X

7.12.1996

Утро было довольно снежным и уютным. Большой зал гудел снова. Через несколько часов должен был состоятся матч Пуффендуй против Когтеврана. У Мишель было прекрасное настроение, она была настроен так, будто сама должна была выходить на поле.

Холодное, ветреное декабрьское небо над полем квиддича казалось тяжелее, чем обычно. Снег выпал по бокам, не плотный, но достаточный, чтобы усложнить видимость. Зрители завернуты в шарфы. Атмосфера тихая. Это был не громкий матч с эмоциональными взрывами, как с участием Гриффиндора или Слизерина.

Когтевран немедленно взял на себя инициативу. Они играли не так агрессивно, как точно — короткие передачи, спокойные расчеты, как шахматисты в воздухе. Пуффендуй попытался навязать силовую игру, но игроки когтеврана выскользнули из времени и изменили направление.

Их капитан, Марисса, координировала все с несколькими криками, едва заметными жестами. Эллиотт, ловец, произвел на всех наибольшее впечатление. Он летел несколько минут, не сводя глаз с импульсивного пространства, словно загипнотизированный. Когда снежинка вероломно отражала свет от крыльев снитча, он вышел на быструю вершину. Ловец пуффендуя даже не успел среагировать.

Когда Эллиот поймал снитч, трибуны когтеврана взорвались, но не так громко, как тогда гриффиндорцы. Радость была рациональной, с ноткой достоинства. 180:90 — Победа в два раза ценнее, потому что она была завоевана не грубостью, а мозгом

***

Тот же вечер

Это был грех не отпраздновать такую победу. Между старшими когтевранцами быстро разошлись слухи о вечеринке в гостиной. Мишель еще за обедом позвала туда Джинни. Она знала, что подруга любит тусовки.

Комната была уютно украшена: на полках между книгами трепетали маленькие сине-серебряные флажки, над окнами кто-то очаровал звезды — они мерцали, как в настоящем ночном небе.

— Я всегда знала, что у когтевранцев хороший вкус, — улыбнулась Джинни, садясь на синий бархатный пуф рядом с Мишель и Луной.

— О, спасибо. Это не наша заслуга, — сказала Луна, глядя вверх на волшебное небо. — Это просто правильная энергия воздуха.

— Ты имеешь в виду, что даже воздух радуется победе? — с иронией в голосе уточнила Мишель.

— Да. И это значит, что стоит танцевать вместе с ним, пока оно не убежало.

— Звучит как оправдание, чтобы уйти и зажечь, — хихикнула Джинни.

— Мы это успеем, — сказала Мишель. — Дайте мне хоть немного посидеть в тишине.

— И уютно. Как в правильном книжном сне, — сказала Луна и кивнула на полку, где сама складывала фигурки из книжных закладок.

В этот момент из глубины комнаты послышался возглас:

— Эй, девчонки! Идите к нам!

— О-о, ну вот и пришел конец покоя, — пошутила Джинни, вставая. — Идеальная возможность узнать, что когтевранцы делают, когда немного напиваются.

Старшекурсники передавали волшебные бокалы, наполненные дымящейся при прикосновении к янтарной жидкостью.

— Осторожно, оно идет в голову, как мысли перед сном, — предупредил всех веселый парень с взлохмаченными черными волосами. — И может заставить тебя признаться в любви к лягушкам или профессору по рунами.

— А ты кому признавался? — подмигнула ему Джинни.

— Он рассказывал профессору Флитвику, что хочет, чтобы тот был его крестным, — захохотала Марисса, подтягиваясь к группе. Она обняла парня за плечи. — Это — Натан. Лучший спонтанный танцовщик когтеврана. И мой парень, кстати.

— Мишель, — представила себя. — Мне посчастливилось видеть тебя в действии на поле. Но не на танцполе.

— Еще немного огневиски — и ты увидишь обе версии одновременно, — в шутку ответил Натан, протягивая ей бокал. — За новые знакомства?

— За победу и за невероятную музыку, — добавила Марисса, когда снова зазвучала магловская песня — легкая, с ритмом, словно вытаскивающим всех в центр комнаты. Вроде ABBA.

Кто увеличил звук. Кто-то заколдовал пол — он мягко вибрировала в такт. Натан закрутил Мишель, смеясь, как старый друг. Марисса присоединилась к ним, и они втроем кружились, без следа неудобства — только легкость и радость.

— Ты круто двигаешься, — сказала Марисса Мишель, смахивая волосы с лица.

— Я просто стараюсь не упасть, — смеялась та.

— В этом и секрет. Если не боишься выглядеть смешно — выходит классно, — подмигнул Натан.

Мир вроде бы стал более мягким. Никто не гнался за идеалом. Танцы были не состязанием, а бегством от всего. Мишель вдруг почувствовала, как напряжение последних недель — ссоры, квидичч, Теодор — растворяется во вспышке волшебного фонаря над головой.

Часы в башне пробили двенадцать. Огни стали тусклее. Кто-то зевнул. Первые пары уже шли — кто-то поддерживал кого-то под локоть, кто-то обнимал на прощание.

— Мне было очень приятно, Мишель, — сказал Натан, когда они уже стояли у выхода. — Марисса говорит, что у тебя крутая энергия. А она никогда не ошибается.

— Спасибо. И тебе — за танец и за... веселое бегство от реальности.

— Идеальный побег — это когда ты даже не замечаешь, что убежал, — добавила Марисса, касаясь ее плеча.

Мишель решила немного провести подругу. В коридоре, ведущем вниз, та шепнула Джинни:

— Я знала, что вечер с когтевранцами сменит твою ауру. Теперь ты официально — полузмей, полуорел.

— Ну, если еще раз выпью огневиски, то стану танцующим драконом... — хрипло улыбнулась Уизли.

Щеки Кирк полыхали. Но не только лишь от алкоголя. Впервые за долгое время она чувствовала себя просто молодой.

И свободной.

***

9.12.1996

Свет был мягким, почти затуманенным — зимнее солнце пробивалось сквозь высокие окна, золотыми полосами покрывая полки со старыми фолиантами. Мишель сидела в своем привычном углу, склонившись над учебником по травологии, хотя глаза давно скользили не по тексту, а по мыслям. В ушах еще звучала музыка с вечеринки. Казалось, все было легко — и люди, и смех, и даже волшебное пьянство, не оставившая ничего, кроме приятного тепла.

— Цветок свободы зацвел у когтевранцов, а вместе с ним — и наша Мишель Кирк, — раздался знакомый голос.

Она подняла глаза — перед ней стоял Кассиан, полуулыбка играла в уголках губ, глаза наблюдали внимательно, но не назойливо.

— Не знала, что ты такой поэт, — слегка улыбнулась Мишель. — Или... шпион.

— Шпионаж — это когда прячешься за шторами. А я просто слушаю людей, которые не умеют говорить шепотом.

Он сел на стул напротив, небрежно закинув руку на спинку.

— Так что? Как там было? Ты танцевала с Натаном?

— С ним и с его девушкой, если уж на то пошло. Было весело. И все.

Мишель говорила спокойно, но с тем холодным равновесием, которое у нее вызывал только Кассиан — и еще один человек, имя которого она решил не вспоминать.

— Весело — это слово, которое почему-то никогда не используют, когда танцуют со мной, — театрально вздохнул Кассиан. — Сделаю вид, что не обижен.

— Хорошо притворяешься. — Мишель слегка приподняла брови. — А теперь, если ты пришел, чтобы вставить реплику ради реплики...

— Представь себе — да. Хорошего дня, Кирк. В следующий раз — приглашай. Может быть, поразишь моего внутреннего орла.

И с этим он подмигнул и ушел, как всегда, не слишком торопясь, но так, чтобы не успели ответить.

Мишель вздохнула. Она хотела вернуться к чтению, как к ней села Джинни, с видом, который без слов кричал: «Спроси, потому что я сейчас взорвусь!»

— Что произошло? — автоматически спросила Мишель.

— поругалась с Блейзом. Из-за... дурости.

Она сложила руки на стол, лицо покрылось раздражительностью и, возможно, оскорблением.

— Что за дурость?

— Натан. В обеденном зале. Он поздоровался со мной — просто привет, плюс какая-то мелкая шутливая фраза о вечеринке... — Джинни криво усмехнулась. — Типа: «Ты, кажется, лучше танцуешь под магловскую музыку, чем я думал». И Блейз услышал. Стоял рядом. И — лицо! Знаешь ли это его змеиное молчание, когда он обижен, но ничего не говорит? Вот. Полный пакет.

— И ты взорвалась?

— Конечно. Я не собираюсь оправдываться за приветствие старшекурсника, с которым я даже не танцевала. С тобой он танцевал — но ведь на тебя он не сердится, правда? — буркнула Джинни.

— На самом деле я сомневаюсь, что Блейз вообще может сердится на меня. Думаю, я для него уже часть твоего антуража.

— Ну классно. А я для него что собственность? Он не говорит, но так смотрит. Убил бы Натана взглядом. — Она опустила голову на руки. — И вот я сижу здесь, думаю: это ревность или проблема в доверии? И почему, черт возьми, я скучаю по нему уже через час?!

Мишель улыбнулась, коснулась ее плеча.

— Потому что он Блейз. И ты его любишь.

— А еще потому, что у него эти глаза — знаешь, как... будто они видят все, но только тебя. И все равно — я не буду извиняться. Пусть сам придет. — Джинни выровнялась и приподняла подбородок. — Посмотрим, кто кого.

— Я ставлю на вас обоих. В результате будет горячий примирительный поцелуй в какой-то каморке.

— Мишель! — Джинни покраснела, но не возразила. — Кстати, Кассиан на тебя смотрел как на эксклюзивное перо для письма кровью. Что он хотел?

— Пошутил о вечеринке. И ушел, как обычно.

— Оставил после себя запах сарказма. — Джинни вздохнула и улыбнулась. — Ненавижу понедельники.

Мишель наконец-то развернула учебник.

— А я люблю. Они тихие. И все еще немного устали с субботы, чтобы ссориться.

— Кроме тебя и Теодора, пожалуй.

Мишель на секунду задержала взгляд на странице.

— Мы не ссоримся. Мы просто... не говорим. Это даже ужаснее.

И в библиотеке снова наступила тишина, такая знакомая и одновременно полная напряжения, что в ней скрывалось еще много несказанных слов.

***

В то же время. Комната Нотта.

В комнате было совсем темно. Окно запотело от вечерней влаги, а старинные свечи на стенах еле теплились, бросая тени на зелено-серебристые покрывала.

Теодор сидел на краю своей кровати, свернувшись клубком, с приподнятым воротником и монетой в пальцах. Взгляд в стену. Сигарета лежала рядом, но он так и не зажег ее.

Блейз молча вошел, бросил мантию на спинку стула, потер лицо и наконец сказал:

— Я поссорился с Джинни.

— Это потому, что ты не подарил ей шоколадку после игры, или опять приревновал к кому-нибудь, кто улыбнулся в ее сторону? — буркнул Тео, не глядя.

— Финч. Натан. Он что-то ей хлопнул сегодня во время обеда. И стоял как такой... слишком улыбающийся. А я... стоял рядом. Она даже не заметила, а я все помню. Потом она начала возмущаться. Теперь она злая.

Теодор выдохнул.

— Начинается. Поздравляю в клубе «я больше-не-понимаю-девушек».

— А ты думаешь, что я тебе это говорю? — сказал Блейз, бросая на него пристальный взгляд. — Если ты до сих пор считаешь, что никто не видит, как ты смотришь на Мишель, то ты еще больший дурак, чем я.

Теодор наконец-то вернулся к нему.

— Я не смотрю на нее.

— Тео. Она танцевала с Натаном. С ним и Мариссой. На вечеринке. И смеялась. Много.

Секунда тишины.

— Танцевала?

— Да. Как будто мир за окном не существует.

Теодор откинулся на подушку, закрыл глаза.

— Она имеет на это право.

— Ты же хочешь, чтобы она хотела тебя, да? Но ни разу не сказал ей ничего по-человечески. Все как всегда — молчание, сарказм, безразличие. И куришь.

— Я не знаю, что она хочет. — Голос Тео был почти шепотом. — А спрашивать — страшно.

— Может, попробуешь. Потому что пока ее сердце — это вечеринка, танцы, Натан, музыка... А не тот, кто сидит здесь с зажженной сигаретой, которую даже не курит.

Нотт молчал. Свеча над камином погасла.

— Иди спать, Блейз. Я еще немного поживу в крушении.

Блейз развернулся, уже у двери остановился.

— Кстати... если завтра она снова будет смеяться с кем-то в коридоре — не уходи. Просто подойди. И скажи что-нибудь не о погоде.

Дверь захлопнулась.

В комнате остался только Теодор — и тихое наличие сигареты, которую он не поджег.

***

Мишель шла медленно, просматривая заметки из Трансфигурации, когда услышала за спиной знакомый шаг. Она не обернулась — узнала его еще до того, как он остановился рядом. Теодор Нотт.

— Мишель.

Она подняла голову. Короткий взгляд. Остановилась.

— Тео. Что-нибудь произошло?

Голос ровный, немного ироничный. Но без шипов. Просто — защитная реакция.

Тео постоял минуту. Он был в рубашке с немного распахнутым воротником, темные волосы упали на глаза. На секунду Мишель подумала, что он выглядит немного устало. И... как-то иначе.

— Я слышал... ты хорошо танцуешь.

Мишель приподняла брови.

— Информатор?

— Блейз. Он, похоже, теперь специалист по когтевранским вечеринкам.

— Еще не звали его на должность профессора легкомыслия? — улыбнулась она тонко, но в глазах появилось любопытство.

Теодор не усмехнулся. Но в его голосе появилась тень искренности:

— Я не пришел ссориться. Просто... давно с тобой не разговаривал.

— Твой выбор, — мягко сказала Мишель. — Я была не против. Но всякий раз, когда я приближалась — ты был или зол, или занят, или где-то... исчезал.

Он проглотил воздух. Потом тихо:

— Это не из-за тебя. Просто... я не умею. Не так, как они.

— Они? — переспросила она.

— Натан, например. Он говорит — и все смеются. Танцует — и все просто. А я только думаю, как не испортить. И все равно портится.

Мишель смотрела на него несколько секунд. Затем, совсем без улыбки:

— Ты не должен походить на него. Если говоришь — говори как ты. Если молчишь — молчи честно. Но не прячься, Тео. Тебя и так никто не ловит.

Он смотрел на нее. Первый раз за долгое время — не как раздражающая проблема. А как на что-нибудь значимое.

Потом медленно кивнул. Он не мог понять, почему с ней ему хотелось откровенничать.

— Спасибо. За... честность.

Мишель осторожно вздохнула.

— Пожалуйста. Но в следующий раз — лучше скажи что-нибудь не о вечеринках. И не из-за Блейза.

Теодор немного улыбнулся — уголком губ. Чуть-чуть.

— Попробую.

— Хорошо. Увидимся на ЗОТИ.

И ушла.

А он стоял, все еще глядя ей вслед, будто только начинал замечать, как сильно соскучился по ее голосу

***

10.12.1996

Кабинет был мрачным, как всегда — окна зашторены, свет лился сверху, холодный и тусклый. Воздух пах старыми страницами, пылью и чем-то тревожным. На доске мерцала четкая надпись:

Тема: Контрзаклятие к Заклятию Прикованности. Практическая работа.

Снейп стоял у доски, руки скрещены за спиной. Его взгляд скользил по классу с тем же ядовитым безразличием, с которым осматривают грязь под ногами.

— В парах. Тренируетесь по очереди: один — атакует, другой — обороняется. Если кто-то из вас считает, что имеет право быть глупым, не доказывайте это мне сегодня.

Ученики сразу же зашуршали — кто-то бросился к друзьям, кто-то оборачивался в поиске напарника.

Мишель стояла неподвижно. Уже через несколько секунд возле нее оказался Теодор Нотт. Без всякого слова. Просто смотрел.

— Так что, Мишель, — тихо сказал он. — Раз уж судьба подсунула нас на один урок, может, попробуем не убить друг друга?

— Без обещаний, — ответила девушка. — Но было бы интересно.

— Любопытство — первый шаг к неудаче, — пробормотал Снейп, услышав ее слова, и медленно обошел класс, словно акула.

Мишель развернулась к Тео, палочка в руке. Они встали друг против друга.

— Твой ход, Кирк, — сказал он спокойно. — Порази меня.

— С радостью. — Она смахнула палочкой: — Петрификус Тоталус!

Парень легко отвел заклятие. Улыбка едва дернула угол его губ.

— Теперь моя очередь, — тихо сказал он. — Инкарцеро!

Мишель быстро отразила. Движение ее палочки было четкое, собранное — не просто нападение или защита, а игра в баланс. Глаза в глаза. Без ужаса.

— Контрзаклятие, Нотт? — раздалось из-под мантии Снейпа, как из-под земли. — Пожалуйста, удиви меня.

Тео, не сводя глаз с Мишель:

— Либеракорпус.

— Я не висела, кстати, — слегка улыбнулась она.

— Базовый уровень — приемлемый, — сказал Снейп. — Не больше. Если кому-то кажется, что метание молний друг у друга — это и есть защита, — то вы можете оставить палочки в следующем семестре. Продолжайте.

Шепот класса снова слился в фон. Но для них никого больше не существовало. Она смотрела на Теодора, он — на нее. Они молчали. Но было ясно — в их тишине рождается что-нибудь новое. Опасно. Настоящее

***

Занятия закончились позже обычного. Ученики расходились по длинному каменному коридору, громко переговариваясь, кто-то смеялся, кто-то ворчал. Мишель вышла из класса чуть позже других — она ​​медленно складывала учебники, словно не хотела торопиться. Кто-то приблизился в ее сторону.

— О, вот ты где, — Джинни вышла из-за поворота, насупленная, но красивая, как всегда. — Я уже подумала, что тебя проглотил класс. Или Снейп.

— Это похоже на него. Но я избежала этого, — вздохнула Мишель. — Хотя он действительно нас немного ненавидит.

— Нас? Он меня ненавидит официально, — фыркнула Джинни. — А вот на тебя еще просто смотрит, будто ты не существуешь. Это комплимент.

Они медленно двинулись по коридору, когда из-за угла вышли Блейз и Теодор. Они шли рядом — молчаливые, сосредоточенные, сразу видно: что-то между ними только что проговаривалось. Глаза Забини были темны от раздражения, челюсть напряжена.

Джинни сначала хотела сделать вид, что не заметила их. Но Блейз ее заметил. Бросил взгляд — короткий, острый, полный ревности. Она ответила так же.

— Прекрасно, — прошипела Джинни тихо. — Мы в стадии холодной войны.

Забини прошел мимо, даже не замедлившись. Нотт посмотрел на Мишель и, не останавливаясь, подмигнул ей.

Кирк не успела ничего ответить — она только немного удивленно приподняла брови. Но в уголке рта что-то дернулось.

Когда ребята скрылись за поворотом, Джинни взорвалась:

— Ты видела? Вот Блейз! Просто «привет-и-ушел»! А еще обижается, что кто-то сказал мне пару слов в столовой! Натан, блин, просто пошутил! Мы даже не стояли рядом, Блейз сам меня туда потащил! А теперь он демонстративно молчит.

— Может, ревнует? — осторожно предположила Мишель.

— Да ясно, что ревнует, — гневно прошипела Джинни. — Но не к Натану. К факту, что я не его собственность. И что я не стою молча, когда он криво смотрит. А знаешь, что хуже всего? Что он ужасно красив, когда злой. Просто хочется ударить и поцеловать одновременно.

Мишель едва сдержала смех:

— О, звучит как знакомое чувство.

— Не начинай о Нотте, — предупредила Джинни. — Он сейчас «самый загадочный» слизеринец на горизонте. Молчит, подмигивает и исчезает. И это, к сожалению, работает.

Мишель не ответила. В голове еще крутилось это его подмигивание — быстрое, как рефлекс. Но не случайное. И точно не безразличное.

***

Немного позже. Вечер.

Собрание Клуба Слизней в этот раз проходило в большой гостиной за специальным круглым столом, за которым сидели самые перспективные студенты старших курсов. На столе — графины с тыквенным соком, поднос с пирожными, не капавшие воском свечи, а плавно дымившиеся теплым светом.

Слизнорт приветливо развел руками:

— Дорогие мои! Как прекрасно видеть ваши лица, особенно в это предрождественское время. И кстати! — он повысил голос, привлекая внимание всех. — У меня приятная новость: в этом году мы не обойдем стороной нашу давнюю традицию — праздничный прием для избранных учеников, который состоится в субботу, 14 декабря. И я жду от каждого из вас ответственного выбора пары. Вы ведь не хотите попасть на фото в «Пророка» наедине, а?

Смех, удивление, кто-то сразу зашептал.

Мишель бросила короткий взгляд в сторону Теодора. Он не смеялся — сидел с выражением, которое можно было прочесть как «где-нибудь, только не здесь». Она опустила глаза, сглотнула сок.

— Но, Сэр, вы это говорили нам еще на прошлой неделе. Вы наверное забыли. — ласково напомнил профессору какой-то слизеринец, на что тот одобрительно улыбнулся и что-то пробормотал.

В течение всего вечера Мишель и Теодор говорили. Удивительно: не о важном, не о болезненном — о музыке, о философии, о любимых книгах. Как чужие, почему-то знающие друг о друге больше, чем следует. И хотя между ними еще стояла обида — в диалогах было что-то тихое, уютное, что не хотелось упускать.

Когда собрание окончилось, все начали расходиться. Джинни, которая перед этим куда-то вышла, так и не вернулась. Мишель оглядывалась, но не нашла ее.

— Я провожу тебя, — вдруг отозвался Теодор. Тон его был спокоен, почти нейтрален, но глаза... нет, они совсем не были безразличны.

— Ладно, — просто ответила Мишель.

Они шли молча. Шаги звучали мягко по коврам ночного замка. Иногда она чувствовала его взгляд — не давящий, а скорее внимательный. Он молчал. Она тоже.

— Спасибо, — сказала она, когда подошли к входу в гостиную Когтеврана.

— Пожалуйста, Кирк. И... спокойной ночи.

— И тебе.

После паузы он развернулся и ушел.

На удивление, девушка быстро заснула. Она сильно устала за светскими разговорами и сразу погрузилась в сон, как только ее голова коснулась подушки.

***

11.12.1996

На завтраке, в большом зале, ее быстро нашла Джинни. Она была очевидно довольна чем-то.

— Доброе утро, Джинн! Как ты? — сонно спросила Мишель.

— Все прекрасно. — улыбаясь ответила рыжая и кивком головы намекнула подруге отойти на минутку.

Они отошли за угол, там где не было студентов, и Уизли начала:

— Мы с Блейзом помирились! — она говорила это шепотом.

— Это чудесно, но почему ты говоришь это так, будто это секрет? — Мишель заинтересованно подняла бровь. Рыжая лишь хитро улыбнулась. — Оу. Это вы как мирились? Уточни.

— Ну... после собрания он догнал меня в коридоре. Мы немного спорили в коридоре, а потом он завел меня в какой-то заброшенный кабинет, и. ну... В принципе, спорили не долго.

— То есть? — Кирк еле сдерживала смех. Она все прекрасно понимала, но хотела больше подробностей.

— То есть мы трахались. Первый раз.

Мишель засмеялась. Искренне и радостно.

— Я за вас рада. Отношения вышли на новый уровень. Он наверное до этого выглядел. злым.

— Злым, но очень красивым. Что ж, теперь он довольный и еще красивее. — Они переглянулись и Джинни добавила: — А ты, кстати, очень хорошо вчера разговаривала с Теодором. Я видела.

— Ну.. мы просто говорили. — произнесла Мишель, хотя внутри что то еле заметно дернулось.

— Та ну. Он идет на поступки только когда сильно хочет. Так что. если вдруг решишь сделать первый шаг — это будет не проигрыш. Это будет умно.

***

Тем же вечером

Мишель сидела за одним из столов в дальнем углу библиотеки, листая учебник по травологии, хотя мысли ее блуждали вдали от мандрагор. Рядом лежали записи к эссе — недописанные, с пометками, сделанными то ровным, то сердитым почерком.

— Только не говори, что действительно читаешь это, — послышался знакомый голос.

Мишель подняла глаза — Кассиан, улыбающийся, с растрепанными волосами, стоял с книгами под мышкой.

— Профессор Спраут хочет три эссе. Она будет мною недовольна.

— Спраут будет недовольна кем-нибудь, кто не на «ты» с сорняками.

Он сел напротив без приглашения и наклонился поближе. Их разговоры были легкими, с намеком на игру, но на этот раз в Кассиане было что-то другое — он позволял себе больше.

— Кстати, ты выглядела отлично на собрании вчера. Тебе подходит темно-синий. А еще... — он слегка коснулся ее волос, словно убирая прядь из ее щеки. — Этот цвет делает твои глаза еще глубже.

Мишель моргнула.

— Спасибо... я... — она не совсем поняла, как реагировать. Все в нем казалось слишком уверенным, слишком близким. Она улыбнулась, но это была скорее защитная реакция.

— Я рад, что остался в клубе. Ты единственная причина.

Он подмигнул, взял книги и поднялся, оставив за собой аромат древесного духа. Она осталась сидеть, слегка растерянная. Когтевранка лишь молилась, что это не увидел никто лишний.

***

Когда Мишель вышла из библиотеки, на улице уже смеркалось, в замке гудели шаги — студенты расходились по гостиным.

— Приятный разговор, Кирк?

— Что? — она остановилась.

— Я о тебе и Кассиане. — начал Нотт. — Что-то я не понял, у вас новое увлечение с обедом между парами?

— Успокойся. Он просто подошел поговорить.

— Поговорить? Это такая новая форма общения — лезть руками в волосы?

— Он не лез. Он просто... убрал прядь. Я даже не... — она затихла, только теперь девушка поняла, как это выглядело со стороны.

— Ты даже не поняла? Мерлин, Мишель! Он тебя клеил, а ты, как всегда, улыбаешься и не видишь, что вокруг все давно все понимают, кроме тебя.

— А с какой стати ты вообще имеешь право что-то мне говорить? — Ее голос стал более грубым. — Ты — тот, кто целовался с Дафной, тот, кто исчезает на неделю, а потом ревнует к простому собеседнику.

— Это было до всего. И я не исчезал — я пытался... Черт, ты ничего не видишь.

— И не хочу. Не надо устраивать сцены, Тео.

— Нет. Мы — никто, да?

— Может быть, ты тоже так ведешь себя.

Они стояли в узком коридоре.

Теодор взглянул на нее в последний раз — глаза обжигали.

— Знаешь что? Хорошо.

— Я и не просила тебя об этом.

— Я знаю.

Он развернулся и ушел. Впервые не быстро, а медленно, как тот, кто не хочет возвращаться.

Мишель осталась стоять в коридоре.

«Козел!»

***

12.12.1996

Мишель сидела и обедала в большом зале. Настроения со вчерашнего вечера не было. Она прокручивала в голове те моменты с ссоры с Ноттом. Так еще и он пилил ее взглядом в придачу. Желание идти на прием Слизнорта в субботу резко пропало. Кирк даже в какой-то момент думала пригласить Теодора в пару, но что то пошло не так.

Сейчас же он сидел за змеиным столом и, как на зло, заигрывал с какой-то пятикурсницей. Кажется, это была Арианна Роуз. Она имела яркие зеленые глаза и темно-русые, абсолютно прямые волосы, которые тонкой дорожкой спадали по плечам и ключицам. Роуз не была невероятно красивой, некоторые студенты подмечали, что она походила на мышь. Девушка имела миниатюрную фигуру и ростом была примерно 165 см.

Свою мышиную внешность она спасала ухоженностью. Ее фамилия отличалась богатым наследием, поэтому Арианна часто красовалась в дорогих украшениях, которые светились у нее на шее.

В то же время к Мишель подошел Кассиан.

— Тоже с самого утра наблюдаешь за этим цирком? — начал он.

— Не знала, что они дружат.

— Конечно не видела, она ведь тихая мышка. Ждет в темном углу пока ты оставишь сыр без присмотра, что бы начать его грызть.

— Я думаю, что сыр сейчас и сам не против.

— Может он протухший? — невозмутимо спросил Монтрейн. — Как думаешь?

— Очень смешно. Сегодня у меня непереносимость лактозы.

— Я слышал очень крутую профилактику от доктора: пойти со мной в паре на прием к Слизнорту. Как тебе идея? — Мишель чуть не подавилась соком. — Я хотел пригласить тебя еще раньше, но никак не решался.

— Вон оно как. А я ждала торжественного приглашения с письмом и белым конем. — Кирк игриво захихикала. Она заметила, что Нотт смотрит и решила играть в его игру.

— Могу устроить и такое. Все для дорогой принцессы. — Кассиан сделал глубокий реверанс, тем самым вызвав смех у нескольких студентов сидевших рядом.

— Не стоит. Принцесса сегодня не гордая. Я пойду с тобой.

— Тогда, до встречи, миледи. — парень взял руку девушки и поднес к своим губам, а после этого уверенно удалился к себе за стол. Мишель повернулась, подняла глаза на раздраженного Теодора и подмигнула ему.

Она заметила, что после этого он повернулся к своей собеседнице и прошептал ей что то на ушко. Та вмиг заулыбалась и замахала головой.

«Позлить меня решил? Пускай»