XI

***

- Теодор все не успокоится, таскается со всеми подряд. А ты еще за ним бегала. - посмеялась девушка

- Отстань, Астория. Какое тебе дело.

- Дафна, я лишь хотела разрядить обстановку.

- Я не просила этого делать.

- Я волнуюсь за тебя. Ходишь кислая, оценки упали, парней отшиваешь. Родителям на письма не отвечаешь. - пожала плечами Астория, аккуратно глотая чай. - Это на тебя не похоже

- А на кого похоже? - Дафна посмотрела на сестру с вызовом. - На тебя, которая лезет в чужую жизнь, пока своя неидеальная.

- У меня все в порядке. - резко ответила Астория. - Просто я не теряю голову от идиота, который сам не знает чего хочет.

- Не ты ли дурела от него на втором курсе? - подметила Пэнси, с улыбкой наблюдая за обоими. - Мы все немного дурели из-за него. Но это в прошлом. Ну... почти.

- Это было другое, мне было двенадцать.

- А теперь что? - Дафна покрутила ложку в кружке. - Он бегает за этой когтевранской дурой, будто ему больше никто не нужен, хотя и трется возле Роуз сейчас. А мне весь Слизерин шепчет за спиной, что я - просто старая глава в его "списке".

- Так сделай что-нибудь. - спокойно сказала Паркинсон. - Если он тебя хоть немного цепляет - не скули. а действуй. А если нет - живи дальше. И не делает вид будто тебя это не грызет.

Дафна молчала. Потом поставила кружку на стол немного громче, чем нужно.

- Вы такие умные.. Но вы не видели, как он на нее смотрит. Это не просто заинтересованность. Там что то глубокое. Он сам не замечает, как меняется возле нее.

- Это самое худшее, когда видишь, как кто то начинает принадлежать кому-то другому. И ничего не можешь сделать. - Произнесла на конец Астория.

***

13.12.1996

Мишель сидела и делала вид, что читает книгу по травологии, а Джинни сидела сбоку и красила ногти Луне. Они расположились в дальнем углу гостиной Когтеврана.

- Может хватит изображать, что занята и расскажешь нам, что случилось?

- Ты о чем?

- Ты знаешь, Мишель. Вся школа уже знает.

- Если ты о том, что Нотт опять приревновал меня к Монтрейну и устроил истерику... - начала Кирк. - Если вы знаете, то какой смысл..

- Отложи эту ебаную книгу и расскажи подробности!

- Хорошо! - Мишель показательно громко закрыла книгу и уставилась на подруг. - В среду вечером Кассиан флиртовал со мной в библиотеке. Трогал мои волосы. Я и не знала, что ответить. Потом, меня застал Нотт в коридоре и устроил истерику будто я его девушка.

- Что еще?

- С его слов можно было убедится, что я ничего не понимаю, ничего не вижу. Заебали эти игры. Я не люблю Кассиана, но с ним приятно общаться.

- И поэтому ты пойдешь с ним на прием.

- Пускай Теодор позлится.

- Ты же сказала, что тебя заебали эти игры.

- Да, но если он будет ходить вокруг да около, то я начну отвечать на флирт Монтрейна. Пускай сначала сделает меня своей девушкой, а потом предъявляет что-то. У меня все! - Мишель резко встала и пошла к себе, оставив девушек одних.

Желания это обсуждать не было. Хотелось поскорее лечь и забыть обо всем. провалится в сон и видеть лишь радужных единорогов.

***

14.12.1996

Коридор затих и был почти пустой, но украшен гирляндами из живой омелы, которые, наверное, должны были намекать на праздничное настроение. Мишель стояла сама у высокого зеркала в бронзовой раме и незаметно крутилась — проверяла, не перекосился ли пояс на ее темно-синем платье, не выбилась ли какая-то непослушная прядь из кудрей. В ушах — серебряные серьги, волосы падают волнами, глаза яркие, но внутри — странное, предпраздничное волнение.

– Вау. — знакомый голос заставил ее обернуться. — Я уже сожалею, что не одеваю костюм с мантией каждый день с такой красоткой. Ты выглядишь... очень.

Кассиан улыбнулся искренне, в темном пиджаке и шарфе цвета изумруда. Он подошел поближе и подал ей руку. Мишель колебалась доли секунды, но взяла.

- Готова? – спросил он.

– Да. Наверное.

Вместе они вошли в гостиную — зал, украшенный серебром и золотом, с высокими арками и приглушенным сиянием люстр, волшебно дымящихся напитков и музыки, раздававшейся без инструментов. Все оборачивались на них, особенно когда Кассиан наклонился и что-то прошептал ей на ухо - что-то шутливое, но доброжелательное.

— Мисс Кирк, — сказал Кормак Маклагген, сразу после приветствия, — вы буквально ослепили этот вечер. И даже не платьем.

- О, Кормак. Прошу, не воруй мою даму

- Как такую не украсть? - Маклагген подмигнул и пошел в свою сторону.

Мишель вежливо улыбнулась. Она заметила, как где-то слева, у большого стола с тыквенным пуншем, стоял Теодор Нотт. В темном костюме, мрачный, но красивый. Его глаза встретили ее взгляд. Он не усмехнулся.

Через несколько минут, когда она с Кассианом шла вдоль стола, кто-то «случайно» задел ее ногу. Мишель покачнулась, но парень успел словить. Она перевела взгляд – Арианна Роуз, полуулыбка на губах и слишком невинное «ой».

- Не обращай внимания, она тебе завидует. - Прошептал слизеринец на ушко Кирк. Когда та обернулась, то Роуз уже стояла в другом углу и взглядом выискивала Теодора, но его почему-то не было.

- Ничего, пускай. - ответила Мишель.

Она не дала Арианне удовольствия увидеть себя растерянной. Не дала ей ничего.

– Пойдем к окнам, – предложил Кассиан. – Там меньше людей.

Они отошли в сторону, ближе к высоким рамам и волшебным гирляндам, медленно загоравшимся теплым золотом. Мишель словно вошла в другое пространство – там, где можно было дышать.

Но ее глаза снова обнаружили Теодора.

Он стоял на противоположной стороне зала, говорил с Пэнси и Блейзом, но его взгляд на мгновение резко скользнул в ее сторону. Не на нее – на Кассиана. Мишель почувствовала, как уголок его челюсти дернулся, хотя выражение лица оставалось почти безразличным. Почти.

Он не подошел. Отвернулся.

Прошло еще около часа. Слизнорт хвалил Луну за новую статься в ее журнале, Гермиону — за достижение в варке зелья. Джинни держалась поближе к Блейзу, улыбаясь ему, а Драко, как всегда, стоял с отстраненным видом, словно наблюдал за всем сверху.

Мишель слушала Кассиана краем уха. Он шутил, говорил о предстоящей карьере, но слова были мягким фоном. В голове пульсировала одна мысль: где Тео?

Потом она догадалась – его нет.

- Прости, я на минутку, - сказала Кассиану и осторожно отошла.

Она обходила зал, один угол, другой, проверила коридор – Теодор исчез. Его не было среди учеников, не у буфета, не в разговорах.

Убежал. Снова.

Мишель вернулась в Кассиану, еще около часа пробыла рядом, улыбалась, кивала. Но когда он, держа ее руку, намекнул:

— Было бы приятно не только поговорить в следующий раз... -

... она поняла, что не желает оставаться.

- Слушай, я что-то плохо себя чувствую. Я пойду наверно. - Мишель растеряно отдернула руку и круглыми глазами посмотрела на парня.

- Я провожу тебя.

- Не стоит, я хочу побыть одна.

- А вдруг что то случиться. Я провожу

- Нет.. Не нужно.. - пыталась сбежать девушка. - И.. тебя кажется звал Слизнорт.

Пока Кассиан оборачивался, та быстро скрылась. Она вышла не оборачивалась.

"Пора перестать ему давать надежду и сказать все прямо" - говорила себе девушка

Платье шелестело по коридорам, каблуки звучали глухо — она не знала, куда идет, пока не оказалась перед знакомой лестницей.

Астрономическая башня.

Мишель хотела побыть наедине с собой, своими мыслями. Она пришла именно сюда, ведь думала, что если Теодор не на приеме, то скорее всего на том балконе. Но когда она зашла то увидела его.

Нотт сидел спиной с почти пустой бутылкой огневиски в руке. Что-то тянуло ее именно сюда и похоже это была судьба, ведь она не так часто сидела в этом месте.

Парень заметил присутствие девушки и обернулся, чтобы посмотреть на нее. Мишель заметила, что он еще и курил, видимо это была не первая сигарета и не вторая.

- Наконец-то ты пришла. - хрипло произнес брюнет

- Я не знала, что ты здесь.

- Конечно, не знала. Ты ничего не замечаешь. Как обычно.

Она приблизилась, но осторожно.

– Тео, ты пьян.

– А ты – слепая. Прекрасная пара.

— Что это значит?

– То, что я зову тебя, ищу тебя, стою как идиот с летающим самолетом возле библиотеки – а ты спишь. А потом танцуешь с каким-то идеальным слизеринцем, в вечернем платье, сверкая перед всеми. И даже не оглядываешься.

– Это нечестно. Ты ничего не сказал. Ты с Арианной!

– Потому что ты меня оттолкнула! – голос его оборвался. – Я пригласил тебя. Но ты проигнорировала.

Мишель молчала, сердце колотилось

- Я думала, что ты шутишь. Как я...

- Как ты могла понять? Если бы ты нормально посмотрела и не бегала от одного варианта к другому, то заметила бы.

- Знаешь, Нотт! Ты меня уже заебал. Сначала ты улыбаешься, а потом убегаешь и прячешься.

- Думаешь ты лучше? Строишь из себя невинную умницу и даешь надежду сразу двум парням. Лучше сразу сказать, что шансов ноль, но нет. Ты продолжаешь флиртовать с обоими. Определись уже.

- А твои игры? Высматриваешь меня, давишь взглядом издалека, а потом поближе в библиотеке. После этого ты разминаешь губы с Гринграсс на вечеринках. Не знаю, что у вас там творится в гостиной, может вы каждый вечер так развлекаетесь. А потом, ты этим ртом целуешь меня у себя в комнате.

- О, так по тебе не видно было, что ты против! - их слова уже переходили на крик.

- Так ты не отрицаешь свою связь с Гринграсс.

- Что ты несешь?

- Просто скажи, что я для тебя ничего не стою и я перестану всматриваться в твои глаза каждое утро, при каждом походе в библиотеку. - Они стояли слишком близко.

- Скажи сначала ты! Скажи, что вертела мной как глупым мальчиком. Скажи! Скажи, чтобы я перестал думать о тебе перед сном.

Мишель казалось, что ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди. В то время разум Тео был затуманен алкоголем, пока перед ним стояла девушка, которая давно нравилась. Еще такая красивая, будто на зло. Он выкинул бутылку из рук и начал трясти ее за плечи.

- Скажи уже! Скажи, что я еблан, который зря пытался. Скажи! Скажи, чтобы я попробовал выкинуть тебя из головы! Скажи, что Монтрейн тебе дороже, чтобы я убил его, как только увижу! - он прорычал это с отчаянием. Смотреть на него было трудно, алкоголь брал свое.

- Отпусти, Теодор! Мне больно! - накричала Мишель. Парень нехотя выпустил ее руку, но дальше не отошел. - У тебя есть шанс, но ты его уменьшаешь играми. Я не хочу тянуть. Меня бесит, что ты так ревнуешь меня и отчитываешь.

- Зато Кассиан видимо его увеличивает себе.

- Хватит! Когда я буду твоей девушкой, тогда и поговорил об этом в таком тоне. А теперь я ухожу.

Кирк сделала маленький шаг назад, а затем еще один и обернулась, чтобы пойти, но Теодор резко ухватил ее за руку и притянул к себе. Он держал девушку за запястье. Не грубо - осторожно, почти трусливо, но твердо. Мишель дернулась и посмотрела на парня. Его глаза - темные, глубокие, растерянные - смотрели прям на нее.

- Не уходи.. - прошептал он. Голос немного хриплый. - Прошу..

– Почему? - прошептала в ответ. – Чтобы еще раз молчал? Чтобы еще раз сделал вид, что тебя не волнует?

Он словно хотел ответить - губы дернулись, но слова застряли. Рука на ее запястье потянула сильнее и через секунду — она уже стояла вплотную.

Его глаза были совсем близко. Ветер пробежал сквозь их силуэты, между ними было меньше воздуха, чем мыслей. Сердце билось в ушах. Мишель должна была отступить — но не смогла

- Я не хочу, чтобы ты покидала меня. Прошу, останься..

В его глазах читалось отчаяние и в то же время жажда. Мишель знала, что не уйдет. Она не могла уйти.

И в этот самый момент Теодор нагнулся и поцеловал ее.

Это был не нежный, не обдуманный поцелуй - скорее попытка остановить мир. В нем было все: и злость, и вина, и растерянность, и жажда. Его губы коснулись ее с такой силой, будто пытался доказать, что она настоящая.

Мишель сразу ответила на поцелуй, который так долго желала. Теперь вкус табака ощущался так сладко на губах, будто это мед.

Теодор не стеснялся и быстро перевел поцелуй в нечто исследовательское. Его язык начал шастать по полости рта девушки, а руки гулять по талии.

Кирк нехотя отстранилась на пару сантиметров и прошептала в губы парню:

- Тео..

- Мерлин.. Мишель, помолчи хотя бы сейчас..

Она смотрела на него из-под ресниц, а он томно разглядывал оттенок в ее глазах.

- Милый Тео..

- Мишель..

Девушка положила руки ему на грудь и начала чувствовать учащенное биение его сердца. Между ними прогулялся зимний ветерок, но им было так тепло. Кирк крепко ухватилась за его рубашку руками и притянула заново к своим губам.

***

15.12.1996

Мишель сидела за когтевранским столом, обхватив руками чашку с горячим чаем. Парой поднимался аромат мяты и чего-то цветочного, но она его не чувствовала — ни запаха, ни вкуса. Ее взгляд был сосредоточен где-то в центре стола, между корзиной с хлебом и соусницей.

Рядом Джинни энергично что-то рассказывала Луне, жестикулируя и улыбаясь, но несколько раз краем глаза поглядывала на подругу.

– Если ты и дальше будешь сидеть с таким лицом, я начну думать, что ты видела Мерлина на завтраке, – тихо прошептала она, слегка наклонившись к Мишель.

- Не Мерлина, - ответила не сразу. – Просто... ночь была длинная.

— О, значит, у «длинной ночи» есть имя?

– Джинни, – вмешалась Луна с ее привычной спокойной интонацией, – если ты жмешь на цветок, он не расцветет быстрее.

Уизли только закатила глаза, а Мишель наконец едва улыбнулась. Но улыбка исчезла так же быстро, как появилась.

Ибо именно в этот момент в зал вошли слизеринцы.

Он шел третьим - за Малфоем и Забини. Привычное движение плеч, уверенный, немного ленивый шаг, руки в карманах мантии. Теодор Нотт. Его волосы сегодня были не так идеально уложены, как всегда. Темные круги под глазами не скрылись даже за светом из окон. Но он шел так, словно ничего не произошло. Почти.

И Мишель смотрела. С каждым шагом сердце билось чаще.

Тео посмотрел на стол Когтеврана. Он знал, где она сидит. И когда их глаза встретились, воздух между ними сжался.

Никакой улыбки. Никакого жеста. Но в его глазах молчаливая память. Признание. То, что между ними уже не может быть просто недосказанностью.

Мишель едва заметно кивнула. Как будто говорила:

«Я тоже помню».

И все. Ни слова.

Тео отвел взгляд первым, сел рядом с Блейзом, ничего не говоря.

Кирк медленно сделала глоток чая, хотя руки немного дрожали.

– Ага, – протянула Джинни с едва скрытой победной интонацией. – Вот и цветок.

– Тихо, – прошептала Мишель, не отрывая взгляда от блюд перед собой. – Не сейчас.

– Я ничего не говорила, – улыбнулась Луна. — Но, кажется, твой чай теперь будет теплее.

На другой стороне зала Теодор сидел молча. Он не касался еды. Блейз что-то ему говорил, даже шутил, но тот не слушал. Его взгляд скользил по залу, но всегда возвращался на одну точку. Туда, где она сидела.

Его мысли кружились вокруг ночного ветра, рук на ее талии и того, как она сказала:

«Когда я буду твоей девушкой...»

Это «когда» пульсировало в голове сильнее, чем любое похмелье.

Тео сидел, облокотившись на край стола, и хлебал тыквенный сок, словно лекарство. Вкус был отвратительным. Все было отвратительным. Голова раскалывалась. Даже свет в Большом зале сегодня казался слишком ярким, а голоса слишком громкими.

Нет, не совсем. Блейз был самым громким.

- ... И ты только что вернулся в спальню, выглядя так, будто выиграл Турнир Трех Волшебников, — сказал он, не останавливаясь, жуя свою сосиску. - Ты же понимаешь, что это выглядит подозрительно, да?

- Блейз...

- И честно говоря, даже если бы я не видел, как она сейчас на тебя смотрит, я бы все равно...

- Блейз, заткнись.

- Да. Это похоже на тебя. Но я все еще все вижу, мой друг.

Теодор закатил глаза и в третий раз потер висок. Ладонь была холодной, но это не помогло.

Он все вспомнил. Все.

Башня. Ее глаза. Ее голос.

Ее губы.

То, как она оттолкнула его — а потом притянула обратно.

Он не был уверен, что сделал что-то правильно. Но впервые за долгое время он не хотел ничего забывать.

- Идем уже, — проворчал Тео, вставая. - Мне нужно лечь спать. Или еще одно похмелье.

- О, я знаю лучшее лекарство, — ответил Блейз, многозначительно подмигнув. Нотт уже  даже не отреагировал.

Они вышли из Большого зала и вошли в коридор. Их шаги глухо отдавались от мрамора. Было тихо, даже приятно — до того момента, как с противоположной стороны появились три девушки.

Теодор остановился.

Ну конечно.

Мишель шла немного в стороне от Луны и Джинни, ее руки были в карманах мантии. Ее взгляд был направлен куда-то в сторону, но Тео мгновенно почувствовал, что она его увидела.

Джинни тоже остановилась, ее взгляд метнулся между ними, как стрела.

- Ну, — весело сказала она. - Я думаю, мы с Луной должны проверить, есть ли еще печенье на нашей башне. Разве не так, Луна?

- Да, — спокойно ответила Лавгуд. - И посмотреть, не напали ли на нее птеродактили.

- Ты в безопасности, — сказал Блейз Теодору и пошел за девочками, даже не пытаясь скрыть улыбку.

И вот они остались одни.

Нотт поджал губы, снова потер висок. На этот раз не от головной боли, а от того, что не знал, что сказать.

- Привет, — наконец сказал он. Его голос был тише обычного.

Мишель посмотрела на него. Она не убежала, она не рассердилась. Она просто стояла там, наблюдая за ним, словно хотела увидеть, собирается ли он снова все испортить или... наконец-то постараться не испортить.

Тео глубоко вздохнул.

- Вчера... я помню. - пауза. - И если ты тоже — я не собираюсь притворяться, что ничего не произошло. Потому что это произошло. И мне не жаль. Даже если я вел себя как идиот.

Это был первый раз, когда он сказал это вслух. Странно — это было не страшно. Это было... освобождающе.

Она молчала еще мгновение. Затем она сделала полшага вперед.

- Хорошо, что ты помнишь, — тихо сказала она. - Потому что я тоже помню.

Теодор кивнул. Но этого было мало. После вчерашнего маловато.

Он осторожно сделал несколько шагов поближе. Мишель не отступала.

– Я... не знаю, как это должно выглядеть, – начал он. - Я был пьян. Не настолько, чтобы не понимать, но достаточно, чтобы позволить себе слабость.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

Глубокие, внимательные, сдержанные – как всегда.

– Но, Мишель, я не хочу, чтобы это осталось вчерашним случаем. Я поцеловал тебя не просто так. Я держал тебя ночью, не потому что был пьян. Я сделал это, потому что не могу больше делать вид, что мне все равно.

Она молчала. Не перебивала, не отводила взгляда. Лишь слегка сжала губы.

— Если ты скажешь, что хочешь, чтобы я отступил... я сделаю это. Правда. Но не потому, что я передумал. Просто я не хочу давить. И не хочу тебя потерять, – тихо закончил он.

В коридоре было тихо. Где-то далеко, под высокими сводами, звучал голос Филча.

Мишель вдохнула глубже и наконец заговорила:

– Вчера ты держал меня так, будто боишься потерять. А сегодня говоришь это так, будто даешь выбор. И я... ценю это. Но я тоже не могу делать вид, что ничего не изменилось. Потому что изменилось.

Ее голос был тихим, но уверенным. Мишель шагнула ближе, так что между ними остался только дюйм.

— Я не хочу снова разговаривать взглядами. И не хочу, чтобы мы каждый раз убегали друг от друга после каждого шага вперед. Если ты хочешь, чтобы я оставалась, то научись оставаться тоже.

Его сердце грохнуло где-то в горле. И, не отводя глаз, он прошептал:

– Я хочу.

На лице Мишель появилась легкая, усталая, но искренняя улыбка. Впервые за долгое время.

— Тогда оставайся.

Он не двигался — только посмотрел на нее с той же болью и нежностью, что вчера. Она тоже не двигалась. Но как-то неуловимо стало ясно — с сегодняшнего дня они уже другие.

***

- Я не могу понять! Вы встречаетесь или нет? - полушепотом спрашивала Джинни у подруги, которая сидела и листала книгу.

Вокруг было тихо. Библиотека была полупустой. На следующих выходных большинство студентов разъезжались по домам на каникулы, а Мишель и Теодор еще не определились, кто они друг для друга.

- Пока нет.

- Как это? Что вы ждете?

Мишель не знала ответа на этот вопрос.

***

16.12.1996

Снова понедельник, но уже последний в Хогвартсе в этом году. Кирк сидела и жевала свои вафли и мысленно повторяла домашнее задание по ЗОТИ. Как раз в этот момент начала приходить совиная почта и возле тарелки девушки появилось письмо от отца. Она с интригой открыла его и начала читать:

"Здравствуй, Мишель!

Поздравляю тебя с тем, что ты почти закончила первый семестр учебы на шестом курсе в Хогвартсе. Я помню, что ты должна была провести зимние каникулы и Рождество с нами, но планы немного поменялись.

- Что уже опять? - тихо произнесла Мишель.

Мы с Эллисон едем к ее родне во Францию и не сможем тебя взять с собой. Прости, но ты там будешь немного лишней. Не обижайся на меня.

- Так ведь та стерва сказала, верно?

в общем против была и сама Эллисон. Тебе придется остаться в Хогвартсе на Рождество, так как твоя мать непонятно где, то ли в Бразилии, то ли в Колумбии.

Ты сможешь приехать к нам на весенние каникулы.

Прости, что редко пишу.

Папа"

На глазах медленно наворачивались слезы от обиды, но Мишель их быстро смахнула. Настроения уже не было. Отец часто отказывался от нее в пользу чего-то другого, но в этот раз было обиднее.

Еще с самого начала пара Максвелла Кирка и Авроры Синклер не задалась. У них были слишком разные характеры и видение на жизнь. Он постоянно был на работе, а она сидела дома с ребенком. Аврора хотела исследовать мир, а Максвелл - почитать газету после тяжелого дня. Когда его начали отправлять в долгие командировки, то тревожная натура Синклер начала замечать странности в поведении мужа. Все детство Мишель провела в криках и ссорах. Мать орала о любовницах мужа, а отец о том, что жена все делает неправильно. Еще в начале отношений Аврора пыталась как-то вытянуть любимого куда-то, но он все отнекивался. Она думала, что ему это просто не по душе, но позже выяснилось, что это было не по душе делать с ней.

Мишель таила большую обиду на родителей за их безразличие. Она прекрасно запомнила одну ссору:

***

- Ты постоянно в командировках, исследуешь мир. Красиво было в Испании? Уверенна, что с твоими шлюхами было прекрасно. - начала заново орать посреди ночи Аврора. - пока ты там развлекаешься, я чахну дома. Я скоро завяну как тот цветок в саду.

- Конечно там интересно. Хорошо, что хоть не с тобой. Ты скучная, надоедливая, не ухаживаешь за домом, садом и за собой. У тебя даже цветы вянут.

- Если так то почему ты за меня вышел замуж?

- Да потому что ты залетела! Я тебя тогда уже не любил и не люблю. Я хотел поженится на другой, но ты сказала, что беременна и родители заставили выйти за тебя. Мне не нужна была ни ты, ни твоя беременность! - крикнул Максвелл в лицо супруге.

- Кто-та женщина? Скажи!

- Это тебя не касается!

Пока они спорили, в дверном проеме стояла их маленькая дочь и тихо наблюдала

- Ладно, хочешь знать - я скажу. Это была Мишель-Адель Лемуан.

- Ты назвал нашу дочь на честь своей любовницы? На честь шлюхи?

Слова матери прошлись грубым звоном по ушам. Никто не замечал Мишель, пока у нее наворачивались слезы на больших голубых глазах. Она стояла до тех пор, пока рука отца не пронеслась грубым плеском по лицу жены.

***

После этого дела пошли еще хуже. Мишель считала дни до своего 11-летия, что бы быстрее уехать в школу чародейства и волшебства, пока атмосфера дома становилась все более угнетающей. Когда она все таки отправилась в Хогвартс, то не часто переписывалась с родителями. Они не проявляли интереса и Мишель откровенно устала от их безразличия.

На втором курсе, девочка приехала домой на рождественские каникулы и заметила, что ни мамы, ни ее вещей нет. Тогда она признала это худшим Рождеством. Аврора исчезла. Ну или просто сбежала в Америку за лучшей жизнью.

На следующее Рождество отец уже знакомил со своей новой пассией по имени Эллисон Дюваль. Она всего на десять лет старше Мишель и это ей жутко не нравилось. С тех пор Кирк имела привычку называть каждое Рождество худшим. Хотя каждое было по своему ужасным.

***

За окном сияли звезды и падал ленивый снег. В камине потрескивало дерево, а по дому бегал домовой эльф, которого притащила з собой Эллисон.

- Нилла, у меня упала вилка на пол. Принеси чистую, живо!

Дюваль часто проявляла грубость к своей "слуге", как и было положено в аристократичных семьях. Хоть она и пыталась показаться милой, но выходило у нее это плохо. Скорее выходила ее настоящая сущность.

- Ну что, Мишель, расскажи Эллисон что-то о себе. Чем ты любишь заниматься? - Максвелл пытался разбавить неловкое отсутствие дочки в диалогах.

- А ты не знаешь чем я люблю заниматься, папа? Расскажи. - начала она. - Ну да, не знаешь, ты мной не интересуешься.

- Мишель! Давай без скандала. Сегодня Рождество.

- Рождество это семейный праздник, а ты привел в наш дом эту женщину. Она чужая.

- Я не виноват, что твоя мать сбежала куда-то!

- Максвелл, успокойся. - Дюваль решила попробовать сгладить ситуацию. - Мишель, я уверенна, что мы с тобой подружимся. Ты ведь умная и хорошая девочка. Может вскоре захочешь называть меня мамой.

- Что?! Мамой?! Ни за что! Ты не моя мама! У меня есть мама! Не смей даже ее имя произносить!

Эллисон неловко замолчала. Хотелось как-то исправить это.

Они сидели и полчаса ели в тишине. Мишель ковыряла вилкой тарелку.

- Возможно я рано это говорю, но мы тут с твоим папой думали... В общем, как ты смотришь на то, что бы у тебя появился братик или сестричка?

13-летняя Мишель застыла и разъяренно посмотрела на Дюваль и отца.

- Хотите завести ребенка? Может мне еще съехать?

- Да что ты такое говоришь?

- Оу, милая, будь аккуратна с подбором имени. Если будет девочка и будет называть папа, то проверь, не зовут ли так одну из его любовниц! - Вокруг встала тишина. Но не надолго. - А что? Думаешь ты единственная? Мама тоже так думала пока не нашла чьи-то черные стринги у него в сумке. Мило, правда? Не забудь проверить кармашки.

- Мишель! Закрой уже рот! - крикнул Максвелл и стукнул по столу. - Хватит говорить глупости за столом! Живо в комнату!

***

Спустя месяц объявилась Аврора. Она сняла дом в аренду недалеко от Лондона и Мишель переехала к ней тем же летом. Сначала все шло гладко. Мама рассказывала ей о местах где была, о том, кого повстречала. Под конец лета, она начала сходить с ума дома и снова куда-то уехала. Вроде как в Норвегию. Мишель пришлось вернутся к отцу. К Рождеству мать вернулась и забрала дочь опять к себе. С тех пор девушка металась с одного дома к другому.