Глава 35. Мы все дети.

Прокручивая кружку в руке, я размышляла о том, как наладить отношения с Катей и, конечно-же, с Марком. Последний возомнил о себе невесть что, вел себя странно и нелогично. Я не понимала, что происходит, но мой мозг набивал определенное объяснение поведению Кудрявого. В какой-то момент, глядя на пустую посудину из-под чая, я решила, что возможно Марк вел себя немного истерично из-за проклевывающейся симпатии, но затем я отметнула в сторону эту мысль. Сейчас, после смерти Андрея, я не хотела отношений, не думала о них, старалась игнорировать весь интерес мужчин со стороны. Легче притвориться глупой и туповатой, чем потом захлебываться в слезах. Кому нужна девушка, которая будет подсознательно сравнивать тебя с покойным мужем? Правильно, никому. Поэтому я решила воссоздать свое мнение, более похожее на реальность: Марк сюсюкается со мной из-за чувства вины, я знала, что он во многом винит себя, даже в том, к чему не относится, например в похищении Карповым. Кудрявый вовсе не мог изменить ход событий и, более того, не знал о происходящем, в то время как я не винила его, а, наоборот, благодарила за спасение. Но тот всегда и во всем считал себя неправым и мне было жаль, искренне. Или был другой вариант возможных событий: Марк в очередной раз лгал мне во имя своих целей, и этому я тоже могла найти объяснение. Но никак не чувствам, нет. У меня в голове до сих пор стучала мысль: «Шесть лет разницы. Он считает тебя ребенком».

«Мне девятнадцать, а Кудрявому... Двадцать пять? О нет, второй раз я не попаду в отношения, где партнер настолько старше. Мне хватило Андрея.» - думала я.

И все же пришлось принять решение: успокоение Кати в обмен на свидание с Марком. Черт возьми, даже смешно звучит. Но моим ответом было категорическое «Нет». Какие, к дьяволу, свидания. Прошел лишь месяц после смерти Дюни...

Подняв свою пятую точку со стула, я поставила посуду в раковину, нагло решая, что в гостях за собой не убирают и направилась искать Марка в его собственной квартире, попутно разглядывая полюбившийся лофт-интерьер. С широко раскрытым ртом я рассматривала стены, сделанные под красный кирпич, темные полы и подсветку по зоне плинтуса в некоторых комнатах. Покружившись по жилищу около минуты, я разыскала Кудрявого, стоящего на закрытом застекленном балконе. Он рассматривал виды дневной Москвы. Поравнявшись с ним, я тоже уставилась на горизонт.

С высокого этажа были видны и другие небоскребы, а учитывая то, что Москва-сити находилась в самом центре столицы, взору открывался пейзаж на огромный город. Я рассматривала Москву-реку, а величественные здания архитектуры приятно радовали глаз. Место, где зарабатываются миллиарды – я видела именно так. Здесь находилось и элитное жилье, а развитость инфраструктуры каждой из башен дает фору любому московскому району. Из окон открывался отличный вид на исторический центр Москвы, поэтому отсюда можно было рассмотреть Кремль, Поклонную гору, Белый Дом и МГУ с высоты птичьего полета. Живой город мерцал яркими полуденными огоньками, а людей было рассмотреть очень трудно. Сейчас маленькие человечки внизу резво шагали вдоль трассы, заходили в магазины, прогуливались с домашними питомцами и просто отдыхали. Вот светловолосый парень быстро пролетает на скейте, а в следующий миг падает, а мимо проходит пожилая женщина, и у нее рвется пакет с продуктами. Все живые, все настоящие. Я все еще обожала разглядывать людей.

Кудри Марка естественно приподнимались от дуновение ветра, мускулистые руки с выпирающими венами были сомкнуты за спиной, а его кожа все также источала аромат горького шоколада с нотками цветов. Если от Андрея всегда пахло сигаретами, кровью и изредка вишневым гелем для душа, заботливо одолженным у меня, то Марк обладал запахом, ассоциирующимся со спокойствием, уверенностью и чистотой.

«Черт, я опять их сравнила!» - поругала я себя.

Сощуренный взгляд Кудрявого уставлен не на город, а куда-то между пространством. Я знала эти карие глаза: сейчас он думал. Широкие густые брови как обычно сдвигались на переносице, скулы становились еще острее, мышцы поджаты, а единственная расслабленная часть лица – приоткрытые сухие губы, на которые я откровенно пялилась. Широко вздымались ноздри, вдыхая не слишком загрязненный воздух над городом, ниже пахло бензином и парами.

— Ну, я пойду? – наконец решила я начать разговор.

— Тебе далеко?

Я мысленно проложила маршрут от места жительства Марка до Басманного – района, где находилась наша с Андреем квартира.

«Моя квартира. Дьявол! Больше не наша, привыкни, Алиса.» - вновь поправила я себя.

Два часа пешком через Арбат, полтора часа на метро с пересадками, и, вроде-бы, у меня с собой нет денег, а у Кудрявого просить я тоже не собиралась, а еще очень неудачный наряд: платье и каблуки, и, конечно-же, середина июля, час-пик и нереальная дневная жара. Я не дойду, даже если оставлю одежду Марка.

— Не сильно. Всего час пешком. – солгал мой голос.

— Я подвезу. – это было не предложение, он точно уверен в решении.

А я не была против. Всяко лучше, чем тащиться в душном вагоне метро или делать пеший забег.

— Ладно.

***

В одежде Кудрявого я так и вышла из пентхауса, так назвал Марк свою квартиру, а еще он доблестно предложил мне обувь в виде резиновых шлепок сорок пятого размера, предназначенные для пляжа, вместо моих шпилек. А еще оказалось, что Таня быстро умотала домой на такси, оставив меня в логове наедине со злодеем. Спускаясь на лифте с девяносто четвертого этажа, я несколько раз «помолилась» дьяволу, чтобы не убиться на такой высоте. Выйдя на улицу, я сразу почувствовала, как дневное светило ярко ударило по глазам, и даже солнечные очки-авиаторы с золотистой оправой, все также безвозвратно стыренные у Марка, не помогали. Тело сразу покрылось испариной, а открытая макушка, оказалось, горела. В душном воздухе, заполненном газами от автомагистрали, я не могла найти кислород. И все пять минут, пока мы шли до открытой парковки, потому как, цитата «Я не собираюсь платить за место у дома и легче оставить лайбу где-то рядом», я умирала от жары и мне казалось, что мою тушку положили в духовку и запекали на температуре сто восемьдесят градусов.

Удивленная тем, что Марк не поскупился на апартаменты, но жмотит на удобную парковку, я лишь посмеялась.

«Странная у него экономия.»

Наконец мы дошли до отправной точки, и пока Марк резво шел, смотря на солнышко, я хотела лечь на разгоряченный асфальт и испариться. Но когда я увидела автомобиль Кудрявого, мой рот неестественно открылся .

Среди сереньких пятиэтажек старой Москвы, детской площадки с металлической горкой и скрипучими заржавевшими качелями, около гаражей, ведущих в некую подворотню, располагался блестящий BMW M пятой серии. От яриловых лучей черный глянцевый корпус приятно поблескивал, также мерцали серебристые отполированные диски, а что было внутри – я боялась себе представить.

«Мордашка» автомобиля, а я часто определяла по фарам взгляд, была сощурена. Марк щелкнул ключами, раздался характерный звук разблокировки авто, и прошел к передней пассажирской двери. Он открыл её и протянул мне руку, по-джентельменски усаживая в салон.

Черная натуральная кожа приятно прилегла к открытым частям тела, а я вдохнула еловый запах «вонючки», висящей на зеркале лобового стекла. Затем  я начала рассматривать внутреннюю составляющую шикарной бэхи: упомянутые сидения обиты черной кожей, наощупь матовой и, на удивление, не разгоряченной от нахождения на открытом солнцепеке, панель управления – такого же цвета, но декоративные планки выкрашены в ярко-серебристый. На руле в глаза отдавал синеватый логотип. Я положила руку на подлокотник и вновь погладила обивку, а другая конечность покоилась на выемке двери. В салоне было очень комфортно, а слово «люкс» буквально иглами врезалось во все части тела.

«Слишком дорого. Слишком роскошно.»

Да, я разъезжала на недешевом мотоцикле, делала визиты в гости, отправляясь на такси  бизнес класса, наблюдала за состоятельными посетителями своего клуба и сама зарабатывала неплохие деньги, но появлялся резонный вопрос, являющийся открытым, то есть остающийся без ответа: где работал Марк?

Кудрявый упал на водительское кресло, затем  завел машину и быстро удалился с неблагополучного района. Выезжая на Дорогомиловский мост, он посмотрел на меня и нахмурился. Я, тем временем, сидела, подставив голову к отверстию кондиционера: прямо на лицо дул освежающий холодный воздух.

— Что? – задала я вопрос.

— Подумала насчет свидания?

— Подумала.

— И какой же ответ?

— Сама справлюсь, Марк. Спасибо за предложение.

Кудрявый перевел взгляд на дорогу, затем на меня, и вновь на дорогу, осмысливая сказанное.

— Хорошо, зайдем с другой стороны. Катя тебе не доверяет, на контакт идти не хочет, верно?

— Верно.

— А сегодня ты еще пропала на половину суток, не отвечая на звонки, а девчонка волновалась, между прочим. После этого ты не думаешь, что она не обрадуется, увидев тебя в одежде левого мужика? Вы поссоритесь.

— В смысле? – не поняла я то, что пытается донести Марк.

— Не прошло месяца, как умер её брат и твой муж, а ты уже заявляешься домой с видом, будто бухала всю ночь, хотя это правда.- сделал он оговорку, усмехнувшись, - и будто заночевала у нового хахаля. Она подумает, что никакой любви и не было, это разобьет детское наивное сердечко.

Повисло неловкое молчание.

— Дьявол. Я, честно, не подумала об этом.

— Да, думать вообще не твое, Лисичка. – хмыкнул Марк, а я озлобленно ударила его по оголенному плечу.

Искра. Я почувствовала, как пальцы пронзило тепло, растекающееся по всему телу. Сердце застучало быстрее, а щеки, кажется запылали. Я быстро убрала руку и прикрыла лицо волосами, чтобы Марк не увидел румянец. Посмотрела на свое предплечье: белая кожа покрылась мурашками, отчего волоски встали дыбом. А Кудрявому было все равно – он также уверенно держал руль, его загорелая кожа немного поблескивала, а корпусом Марк буквально развалился на сидении.

«Что за чертовщина? Он что, электрический? Терминатор.»

Я поняла, что мне надо срочно ретироваться из машины, потому как салон стал невыносимо душным. Увидев Киевский вокзал, я попросила Марка ненадолго остановиться.

— Ты куда?

— В книжный. –на ходу придумала я. – Посмотрю книги по воспитанию детей.

— Хреновый из тебя педагог, Лисси. Деньги хоть возьми. – вновь посмеялся он надо мной и протянул банковскую карту, которую достал из портмоне.

— Заткнись, учитель года. – буркнула я, отчего улыбка Марка стала шире.

Я вышла из автомобиля, громко хлопнув дверью, и отправилась в домашней одежде Марка гулять Европейскому – торговому центру, расположенному на площади Киевского вокзала. Мельтешила я там около десяти минут, пытаясь успокоиться, затем стояла напротив кондиционера, чтобы освежиться, а когда решила возвращаться, поняла, что надо все-таки купить книгу. Так я зашла в популярный магазин «Читай-город» и чтобы не терять время, обратилась к консультанту.

— Здравствуйте. – поздоровалась я, а брюнетка, челка которой перекрывала весь лоб, смерила на меня взглядом отвращения.

«Надо действительно переодеться.» - понял мой мозг.

— Вам помочь? – выплюнула она мерзким голосом.

— Нужны какие-нибудь справочники, или, наверное, пособия, по воспитанию детей.

Теперь взгляд сменился на жалостливый. Наверное, девушка подумала, что я мать-одиночка, в таком виде выскочила из дома, чтобы успокоить ребенка. А еще я не сплю сутками, сидя с дитём днем, а ночью впахиваю, как лошадь. Отчасти мой режим дня совпадал с мыслями работницы.

— Пройдемте к стеллажам. – сказала она застенчиво и повела меня между огромными книжными полками, напичканными макулатурой.

«Двадцать первый век. Все есть в интернете. Зачем эти пылесборники? И для экологии вредно, сколько на бумагу уходит древесины.» - подумала я, стоя на кассе, и покупая такой-же пылесборник.

***

— Давай, хвастайся. – выдал Марк, когда я плюхнулась на переднее пассажирское, держа в руках толстую книгу и пакет из магазина одежды «Geox».

Еще внутри торгового центра я нагло решила, что мне нужна другая одежда и опрятный внешний вид. Поэтому купила недорогой летний сарафан желтого цвета в мелкий цветочек и модные тапочки на небольшой платформе, затем переоделась в туалете. А всю одежду Марка, включая его шлепанцы, сложила в фирменный пакет.

— Книга. – показала я на зеленую обложку. – И еще я переоделась за твои деньги, потом верну, не переживай.

Марк кивнул и взял в руки пособие по уходу за ребенком.

— Деньги не возвращай, Лисичка. Я не мелочный. - я открыла рот, чтобы возразить на его реплику, но Марк, не отрываясь от рассматривания обложки, приложил палец к моим губам.

А я не додумалась ни о чем лучшем, как укусить его за этот палец. Я резко распахнула пасть и вонзила зубы в мягкую кожу.

— Ш-ш-ш-ш!

Кудрявый зашипел и свободными пальцами той же руки начал хлопать меня по щеке, мол: «отпусти». Я разжала рот и высвободила Маркову конечность.

— Змеюка ядовитая. - пожаловался он, а я рассмеялась во весь голос. - «Десять принципов воспитания приемного подростка»? - прочитал он название книги. - Серьезно?

— Другие варианты были какие-то идиотские, а это хоть на мою ситуацию похоже. - начала объясняться я.

— Горе-мамаша ты, Лисичка.

— Спасибо за напоминание, Марк. Тебе легко говорить, у тебя же точно есть младшая сестра умершего мужа на попечении.

После этих слов Кудрявый соизволил помолчать, почувствовав свою вину. А я так и сидела в машине все сорок минут, чувствуя напряжение от нахождения мужчины рядом. Но моя голова решила, что зря время терять нельзя, поэтому всю дорогу я рассматривала новую покупку, иллюстрации и подсказки в ней.

«Как же перестать опасаться подростков из детских домов?» - увидела я заголовок главы и полностью погрузилась в чтение. Было интересно рассматривать психологию и я даже удивилась, когда увидела что модель «Ребенок-родитель» в наших отношениях с Катей перевернута. Обычно в подростковом возрасте родители пытаются принять поведение детеныша, ищут к ним подход, узнают его самые сокровенные тайны. А здесь Катя вываливала на меня всю информацию о своей жизни, хоть и в кратком формате, ничего не скрывала, а я - наоборот. Мою жизнь мелкая не знала. Получается, ребенок здесь я? Вопрос также оставался открытым.

***

Домой я вернулась в пять вечера. Услышав характерный звук открытия замочной скважины, я распахнула дверь, положила ключи с сумкой, пакет с ночным платьем и туфлями на тумбочку.

— Катюш, ты дома? - громко сказала я, а затем услышала шум в комнате мелкой.

Через секунду подросток уже бежал на меня, а затем заключил в крепкие объятия. Растерявшись, я неловко приобняла Катю, а девчонка в ответ еще сильнее сжала мою талию. Я услышала негромкие всхлипы, а участок на груди моего платья стал намокать.

— Ты чего, Кать? - начала успокаивать я, мягко поглаживая девчонку по спине, а она не прекращала плакать.

Уткнувшись лицом в её темноволосую макушку, я пыталась уловить ответ, но слышала лишь несвязную речь, поэтому решила просто молчать. Я рылась в Катиных волосах, что-то мимолетно шептала, чтобы хоть на секунду забрать боль ребенка себе.

А сердце, черт возьми, разрывалось.

Я сама хотела заплакать, изрезать себя, чтобы ребенок не страдал. Схватить все её чувства и засунуть себе внутрь, под ледяную грудь, закрывающую трепетное сердце. Сейчас я не таяла от нежности, я разваливалась на кусочки. Катины слезы прожигали во мне язвы, те шли трещинами по моему телу.

Слишком больно.

— Солнце мое... - я высвободилась из объятий и взяла ладонями Катю за лицо, стирая соленую жидкость с щек, а сама немного наклонилась, чтобы наши головы были на одном уровне. - Пожалуйста, не плачь, маленькая. - нижняя губа дрогнула. - Что мне сделать?

— Н-н-не пропад-д-дай больш-ш-ш... - она начала заикаться, пытаясь ответить.

— Ш-ш-ш, тише. - я вновь прижала девчонку к себе, впитывая детские страдания.

По щекам невольно покатилась жидкость, а я закинула голову наверх, чтобы Катя не видела моей слабости.

«Я слишком мягкотелая.»

— А-а-алиса... - вновь начала говорить мелкая, пытаясь вдохнуть больше воздуха. - я блинчики приготовила...

— Блинчики? - улыбнулась я, слизывая с губ соль.

В ответ Катя, уткнувшись в мою грудь, закивала головой. Она смеялась и плакала. Марк был прав: переживала.

А я идиотка.

***

Мы плавно переместились на кухню, и теперь мой проголодавшийся желудок жадно потреблял выпечку мелкой. В отличие от меня, готовила Катя прекрасно: действительно, кто будет кормить старшего брата, учитывая, что до двадцати лет Андрей вообще ничего никогда не готовил, а когда нас настигла совместная жизнь, пришлось разделять обязанности. Блины со сметаной, как я обожала, а Катя, к удивлению, запомнила этот факт, просто таяли во рту. Не переслащенные, без нагара и копоти, отсутствовали комочки в тесте. У мелкой всегда получались очень тонкие и аккуратные блинчики, а я их любила всем сердцем.

«Во взрослой жизни она точно будет хорошо питаться без отравлений. И молодому человеку повезет, если Кате повезет его встретить.» - заговорил мамский голос внутри меня.

— Ну где ты была, Алиса? - круглые карие глазки жалобно уставились на меня.

— Мне стыдно и я не хочу отвечать. - я отвела взгляд.

— Я жду.

— Пила я всю ночь, Кать. Бухала, как проклятая, с Таней. Переночевали у знакомого. - я потупила глаза в тарелку. - Не это ты хотела услышать, я знаю.

— А почему... Бухала?

— Осточертели твои выходки, буду честной. Башню сорвало. Вот и улетела в отрыв.

— Прости... Я боялась, что с тобой что-то произошло. Места себе не находила, а ты...

— Я знаю, мелкая, знаю, что ты думаешь.

— Что ты знаешь? Что я настолько убого себя вела, что смогла довести тебя до такого состояния, Лис? - начала винить себя Катя. - Мы живем вместе два года и ни разу такого не было. Это я виновата.

— Тогда мы обе виноваты.

— Но...

— Не упрямься. - перебил Катю мой голос. - Катюш, я ужасный человек, правда. Но я правда больше так не могу. Эти ссоры, твои пропажи, когда я впахиваю на двух работах. Я сплю пару часов, среди ночи вытаскиваю тебя из какой-то, извини меня, задницы. Я очень устала.

— Что ты хочешь этим сказать? - она помолчала с минуту, а я не продолжала диалог. - Отправишь в детдом - я пойму. Я сирота.

Мои глаза округлились, а я опешила от сказанного. Детский дом?! Сирота?! Мне понадобилась минута, чтобы собрать разъехавшиеся мысли в кучу.

— Сдурела? - нахмурилась я. - Какой детдом, мелкая? Я на кого похожа?

— Не знаю...

— Я к другому вела, Кать. Нам нужно, так сказать, отношения наладить. Мы живем в одном доме. У тебя кроме меня и бабушки никого нет. И мы не сможем еще лет пять жить во вражде. Или решила свалить из дома, как я в пятнадцать?

— Что? - оживилась Катя. - Ты же говорила...

И тут я поняла, что сболтнула лишнего.