Глава 36. Полет и свобода.

Кровь застыла в жилах. Вены на шее начали пульсировать, в горле появилась сухость. Катя, отбросив страхи и сомнения, скрестила руки, откинулась на спинку стула, вздернула подбородок и посмотрела на меня непонимающим взглядом. Она хотела знать, а я не желала вспоминать. Каждый раз я пыталась, старалась забыть свое прошлое и то, кем я являюсь. Почему я стала такой, какая есть – ответ был известен. Несправедливый ответ. Несправедливое прошлое. Несправедливые родители. Несправедливая жизнь.

Поднявшись из-за стола, я подошла к раковине и открутила вентель с холодной водой. Погрузила под мощную струю руки, а затем и все лицо, жадна хватая ртом жидкость. За время моего несколькоминутного молчания, мелкая не издала ни звука.

Я не считала, что меня похитили из дома, а считала, что ушла сама. Если смотреть на ситуацию трезвым взглядом, то можно понять: в Корысти меня никто не контролировал, не запирал под замки, да и я сама не старалась вернуться домой. Жизнь под крылом мафии меня грела больше, чем квартира родителей. Василий Иванович и парни никогда не держали меня, и если-бы я захотела, то сбежала, но не сделала этого. В пятнадцать мне бы хватило мозгов не говорить родителям про похищение: отец не поверит в мои россказни, что уж говорить о матери. Им было безразлично все, что касалось их дочери, за исключением показной жизни.

Вновь ударилась в вспоминания, стоя у кухонного гарнитура, а когда обернулась, увидела уже заинтересованное лицо Кати.

— Лис... - Катя решила продолжить диалог.

— Нет, Катя. Молчи, пожалуйста, молчи. – перебила девчонку я.

— Но почему? Почему тебе сложно все мне рассказать? Было бы проще...

— Проще... - повторила я, будто пробуя слово на вкус. – Может, и было бы. Но, Кать, мне больно. Невыносимо разговаривать о своей жизни, погрязать в воспоминаниях. Фрагменты сразу начинают мелькать перед глазами. Я только год назад перестала мучиться от кошмаров!

«Но на смену детству пришла тень... Мой новый ночной страх.» - об этом факте я предпочла промолчать.

— Может, попробуешь? Если ты будешь рассказывать понемногу, с самого начала. Постепенно тебе будет легче. Я знаю, когда люди выговариваются...

— Кать. – я вновь перебила мелкую. – Ты сама уверена? Я не хочу тебя пугать и не собираюсь смотреть на твои глаза, полные жалости.

— Почему ты утверждаешь, будто твоя история может меня ранить, напугать? Ты уверена в этом? Ты настолько хорошо знаешь мою жизнь? У тебя было хуже? Не думаю! – начала поясничать Катя, но в её словах была доля правды.

— Я знаю твою жизнь. Скитаешься по улицам, тусовкам, растрачиваешь деньги налево и направо, приходишь бухущая в хламину. Крутая, взрослая жизнь, думаешь? Это глупо, Катя, крайне глупо.

— У меня брат погиб! Мне плохо! – перешла на крик Катя, обвиняя меня, чтобы защититься.

— Ты вела себя так еще до смерти Андрея! – повысила я голос. - Что ты заливаешь?! Плохо тебе? Правда? – последовала истеричная усмешка. -  У тебя все было и раньше, Катя: любящий брат, который никогда не кричал на тебя, не поднимал руку, любил, заботился! У тебя был достаток, тебя ни в чем не ограничивали, и сейчас тоже все есть! Ты не занимаешься нелюбимым делом, не пляшешь на публику, как собачка. До его смерти тебе тоже было плохо? Или ты заранее оплакивала?

Катя раскрыла рот, замолчав от обиды и, возможно, осознания своей лжи.

— А мне, наверное, не плохо? – продолжила я, возвращая голосу привычную, спокойную и холодную интонацию. – Я то мужа не потеряла, я не любила его больше жизни. А после смерти я не узнала, что он мне врал, зная, что я ненавижу ложь! Ответь мне на вопрос, Кать: каким был Андрей до встречи со мной?

— Он... - Катя задумалась, не понимая, к чему я клоню. – Тусовался часто, дрался. В стельку пьяный приходил домой, я его обхаживала... Иногда он не ночевал дома... Часто не ночевал...

— А когда приходил, от него пахло алкоголем и женщинами? – закончила я.

— Да, но... Это не отражалось на наших отношениях. А тебя встретил, и как по щелчку поменялся. Стал добрым, галантным. Пить бросил в таких количествах...? – мелкая удивленно покосилась на меня, ожидая завершения мысли.

— Верно. А стал он таким не потому что изменился ради меня, а потому что хотел меня в свою коллекцию женщин. В его поведении проскакивало естественное нутро, замечала, небось? – Катя кивнула, подтверждая мои слова. - Он врал! Просто, неприхотливо. А помогал вести себя иначе ему наш общий знакомый, знающий толк в женщинах.

«Во мне. Во мне он знает толк, кудрявый сукин сын.»

— А знаешь, почему я не люблю ложь? – продолжила я, не замечая, куда меня затянуло. – Потому что мне врали мои родители, врал тот же общий знакомый, врали все. Но я узнала правду. Стало ли легче? Ни капли. Хочешь знать, как меня растили? Правда хочешь?

- Х-хочу. – сглотнула мелкая.

— С самого рождения меня ненавидел отец, а мать не возникала. Он бил меня, оскорблял. Ещё он до сих пор очень влиятельный человек, и на публике, куда меня выводили, я играла роль наряженной куколки, имеющей огромные достижения. Тогда папаша играл роль любящего семьянина, который гордится своей дочерью. Гордился ли он? Нихрена. Плевать ему было. Чистосердечно. – я выдохнула, переводя взгляд на стену.

— И ты ушла из дома из-за этого?

— Нет. Это лишь одна пятнадцатая моей жизни, самое начало. На сегодня сеанс открытия души закончим. – Катя понимающе уставила взгляд в столешницу, а я поспешила скрыться в своей комнате.

***

В дверь позвонили. Я встала с постели, где последний час пялилась в потолок, пытаясь усмирить обиду и злость, и направилась ко входу, чтобы узнать, кто к нам пожаловал. Босые ноги зашуршали по ковролину, который приятно обволакивал ступни. Посмотрев в глазок, я увидела несменный дуэт собственных братьев.

— Чего надо? – нелестно поздоровалась я, как только входная дверь распахнулась.

На меня уставились две пары глаз: карие и голубые. Парни выглядели загорелыми, не удивительно, летом они постоянно проводили время на открытом воздухе в компании симпатичных дам. Илья пригладил рукой белую свободную футболку, поправил джинсовые шорты, снял с носа солнечные очки и положил их на тумбочку, а затем присел и начал развязывать шнуровку черных кед. Матвей, как ему подобало, просто наступил носком одной ноги на пятку другой, неряшливо освобождая ноги от белых кроссовок, не удосужился поправить черную футболку-поло и такие же черные шорты, взъерошил копну смольных волос и нагло прошел к дивану, а затем плюхнулся на него.

— А как же привет, мои родные? – Матвей вскинул бровь и глупо ухмыльнулся, к этому времени Илья разулся и опустился рядом с братом.

«Росли вместе, время проводили тоже. В итоге один – раздолбай. А другой –тоже раздолбай, но воспитанный.»

— Ага, привет. Так что нужно, мои родные? – передразнила я Мотю.

— Что сразу нужно-то? – насупился Илья. – Мы просто соскучились и решили повидаться.

«Соскучились» Платоновых имело смысл «нам нефиг делать, развлекай!»

— Холодильник пустой, денег нет, клуб закрыт до ночи. Больше ничего предложить не могу. – развела руками я.

— Катюха-а-а-! – прокричал Илья, из спальни сразу выскользнула голова мелкой с неряшливым пучком на макушке.

— А? – уточнила она.

— Гулять поедем? – продолжил Илья.

— Погнали. – хмыкнула Катя и вновь скрылась в своей комнате. Наверняка, собралась наряжаться.

— И ты с нами. – безапелляционно проговорил Мотя, смотря на меня.

«Отлично. Теперь буду возиться несколькими непоседами, вместо одной. Эти трое вместе будут вести себя, как ненормальные.» - смирилась я со своей участью няньки.

— Танюху, может, еще возьмешь? – предложил Илья, но я отрицательно помотала головой.

Зная Татьяну, после такой бурной ночи она сидела дома, восстанавливая лицо, чтобы привести его в божеский вид. Потела перед зеркалом, нанося патчи, увлажняющие масочки и пила тонизирующий ромашковый чай. Будто-бы это поможет. В общем, Таня очень любила ухаживать за собой и заниматься самовнушением. Но подруга была настолько позитивной девушкой, что, возможно, её это действительно шло на пользу. Лечебный чай, выводящий токсины, после кошмарного бухича – в этом вся Елисеева.

***

Платоновы притащили Катю, не забыв, к сожалению, меня, в Московский парк аттракционов, расположенный на Крылатской улице. Я наблюдала, как троица радостно оглядывалась по сторонам, рассматривая то карусели, то огромной высоты американские горки. Матвей предложил мне покататься на странной штуковине, похожей на карусель. Только она была не совсем обычной: поднималась вверх и раскручивала посетителей над солнцем со скоростью света. В ответ я лишь скептично покрутила головой, выражая свою безучастность. Мотя странно хмыкнул, но отстал, чему я порадовалась.

Я листала ленту в социальных сетях, когда мне пришло от Марка сообщение в мессенджере:

Кудрявый: Как продвигается воспитание ребенка, мамаша?

Я: Теперь их трое. Матвей и Илья затащили нас в парк аттракционов. Бережно растрачивают мои деньги.

Кудрявый: Веселишься, значит?

Я: Нет. Скука смертная. Свидание с тобой было-бы интереснее. – зачем то ляпнула я.

Кудрявый: Намек понят. Где вы?

Я: На Крылатской.

«Терять нечего. Скажу парням, что  Марк - это Таня после воздействия алкоголя. Может, поверят» - усмехнулась я про себя.

Кудрявый появился в поле моего зрения, когда троица ушла покорять новое развлечение: вагончики, проезжающие через комнату страха. Пока я слышала дикие вопли Кати, а я не сомневалась, кричала именно она, Марк неторопясь шел в мою сторону. В его глазах играли озорные огоньки, на лице была несменная улыбка во все тридцать два белых зуба, от кожи отражались сине-красные лучи аттракционов, а не солнце, потому как уже смеркалось.

— И где твои подопечные? – начал разговор Марк не с приветствия, потому как сегодня мы уже виделись.

— Там. – я указала пальцем на огромную голову приведения, над которой висела надпись «Комната страха». В следующую секунду Катя вновь закричала.

— А ты почему не с ними, мамочка?

— Не хочу. И перестань меня так называть.

— Не дождешься.

Через пять минут троица вышла из Комнаты страха, и как только Платоновы увидели Марка рядом со мной, то переглянулись, а затем их лица из развеселенные превратились в злостные.

— А я не понял... – процедил Матвей, подойдя ко мне и Кудрявому вплотную.

После смерти Василия Ивановича я рассказала Платоновым о нашей семье. И не укрылся от них факт участия Кудрявого в моей жизни, все его влияние, ложь. Тогда я топила свою влюбленность в ненависти, чтобы быстрее забыть и избавиться от воспоминаний, связанных с Марком и, конечно-же, от чувств. Стоило заметить, что Матвей и Илья, безусловно, не переносили нашего отца и Марка.

«Дьявол, я же не рассказала им про Марка!»

— Поддерживаю. – прилип Илья, проговаривая с такой же рассерженной интонацией.

— Стоп! – загородила я собой Марка, когда кулак Моти стремительно поднялся вверх. – Все нормально. Мы общаемся. Просто здесь столкнулись и решили поговорить, пока я была одна.

— Значит, с нами тебе скучно, а с этим пижоном миловидно болтаешь? – вскинул бровь Мотя, убирая руку, но не меняя злостного взгляда.

— Рот. – встрял Марк, а Мотя удивленно покосился на него, удивленный агрессивному басу Кудрявого. – Если вы не можете выбить из неё всю грусть и скуку, то это ваши проблемы, мальчики, – буквально выплюнул Марк, - а не мои. Базар фильтруй. А ты успокой свою тяфкующую собачку. – он обратился к Илье.

Катя посмотрела на меня удивленным взглядом, мол «что происходит», а затем состроила доброе детское личико и подскочила к парням.

— Привет, Маркуша! – она протянула ему кулачок. – Пойдешь с нами дальше кататься? – за смену темы я была очень благодарна мелкой, но все же удивлена её «обаянием» и умением повелевать ситуацией.

— Здравствуй, Котенок. – улыбнулся Марк и шлепнул мелкую по руке, а затем произошло некое крутое приветствие старых друзей. На кулак Кати  приземлилась ладонь Кудрявого, затем мелкая раскрыла собственную ладонь, а Марк наоборот сжал кулак. После их пальцы сплелись, потом вновь расплелись, а мои глаза полезли на лоб. Действия были выполнены слишком четко, резко, сформированное годами приветствие.

Когда конфликт был исчерпан, Катя побежала дальше, искать новые приключения, Платоновы поспешили за ней, а я пристроилась около Марка.

— Так вы... – я подозревала, что сестра Андрея и его лучший друг точно знакомы, но не настолько близко.

— Я с ней с пеленок сидел. Котенок меня обожает.

— Почему именно Котенок? – удивилась я.

— Ну, ты Алиса – Лисичка. А она Котенок, потому что Катя.

— Понятно, мы все животные.

— Да, а братья твои – горилла и крокодил. – засмеялся Марк, а я ткнула его локтем в бок, мол «хватит поясничать».

— Да-а-а. Протянула я. Хорошая у тебя привычка оскорблять людей и притягивать к себе малолетних девчонок.

— Но только ты была от меня без ума, Лисси. – коварно прошептал Марк, склонившись к моему уху.

Тело предательски покрылось мурашками, когда Кудрявый обдал мое лицо своим дыханием, находясь неправильно близко. Я чувствовала, как заполыхало мое лицо и как сердце начало стучать чаще.

«Как пятнадцатилетняя девчонка, черт.»

Я резко отпихнула лицо Марка рукой, а он удивленно покосился на меня. Желая спрятаться, я подбежала вперед к братьям и мелкой, нацепила веселую улыбочку и выдала:

— Куда направляемся?

— Из-за своего пижона такая улыбчивая? – нахмурился Матвей.

— Он не пижон! Марк классный! – начала возникать Катя.

— Ага, а я тогда – женщина. – скрестил руки на груди Илья и подобно брату нахмурил брови.

— Баста, мальчики. Считайте, что Марк – это Таня. Сами предлагали её позвать.

— Татьяна на стероидах. – хмыкнул Илья, а Мотя сразу же рассмеялся.

«Так-то лучше.»

— И почему же вы общаетесь? – выдали браться одновременно со стопроцентной синхронизацией.

— Потом. – сказала я, показывая взглядом на Катю, мелкая заметила и вновь начала возникать.

— А если не потом? Что вы трое от меня скрываете?

— То, что я подонок и козел. – вмешался Марк, который вовремя подоспел, спасая нас от цепкого захвата любопытной Екатерины.

— Вы типа вместе были? – легкомысленно выкинула Катя, а я поперхнулась собственной слюной от удивления.

— Катя! Хорош фигню нести. – подала я голос.

— Да Алиска втюхалась в нег... - начал Матвей, но Илья быстро закрыл ему рот рукой.

К этому времени мы подошли к огромным американским горкам. В вагончиках умещалось четыре человека и все были заняты, кроме одного. Нас было пятеро, но так как я совершенно не хотела кататься на этой машине для самоубийств, то остановилась, давая дорогу парням и Кате. Девчонка остановилась тоже.

— И чего ты стоишь? – спросила Катя.

— Нас пятеро, мест четыре. Доблестно уступаю.

— Давай ты с Марком вдвоем прокатишься? А мы с Матвеем и Ильей подождем и после вас сядем. Иначе Мотя Марка прямо на вершине скинет, а я не могу между ними метаться. А еще ты ни разу не каталась.

— Какая же ты уступчивая, Катя. – саркастично заметила я.

— Иди уже! – законючила мелкая, затем подбежала к Марку, что-то шепнула ему на ухо.

Их лица изобразились в хитрой гримасе, когда они оба переглянулись, затем одновременно посмотрели на меня, отвернулись и вновь заговорчески заболтали. После этого Марк направился ко мне со своей фирменной улыбочкой, схватил под локоть и силой потащил к кассе, стоящей около аттракциона.

— Два взрослых. – продиктовал он и положил наличные, деньги забрала рука из маленького окошка, затем высунула два билета, которые быстро схватил Кудрявый.

Он потянул меня к металлической лесенке, которая вела на платформу, у которой останавливались вагончики. Проталкнувшись между посетителей, он Марк со спокойным лицом посадил меня в вагонетку, заботливо пристегнул и поместился рядом.

— Готова?

— Придурошные вы. – лишь выдавила я.

— Страшно что-ли? – усмехнулся Марк.

А я боялась признаться, что ни разу в жизни не каталась на аттракционах. Родители, безусловно не водили меня в такие места, а потом я просто... Выросла. Моим максимумом были карусели с лошадками в семь лет, которые располагались летом практически в каждом районе. И заботливые мамы с папами платили по сто рублей, чтобы их маленькие чада посчитали себя всадниками волшебных единорогов и пегасов. У всех было детство и прекрасные воспоминания, а для меня такие места были триггерами. Я всегда завидовала счастливым семьям с небольшим достатком. Они были счастливы. Не я. И конечно-же мне было страшно. Моим первым аттракционом в парке развлечений стали американские горки. Огромные, высокие, страшные горки, на которых люди матерились и кричали, как бешеные. Повезло.

Марку я ничего не ответила, потому как в этот момент вагонетка дернулась и начала медленно катиться по рельсам. Я схватила ртом воздух, чтобы успокоиться и, возможно, попытаться расслабиться. Металлические колеса мерзко скрипели по несмазанным маслом путям, вся конструкция выглядела довольно шатко. Так, секунда за секундой, мы медленно тянулись выше, забираясь на небольшую горку. Чем ближе мы были к резкому спуску, тем сильнее я начинала стрессовать. В ушах застучало сердце, по спине пробежался холодок. Вагонетка странно зажужжала и остановилась, а я подумала, что аттракцион, возможно, сломался.

Резко колеса покатились вниз, а мое тело тряхнуло и я ударилась о сиденье. Дух перехватило, и я даже не могла закричать, просто смотрела, как открытый паровозик мчится с огромной скоростью. Прямо вниз. Прямо сейчас. Я лечу с ним.

— Твою ма-а-а-а-а! - я закричала, что есть мочи, пока другие посетители весело заливались хохотом.

Теплая ладонь накрыла мою руку, я взглянула на Кудрявого - он смеялся, смотря на меня, а я хотела закрыться в свой безопасный футляр и избавиться от этого ужаса. Сжав конечность Марка, чтобы убрать напряжение, я осмелилась взглянуть вперед: как в замедленной съемке, вагонетка  падала, а затем медленно покатилась по наклоненным кривым рельсам. Конструкция быстро набрала скорость и начала возить нас под наклоном. В бок неприятно впивался металл ограждения, а я зачем-то посмотрела вниз: мы находились на огромной высоте, пристегнутые хлипкими ремнями, перевернутые и готовые выпасть из дребезжащего вагончика. Страх еще больше сковал тело, пришлось поднять глаза и посмотреть вперед: мы подъезжали к самой высокой горке. Если я думала, что миновала её в самом начале, то нет - этот адский котел меня только поджидал. Но эта часть рельсового пути имела форму спирали. Я сглотнула образовавшийся ком в горле.

Противный дребезжащий звук сопровождал мои барабанные перепонки, пока мы медленно подъезжали к «петле», мысленно я прозвала её так. Я вновь посмотрела на Марка, уже не пытаясь состроить каменное лицо и гримасу безразличия: мне было поистине жутко. Была готова выпрыгнуть из этой машины хоть сейчас, разбиться на огромной высоте, начать верить в Господа, перестать употреблять, пить, разорвать все сделки с мафией, стать чистой и невинной девушкой, но только не «это». А «этим» была жутчайшая спираль.

Секунды превратились в очень длинные минуты, но, к сожалению, вагонетка подъехала к месту моей скорой кончины. Подо мной что-то заскрипело, но я уже не обращала внимание: смотрела на закручивающиеся рельсы.

Не успела заметить, как тележка со скоростью света взмыла вверх, по лицу ударили мои растрепанные волосы, в ушах появилось пьянящее гудение. Я настолько сильно вцепилась одной рукой в поручень, а другой в ладонь Марка, что даже не заметила этого. Сердце бешено забилось, меня затрясло, и я не понимала, от волнения это, или американские горки слишком старые. Мы затормозили наверху, перевернутые вниз головой. Я снова посмотрела на Кудрявого: его лицо немного покраснело от приливания крови, он немного придерживался рукой за поручень, а в следующую секунду приблизился ко мне, поцеловал в щеку, и отстранился. Я не успела ничего осознать, потому как вагонетка рухнула вниз с бешеной скоростью. Смотрела, как падаю: все звенело, трещало, гудело и барахтело. Но вместе с падением, самым высоким и страшным, ужасным и ненавистным, я почувствовала свободу. Желанную свободу, а сковывали меня лишь ремни безопасности. На глазах проступили слезы, а на лице появилась радостная улыбка. Я летела вниз, боясь умереть из-за неисправности аттракциона, но появилась лишь легкость, воодушевление. Чувствовала, что на спине выросли крылья, которые у самой земли удержат меня в воздухе, не давая упасть.

Я не помню, как вылезла из вагончика, не знаю, как дошла до троицы, хватаясь за руку Марка, просто в один момент пьяное ощущение нахлынуло на меня. Я посмотрела на ребят: они все светились от счастья, смеялись, веселились, и даже Марк уже не пугал Платоновых своим присутствием. Катя прыгала на месте, хлопая в ладоши, Кудрявый выкинул какую-то шутку. Я не слышала. Оглядывала окрестности, жадно глотая воздух, и осознавая, что груз в моем сердце куда-то пропал. Просто исчез. Выпал на той страшной горке. Теперь и мир выглядел по другому: по-настоящему веселили разрисованные аниматоры, подходящие к детям, интересовали и другие аттракционы, ярко и чудесно мелькали гирлянды, лилась приятная музыка, а небо... Небо сегодня было особенно красивым. Появившиеся небесные тела переливались на темно-синем фоне, блистали, ударяли прямо в глазах, вызывая восхищение. Тихо и отдаленно трещали сверчки, и я даже заметила вдали нечто  похожее на летающие звезды - но это, оказалось, были светлячки. Маленькие и красивые.

Я рассмеялась, а затем начала рыдать от счастья, чуть не упала на асфальт, но сильные руки подхватили меня. Я знала, что это Марк. Цветочный запах сразу попал мне в нос, но я не могла прекратить смеяться и плакать. Сегодня случилось мое маленькое перерождение.

Моя небольшая семья подскочила ко мне, начала что-то спрашивать. Илья, вроде-бы, даже пошлепал меня по щеке, Матвей водил рукой перед глазами, а я не замечала. До сих пор фонило в голове, я неотчетливо слышала звуки, просто голосила заливистым хохотом. Марк что-то сказал, я что-то ответила, пытаясь успокоиться.

Через несколько минут, отдышавшись, я улыбнулась. Поблизости был только Кудрявый. Я и не заметила, куда пропала моя хваленая троица.

— Полегчало? - беспокойно уточнил Марк.

А я не знала, что ответить. Как выразить благодарность за то, что меня силой затащили в эти злосчастные вагонетки. Поэтому просто вцепилась в Марка, обнимая его. Сладкий парфюм, как и следовало ожидать, сразу обволок мое тело, а после него и руки Кудрявого. Он неловко сложил их на моей талии, а головой уткнулся в макушку.

— Спасибо. Боже, спасибо! - тихо зашептала я, утыкаясь в мощную грудь.

— Боже? Ты сказала не Дьявол, а Боже?! - удивился Марк.

— Да. - рассмеялась я, не вынимая голову из «укрытия».

Это был момент счастья. Истинного, настоящего и искреннего. Я была ему благодарна. Я была им благодарна. Но...

— Зачем ты поцеловал меня в «петле»? - задала я вопрос, который после «отрезвления» сразу появился в моей голове и отстранилась от груди Марка, не расцепляя объятий.

— Захотел.

— Не делай так больше. - попросила я.

— Почему? - удивился Кудрявый.

— Марк... - горестно ответила я.

Мой взгляд говорил сам за себя - я скучала по Андрею, а эти ласки мне лишь напоминали о нем. Лицо Марка поменялось в расстроенное и даже рассерженное, но он понимающе кивнул головой, и, как-бы мне не хотелось, разомкнул объятия.

«Я вижу тебя в нем!» - Кудрявый вспомнил мои слова, я знала это.