Глава 41. За гранью.

23 сентября 2019.Италия, остров Сицилия, город – порт Катания.

Пожилой мужчина не первый раз прогуливался по окрестностям небольшого провинциального городка, рассматривал различные достопримечательности. На этот раз путник остановился около Кафедрального собора святой Агаты, представляющего собой величественное сооружение, принадлежащее к норманнскому и барочному стилю архитектуры. Здание стояло в центре старого города на площади Пьяцца дель Дуомо в непосредственной близости от многих других достопримечательностей Катании, напротив фонтана слона. Туристический гид на чистом Итальянском ведала посетителям историю достопримечательности, а герой внимательно слушал её.

– Il tempio fu originariamente costruito per ordine del conte Siciliano Ruggero I nel 1078–1093, sulle rovine delle antiche terme romane di aquiliana. Nel corso degli anni di storia, la cattedrale ha subito diversi terremoti e un grande incendio, dopo di che è stata nuovamente ricostruita e ha ripetutamente cambiato il suo aspetto. – [Перевод.] – Первоначально храм был построен по приказу сицилийского графа Рожера I в 1078–1093 годах, на руинах древнеримских терм Акилиана. За годы истории собор пережил несколько землетрясений и большой пожар, после которых снова восстанавливался и неоднократно менял свой облик. – улыбнулась женщина.

Но сегодня от оригинального нормандского здания остались часть трансепта, две башни и три полукруглые апсиды из вулканической породы. В четырнадцатом веке к собору была достроена семидесяти метровая колокольня, но в 1693 году произошло сильнейшее землетрясение, которое не только разрушило храм, но и унесло жизни нескольких тысяч прихожан, собравшихся на молитве. Нынешний вид собор приобрел в 1711 году, а новый барочный фасад, спроектировал архитектор Джованни Баттиста Ваккарини. Храм имеет форму латинского креста, его фасад украшен коринфскими колоннами и мраморным аттиком, а вход – тридцати двумя деревянными табличками с изображением сцен из жизни Святой Агаты. Внутри собора находятся старинные фрески, часовни Святой Агаты и Распятия Христова, прекрасные барельефы и картины семнадцатого века, а также здесь погребены некоторые сицилийские монархи и уроженец Катании – великий композитор Винченцо Беллини. А маленькая позолоченная дверца возле алтаря ведет в крипту, где хранятся мощи Святой Агаты.

Мужчина не имел особого интереса к архитектуре и истории, но по воле случая охотно впитывал всю сказанную информацию, с помощью чего коротал время. Безусловно, в Италии у гражданина Российской Федерации было много дел, но ни одно из них не имело отношения к культурному обогащению духовного мира. Он терпеливо ждал встречу с давним знакомым. Наконец на горизонте появилось знакомое лицо. Человек похожего возраста медленно и неторопясь шел по серому асфальту, будто впервые разглядывая величественную архитектуру Италии. Мужчина в черном брючном костюме вертел головой, обращал внимание на витиеватые украшения бежевых домов, больше похожих на замки, рассматривал спешащих прохожих, но, так и не заметив россиянина, приблизился к фонтану с черным слоном.

– Matteo! [Маттео!] – окликнули его по имени.

Итальянец рассеянно повертел головой по сторонам, разыскивая собеседника.

– Vasily... [Василий] – радостно улыбнулся он старому другу.

Много лет назад именно Василий Авреев – русский товарищ, стал помощником для Маттео Галлиани. Итальянский бизнесмен долгое время не мог найти себе супругу, которая была бы не против противозаконной деятельности мужа. Хоть Маттео и был нелегалом, но человеком с достоинством, поэтому ему было важно мнение партнерши, но таковых все не было до одного случая. Безусловно, Авреев не стал лгать другу и сказал о зависимости бывшей жены Жанны, которая по приезде в Италию стала носить имя София, а еще мужчина знал о странном характере Итальянца. Того ни в коем случае не смущал факт того, что его любимая раньше была предназначена другому, потому как для Маттео женитьба на Софии была ровна покупке нового товара. Но он был счастлив иметь от женщины двоих детей, а еще уважал в ней покорность и полное повиновение супругу. Спустя долгие годы Василий попросил Итальянца о помощи, а именно о временном содержании девушки, попавшей в беду.

– Я прилетел, как только смог. – продолжил Василий, говоря на родном языке собеседника.

– Все, о чем ты просил меня, друг. Та девушка медленно выходит из критического состояния. Я не мог дождаться этой встречи. Что происходит у тебя на родине? – искренне интересовался Галлиани.

Продолжить диалог собеседники смогли только в приватном месте, дабы укрыться от возможного прослушивания или внимательности властей. Дом семьи Галлиани, в котором помимо Софии и Маттео, проживали еще и дети, а именно четырнадцатилетний Франческо и двенадцатилетняя Тереза, был обустроен довольно роскошно. Конечно же Итальянцы позволили себе двухэтажный особняк, а не комнатку в многоквартирном здании, который построен из бежевого кирпича, сочетал в себе средиземноморский стиль с комбинированной облицовкой и металлической крышей. Все комнаты Авреев не мог рассмотреть физически, поэтому видел лишь интерьер гостиной: широкие окна, занавешенные легким тюлем, застекленные двери, свободно пропускающие в гостиную свет и напоминающие о прекрасном южноевропейском лете и мягком приморском климате, предметы мебели из натуральной древесины различных пород, покрытые лаком и дорогими обивочными тканями. Арки, картины на стенах, фрески создавали в помещении уют и домашнюю, расслабленную атмосферу.

Поблизости Авреев бывшую жену не замечал. Конечно, Маттео позаботился о том, чтобы некогда существовавшая супружеская пара столкнулась вновь при таких ужасных обстоятельствах.

– Я весь во внимании. – продолжил начатый на площади разговор Итальянец.

– Я давно скрылся из виду на родине. На мою Корысть была охота «сверху». – поднял Василий Иванович палец вверх, указывая на значимость противников. – Я боялся, что начнут угрожать ребятам, поэтому быстро скрылся из виду. Через годик, а то и два, все внимание тех людей привлекла девчонка, практически дочь для меня. Кое–как тогда её отмазали, но в этом году охота продолжилась, хоть и закончилась неуспешно. Человек, который, как казалось всем нам, был главарем той группировки, оказался совсем не главарем, но его убили. И теперь за девчонкой рыщут по всей России, она чуть не умерла в собственном доме. Ради безопасности мне пришлось спрятать её у тебя.

– Как же зовут даму? – поинтересовался Итальянец.

– Алиса. Называй её по имени.

– Как ты и уведомлен, Алиса находится в коме. Моя врач внимательно следит за её состоянием, но ничего конкретного сказать не может. По крайней мере, все лучше, чем пару месяцев назад. – Маттео шумно выдохнул, более вальяжно раскинулся на кресле. – Пришлось заново оперировать девушку, в России ей неправильно сшили разорванную ногу, поэтому мои медики собирали её буквально по кусочкам.

***

Мартова Алиса Алексеевна.

Я ничего не чувствую. Поверхностей нет. Пространства – тоже. Не знаю, холодно мне или жарко. Не понимаю, в своем теле я или нет. Не осознаю, сколько прошло времени, но кажется, что очень много. Я брожу по коридорам, пытаюсь посчитать секунды, но не выходит. Везде темнота и сгустки черного тумана. Где же я? Почему нет света? Почему я передвигаюсь так медленно? Почему тишина? Абсолютная. Пыталась кричать, но полупрозрачные стены даже не отдавали эхом мой голос. Но я не ощущаю себя, будто выплыла из собственной кожи. Не знаю, почему я здесь. Вроде–бы что–то случилось, произошло важное событие. Страшное событие. А я не помню, ничего не помню.

Похоже на сны с Тьмой. Но сейчас она даже не преследует мою одинокую душу, не пугает своим присутствием и мне кажется, что пропала часть меня. Здесь очень одиноко.

Прошло какое–то время, прежде чем я вновь оказалась около черной дымчатой стены, и я бы почувствовала холод, исходящий от нее, если–бы могла. А я не могла. Уже не было сил огладываться по сторонам, прислушиваться к звукам, искать что–то странное, потому как ничего не было. Абсолютно ничего. Пустота.

– Что–же произошло? Почему я здесь? Что... Что случилось? Надо вспомнить... Необходимо. – пыталась рассуждать я вслух, но не слышала собственный голос.

Полное бессилие. Здесь нет еды, сна, потребностей, из–за чего я не могу соображать. Опершись руками о пол, я зажмурилась и постаралась вспомнить любые отрывки произошедшего. Мое подсознание не хотело мне помогать, перед глазами – пустота. Никаких вспышек, видений, странных лиц и прошлого.

«Где же моя Тьма?» – я скучала по ней. Единственный собеседник в мире грез мог быть полезным.

– Лис–с–сичка! – голос прошипел над ухом так неожиданно, что я вздрогнула. Это была Тень. Появилась, когда я думала о ней. – Скучала–а–а по мне?

– Здравствуй... – тихо поприветствовала я, чтобы не спугнуть желанную гостью. – Я сплю? Почему тебя не было что? – начала засыпать вопросами.

– Тише, тише. – зашелестела Иная, сверкая черными глазами. – Тебе нужно вспомнить, а я лишь помогу... Привела гостя.

Я озадаченно уставилась на Тень, ведь не понимала, каким образом в мою голову можно привести кого–то, кроме меня самой. Безусловно, я могла представить человека в мыслях, но здесь, вне реальности, толку бы от этого не было. Совершенно не живой разговор, модель ситуации – вот все возможности бурного воображения, но уж точно не настоящий диалог. Собеседница подмигнула мне, кивая в сторону очередного нескончаемого коридора и поплыла по пути, показывая дорогу.

– Подожди! – воскликнула я, пытаясь догнать Тень, которая мелькала сквозь многочисленные стены. – Тут нет выхода, я пыталась! Что ты делаешь?

– Это ты делаеш–ш–шь, Лис–с–сичка. – не оборачиваясь, ответила она. – Мы – это одно целое, позабыла? Выход есть всегда, если был вход. А без входа ты здесь и не очутишься! – рассмеялась Тьма.Если бы я могла измерить время, то определила длительность погони за своей темной сущностью. Но та долго водила меня по коридорам, поэтому я уже не шла пешком, а перешла на бег. Спринтовала, чуть ли не врезаясь в стены, собирала неосязаемые ссадины и синяки, ударяясь руками об углы, пыталась набрать больше фальшивого воздуха, чтобы не упасть замертво от недостатка кислорода. Как мне может не хватать сил, находясь во сне? После, казалось, тысячи разветвленных коридоров мы начали нестись уже по лестницам, явлению которых я очень удивилась, ведь за долгое нахождение в «коридорной клетке» я не видела ничего, кроме стен, а сейчас бежала по переливающимся золотистой дымкой белым ступенькам. Но подъем тоже был долгим, длинным, и с каждым преодоленным шагом я чувствовала всю большую усталость. Она была тягучей, тащила, валила с ног, пыталась уложить на землю, а Тьма впереди лишь ускорялась, поторапливала, спешила.

Я точно бежала кросс, но таких нагрузок не было даже в академии, которая подготавливала будущих следаков прежде всего физически. Бег с препятствиями, подтягивания и отжимания не отнимали у меня столько сил, а тренировки в Корысти, которые, на самом деле, были даже сложнее, чем уроки физической культуры в академии, хоть и падали на меня мертвым грузом, но не настолько, что мышцы хотели вывалиться из кожи, не ориентируясь на анатомию.

Иная резко остановилась у конца лестницы, а я теперь удивилась тому факту, что ступеньки могли закончиться. Она жестом приказала мне замереть на месте, сама нажала на ручку белой прозрачной мутной двери, которая только что появилась перед моими глазами, провалилась в белое свечение и... Все. Я осталась одна, стоя посередине громадной блестящей лестницы. Набравшись немного смелости, я поднялась до конца и встала у двери, разминая ноги и одновременно подслушивая происходящее за белой стеной. Странно, но именно после темных коридоров весь окружающий интерьер имел светлые, кристально – прозрачные оттенки. И ещё странным было то, что я чувствовала боль. Впервые за столь долгое неизмеримое время.

Вскоре я услышала мельтешение за дверью, и она распахнулась, приглашая меня войти, а в голове раздался голос Тени:

« – Заходи, Лис–с–сичка. Не пугайся.»

« – Не пугаться?» – мысленно ответила я. – «Эти слова еще больше пугают, знаешь ли.»

Но мне пришлось сделать четыре трудных шага, чтобы войти внутрь. Сначала в глаза ударил яркий белый свет, и можно было подумать, что это яркий фонарь или хотя–бы солнце, но нет. Посередине яркой полупрозрачной комнаты, больше похожей на огромную коробку, на стуле сидела связанная девушка. Яркие блондинистые волосы переливались неестественными золотыми нитями, белые губы что–то шептали Тьме, которая кружилась вокруг и хохотала. Фарфоровая кожа чересчур ярко светилась вместе с белоснежными хрустальными глазами.

– Кто Вы? – склонила голову вбок я.

– Знакомься, Алис–с–са! Это – Судьба, и ты плюнула ей в лицо. – рассмеялась Тень. – Подойди ближе, не стесняйся.

Не сомневаясь, полностью доверяя другой себе я медленно зашагала босыми ногами по теплому полу. Я чувствовала тепло. Что? Чувствовала? Глаза щурились от чрезмерного светила, исходящего от девушки, названной Судьбой.

– Протяни руку, дитя. – попросила девушка.

Я посмотрела на Иную, она одобрительно кивнула, разрешая мне прикоснуться к Судьбе. И я сделала это.

***

– Катя! Катя! Открой быстрее! Пожар!

***

Крыша. Холодный ветер бьет по коже, рассыпая волосы по лицу.

***Неисправность пожарной лестницы.

***

– Держи. Спускайся вниз.

***

– Ложись!

***

Взрывная волна сбивает с ног, я бьюсь коленями, кожа обдирается. Ничего не слышно, из ушей идет кровь, перед глазами все плывет.

***

– Прости, Катюш. – я говорю еще что–то, но проваливаюсь во Тьму. Но она выталкивает меня обратно.

Сквозь пелену слез и крови я вижу неотчетливый мужской силуэт, облаченный во все черное. Не могу пошевелиться, закричать, слабо наблюдаю сквозь полуоткрытые глаза. Высокий молодой человек ходит вокруг меня, а затем наклоняется к моему лицу и достает телефон. В следующую минуту он снимает меня на видео, а единственное, что я запоминаю – огромную татуировку в виде циферблата на кисти руки, которая держит гаджет впритык моей голове.

***

Меня резким движением вырывают из воспоминания. Я нехотя открываю глаза и слышу отдаленное пиканье. Пытаюсь оглядеться, но тело не поддается. Бежевое помещение, больше похожее на реальное: спертый запах лекарств и хлорки, желтый свет лампы и стоящая в дверях рыжеволосая девушка, чье лицо я не могу разглядеть. Она быстро подбегает ко мне.

– Ви менья слишите? Вьидите? – говорит она с иностранным акцентом на ломаном русском.

Пытаюсь открыть рот, но в горле давно пересохло, стараюсь кивнуть головой, вновь что–то мешает. Поэтому просто моргаю в ответ.

– Мьенья зовут Фабиана. Я ваш льечащий врач. Вьи находьитес в Италия. – продолжила она.

«Италия? Что, черт возьми?»

Так и произошло мое возвращение в реальность. Но реабилитироваться было труднее.