Том 2. Глава 69. Воспоминания прошлых лет

После насыщенного дня в компании Бога Обмана и плотного ужина Люциан быстро уснул, хотя перед этим успел поругать себя за грубость в отношении Кая. «Не стоило закрывать дверь у него перед носом, это и впрямь выглядело по-детски...» — размышлял он, но недолго. Подобные переживания не жили в его сердце долго. Зачастую он сокрушался просто потому, что был так воспитан.

Спокойно погрузившись в мир грёз, Люциан увидел то, что потрясло до глубины души – это оказался кошмар, постигший Элеонору. Она бежала по залитым кровью улицам, тьма витала вокруг, людские крики рвали барабанные перепонки. Элеонору тошнило, голова кружилась, она еле держалась на ногах. Светлая магия распирала изнутри, желая вырваться и уничтожить... или переродиться в нечто новое. Девушка не должна была покидать постели в этот день, но чужая тьма пробудила её и вывела из транса – Кай звал, и она это чувствовала.

Элеонора увидела, как принц разрубал мечом всех, кто попадался на пути. Если бы не чутьё, она бы не узнала его, ведь Кай выглядел иначе: чёрные волосы, чёрные глаза, забрызганное кровью лицо и жуткий оскал. Алая лента обвивала его запястье и душила каждого, кто приближался. Помимо безумства принца с людьми творилось нечто ужасное: заклинатели бились против заклинателей; одни казались обычными, а другие походили на одержимых. Обезумевшие люди бросались друг на друга, махая мечами или выпуская стрелы.

Элеонора игнорировала битву, вопли и опасность, воцарившуюся на улицах резиденции клана Ночи. Она неслась к своему принцу сквозь толпу ни о чем не думая, лишь желая остановить его. Вразумить и вместе разобраться в происходящем. Девушка действовала так, словно на шее был поводок, за который тянули.

Кай кого-то звал, но в посмертных криках его слов было не разобрать. Он агрессивно пронзал серебряным мечом то одного человека, то другого – всех, кто пытался подобраться или помешать. Среди этого безумства принц выступал центральной фигурой, вся существующая тьма исходила от него или стекалась в его сторону...

У Элеоноры заплетались ноги. Она спотыкалась о трупы и куски чужих тел. Люциан ошалело смотрел на мир чужими глазами. Он был потрясён происходящим и не находил сил на размышления. Он не мог связать то, что здесь происходило, и понять, как клан Ночи к этому пришёл. Судя по всему, в прошлом сне Элеонора потеряла сознание на невесть какой срок и невесть из-за чего, а очнулась к моменту всеобщей резни.

«Кай говорил, что Ксандр обратил тёмных магов в демонов, но почему... почему главным чудовищем сейчас выступал он сам?!» — Люциан впервые почувствовал страх перед принцем, хотя Элеонора неслась к этому монстру как одержимая. Все её мысли были сосредоточены на нем, и в них он заметил нечто странное – во всём её влечении было нечто странное. «Между ней и Каем... связь? Нача́ла! — Люциан мысленно ахнул. — Неужели всё случилось в день перерождения, которое им пророчили?!»

Элеонора окликнула Кая один раз, второй и третий, но безрезультатно. Под её ногами хлюпала кровь. Массовое обращение в демонов оказалось битвой на выживание. Люциан не подозревал, что прошлое могло быть настолько ужасным. От изумления он забыл, как дышать.

— Кай! — слёзы брызнули из глаз Элеоноры. Впереди всё расплывалось, но тёмный принц был маяком в непроглядной ночи. Она могла увидеть его даже в толпе таких же людей. — Кай! Кай!

Мир превратился в шум, а время – в водоворот. Девушка взошла на гору трупов, утопая в крови и плоти. Бросилась к Каю, заключая в объятия.

— Остановись, прошу тебя, остановись, — шептала она.

Боль пронзила тело насквозь. Утопила в страдании каждую клетку. Элеонора ахнула и отпрянула, чтобы посмотреть на своего принца и увидела, как тот извлекает окровавленный меч из её груди. Люциан узнал этот меч – божественное оружие владыки демонов, способное ранить даже тёмное начало.

Не осознавая ситуации, в попытке не упасть Элеонора схватилась за ворот чужих одежд. Она одержимо зашептала слова любви, глядя в чёрные глаза демона. Эленор игнорировала боль и отчаянно пыталась вернуть Каю разум, отрезвить и заставить вспомнить, кто он такой, но тот лишь ухмылялся. Принц смотрел на бледнеющую возлюбленную, как на побеждённого врага. Казалось, он только за ней и охотился...

Взгляд помутнел. Элеонора ослабела, расслабила пальцы и начала падать в холодные объятия монстра. Люциан чувствовал, как магия стала покидать её тело, забирая с собой душу. Пожирая. Поглощая без остатка.

Магия нача́ла разрушила Элеонору. Она не позволила ей перейти в мир мертвых, а сделала своей частью. Люциан чувствовал, как полностью растворяется в необузданной божественной силе, обращаясь в ничто. В этот момент он осознал страшное – Элеоноры больше не существовало. И Кай был тем, кто убил её!

Люциан проснулся, задыхаясь от боли в сердце. Он схватился за грудь в попытке осознать, что всё пережитое – сон. «Он убил её... убил её... сам», — вертелось в голове и никак не укладывалось.

Всё это время Люциан думал, что Кай ищет Элеонору, что Кай любит её, но на деле... Что было на самом деле?! Поэтому тёмный принц не стал рассказывать ему всё в первый день?! Чтобы Люциан не осудил его раньше времени? Не разочаровался? Не сбежал?!

Люций шумно выдохнул и схватился за голову. Его обуял ужас. Он пытался сложить всё воедино, но мозг утопал в хаосе. Его потрясло то, что этой девушки нет. Её души нет. Нигде. Она исчезла. Почему она исчезла, а Кай остался жив? Почему владыка Луны видит её воспоминания, если от её души не осталось и следа?!

Люциан не относился к тому типу людей, которые предпочитали играть в детектива-одиночку (по крайней мере, не в этом случае), потому вскочил с кровати и, наплевав на всё, в ночных одеждах пошёл к Каю. Ему требовалось обсудить это. Всему должно быть объяснение. Демон не мог просто так убить тех, кого должен защищать. Он монстр, но не такой!

Кай открыл дверь с первого стука и сразу же пошутил:

— Одна ночь, проведённая не вместе, и ты уже соскучился?

— Я могу войти? — бесцветно спросил Люциан, серьёзно глядя в чужое лицо. Его пылающие золотом глаза жгли.

Демон прищурился и, наконец, обратил внимание на то, что другой человек пришёл к нему не только в странном настроении, но и взлохмаченный, а также не сменивший ночные одежды. Осознав ситуацию, Кай посерьёзнел и отступил, а когда Люциан вошёл – закрыл за ним дверь.

— Ты видел сон? — демон как в воду глядел.

— Теперь ты объяснишь мне всё? — Люциан остановился посреди комнаты. — Учитывая то, что ты убил её, скорее всего, этот сон был последним.

Кай кивнул, проходя мимо. На нём были только черные атласные штаны, но Люциан не придал этому значения и проигнорировал мускулистое обнаженное тело. Владыка тьмы присел в угловое кресло и взял курительную трубку с маленькой круглой подставки на высокой ножке. В пару движений он наполнил чашу табаком и поджёг. Закинув ногу на ногу, закурил, а после махнул рукой в сторону своей кровати и сказал:

— Присядь.

Люциан повиновался. Заняв место на краю, он почувствовал будоражащий холодный аромат, исходящий от одеял и подушек. Запах на секунду отвлек, попытался окутать, но Люциан не поддался – он вперил в демона пронзительный взгляд и продолжил:

— Что произошло с Элеонорой? В предпоследнем сне она потеряла сознание от боли, а в последнем очнулась в канун резни. Она стала началом? — Голос Люция звучал спокойно и ровно, хотя внутри бушевали чувства.

— Нет. Не успела. Кай и Элеонора умерли на стадии перерождения, — пояснил демон, глядя в открытое окно. — Перерождение занимает несколько дней. В это время ты находишься без сознания, что и случилось с Элеонорой. Так как я – демон и сильнее, то связь с реальностью не потерял и в процессе перерождения не спал. Элеонора должна была проснуться в новом теле, но из-за того, что всё пошло не по плану, она очнулась раньше. Во время перерождения нача́ла уязвимы, им следует быть осторожными, потому что поранится один – поранится другой, умрёт один – умрёт другой.

— Значит, ты убил вас обоих?

— Да.

— Зачем?

Кай невесело усмехнулся, выдыхая дым. Он откинулся на спинку кресла и погрузился в воды воспоминаний.

— Я расскажу всё издалека. Поведаю то, что ты не мог увидеть глазами Элеоноры... В день, когда всё произошло, я навестил её в лазарете, а после вернулся в главный дом, чтобы выпить с Ксандром чай в честь того, что он поправился. Брат любил устраивать для нас чаепития и чай всегда заваривал сам, поэтому я не проявил настороженности и пил его спокойно.

— Из-за стадии перерождения я тратил много энергии на то, чтобы не поддаваться темной сущности. Моё внимание расфокусировалось настолько, что, если бы меня в тот момент открыто дурили, – я бы не заметил. По этой причине, когда Ксандр сказал, что хочет принести нам булочки к чаю, я отмахнулся и позволил ему уйти.

— Сущность нача́ла снизила мою бдительность, но обострила восприятие мира и баланса, поэтому, когда брат вместо того, чтобы принести булочки, убил моего отца – я понял это в ту же секунду. Это было так, словно перед глазами с чаши весов убрали одну из гирь, чем нарушили равновесие.

— Вылетев из комнаты, я увидел, как отец падает на пол, а юношеская фигура исчезает в окне второго этажа. Последнее, что владыка Ночи сказал, умирая на моих руках, было именем моего стража и приказ убить его. — Кай посмотрел в лицо Люциана. Бездонная тьма его глаз заставила мороз пробежать по коже. — Ты знаешь меня. — Голос прозвучал низко. — Я не тот, кто будет плакать над телом родителя, я тот, кто начнёт за него мстить. Погнавшись за Ксандром, я оказался на улицах, где люди уже стали обращаться в демонов. Кровь – зелье, которое использовал мой брат, чтобы обратить заклинателей в тварей. У могущественных демонов нет крови, но у богов она есть: Ксандр был помесью того и другого, поэтому его кровь являлась самой тёмной субстанцией в мире. За счёт неё он превращал людей в чудовищ многие годы, а создание демонов – его самый удачный эксперимент.

— Брат опоил не только адептов моего клана, но и меня – чай был отправлен. Я понял это, когда вышел из дома. Кровь, которая оказалась во мне, всколыхнула тьму и взбесила, вдобавок резня, охватившая улицы, породила неимоверное количество хаоса. Меня распирало от внутренней тёмной энергии и в дополнение, как демон хаоса, я поглощал внешнюю. В итоге тёмная ци переполнила телесный сосуд, и моя демоническая сила выплеснулась, неся гибель, поэтому то, что я сделал с людьми – не удивительно. Это то, чего все от меня ждали и чего боялись.

— Я нашёл Ксандра. Догнал и отнял его меч, но убить не успел – брат улизнул. Я пытался поймать его и в погоне убивал всех, кто вставал на пути. Демоны нетерпеливы и идут напролом, поэтому мы уничтожаем препятствие, а не огибаем его.

— Элеонора стала твоим препятствием... — прошептал Люциан.

— Да. Я понял это, когда начал рассыпаться на части. Когда убил её своей рукой. До этого мне казалось, что я убиваю брата... — Кай рассмеялся. Мрачно. — Но брата так легко не убьешь... — Он взял паузу, делая затяжку, а после выдохнул дым со словами: — Моя мать была последним человеком, которого я увидел, вернув себе трезвый взор. Она стояла и умирала, как мы все. Смотрела на сына, что возвышался на горе трупов и не понимала, кем тот стал. — Кай вздохнул. — Мда-а... безумный был денёк. До сих пор тошнит, когда вспоминаю. Я никогда так не обжирался.

«Обжирался?» — Люциан вскинул брови и решил, что неправильно расслышал последнюю фразу, но судя по беззаботному лицу градоправителя, – тот действительно сказал то, что сказал.

— Ты не раскаиваешься?

— Раскаиваюсь? — Демон недоуменно посмотрел на владыку Луны. — В чём? Не я повинен в смерти родителей, и я не по своей воле убил толпу людей. Так же не я сделал из заклинателей демонов. Мне не в чем раскаиваться, я желаю мести.

— Но ты убил ту, кого любил. Неужели тебе... не грустно? — Люциан медленно и аккуратно говорил эти слова, наивно боясь задеть чувства другого.

Демон улыбнулся, глянув на него, как на глупое дитя.

— Элеонору любил Кай и он умер вместе с ней. Я – не он. И я говорил тебе об этом, когда просил называть меня другим именем.

Люциан похолодел ещё сильнее, чем до этого. Новость о том, что демон не любит ту, кем дорожил в прошлой жизни – испугала до глубины души. Он цеплялся за эту любовь, потому что она являлась тем, что делало Кая в его глазах человечным, но если этой любви не было, то что оставалось? Что есть демон, который сейчас перед ним и даже свое имя признавать не хочет? Бездушная сущность, сотканная из тьмы? Чудовище?

— Но ты ведь помнишь себя как Кая... как ты можешь не быть им? — пробормотал Люциан, глядя в пол.

— Ты осознаешь всё, когда переродишься, — небрежно бросил владыка тьмы.

У Люция волосы на затылке встали. Он поднял взгляд и спросил:

— Ты думаешь, я – светлое начало?

— Я это знаю.

Люциан нервно хохотнул.

— Это бред. — Он резко встал, словно его ужалили. — Я не твой янтарь. Мы не можем быть связаны.

— Я чувствую тебя, Люциан. — Кай тоже поднялся и шагнул навстречу. — Я чувствую, когда тебе угрожает смертельная опасность.

— Ты основа баланса, — холодно парировал владыка Луны. — Я уверен, ты можешь чувствовать жизнь и смерть. Ты сам сказал, что почувствовал, когда убили твоего отца, хотя связан с ним не был.

Кай ухмыльнулся, достойно принимая удар. Он подошёл ближе и коснулся чужой щеки обнаженными пальцами.

— Я не могу убить тебя, потому что ты – часть меня. Ты единственный, кого я могу коснуться.

Люциан перехватил демоническое запястье и отстранил ладонь от лица.

— А ты многих людей пытался коснуться? — в точку ткнул он, отбрасывая руку демона. — Ты никогда за прошлую жизнь не снимал перчаток, чтобы это проверить.

Кай насмешливо хмыкнул, заводя руки за спину, и предложил:

— Мы можем попытаться ударить друг друга духовной силой. Если нас оттолкнёт, значит, я прав.

— Мы уже пытались: когда я перепутал окна и влез к тебе в покои. Тогда ты схватил меня и повалил на кровать. Я пытался воспротивиться и задействовал духовную силу, но ты подавил меня. В тот момент наши энергии соприкоснулись, но никого не оттолкнуло.

У Кая дёрнулся уголок губ, самодовольная ухмылка поблекла. Видимо, об этом случае он позабыл, но Люциан помнил настолько чётко, словно всё произошло вчера.

— Нача́ла пробуждаются не сразу... — пробормотал демон, а после сложил руки на груди. — Даже если опустить этот момент, как ты объяснишь воспоминания Элеоноры, которые видишь во снах?

Люциан пожал плечами.

— Возможно, их видел не только я.

— А вашу схожую внешность?

— Мы можем иметь общего родственника.

Кай рассмеялся, отходя к креслу.

— Почему ты не хочешь поверить мне? — спросил он, вновь раскуривая трубку.

— А почему ты не хочешь поверить мне? — Люциан развел руками. — Я ведь тебе никто, ты не хочешь быть моим другом, а мой добрый характер тебя отвращает, зачем владыке тьмы цепляться за мысль, что я могу быть пожизненно связан с тобой? Лучше сосредоточься на поиске истинной половины, чтобы обрести силу и уверенно хранить баланс. Не стоит заблуждаться на мой счёт, я – не янтарь.

Кай обернулся, выдыхая дым в сторону Люциана. Слово "пустота" было создано для описания его глаз – он смотрел так, словно видел всё и ничего одновременно.

— Ты так рьяно пытаешься разубедить меня... — многозначительно протянул демон, а после фыркнул: — Хорошо, пусть будет, как ты желаешь. Если остались вопросы, можешь задать их, — он снова сделал затяжку, — или пойти к себе, чтобы переодеться. Скоро мы всё равно увидимся за завтраком, ты ведь не станешь избегать меня после того, что узнал? — Кай прищурился.

Люциан замер, глядя в его лицо. Он вспомнил давний разговор с Хаски, когда тот сказал, что демон намеренно не поведал всё с самого начала. Он желал удержать владыку Луны в Асдэме, потому что это лучшее место, где они могли сформировать объективное мнение друг о друге, не зависящее от грехов прошлого. У Люциана было время понять Кая, его намерения, взгляды и моральные устои, чтобы не испугаться после увиденного во сне. Но всё же... несмотря на то, что страха к демону он не испытывал, нежелание видеть его крепло с каждой секундой. Возможно, нынешний Кай не был угрозой для мира, но он стал угрозой для Люциана. Угрозой, которая решила, что нашла в нем свой янтарь.

Владыка Луны не любил врать и всегда старался говорить честно, но иногда... когда нутром чувствовал высшую степень нужды во лжи, мог обратиться лисой в мгновение ока. Это происходило настолько редко и разыгрывалось настолько умело, что вероятность уличить его снижалась до минимума.

Ответ Люциана звучал как самое честное слово:

— Я не стану избегать тебя.

Кай чуть помолчал, упорно сверля чужое лицо, а после со смешком отозвался, прикладываясь к трубке:

— Я рад. Мне бы не хотелось становиться врагами.