Глава 34. Гордый ребенок.

Десять  дней спустя.

Сложный рабочий день в какой раз отнял все силы на существование, но вместо заслуженного отдыха в виде сна, дома на удобной кровати, пропахшей мужем и нашими совместными, горестными для меня воспоминаниями, я предпочла развеяться. И где это можно сделать лучше, чем в собственном заведении? Идея Тани была как раз кстати, потому как в квартире я не желала появляться по нескольким причинам: мнимое присутствие Андрея в каждом углу любой комнаты и Катя.

Катя. Эта маленькая бестия решила, что я её дойная корова. Я понимала, что девчонка нигде не работает, но любит потусоваться с друзьями и потратить наличные. Но неожиданностью стало то, что она просила огромное количество моих честно заработанных каждый день. Катя клянчила деньги утром, а затем даже вечером. Днем мы не виделись из-за моей работы. Мне хватало короткого звонка, чтобы удостовериться, что с ребенком все в порядке. «Да, Алиса, я позавтракала/пообедала/поужинала.» - если я пропадала сутками. «Лис, я все убрала, почистила, проверила замки.» - я научила Катю следить за домом во избежание взломов. После смерти Карпова страх не ушел. Было боязно, потому как его верные собачки могли выбить дверь и причинить вред ребенку.  «Да, я возвращалась домой.» - в случае, если мелкая проводила много времени на улице или «Да, я выходила на пробежку.» - ежели Катя торчала в своей спальне сутками. Безусловно, мелкая приносила в мою жизнь огромное количество казусов. При жизни мужа мы разделяли внимание к её выходкам, поэтому казалось, что их меньше, чем на самом деле. Но сейчас дела обстояли хуже: вся избалованность Кати и её, не побоюсь выражения, дебильный характер, легли на мои плечи. Ребенок мог позвонить мне в пять утра и яростно требовать забрать из другого конца Москвы или даже Подмосковья. И все происходило при условии того, что Катя звонила мне в 11 вечера с докладом о том, как она ложится спать. Я спокойно работала, думая, что мелкая давно видит десятый сон, перебирала огромное количество подозреваемых, улик, по десять раз пересматривала дело, а потом срывалась, так как оказывалось, что она ничерта не погружена в царство Морфея.  Кроме того, я не раз за одну-чертову-неделю видела Екатерину Викторовну в состоянии алкогольного опьянения. Про вред здоровью рассказывать не было толку: какой учитель из бывшей наркоманки-курильщицы. Да и сама я любила выпить, особенно в её возрасте. Оставалось преклоняться Дьяволу и надеяться на сообразительность Кати не ввязываться в зависимость веселящих субстанций. Я не могла уследить за подростком, мне не хватало не то, что Дюни, а просто человеческой помощи. В девятнадцать лет я могу гордо прозвать себя матерью-одиночкой.

Почему я терпела её выходки? Без понятия. Я не играла мать-Терезу во имя памяти Андрея, я просто хотела дать девчонке возможность побыть ребенком, потому что таковой у меня не было. Ни разу не кричала, не, черт-прости, не ударила, даже в мыслях не было. Почему тогда Катя видела во мне врага? Было непонятно. Но состояние спокойствия при мелкой было на пределе. Одно её слово – как удар в сердце, один её проступок– колотая рана на второй щеке и ментальный шрам.

Я заботилась о ней, переживала. Скучала, когда не видела её. Возможно, даже полюбила. Ледяная стена при виде женской копии мужа просто разрушалась. Я никогда не чувствовала симпатии к детям, но к ней была особая привязанность. Несмотря на Катин бесячий характер мое сердце содрогалось. Цветы жизни, говорите? Не спорю, очень красивые, искрящиеся свободой бутоны. Но шипы ранят. А Катя не была полевым цветком без защиты.

Сбросив мысли, около часа ночи, завершив очередное копошение в кабинете и закрыв окно, я выбежала из рая «Главное следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по городу Москве» и через сорок минут спустилась в личный ад «Фокс».  Преисподняя была по мою душу, потому что ассоциировалась со свободой и толикой счастья, в то время как небесная обитель представляла собой неизбежную бесконечность.

Привычные охранники, имена которых я не запомнила даже за полгода, распахнули огромные черные двери перед моим лицом. В нос сразу ударил легкий запах спиртного и травки. В глаза не били блики от огромного диско-шара, потому что он отсутствовал. В Фоксе черно-красный интерьер, преемник Диаманта, был настоящей роскошью. В какой раз я окинула взглядом клуб.

Мое чистилище. Мое. Точка.

Я любила рассматривать это место. Черный матовый пол, красная неоновая подсветка, выведенная линией по периметру плинтусов. Тёмно-бордовые стены, сцена прямо напротив входа. С левой стороны - барная стойка, у которой расположилась дверь в раздевалку для танцовщиц и персонала, а также туалет. По правую руку - гардероб для посетителей, в углу небольшая комнатка «подсобка», но на самом деле спуск в мир азартных игр, куда обычным посетителям среднего достатка вход запрещен. Над сценой возвышалась лестница, ведущая на второй этаж. Я любила сидеть там, ведь сверху, с огромного балкона в ВИП - зоне, открывался замечательный вид на толпу, располагающуюся под ногами. Посетители разъяренно двигались в такт музыке, шатались, лепились телами друг к другу. Это успокаивало: наблюдать за ними.

Я прошла к лестнице, где тоже стояла пропускная охрана. Увидев лицо владельца клуба, амбалы сразу расступились, не смея преграждать мне путь. Я лишь издала самодовольный смешок. В Фоксе я чувствовала свою власть. Она поджигала изнутри, приятным пламенем растекалась по всему телу. Поднявшись по красным подсвеченным ступенькам в нужную мне зону, я заняла любимый угловой кожаный диванчик бордового цвета и подняла руку, подзывая официантку. Если на первом этаже посетители сами обслуживали себя, то на втором все желания клиенты говорили персоналу.

— Мне как обычно. - кивнула я и достала телефон, чтобы написать эсэмэску подруге. Та задерживалась.

Когда я приходила в клуб не работать, а отдохнуть, меня всегда обслуживала Настя. Девушка, года на два младше меня. Её волосы светло-каштанового цвета, уложенные в аккуратный низкий пучок, отдавали рыжиной из-за красной подсветки, серые глаза постоянно выглядели стеклянными, а тонкие губы девушка подкрашивала персиковой помадой. Анастасия соблюдала дресс-код, не выглядела слишком мрачно или вульгарно. За это я её уважала, впрочем, как и каждого работника. Кроме того, девушка прекрасно выучила мои предпочтения, поэтому если ко мне подходил другой официант, который, к примеру, был на стажировке, я отсылала его обратно и просила позвать Настю.

Ровно через десять минут на низкий черный столик передо мной опустился кальян, еще через шестьдесят секунд - бутылка крепкого виски, а около неё - пара стопок сильных коктейлей. Настя улыбнулась и, зарывшись рукой в подписанный названием клуба фартук на груди, достала из внутреннего кармана сверток и аккуратно вложила его в мою ладонь. Я поблагодарила официантку и, по привычке, всунула ей чаевые.

Взглянув на ладонь, я повертела аккуратно-сложенную самокрутку в руках. Еще один талант Анастасии: девушка делала прекрасные цигарки, совмещая внутри травку и делая из различных сортов прекрасные сочетания. Только сероглазой я доверяла раздавать посетителям ВИП-зоны травку и наркоту. Она не раз проходила мои личные проверки и ни в каком официанте, кроме как в Насте, я не была уверена на все сто процентов.

Когда мне наскучило смотреть на бешеную толпу и влиятельных дядек на соседних диванчиках, которые жадно пожирали меня взглядом, раскуривать кальян и листать ленту в социальных сетях, по волшебному щелчку пальцев появилась Таня.

— Приветик! - она плюхнулась рядом и быстро поцеловала меня в щечку.

— Привет, Танюш. - я ласково положила голову ей на плечо.

— Чего это ты захотела поразвратничать? А работа? - с улыбкой спросила подруга.

— Первый допрос назначен на послезавтра, а Золотарева отпустила меня на денек, поэтому кайфуем. - блаженно потянулась я на диване и вновь втянула в себя приятное облако пара. Кальян тихо зашуршал, издавая бульканье.

— Как с Катей?

— Ужа-а-а-асно. - протянула я. - Видимо, она специально испытывает мое терпение. Клянчит бабки неимоверных размеров, ну куда ей столько? - взглянула я на подругу, ища ответа на риторический вопрос, - Едем дальше. Я каждый день её задницу с пьянки вытаскиваю. С работы срываюсь, а ей все мало.

От досады голову пронзил холод, в попытке согреться я опрокинула в себя первую стопку Негрони - тридцать миллилитров джина, Кампари и красного вермута. Таня посмотрела на меня с довольной ухмылкой, мол: «Лисенок, тебе давно пора выговориться и расслабиться.»

И я расслабилась.

Затем вторая стопка, третья, четвертая. Последнюю ухватила подруга, когда я немного затормозила от большого количества бурлящего тепла внутри себя. Эйфория пришла быстро: немудрено, я не пила алкоголь уже месяц, а мой организм быстро отвыкал от привычный норм. Подняв руку, я кивнула Насте на продолжение в виде стопок, и пока официантка суетилась у бара, я открутила крышку Далмор - виски с примесью кофе, ванили и апельсина. Не удосужившись налить спиртное в стакан, я хлебнула прямо из горлышка.

— Ты решила накидаться, как в пятнадцать? - пошутила Таня.

— Да иди ты. - эта фраза из моих уст вылетела с легкой смешинкой, и подруга поняла меня. Я не испытывала агрессию в её сторону.

— Слушай, я вот что подумала. - начала Таня, затягивая табак в легкие. - Катюха твоя же избалованная?

— Ну да. - помедлила я, не понимая, к чему та ведет.

— Так покажи ей суровые реалии. Она хотела услышать правду - расскажи её. Она клянчит деньги - устрой работать. Она пробухивает твои деньги и врет - сделай так, чтобы у неё на это не осталось ни времени, ни средств.

В этот момент я увидела в подруге не только собеседника, личного психолога, но еще и, черт-возьми, гения! Таня объяснила свою позицию тем, что сама выросла в семье, где ей никогда не отказывали. Её тоже лелеяли, и в какой-то момент подруга настолько обнаглела, что отец применил санкции. Всю ветреность и бездумность как рукой сняло.

— А если не получится? Если это навредит её психике? - начала накручивать я.

— Перебесится. Через четыре года ей восемнадцать, Лисенок. А если ты, тьфу-тьфу. - она постучала по голове. - Умрешь. С кем она останется? Да даже в детском доме не проживет. Её максимум: полы помыть и пыль протереть, на том спасибо. Но знаешь, на зарплату уборщицы в Москве прожить сложно.

Голова слегка закружилась, и я нервно затеребила подол черного платья, в которое переоделась еще на работе. Шелк приятно обволакивал кожу, а тонкие бретельки с помощью дьявола не спадали с моих плеч.

Телефон, лежащий на столе, заверещал. Я собиралась потянуться к нему, но Таня резко выхватила средство связи прямо из под носа.

— Не-е-ет, красотка. Ты сегодня отдыхаешь. Со всем утром разберешься. - я недовольно повела бровью на реплику подруги. - Ну, ты же так не отвлечешься. Прими и на себя суровые реалии: сегодня без гаджетов.

Я засмеялась и выхватила из рук Насти, подошедшей к нам, коктейль и влила в рот, улыбнувшись от огненности напитка. Таня тоже выпила, пробормотав «храбрости хватает, а раскованности - нет» и потащила меня вниз, прямо на танцпол.

Больше я не помнила.

***

— Подъе-е-е-е-ем! - проорал кто-то мне в ухо.

Неприятно поморщившись, я распахнула глаза и увидела перед собой подкошенную физиономию лучшей подруги: роскошные черный волосы были собраны в небрежный пучок, веки глаз опухли, тон кожи бледный.

«Если она такая красотка, то что тогда со мной? Боюсь взглянуть в зеркало!»

Я перевалилась на другую часть двуспальной кровати, и с ужасом поняла, что нахожусь не в квартире Тани, а в чьей-то незнакомой спальне. Я сразу осознала, с каким доходом был хозяин: вид из окон Москва-сити ни с чем не спутаешь. Не удивляло отсутствие роскоши, но приветствовал лофт: у изголовья кровати темно-серая кирпичная стена, проходившая к панораме шумного города, диван маренговый, стоявший напротив постели, заправленной бельем таким же цветом, остальное пространство было заполнено древесными оттенками. На потолке висели три лампы в том же стиле лофт, а пол из черного мрамора. Единственное, на что я не обратила внимание - деревянный стол в углу комнаты, прямо около дивана. Идеально чистая поверхность, не было грязи, мусора и беспорядка.

— Где мы? - с ужасом спросила я подругу, рассматривая её наряд. Вместо синего платья в обтяжку, облегающего прекрасную фигуру - таким я запомнила образ Тани ещё в трезвом состоянии, надета мужская футболка со странным знакомым принтом, заправленная в черные шорты. По всей видимости, тоже мужские.

— В гостях у сказки. - рассмеялась Таня. - Марк, проснулась наша спящая красавица! - крикнула она в дверной проем, находящийся рядом с кроватью.

«Марк?! Может, просто, новый знакомый, а имя совпало? Твою мышь...»

— Поднимай её и тащи сюда. - услышала я голос ответчика.

«Не новый. Нихрена не совпало. Дьявол!»

Таня присела на корточки и выдвинула из-под кровати ящик, встроенный в неё. Оттуда выудила какую-то футболку и шорты, небрежно кинула одежду в мою сторону и захлопнула дверцу.

— Давай, пошли в ванную, пока он на кухне. Или хочешь увидеть, как Маркуша обосрется от твоей похмельной неумытой морды? - шепнула она.

Я цыкнула на подругу, а в ответ она лишь взяла меня за руку, потащив в неизвестном направлении. Через минуту Таня распахнула серую дверь, впихнула меня в ванную, всунула в руки одежду, и оставила одну. Я положила Марковы футболку и шорты на крышку белого подвесного унитаза, а сама уставилась в зеркало, не удосужившись с интересом рассмотреть интерьер.

«Еб...иться сердце перестало.» - прокомментировала я в голове, уставившись на свое отражение: седые волосы были растрепаны, макияж, конечно-же, поплыл, губы на пять размеров больше, как и опухшие щеки.

Пришлось привести свой внешний вид в более-менее адекватный. За пятнадцать минут я закончила водные процедуры и вышмыгнула на кухню, расположение которой определила по сладкому аромату выпечки.

«Он умеет готовить? Или это старания Тани.»

Первое, что я увидела - Марка в домашней одежде, стоявшего спиной ко мне у кухонного гарнитура. Я взглянула на стену, в попытке найти часы, но отвлеклась на дьявольски-идеальный-чертов-интерьер Кудрявого. Тот же лофт стиль: угольный цвет и красный кирпич. Из первого был выполнен уже упомянутый гарнитур, обеденный стол и стулья, стоящие посередине комнаты, некоторые элементы декора и обрамление панорамного окна, а все остальное, в частности стены - кирпичные. Полы выделялись - серый мрамор.

«М-да-а. Красиво жить не запретишь.»

Кудрявый повернулся ко мне и, сдержав нервный смешок, кивнул в сторону стола.

— С добрым утром.

— С добрым. - я нацепила маску хладнокровности и безразличия, мол: «и в ужасном виде королева.»

— Блинчики будешь? Или, может, похмелиться? - чего он такой добрый?

— Могу тебя сварить в котле и плотно поесть. - не удержалась я от колкости.

Марк закатил глаза, укоризненно посмотрел на Таню, которая нагло рассиживалась на кухонном гарнитуре, а затем поставил передо мной тарелку с аппетитными блинами.

— Варенье, мед, сметана? - Кудрявый распахнул холодильник, уточняя мои предпочтения.

— Э-э-э. Мед. - ответила я и лицезрела на столе розетку, наполненную свежим медом.

Марк сел напротив и нагло уставился на мое проголодавшееся лицо. А Таня, как последняя предательница, кивнула мужчине и быстро скрылась из кухни, оставить нас наедине.

— Вот так ты с утра до ночи работаешь? - произнес Марк, растягиваясь на стуле, а затем скрестил руки на груди.

— Тебе то какое дело? - съязвил мой голос.

— Да действительно. - начал злиться кудрявый. - Если бы не я, бог знает, где бы вы, клуши, ночевали.

— В Фоксе можно переночевать. - удивилась я его высказыванию.

— А тебя не волнует, что забрал вас с Таней вообще хер знает в каком направлении от Фокса?

Я уставилась в пустую тарелку из-под блинов, пытаясь восстановить цепочку происходящих событий этой ночью, но ничего не получалось.

— Я ничего не помню. - стыдливо проговорила я, не отрывая взгляд от керамики.

— Зато я помню. Помню, как ты в пьяном бреду набрала мне с телефона Тани, а потом в машине говорила, что вы поспорили: не слабо ли Алисе позвонить мне. - он яростно сверлил меня взглядом. - Что за игры, Мартова?

— Бесова. - поправила я, отчего Марк, как мне показалось, разозлился еще сильнее.

— Ну тогда, Бесова. - выделил Кудрявый, - бери свои манатки и вон из моей квартиры. - голос был похожим на сталь.

— Может, ты будешь нормально разговаривать? - начала раздражаться я.

— Начни с себя.

— В смысле?

— В коромысле, Алиса! Строишь из себя ледяную особу, когда я твою задницу вновь из дерьма вытаскиваю, а что в ответ? Ни спасибо, ни пожалуйста, ни-ху-я! - Марк резко поднялся с места, отчего стул со скрипом отъехал назад, и подошел ко мне. - Ухаживаю - тебе не нравится, поддерживаю - не нравится, спасаю - не нравится, даже за еду, блять, не поблагодарила! Маленькая сука! - процедил он, находясь в паре миллиметров от моего лица.

Это было слишком близко. «Опасно» - кричал мой рассудок. По телу пробежал ток, будто меня пытали шокером. И это был не испуг, нет. Я не боялась Марка. Что-то другое.

— Маленькая сука?! - переспросила я, повышая голос.

— Маленькая. Невоспитанная. Неблагодарная. Гордая. Сука. - отчеканил его голос.

— Ты охренел?!

— А ты?

— Придурок! - я оттолкнула Марка от себя, но как только дотронулась до массивной мужской груди, по рукам пронеслось едкое тепло. Я замерла на пару секунд, он тоже. А затем, как ни в чем не бывало, он отдалился и подошел к окну, рассматривая пейзаж.

Я начала подниматься со стула, игнорируя подкашивающиеся ноги, но Кудрявый увидел меня в отражении стекла и рявкнул:

— Сидеть! Я не закончил.

— Ты мне еще покомандуй! Я не твоя собственность. Да мы вообще никто друг другу, что за вспыльчивость, Марк?

«Хороший вопрос, Алиса. В яблочко.» - подумала я про себя.

Я смотрела на его спину. Показалось, что плечи мужчины, обтянутые черной тканью, дрогнули. Из-за плохого зрения я не могла увидеть в отражении окна его лица, чего бы мне очень хотелось. Марк выдохнул и повернулся ко мне:

— Тебе Катя звонила, и Тане тоже. Сначала я не понял, что за Катя, но утром взял трубку, пока вы обе спали, и до меня дошло, кто это. Она переживает.

— Да не переживает она. - закатила глаза я. - Ей плевать. Видимо, деньги закончились.

Снова душу охватила обида. Катя не переживала бы за меня. Мы сильно отдалились, хотя даже при жизни Андрея мелкая относилась ко мне лояльнее.

— Лисичка... - выдохнул Марк. - Катя в слезах звонила, кричала в телефон, буквально разрывалась на части, а тут ей ответила не ты, а какой-то мужик. Я пытался как то успокоить, но... Бестолку.

— Марк, да она... Слишком, как сказать...

— Наглая?

— Именно. В последнее время она яростно показывала мне, как ей плевать на меня, мои правила, некоторые запреты.

— Может, пора попытаться наладить контакт?

— Я скорее застрелюсь.

— Алиса-а-а. - протянул Марк, вымещая свое негодование. Будто-бы он говорил с маленьким ребенком, не отличающим черное от белого. - Когда последний раз вы выбирались куда-то вместе? Болтали ни о чем, ваши эти... Женские секретики. Боже, вы хоть общаетесь на будничные темы? Понимаешь, детям нужно внимание, забота, хоть немного.

— Нет, Марк! Не понимаю! Не было у меня такой заботы в детстве, и пример мне взять не с кого.

Кудрявый прорычал что-то себе под нос, отчего я удивленно посмотрела на него.

«Вот как так можно? Сначала поцапаться, оскорбить, а потом давать советы. Придурошный. Что за перепады настроение?»

— Тебе это важно? - спокойно уточнил он, стоя напротив, облокотившись на раковину спиной.

— Угу. - тихо ответила я, не желая показывать именно ему свою привязанность к мелкой.

— Я могу помочь. До тринадцати лет моя семья была совершенно обычной, поэтому я знаю, с кого взять пример в воспитании.

«Василий Иванович...» - сердце нервно кольнуло в груди.

— Но не за бесплатно. - продолжил Марк.

«Чего?»

— Тебе не нужны деньги. Тем более, мои. - констатировала я.

— Верно. Ты задолжала мне свидание, Лисичка. Так и отработаешь.

— Какое свидание? - встрепенулся мой голос. - Разве что встречу.

— Ты глупая или прикидываешься?

«Что он несет? Какое, к черту, свидание? У меня муж умер, и месяца не прошло!»

— Тебе что нужно от меня?

— Действительно глупая. - закатил глаза Марк и покинул помещение.

А я осталась дохлебывать остывший чай.