Глава 37. Черный дым.

Авреев Марк Васильевич.

Я видел, как Лисичка изменилась: девушка больше не вела себя отстраненно, веселилась, подхватывая настроение Кати. Зеленые глаза блестели ярче самых драгоценных и дорогих камней, из-за этого в моей груди разливалось тепло. Приятно наблюдать за двумя родными для тебя людьми, а именно Алиса и Катя были мне близки. Особенно по душе. Но я не понимал, что изменилось внутри Лисси, как это произошло или этому поспособствовал я? Мы вышли с аттракциона, а девушка не могла стоять на ногах, затем расплакалась, из-за чего у меня заболела голова и сердце. Неужели это действие адреналина?

Под конец прогулки Алиса также веселилась, но не сильно активно, и я понимал причину – предыдущая бессонная ночь. Великолепная троица, в свою очередь, не видела усталости ни в одном глазу, и, видимо, планировала беситься дальше. Внутри меня скапливалась забота по отношению к Мартовой, я мысленно до сих пор называл её по девичьей фамилии, потому как во мне жил хищник. Но он желал защищать свое. Люто, безжалостно и нежно. Волк нашел свою хозяйку.

Лисичка сама попросила отвезти её домой, а я согласился. Действительно, будто бы мог отказать. Не мог и не хотел. Она сидела внутри автомобиля, теребила подол нового желтого платья, купленного днем, и думала о чем-то. В голову Алисы я никогда не мог пробраться.

— Лисичка-а-а. – протянул я, привлекая внимание девушки.

— Да? Мы уже приехали? – вынырнула она из своего сознания.

В ответ мой голос угукнул, а Алиса замешкалась, пытаясь сформулировать мысли, чтобы сказать мне что-то.

— Говори, Лис, не тяни. Что-то случилось?

—  Да, случилось. Там, на горках... - я заинтересованно покосился на Алису, положил руку на подлокотник, чтобы подпереть щеку. – В общем, я не знаю, как объяснять. Просто мы летели вниз, а я будто не рухнула в пропасть, а... Взлетела? Чувствую, что стало морально намного легче, не могу описать словами. Весь ужас вылетел, а осталась я. Просто я. – она улыбнулась.

— Вот почему ты такая веселая стала.

— Так заметно? – удивилась Лисичка, не переставая улыбаться, а по моим рукам растекалось тепло при виде её счастья.

— Ну, лично я изменения увидел. Хочешь еще попробовать что-то подобное? – предложил я, перелистывая страницы книги в голове, ища возможные развлечения в Москве и за городом.

— Что-то подобное? – переспросила Алиса. – Может быть что-то еще хуже? – но её глаза отражали неподдельный интерес.

— Есть у меня одна идея...

— Какая?

— Секрет. Слишком ты нетерпеливая, Лисичка.

— Не лучше тебя, Марк.

Я вопросительно вскинул бровь, не понимая её ответа. Алиса снова ухмыльнулась, пожала плечами и вышла из машины, предварительно вновь поблагодарив и попрощавшись. Но за что она благодарила, я так и не понял. Наверное, за то, что подвез.

Я слышал, как зазвенел домофон, приглашая девушку во внутрь. Видел, как она поднималась на третий этаж, а в подъезде загорался автоматический свет. Затем Лисичка пропала из поля моего зрения, а через две минуты правое окно возле небольшого балкона осветилось, и я заметил там женский силуэт. Алиса задернула занавески, не смотря на улицу, и больше я не мог наблюдать за ней.

***

Мартова Алиса Алексеевна.

Вернувшись домой, я по привычке зашторила окна, даже не глядя в них и села на пол своей комнаты. Темный паркет неприятно обволакивал оголенную кожу холодом, поэтому я стащила с кровати плед. Так и сидела, закутавшись, как маленькая девчонка. Могла пойти на кухню, в гостиную, но находилась в спальне.

Нашей с Андреем бывшей спальне. Пару недель назад я сгребла все кусочки воспоминаний о нем в виде фотографий, одежды, личных вещей и не перебирая, не рассматривая, убрала в коробку, которая хранилась в углу огромного шифонера. Я хотела посмотреть, почувствовать его вновь. Мне не хватало Андрея. Психологи говорят, что нужно уметь закрывать гельштат, прощаться с умершими. Я ходила на кладбище, не помогло. Может, я делала что-то не так?

На коленях я проползла к дверце шифонера, отодвинула её в сторону и, зарываясь в одежду, висящую на вешалках лицом, начала руками искать злосчастную коробку. Била пальцами по стенкам, отодвигала платья и костюмы, чтобы разглядеть хоть что-то в кромешном углу, но тщетно. Коробка воспоминаний попросту испарилась. От испуга я вскочила, схватила с кровати телефон и включила фонарик. Затем залезла в злосчастный шифонер, начала выкидывать в середину комнаты весь хлам, который в нем запылился за два года совместной жизни. Здесь были непонятные скомканные листки, запыленные подушки, упавшие на дно пиджаки, пакеты с зимней одежной, замотанные от моли, веник и даже небольшой ящичек с инструментами. Ничего не найдя, я разгневалась, но заставила себя лечь спать. Работу никто не отменял.

Среди ночи раздался грохот из угла комнаты. Я распахнула глаза и проморгалась, стараясь привыкнуть к темноте. Но окружающее меня пространство было настолько черным, что мне был просто необходим свет. Рукой я нащупала кнопку прикроватной лампы и нажала на нее. Помещение озарилось тусклым желтым свечением, а я сощурилась, всматриваясь в сторону шума: дверца шифонера была открыта, коробка стояла на своем месте и была открыта.  Но что-то было не так. Комнату заполнял запах крови, а из нужной квадратной картонки, содержащей в себе воспоминания, валил черный густой дым.

«Что за?!»

Я поднялась с кровати и подошла ближе к сгусткам темноты. Они обволакивали полы, стены, мебель. Я знала, что пришла она – Тень. Она окутала меня своими прозрачными воздушными щупальцами, а после я увидела её смольные глаза, Тьма плакала. Я больше не находилась в своей комнате, не стояла у шифонера, а вновь витала в беспредметном пространстве.

— Ты прогнала меня, Алис-с-с-с-а. – прошептала она, смахивая слезы невесомыми когтистыми пальцами.

— Я ничего не делала...

— А вот и нет! – рассмеялась Иная, крутнувшись вокруг себя на одной ноге. – Вруш-ш-шка! Ты сама выкинула меня под воздействием адреналина. Я упала, а ты взлетела. Ты! Ты! – повысила голос девушка.

— Не понимаю...

— У тебя не девять жизней, девочка. Ты не кошка, а лишь Лис-с-сичка.

— Что ты имеешь в виду?

— Отпусти этого мертвеца и беги. Беги, Мартова! Просыпайся! – она подскочила ко мне и начала трясти за плечи.

От прикосновений Тьмы стало зябко, в ту же секунду загудела голова. Я посмотрела на себя: откуда-то наверху на тело капали сгустки крови, они ударяли по носу металлический запахом, смешанным с желчью. Я перестала слышать, вновь взглянула на Темень. Она кричала, скалилась и шипела, трясла меня все больше и больше, кружилась вокруг, пыталась привлечь внимание. Приложила руку к уху, почувствовала липкую жидкость, а затем посмотрела на её остатки: в моей ладони скопилась кровавая пена. Иная посмотрела на мои руки, что-то сотворила со своими конечностями и поднесла к моему лицу округлое зеркало. Я взглянула в отражение: из моих ушей вываливалась кровяная пена огромного объема, она стекала вниз, затапливала пространство. Алый цвет начал мерещиться повсюду, стало трудно дышать, поэтому я просто хватала ртом воздух. А Тьма все кричала и что-то показывала.

«Прос-с-сыпайся!» - услышала я в мыслях её искаженный голос, лицо заполонил едкий дым, проникающий в легкие, отчего я начала громко кашлять и задыхаться.

Я тряхнула головой и открыла глаза. Утренние лучи пробивались золотистым светом сквозь бордовые плотно закрытые шторы, в комнате уже не было кромешной темноты.

— Это сон. Всего-лишь сон. – успокаивала себя я, пытаясь унять головную боль.

Но едкий запах дыма не исчез. Я включила свет в комнате и обратила внимание на дверь: из щелей валили густые клубы дыма. Не черного и невесомого, как в моих кошмарах, а серого и плотного. И я поняла, что мне это не снится. Я нажала рукой на ручку, засов отворился, и моему взору представилась квартира, полностью заваленная густым смогом. Туман становился больше, на коже проступил пот от духоты, неприятный угарный газ заполонял легкие. Я натянула на лицо край пижамной футболки, чтобы была фильтрация воздуха, а затем стремглав побежала в Комнату Кати. Дернула за ручку – заперто.

— Катя! – закричала я, долбясь в дверь девочки. – Катя! Открой быстрее! Пожар!

Но она не отвечала.

«А если не дышит?» - посетила страшная мысль мой мозг.

Мелкая всегда имела привычку закрываться на внутренний засов, поэтому снаружи дверь нельзя было отпереть. Оставалось лишь выламывать. Выжимая из себя последние силы, я навалилась на деревянную преграду телом. Она не поддавалась, сколько бы я не напрягалась, не била её руками и ногами. Постарался же муж, качественные выбирал. Я побежала обратно в спальню, закрыла дверь, чтобы дым не проникал дальше, отодвинула доску у кровати, вытащила оттуда пистолет, паспорт, необходимые важные документы на клуб, засунула их в самую близлежащую сумку, а затем раскрыла злосчастный шифонер и выудила оттуда коробку с инструментами. Внутри оказался тот, что был нужнее всего – топор.

Накинув на плечо сумку, я вновь нацепила на лицо футболку, держа её зубами, а обеими руками схватила покрепче топор и начала бить об дверь. Она сразу начала поддаваться, но очень медленно. Мышцы заныли, а я со всей дури выколачивала препятствие. Наконец, образовалась небольшая щель, я просунула туда руку и открыла задвижку изнутри, а затем ударила дверь ногой и она слетела с петель. Видимо, я изрядно изнасиловала хрупкую конструкцию.

Катя лежала на разложенном для сна диване без сознания. Я выронила на пол топор, напрочь забывая о нем, подскочила к девчонке, взвалила её к себе на плечо, благо – сил было достаточно, за что я хотела поблагодарить тренировки в Корысти, изматывающие годами, и, конечно же, Академию Следственного Комитета. Тело качалось из одной стороны в другую, когда я распахнула входную дверь и выбежала в подъезд: он весь был окутан ярким красно-оранжевыми пламенными языками, проходился по бетонному полу линиями.

«Почему бетон горит?! Бетон, черт возьми! И такими кривыми рисунками, будто разливали бензин, а потом... Поджог, мать твою!»

Я быстро начала осматривать пути возможного отступления: нижние этажи полностью окутал непроглядный дым и огонь, а четвертый и пятый еще не были затронуты. Я побежала наверх по бетонным ступенькам, они были ужасно холодными, а я бежала босиком, спасая свою и Катину шкуру, поэтому не обращала внимания. Преодолевая пролеты, я оказалась на чердаке, через него можно было перейти в другой подъезд – так я и желала поступить. Очень вовремя Катя начала приходить в сознание, потому как на огромной высоте я боялась её уронить. Девчонка закашляла, а затем непонимающе начала оглядываться.

— Алис, что...

— Пожар, блять, Катя! Горим! За мной! Быстро! – закричала я благим матом, перебивая мелкую. Она распахнула глаза от ужаса, а затем стремительно направилась в мою сторону.

Я начала открывать люк, ведущий на крышу, но он не поддавался, будто был закрыт с той стороны. Странно, ведь обычно чердак закрывали изнутри, чтобы по подъездам не шлялись бедняки. В полутьме я стала осматривать чердак, в поиске чего-то похожего на рычаг, ведь нужно было выбить люк, пока огонь не охватил весь подъезд.

«Где же пожарные? Их никто не вызвал?»

Катя, будто прочитав мои мысли, протянула металлическую ржавую палку, похожую на арматуру. Не было времени думать, почему такая вещь находилась на чердаке жилого дома, поэтому я схватила её, острым концом вбивая в просвет между люком и крышей. Все вошло удачно: рычаг можно было применить. Мелкая начала давить на палку, а я просто уперлась в неё всем телом, перетягивая вес. Послышался щелчок: засов сломался. Я откинула в сторону арматуру, взобралась по деревянной лестнице и подала Кате руку. Она мигом выбралась на крышу, а я начала осматривать отверстие: снаружи проход на крыжу был забит досками и гвоздями, причем работа выглядела свежей.

«Подожгли подъезд снизу, чтобы нельзя было выйти. В ночь. Чтобы жильцы просто задохнулись. А желающим сбежать через верх отрезали путь. Умно. Но недостаточно. Зато похоже на преступление.»

Само собой, в преступлениях я соображала лучше всего. Но думать было уже поздно: из всех окон валил густой черный дым, поднимался наверх к небосводу, а огонь незамедлительно продвигался к нам, поэтому я схватила Катю за руку и побежала ко входу на чердак другого подъезда. Но проблема появилась вновь: все люки, которые нам встречались на крыше пятиэтажки, были заколочены уже металлическими листами.

Я посмотрела на лицо Катюши: мелкая тряслась от страха, смотрела запуганными большими глазами, надеясь лишь на меня. Только я могла её вытащить.

— Али-и-и-иса... - начала плакать мелкая. – Что делать?!

— Муравью хуй приделать, Катя! – огрызнулась я, сама еле справляясь с накатывающей истерикой. – Думай! Думай! Думай! – я говорила это уже себе, топчась на месте.

Щелчок в голове.

«Идея. Чертова идея. Дьявол, спасибо!»

В тихом районе Гольяново города Москва на улице Курганской, что недалеко от МКАДа, располагался небольшой кирпичный пятиэтажный домик номер девять с шестью подъездами, спрятанный за огромными, еще не вырубленными деревьями, и это создавало для жилища место спального района со спокойной и тихой обстановкой. Облицовка давно отвалилась, да и выглядело многоквартирное здание не очень дорого и безупречно, зато уютно. И именно этот дом выбрали мы с Андреем для жилья, главным фактором сыграла эвакуационная лестница, прибитая к кирпичному фасаду. Муж очень переживал о безопасности, а я тогда не обратила на внешнюю пожарную стремянку никакого внимания. Андрей уберег меня даже из могилы.

— Спасибо... - прошептала я, глядя на черные облака, витающие в небе.

Схватив Катю за руку, я потянула её в сторону лестницы. Вела я, конечно, по памяти, но трезво надеялась на свои усилия. Перебежав по кровле к боку здания, я наконец увидела поблескивание поручней металла. Но спуск оказался с сюрпризом: когда люки были заколочены, винты поддержки наоборот – откручены. Я понимала, что другого выхода с крыши нет. Если я подержу лестницу сверху, то Катя благополучно спустится вниз и будет спасена. А что со мной... Черт со мной.

— Держи. – я передала мелкой рюкзак, висящий на плече. – Спускайся вниз. Как спрыгнешь, то крикнешь мне и я полезу за тобой. – я нарочно умолчала о неисправности.

Катя кивнула, не стала спорить, удержалась за перила трясущимися руками и аккуратно стала переползать по ступенькам, чтобы не сорваться и не рухнуть вниз. Я смотрела на удаляющуюся черную копну волос, намертво удерживая пальцами металлические прутья, которые скрипели под весом пятидесятикилограммовой девчонки, тряслись и покачивались в стороны. Именно сейчас в груди затаилось страшное предчувствие. Катя успела спуститься вниз и помахала мне рукой, а я, руководствуясь лишь сигналами в голове, обрывисто закричала:

— Ложись!

Шар плазмы. Вспышка взрыва. Меня сбила с ног ударная волна, я покатилась по рулонной черепице, обдирая все колени, а звук от детонации был такой громкий, что в ушах ядрено зазвенело. Запиликали сигнализации машин, оглушая еще больше. Кожу пронзило резкое жжение. Я ощупала голову руками: разбита губа, череп гудит, будто прилип к мозгам, а из ушей...

Из ушей шла алая жидкость, как во сне, но только без пены. Барабанные перепонки лопнули от взрыва, и теперь кровоточили. Тьма пыталась предупредить, но я не успела.

Я не выживу.

— Прости, Катюш. Так будет лучше. – я, улыбаясь, закрыла глаза, позволяя себе погрузиться во тьму.