Глава 38. Не умирай. Я стою на коленях перед Господом и Дьяволом.

Авреев Марк Васильевич.Две недели спустя.

Я не успел. Не успел. Корил себя за это каждый день и продолжаю до сих пор. От дома не осталось и следа - два взрыва этому поспособствовали. Тело Алисы не нашли. Мою девочку попросту разорвало, по крайней мере, так говорили спасатели из МЧС. А я не желал верить, не хотел.

Ежесекундно я думал: а если бы я не отвез её домой в тот день? Если бы продолжил диалог, удержал Алису, а она, возможно, осталась бы со мной на всю ночь. Произошло бы это?

Она не может быть мертва. Не может. Не верю, нет. Никогда.

«Подрыв здания был спланирован, это очевидно. Сначала пожар, а затем подействовал заложенный детонатор. Чудо, что девушка позаботилась о девчонке и Екатерина успела выбраться из здания. Мои соболезнования.» - Эти слова, сказанные доблестным полицейским, я прокручивал в голове сотни раз.

Сердце разрывалось на куски, каждую ночь я проводил у разваленных кирпичей дома Алисы. Ходил среди груды камней, пытаясь найти отголоски волшебства, хоть какую-то зацепку. Тщетно.

Луна была моим другом, спутником, поддержкой и опорой. А в звездах на черном небе я видел отблеск её глаз. Зеленых изумрудов, которые так светились в нашу последнюю встречу. Лисичка забавно поджимала нижнюю губу, а небольшие щеки, сокрытые ярко-выраженными утонченными скулами, мило розовели. Желтый сарафан, купленный на мои деньги, которые Лисси так и не смогла вернуть, поднимался от ветра, оголяя разодранные колени. А колени её никогда не волновали, как и ссадины, царапины и заживший шрам на щеке. Повзрослевшая Алиса следила лишь за ранами на сердце. Их было предостаточно. Было больно смотреть в зрачки, наблюдая совсем не свое отражение. Конечно, она видела во мне Андрея. Но сейчас я готов был отдать все органы, чтобы Лисичка просто взглянула на меня. Чтобы была жива, не обязательно рядом.

Я не стирал грязь, налипшую на засохшую корку на костяшках, не пользовался парфюмом, который она томно вдыхала. О да, я заметил, как Алиса всегда принюхивалась ко мне. Это видение стояло у меня перед глазами всегда, перед тем как я ложился в кровать, чтобы пережить новый день без неё.

Невозможно привязаться к человеку за пару дней, после совместного, не очень хорошего прошлого. Но я смог. Прицепился, самовольно сложил свою душу в Лисьи серые лапки, улыбаясь, как полудурок. Она могла крутить мной, как вздумается, пользоваться. А я бы не отказал. Никогда. Моя малышка должна была быть счастлива.

Просто вернись домой.

Она снилась мне. Подумать только, раньше из-за нервов я не мог уснуть, но сейчас при любой возможности погружался в царство морфея, надеясь увидеть её силуэт.

Серебристые волосы не отражали солнце, отчего оставались матовыми на яркой летней лужайке. Лисичка бежала по зеленой пожухлой траве босыми ногами, придерживая белое воздушное платье, кусала до крови губы. Она плакала, падая в мои объятия, а затем пространство начинало кружиться и мы оказывались в непроглядной тьме. Алиса кричала, хваталась за меня руками, а её утаскивали от меня темные руки. Я срывался с места, чтобы удержать девушку и увидеть лицо похитителя, но каждый раз просыпался.

Просыпался в холодном поту и начинал колотить стену, ломать мебель в квартире, вырывал кучерявые волосы с головы, срывал голос. Не трогал лишь ванную комнату. Там, в первый и последний раз посещения моего пентхауса, Лисичка оставила свою заколку для волос. Обычная черная женская невидимка. Я боялся её взять, тронуть, потревожить и убить хрупкое видение присутствия Алисы в своем доме.

Жизнь превратилась в рутину: я старался погрузиться в работу, ездил за пределы Москвы в различные сады, дегустируя виноград для производства нового алкоголя, возвращался домой, посещал Катю, которая перебралась жить к братьям Алисы. Те больше не казались мне мерзкими идиотами. Нас всех сморило одно горе. Платоновы не кидались на меня, не выкидывали глупые шутки, а молча проводили в комнату к Кате.

Девчонка потеряла последнего родного, хоть и не по крови, человека. Каждый раз я видел Катю в заплаканном состоянии. Она доверяла мне больше, чем Илье и Матвею, делилась сокровенными тайнами, часто упоминала Алису. Помню, как Лисичка переживала за их отношения с Котенком и была не права, считая Катю истеричным ребенком. Они обе привязались друг к другу. Они обе полюбили. Но поняли это слишком поздно.

Я ненавидел Алису и одновременно гордился ей. Она вытащила Катю из загоревшегося дома, сказав первой спуститься по лестнице. Конечно же девчонка не знала о неисправности лестницы пожарной безопасности, а я не сказал ей после обследования местности ментами. Не хотел, чтобы маленький ребенок винил себя в... Пропаже Алисы.

Таня, как и все приближенные, закрылась в своей квартире и упивалась недешевым виски. В одну мою «проверку» состояния общей подруги, пришлось выдернуть из рук брюнетки самокрутку. Так и до наркотиков недалеко, а я не хотел потерять еще одного человека за столько короткое время. Друг, любимая, а теперь еще и старая знакомая - ни за что. Елисеева перестала болеть своей сногшибательностью, чистотой и верой в самосовершенствование. Она потеряла единственную подругу, работа по душе больше не приносила счастья, а мимолетные романы сами собой отпадали. Мне было её жаль, как и всех остальных, не жалел лишь себя. Ведь это я не успел, хотя мог что-то изменить. А что, не знал, но был уверен, что мог.

Она пропала. Исчезла. Испарилась. Улетела. Уехала. Но только не умерла.

Пожалуйста. Бог, Дьявол - плевать, кто. Я прошу у вас обоих. Умоляю, стоя на коленях.

***

Мартов Илья Алексеевич.

Я знал Алису слишком долго и слишком хорошо, хоть последнее время мы не общались так близко. Тщетно надеялся, что она просто пропала. Не умерла. Внутри мне что-то подсказывало, какое-то братское чутье, но старался не прогибаться под лживые чувства.

Матвей сильно забухал, постоянно прикладывался к бутылке, а я из последних сил старался сохранять трезвый ум, чтобы помочь брату. На самом деле руки чесались сесть на иглу. Вколоть себе неадекватную порцию героина и сдохнуть от передозировки. Но Мартовы так не сдаются. А я все таки был им по крови. И Матвей был им. И Лэс. Мы не должны сдаваться, тем более она.

Сестренка всегда вытаскивала свою задницу из задницы, или ей кто-нибудь помогал. Но чаще Лэс спасала себя сама. Она была убита горем от потери мужа, потому как тот был её единственной опорой. Конечно, мы с Матвеем тоже были годны всегда помочь, но Алиса никогда не просила. Младшая сама вставала на ноги, сама переживала несчастья. Порой мне казалось, что она на самом деле не моя младшая сестра, а старший брат, идол, пример для подражания.

У Алисы все получалось замечательно: закончила мусорскую академию, пережила падение клуба, построив на костях врагов новый, смерти, их огромное количество, её психика выдерживала то, что не могла выдержать моя. Лэс была сильнее нас с Мотей вместе взятых. И она единожды пережила смерть.

Сквозь боль и агрессию Марк рассказал мне об их первой встрече спустя столько лет. Прожить четыре года в мире преступников считается снисхождением судьбы и чудом. И Авреев, черт его дери, спас сестру, за что я был ему благодарен. Когда полудурок рассказывал об Алисе, его глаза светились ярче дешманской настольной лампочки. В молодости Лэс погрязла в нем, теперь происходила обратная ситуация. Я был готов терпеть лицо этого назойливого урода, чтобы мелкая его динамила всю оставшуюся жизнь. Да и Маркуша сам бы согласился, лишь бы Алиса выжила.

Она обязана выжить. Не из такой херни выбиралась.

Катя всем похожа на Алису - повадками, чертами характера. Неудивительно, что им было сложно спеться, ведь терпеть сестре свою маленькую копию крайне сложно. А мне было невыносимо наблюдать за тем, как Катя убивалась из-за Лэс. Каждый медленно подыхал по-своему, но когда смотришь на чужие страдания со стороны, даже на влюбленного ухажера, становится еще хуже.

Тошнит.

А в Следственном Комитете, в который так рвалась сестра, разводили руками. Пропал сотрудник? Хер с ним. Чтоб они все подохли там от своей денежной зависимости. Как только Алиса исчезла, весь мозговой штурм о деле Василевского, по совместительству поимке убийцы Андрея, встало на одном месте. Будто только сестре это было нужно. Оказалось, что так, хотя огромный гонорар все таки привлекал сотрудников к работе.

Я не знал, что делать, куда податься. Брат полностью слетел с катушек, Катя была расплывчатой массой, оставался в помощники мне лишь Авреев. Придурок был выжат, как лимон, но именно он делал все возможное, чтобы найти Алису. Я лишь подкидывал идеи. Марк богат, что играло на руку. Он обзвонил все подпольные организации, поставил на кон огромные бабки за информацию даже о том, что Алиса может быть мертва. Но все разводили руками. Как сквозь землю провалилась. Маленькая чертовка. Если живая и не подает знак - убью.

Подай уже знак, идиотка.

***

— Привет, ба. - поздоровался я с бабушкой.

— Здравствуй, Илюша. - бабушка Яна раскрыла руки для объятий.

Алиса создала для старушки идеальные условия для жизни в Москве, вбухала бабки больше, чем для себя. Пока сама ютилась в маленькой двушке, бабушке приобрела просторную однокомнатную квартиру в огромной многоэтажке с лифтами, где все необходимое было в пешей доступности.

Я переступил порог квартиры субъекта своей крошечной семьи. Березовый паркет даже не скрипнул под ногами. Кинувшись в объятия остатков родни, я вдохнул привычный запах выпечки.

— Ну-с как ты, мой хороший? - уточнила бабушка, усаживая меня за стол на кухне-гостиной.

С непривычки я начал разглядывать светлые кремовые обои, горшки у панорамного окна - старушка развела огород даже в квартире, древесный минималистичный гарнитур, такого же цвета стулья и стол. Картина оставалась неизменна: на стене современной однушки висел красный ковер времен советского союза.

Передо мной появилась тарелка гречки с молоком, но я не спешил её уплетать, погрязая в мыслях о сестре.

Что было странным: бабушка оставалась спокойной. Она также существовала в своей размеренной жизни, не вспоминая об утрате внучки. Каждый раз я задавался вопросом о том, как так можно. И каждый раз оставался без ответа. Либо ба что-то знает, либо на старости лет у нее появилась подружка - деменция.

— Ну и что ты не ешь? - нахмурилась бабушка.

— Прости, ба... Кусок в горло не лезет.

— Не хватало-с тебе помереть от истощения, Илья! - начала кудахтать она.

— Одним внуком больше, одним меньше, какая разница... - не удержавшись, съязвил мой голос.

— Ты чего-сь такое говоришь-то?

— Ба, прости, конечно. Но на фоне происходящего, когда все окружение болеет Алисой, твой оптимизм выглядит отвратительно. Почему ты так реагируешь?

— Потому что жива она. - легкомысленно ответила бабушка, будто имела доказательства.

— Почему ты так уверена?

— Нутром чувствую. Когда вы с братом «умерли», как мне сказали, то у меня странно трещало сердце, я до последнего не верила, пока родители убивались горем. Но меня убедили в вашей смерти, и я подверглась унынию. Так вот-с, сейчас сердце также трещит. Если чувствую, что жива - значит жива, а если жива - выберется. - отрезала она.

— Я тоже что-то такое чувствую.

— Значит-с, я все-таки не старая идиотка. Ешь давай, пока не остыло!

И все же я отказывался верить в мистику и «шестое чувство», больше располагали факты, которых не было.

***

Все они переживали. Надеялись. Самовнушали. Семья девушки, подопечная, подруга, и, конечно-же, бывшая безответная любовь. Но был ли от этого толк?

— Тот, кто в могиле, не очнется. - внушала Судьба.

— Если, конечно, он в гробу лишь одной ногой. - рассмеялась Тьма, скрываясь в черной дымке.