Глава 39. Тьма смеялась, судьба гневалась.

Авреев Марк Васильевич.Три недели спустя

Все происходящее казалось ужасным сном, но лишь во снах я мог видеть её.

***

Я всегда считал чистоту в голове и пространстве залогом успеха, а сейчас проваливался в бездну вместе с грязью. Привычно ухоженный чистый кабинет сейчас завален неразобранной макулатурой, в бизнесе появлялись дыры, которые невозможно залатать. Я вновь оглядел хаос вокруг себя: секретарша, не полагаясь на свои обязанности, бережно вымывала пыль с линолеума белого цвета, вычищала остатки крови с серых стен. Алые сгустки оставались на многих поверхностях, потому как я имел привычку разрушать все, что попадалось под руку. Девушка сгребла в охапку стопку файлов, разбросанных на черном матовом столе, расположенном напротив окна помещения, прибрала разбросанные ручки и карандаши, расставила все по своим местам и, натянув сожалеющую улыбку, вышла из кабинета. Я снова остался один, пытаясь погрузиться в работу.

Последнее время дела фирмы шли в гору, мне звонили многие компании с предложениями о сотрудничестве, коллаборациями. А мне казалось, что их идеи такие пресные и ничтожные, не посыпанные перцем и без искорки сласти, поэтому отказывал. Практически всем. На фоне ужасной боли в сердце я пытался найти ту самую изюминку для прекрасного напитка. Напрасно пытался.

Прокручивая ручку меж пальцев, я уставился в экран, но все плыло перед глазами. Я отчаянно пытался нагрузить себя работой, поэтому практически позабыл об отдыхе. Но я не мог расслабиться даже в свободное время, мня сразу окружали мысли, идущие из потаенных коридоров черной души.

И все мысли были о ней.

Я все пытался сосредоточиться, массировал виски, хрустел пальцами, шеей, спиной, делал зарядку для глаз, упражнения для восстановления дыхания. Тщетно. Меня в какой раз охватила ярость из–за собственного бессилия. Не в силах перебороть это чувство, я злостно ударил по столу. Органайзер  с ручками и карандашами подпрыгнул и рухнул, все содержимое, которое бережно складывала сотрудница, рассыпалось вновь. Поднявшись, я зашагал по свежевымытому линолеуму, чтобы, наконец, закончить пытку работой, но в последний момент меня остановил звук офисного телефона, который уже стал надоедать своим трещанием. В два шага я оказался около стола, поднял трубку и злостно рявкнул.

– Да. – пробасил мой голос.

– Максим Офицеров? – послышался на том конце знакомый голос.

– Да. – рвано выдохнув, повторил я. – По какому поводу беспокоите?

– Не узнал меня, мальчик? – удивился мужчина.

– Представьтесь, тогда узнаю.

– Алексей Мартов.

– Пошел нахер! – закричал я в трубку и положил её в подходящую выемку, тем самым прервав звонок.

«Только безжалостного папаши мне не хватало.» – я еще больше пришел в ярость.

Я покинул кабинет, громко хлопнув дверью. Секретарша удивленно покосилась на меня, ведь наверняка слышала телефонный разговор. Я знал, что эта дамочка постоянно держала ушки на макушке, чтобы быть в курсе всех событий. Но её привычка совать нос не в свое дело и рыться в моем грязном белье стала раздражать.

Пройдя по белому коридору мимо колл–центра и переговорной , я, наконец добрался до лифта. Как и всегда, до двадцатого этажа он ехал очень долго. Я шумно выдохнул, пытаясь снять напряжение. Не могу же я сорваться из–за лифта в офисе, который сам купил. Всего лишь лифт. Сраный лифт.

Я смотрел на меняющуюся цифру над раздвижными дверями, сложив руки в карманы. Этажи перемещались со скоростью улитки.

1... 1... Все еще 1... 1... 2...

«Наконец–то, блять. Еще целых 18 этажей.»

Позади раздался громкий противный скрежет отодвигания стула, затем послышался цокот женских каблучков.

– Максим! – позвала, кажется, Ева. Не помню, как звали секретаршу.

– Да, Ева. – терпеливо развернулся я на пятках.

– У Вас что–то произошло? Я беспокоюсь о Вашем состоянии. – она вновь выдавила услужливую улыбку и начала накручивать каштановые волосы на свой тонкий палец.

– Все в порядке. – заученно повторил я в который раз и начал разворачивать голову, чтобы посмотреть оставшееся количество этажей на табло.

Ева схватила меня за подбородок и потянула на себя. Я поперхнулся от такой наглости и удивленно вытаращился на дамочку. Темные волосы отдавали рыжиной, в серых глазах поблескивал озорной огонек, а губы искривились в усмешке, отдаленно напоминающей кокетливую.

– Максим, я уже давно заметила, что небезразлична Вам.

«Чего, блять?!» – я улыбнулся, пытаясь удержать смех.

– Может, я смогу чем то помочь в Вашей беде? Хотите расслабиться? – краем глаза я заметил, как девушка расстегнула две верхние пуговицы, дабы вывернуть свое декольте наружу. Но меня это не впечатляло, не интересовало, и, более того, смешило.

Я перевел глаза на табличку над лифтом.

17.

– Бери свои вещи. – я на миг замолчал, пытаясь обдумать дальнейшую формулировку, а скучные серые глаза засветились еще больше. Идиотка подумала, что я проведу с ней эту ночь. – И проваливай на хрен из моего офиса. Ты уволена.

– Но почему? – противно законючила она, а я вновь посмотрел на цифру – уже 19.

– Нужно было учить правила компании, Ева. В кратце напомню: не трахаться с сотрудниками. Учти, когда будешь устраиваться на новую работу. – рассмеялся я хриплым басом и, услышав звонок лифта, поспешил уйти от дамочки.

Развернувшись в серой кабине, я посмотрел на неё через закрывающиеся дверки. Ева пыталась сдержать слезы и быстро застегивала блузку обратно, затем развернулась, поправила задранную черную юбку, и вновь зацокала своими каблучками, отдаляясь от меня.

«Тупая шкура.»

Опускаясь в лифте, я думал над словами бывшей сотрудницы и тихо посмеивался. С чего она решила, что я положил на неё глаз? В упор последнее время не видел девушек в упор, потому как мысли занимала лишь одна единственная. Моя маленькая пропажа стала огромной дырой в душе. Изо дня в день я видел образ изумрудных глаз, серебристых волос и пухлых губ. Изо дня день я находил её во сне. Изо дня в день я просыпался, зная, что она не рядом. И, возможно, никогда не будет рядом.

Покинув офис, я прошел на парковку, нажал открыл автомобиль с помощью встроенной в ключ сигнализационной системы и ввалился внутрь. Перевел взгляд на соседнее место: в последний раз именно там сидела Лисичка.

Моя девочка.

А сейчас я был один. Без нее. В пустом холодном салоне дорогого авто, направляюсь в дорогой пентхаус. А есть ли смысл возвращаться туда, если впредь не увижу Алису? Был ли вообще смысл в богатстве до того, как я вновь встретил её? Как я жил? Какой прок от денег? Потрачу их на что–то, или вложу в бизнес, обеспечу себе беззаботную старость. В одиночестве.

Сжав до боли челюсть, я завел машину, схватил руль, будто пытался его задушить своими лапами и покинул парковку. Я не хотел возвращаться домой. Там было слишком пусто, пресно, безвкусно, ни намека на жизнь. Только хаос и раздор. Я не летел по трассе, как делал это раньше, не нарушал скоростной режим, проезжая на красный, а медленно плелся со скоростью пятьдесят километров в час. Освобождаясь поздно ночью, я знал, что все дороги пусты, но все равно не спешил. Уставился в одну толку на лобовом стекле, по привычке давя на тормоз и выкручивая руль в нужную сторону, подождал зеленый сигнал светофора и продвинулся дальше. На очередном регулируемом пешеходном переходе мой телефон оповестил сообщением. Тихое пиликанье нарушило тишину в салоне машины, а я неторопясь потянулся к сумке. Разблокировав экран, я увидел уведомление от Котенка.

«Почему она не спит в час ночи?» – удивился я.

Привет, Марк. Я хочу попросить у тебя прощение. За что, узнаешь позже. Навсегда прощай.

Люблю, Катя.

Я умел читать между строк, поэтому резко вывернул руль в обратном направлении, надавил на газ, переключил скорость. Только не она. Пожалуйста. Я обязан успеть сейчас.

***

Будто в пьяном угаре, я влетел в квартиру Платоновых, а если говорить по–настоящему, Мартовых, и обнаружил давящую тишину внутри. Привычный разгром, который сопровождал помещение после потери Алисы, был очищен. Поверхность столика в гостиной идеально сверкала, все предметы за барной стойкой идеально разложены по ящикам, стулья задвинуты, от пола пахло хлоркой и даже бежевый ковер вновь стал белым, отмывшись от пятен. Я не находил здесь признаков жизни, поэтому начал по очереди проверять все комнаты. Пусто.

«Почему входная дверь открыта?»

Я быстро поспешил выйти в подъезд, начал осматриваться. Горели лампы на верхних этажах, а снизу было пусто. Пришлось подняться с седьмого этажа на девятый, где я обнаружил открытый люк, ведущий на крышу.

«Сука. Сука. Сука!» – яростно кричал зверь внутри меня, пока я судорожно вдыхал носом остатки воздуха. Казалось, кислород покидал тело.

Вскарабкавшись по лестнице, я высунул голову, а затем и все тело, а затем начал осматривать кровлю крыши, тускло освещенную лишь луной. Но вокруг я видел лишь темень, а то, что я находился на открытом воздухе, обуславливал ветер, который был готов сдуть меня с девятого этажа на землю. Я потянулся в карман, достал телефон и зажег фонарик. Теперь можно было увидеть пол и близлежащие предметы. Я быстро зашагал по крыше, освещая местность перед собой. Через минуту вдали я увидел маленький силуэт, стоявший на краю обрыва.

«Нет. Нет! Нет!»

Волосы Кати развивал рваный ветер, её тело покачивалось, не решаясь ступить вниз. Я видел, как дрожали плечи девчонки, вероятно, сейчас она рыдала. Будто в замедлении, я подбежал к Котенку, схватил её за руку и резко потянул на себя, она упала на меня, минуя край крыши. Я схватил девчонку обеими руками и крепко сжал, чтобы та не могла шелохнуться. Катя рыдала, била меня ногами, испугалась, пыталась выбраться. Я быстро развернул лицо девчонки на себя.

– Ты чего творишь, бестолковая? – заорал я. – Мозги со слезами выплыли, да?

– Я... Я... – Катя пыталась связать слова, но увидев знакомое лицо замолчала и уткнулась в грудь.

– Нахрена, Катя? Нахрена тебе дохнуть так рано?! Тебе четырнадцать! Что ты творишь? Отвечай! – я тормошил её руками, не рассчитывая силы. Зверь выбрался наружу, больше не стараясь уснуть в клетке.

– Мне т–т–так плохо. – зашептала она.

– А мне заебись что–ли? Катя, мать твою! Ты о людях подумала?! А об Алисе? Если она вернется, а тебя нет. Нет, сука. А обо мне думала? Минус две за месяц, похуй? Мне как жить с этой херней?! – я крыл девчонку благим матом, не пытаясь поменять слова на более лестные.

Вся злость, что скопилась за чертов месяц, проведенный в ожидании невозможного появления Лисички, выливалась на Катю. Я не контролировал себя. Я не знал, как нужно правильно разговаривать с суицидниками, как поддерживать, успокаивать. Лишь злился на мелкую, но торжествовал, что успел.

«Я успел.» – пронеслось в голове, и ярость как рукой сняло.

Шумно выдохнув, я уткнулся у плечо Кати лбом.

– Дурочка...

– Угу... – промычала Катя, захлебываясь слезами.

– Ну все, тише, пожалуйста, Котенок. Я испугался. Я чуть сам не умер от страха, Кать. Прости меня пожалуйста.

– И ты прости. – так же жалобно скулила она, продолжая плакать.

– Эти дебилы где?

– Кто? – не поняла Катя.

– Илья с Матвеем.

– Мотя к–как обычно. – заикаясь, произнесла она, имея в виду ночные похождения Матвея по барам. – А Илья снова к бабушке уехал.

– Пошли домой. – поднял я на руки девчонку и вернулся к люку, чтобы пройти в квартиру.

В висках стучала кровь от переизбытка адреналина, а я лишь успокаивал себя тем, что Котенок не лежит бездыханным телом у меня на руках.

***

— Марк, все, давай спокойнее. - я сидел рядом с Ильей на лавке около их подъезда.

Платонов-Мартов раскуривал сигарету, пытаясь утихомирить эмоции, а я сам до сих пор был как на иголках.

— Ну вот чем она думала... - прошептал я, зарываясь руками в волосы.

Илья шумно выдохнул и повторил мое движение, облокачиваясь на спинку скамьи.

— Я не уследил. Мой огромный косяк. - произнес Илья. - Но я не смогу ее вечно контролировать. У меня на шее еще и брат-дебошир.

— Пиздец. - прохрипел я в пол, а затем вынул из руки парня сигарету и закурил.

Платонов никак не отреагировал на мою, казалось-бы, издевку. Мы оба сидели в одной луже дерьма. И он понимал, что я дико хочу курить.

— А не получится тебе её забрать? Работать из дома сможешь? Будет у тебя мелкая всегда под носом.

— Как вариант. - уныло пожал плечами я.

Мы сидели в тишине, я докурил сигарету, а Илья достал две других, одну из которых протянул мне. Я бесшумно схватил никотиновую палку и зажал её губами, затем подпалил её зажигалкой и втянул едкий дым в себя. Длинные лапы смога обхватили мою гортань изнутри, пробирались к легким, забивая их смолой. Душа становилась более загрязнённой, что уж говорить об организме. Я долго не выдыхал, а затем резко вскинул голову назад, чтобы почувствовать хоть каплю былой эйфории никотина. Но ничего не произошло. Для заядлого курильщика такие способы поймать кайф давно не работают, ровно так же, как и самовнушение того, что сигареты снимают стресс. Мерзкая привычка.

Каждый думал о своем. Точнее сказать, каждый по-своему размышлял о двух девчонках: Алисе и Кате. Подкинула же Котенок нам проблем своей выходкой.

— Надо поговорить с ней. Ведь я вернул её домой, запер и ушел дышать воздухом, дожидаясь тебя. - подал идею мой голос.

— Надо. - согласился Илья, сонно потирая красные глаза. - Только вот как?

— Отличный вопрос, Сивый. - недавно я прозвал Илью такой кличкой из-за его блондинистых волос.

— Я читал что, психологи говорят, эдак нужно как-то по особенному выстраивать диалоги с эмоционально-нестабильными людьми. К тому же, Катя совсем мелкая. Она и без самоубийства нестабильная была от слова совсем.

— Плевать. Мы не психологи. Разберемся.

Илья угукнул в ответ, докурил сигарету, прицелился, перегибаясь через мой силуэт, и метко попал бычком в урну. Я также закончил процесс отравления и мы вместе вернулись в подъезд, чтобы подняться в квартиру и начать нелегкую беседу с Катей.

Лифт не работал. Мы медленно шагали по ступенькам, не говоря ни слова. Я рассматривал грязные черные кожаные кроссовки, а Сивый, ссутулившись, вышагивал передо мной, попутно хрустя пальцами на руках.

Илья толкнул ногой дверь, ведущую в глубь квартиры, разулся и удалился в район кухни. Я повторил его действия, защелкнул замок и последовал к столу. Платонов достал два бокала, затем порылся в шкафчике гарнитура и выудил бутылку Виски.

— Дожили. Бухаю с придурком, который поднасрал сестре. - выдал Сивый, разливая алкоголь по бокалам.

— Она мне тоже поднасрала в свое время. Такая заноза была маленькая, а еще и влюбленная. - хмыкнул мой голос.

Без тоста Илья опрокинул содержимое бокала внутрь себя, я сделал то же самое. Затем незамедлительно последовала вторая порция. Алкоголь разливался по горлу, обдавая огненным жжением, пробирался к венам и мозгу, пытаясь успокоить и расслабить его. Яд действовал незамедлительно, эмоции стихли, осталась лишь пустота и громкий стук сердца, переливающего кровь в организме.

Тихо выругавшись, Илья медленно пошел к комнате Кати, по-своему оттягивая разговор, затем провернул ключ в замочной скважине, открывая запертую мной дверь и постучал дважды, оповещая о своем присутствии. Не ожидая ответа, Платонов быстрым шагом вернулся к столу кухни-гостиной и рухнул рядом со мной. А я уже начинал привыкать к обществу брата Лисички и в который раз убеждался, что Илья не такой уж и тупой мудак. Жизнь всех потрепала. А Матвей, полная противоположность Сивого, сейчас и впрямь вел себя как самый настоящий распиздяй. Запивал свое горе, ничего не делая, сидя в очередном караоке-баре, глазел на молоденьких девочек и отсыпал им тупорылые ублюдские пошлые шуточки.

Котенок не заставила себя долго ждать. Она покинула свое временное пристанище, медленно мельтешила по полу, опустив голову вниз. Черные волосы, обычно уложенные в аккуратную прическу, были растрёпанны и закрученные в пучок. Все лицо мелкой покраснело, в частности глаза, а ободранные локти и колени напоминали о том, как я поволок её на пол крыши. Мне хотелось забыть этот инцидент.

— Ну, кхм... - хрипнул Илья, продирая горло. - Что скажешь?

Катя молчала, уставившись на пальцы своих рук.

— Я с кем разговариваю? - немного повысил голос он, ожидая ответа. Я тоже не издавал звуков, не желая вмешиваться в разговор. - Катя!

— Я не знаю, что сказать. - тихо пролепетала она и наконец подняла голову, давая возможность посмотреть ей в глаза.

В ответ Илья скептически поднял бровь, налил себе в стакан виски и вновь выпил.

— Зачем? - подал голос я. - Для чего, Котенок? - привычный бас был похож на охрипший стон выжатого человека, кем я и являлся.

— Я не хотела умирать. - отрезала Катя.

Илья захлебнулся очередной порцией виски, вытаращил глаза на мелкую, а затем начал громко истерично хохотать. У парня сдали нервы, я понимал это. Его голос издавал обрывистые звуки, смех перешел в всхлипы. Сивый допил коричневатую жидкость в стакане, пытаясь унять боль в глотке, вновь издал сиплый звук, оперся руками на колени и уставился в пол. Единственное, что я мог, так это положить парню руку на плечо в качестве поддержки, что и сделал.

— В твоем понимании сброситься с крыши - это не умереть? - скептично уточнил я.

— Я хотела избавиться от боли.

— Ага, от боли. Еще бы таблеток наглоталась. Обезболивающих. Одним махом сняло бы и стресс, и жизнь. - выплюнул Илья.

— Мне было плохо.

— Нам всем плохо, Кать. Но это не повод. Вспомни Алису - она потеряла много кого,  но еще не думала о том, чтобы наложить на себя руки.

— Я не знала. Не знаю. Ничего не знаю! Она мне не рассказывала о себе. Срать на меня вашей Алисе...

— Ох ты ж боже мой... - закатил глаза я, откинувшись на спинку дивана. - Что у вас обеих одна и та же шарманка?

— В смысла? - не поняла Катя.

— То Алиса себя изводит алкоголем, потому как с тобой поладить не может, думает, что тебе на нее все равно. Так ты с такими же мыслями на неё. Мирно не живется что-ли?

— И я снова не знала...

— Будешь знать.

Вибрация в штанах оповестила о звонке телефона. Я извинился и отошел к окну, чтобы принять вызов.

— Слушаю.

— Максим... Марк... - я узнал голос названного отца. - Умоляю! Свяжи меня с Алисой... Мне так плохо.

«Да что он себе позволяет?!»

— Опять нажрался? Плевать мне на твое плохо! Не свяжу, даже если захочу. Не звони сюда больше, урод! - отчеканил мой голос и я со злости замахнулся, чтобы кинуть телефон в стену, но вовремя задержал себя. Средство связи мне еще нужно.

— Кто это тебя так взбесил? - оживился Илья, явно смеясь над моим взбешенным поведением.

— Папаша твой.

— Алексей Мартов? - удивился он.

Я лишь промычал, что обозначало «Да».

— И че этому уроду надо?

— С Алисой встретиться хочет.

— Очень вовремя, в рот его... Кхм. - замолчал Илья, переводя взгляд на Котенка.

— Отец Алисы? - удивилась Катя, рассматривая и меня, и Илью.

Допытливого диалога не избежать, это я понимал. Ведь Лисичка ничего не рассказывала мелкой о своей жизни. И тут я полностью её поддерживать, ведь девчонке не обязательно знать все подробности криминальной жизни.

***

Они держались уже больше месяца. Одни, а точнее, двое отчаянно пытались найти лазейку, загвоздку, надеялись на свои потаенные чувства и сверхъестественное. Другие лишь мешали, вставляли палки в колеса, создавая еще больший хаос на фоне исчезновения Алисы Мартовой.

— Она все равно умрет! - ярко звенела Судьба и гневалась.

Она трепала свои золотистые волосы, бегала по кругу, заламывала себе руки, или их подобие. Тьма смеялась, скалила зубы, летала за белым свечением, исходящим от образа, явно пугая его.

— Видно, не судьба-а, видно, не судьба-а-а. - пропела Тень шипящим голосом и захохотала еще больше.