми, пол которых можно отличить только по месту между ног.

Айзек взял другой комплект ночных одежд и сказал:

— Тогда ты оставайся здесь, а я переоденусь в другой комнате.

Аврора вздёрнула бровь.

— Тут в каждую комнату свободный вход?

Айзек схватился за ручку двери и бросил через плечо:

— Нет, но прямо за стенкой живёт Даниэль.

Серебряный господин перешёл порог, покинул свои покои и без стука вошёл в соседние. Он не рассчитывал встретить там товарища, который, по сути, должен веселиться на торжестве.

Даниэль, развалившийся в кресле, спросил:

— Ты двери перепутал?

Пока Айзек утешал Юви и бегал за Авророй, златовласый успел пресытиться праздной жизнью и покинул бальную залу, вернувшись в спальню. На торжестве он выпил чересчур много вина, отчего голова кружилась, а ноги отказывались держать тело, потому сейчас юноша полулежал в глубоком кресле, а голос его звучал тихо и хрипло, словно чем громче был звук, тем больше звенело в ушах.

Айзек ответил сухо:

— Мне нужно переодеться.

Даниэль ухмыльнулся:

— Я, конечно, предпочитаю мужчин, но к тебе отношусь исключительно как к брату.

Айзек фыркнул:

— Я не прошу тебя помогать. Просто отвернись.

— Отвернуться? Бо-оги, да что я у тебя не видел... Или ты где-то успел подрасти? Тогда я обязан оценить.

Айзек выпрямился и полоснул друга острым, как лезвие клинка, взглядом.

— А ну-ка отвернись, — настойчиво повторил он.

Даниэль улыбнулся и раздражающе медленно повернул голову в стенку.

— Так ты променял деву солнца на сестру?

Айзек снял сюртук, отвечая вопросом на вопрос:

— Когда ты успел узнать?

— Видел, как ты сбежал от Юви, она ещё минут пять в шоке стояла. Я хотел было утешить, но вспомнил, что мы с ней не знакомы. Тебе не кажется, что ты чрезмерно опекаешь Аврору?

— Я её не опекаю, а забочусь.

Даниэль буркнул под нос:

— И чем это отличается? — а после хмыкнул: — А кто позаботится о тебе?

В голосе Айзека послышалась насмешка:

— Ты.

— Сдался ты мне. — Даниэль, казалось, закатил глаза. — Твои проблемы с мозгами слишком непосильная ноша даже для того силача, как я.

Айзек прыснул, подметив:

— Силач, который несколько лет подряд проигрывает Теодору в фисте*.

— Ха. Ха. Ха, ну как же, я же не могу обыграть старую деву Мун, это заденет его нежное нутро и уязвит гордость.

Даниэль прозвал Теодора "старая дева Мун" из-за его ворчливости и излюбленной манеры поучать всех вокруг. Юноши часто ругались в детстве и не переставали конфликтовать в юности, удивительно, что эти двое согласились стать побратимами, несмотря на столь сложные взаимоотношения.

Айзек закончил переодеваться и, подпоясывая штаны, с сарказмом сказал:

— Ну да, конечно, ты ведь такой благородный, не мог позволить себе унизить друга, отобрав у него победу.

Даниэль усмехнулся:

— Так и есть. Цени меня, я ужасно доблестный человек.

Айзек фыркнул:

— Если я начну ценить тебя ещё больше, ты совсем помрёшь от звёздной болезни

Даниэль что-то шутливо ответил, но серебряный господин перебил его громким «спасибо, я ухожу», после чего забрал вещи и, словно сквозняк, покинул комнату. Если бы он продолжил поддерживать эту бессмысленную беседу, то остался бы подле товарища на ночь, потому что болтливость Даниэля не знала границ. Он мог до бесконечности сосать из пальца новые темы, делая последующую ещё глупее предыдущей.

Когда Айзек вернулся к себе, Аврора лежала на боку, прижав угол одеяла к подбородку, и задумчиво сверлила стену поблескивающими в тусклом свете серыми радужками.

Айзек убрал одежду в шкаф, умылся водой из кувшина, а после молча забрался в кровать. В детстве они с Авророй почти каждую ночь спали вместе, потому сейчас ни у кого не возникло смущающих мыслей.

Айзек потянул край одеяла на себя, стягивая его с серебряной девы. Аврора шумно выдохнула, дернув одеяло в ответ.

Айзек, не прекращая тянуть добычу за край, обратился к сестре:

— Ты в моей постели, не наглей.

— Это ты наглеешь, забирая себе всё одеяло.

Айзек протянул:

— Оно огро-омное! Прекрати вести себя как ребёнок и подвинься.

Аврора лягнула брата пяткой.

— Сам подвинься.

Айзек закатил глаза и попытался спихнуть сестру со своей половины кровати. Аврора напрягла каждый мускул, желая воспротивиться оказываемому давлению.

Айзек предостерёг:

— Если не перестанешь, я за руку отведу тебя в гостевой дом и запру вместе с Рейлой.

Аврора замерла. Потратив секунду на раздумья, она послушно отодвинулась на свою половину, выделив брату часть одеяла.

Айзек чуть поёрзал, устраиваясь поудобнее, а после тяжело вздохнул, ощутив неприятный укол, порождённый безмолвной покорностью сестры. Юноша понял, что раз Аврора готова повиноваться, значит между подругами произошла серьёзная ссора, а не простая дружеская перепалка. Айзек, со всей своей проницательностью, даже предположить не мог, что могло положить начало раздору, ведь подруги никогда не ругались. Рейла настолько дорожила Авророй, что ни за что не стала бы разочаровывать или отрекаться от неё, то же самое можно было сказать и о Мун.

Айзек мысленно одёрнул себя: «Не смей лезть к ней в голову. Если будет нужно, она расскажет сама или не расскажет вовсе, я не должен вмешиваться...»

*фист – борьба на руках, то же, что и армрестлинг.