48

Глава 48. Темный свет¹

¹Свет, как при использовании лампы Вуда.

Meow-laoda

Клаас почувствовал, что к нему немного вернулись силы, однако ему все еще не удавалось встать.

Он прошептал Джону:

— С Лизой и Кэролайн все в порядке, я их вывел. Теперь мы тоже должны найти способ выбраться отсюда.

— У тебя есть идеи? Где это место? — Джон спросил и тут же почувствовал что-то неладное. — Погоди, ты сказал, что вывел их, но сам не ушел?

— Неужели ты хотел, чтобы я прихватил Лизу и сбежал, а Кэролайн отправил сюда за тобой?

— Дело не в этом... Я хочу сказать, это опасно, и откуда тебе знать, что я не...

— Я знал, что ты не умер.

— Потому что они не могут есть вампиров?

— Я не уверен в этом, возможно, нет. Ассоциация не располагает сведениями о том, что привидения поедали вампиров.

— Тогда...

Клаас сел, держась за предплечье Джона.

— Просто интуиция. Я чувствовал, что ты все еще жив.

Он встал с помощью Джона и огляделся.

— Как бы я хотел, чтобы ты увидел это место в его истинном виде. Потрясающе.

Джон видел старый дом Этвудов, окруженный садовыми дорожками, а вдалеке загородные земли с лесом.

— Что ты видишь? — спросил Джон, зная, что в глазах Клааса все будет выглядеть по-другому.

— Пустую и темную комнату. Вокруг колышется легкая иллюзия, словно легкий туман, выглядит как сад. Комната большая, но ощущение странное. Дверь вон там.

Клаас указал направление.

Джон посмотрел на место, указанное Клаасом, и, используя его как ориентир, указал на полметра в сторону:

— Там есть... шкафчик? Рядом с ним ряд пустых полок.

— Да, есть, но пока далеко от нас. Неужели ты хочешь сказать...

Джон кивнул:

— Стены немного покрыты плесенью, верно? Боже, мы в той самой настоящей кладовой!

Как ни странно, когда Джон оказался здесь один, то считал, что остался довольно спокойным, но теперь, стоя рядом с Клаасом, он почувствовал сильное напряжение: находиться в скрытом подвале было куда более жутко, чем в незнакомом саду.

Он неосознанно схватился за плечо Клааса и сжал руку, пока Клаас не напомнил ему расслабиться.

— Я придумал немного омерзительную метафору, — произнес Клаас. — Когда нас проглотило полутелесное привидение, мы оказались подобны пище, которую человек отправляет в пищеварительную систему через рот... Здесь его прямая кишка. Предыдущие жертвы умирали полностью в процессе переваривания, а мы, видимо, оказались трудными для усвоения.

— Это больше, чем просто "немного" омерзительно... — Джон ошеломленно посмотрел на него. Но если это действительно кладовая, то почему тела убитой пары и охотников находились в комнатах?

— Душа остается, а физическое тело изгоняется наружу, — Клаас указал Джону на дверь. Он все еще едва мог стоять и нуждался в поддержке. — Ты же видел червя? У него есть головы или хвосты по всему телу. После того как человек полностью переварится, его выкинет обратно словно из ниоткуда. Нашу ситуацию, возможно, можно назвать...

— Несварением...

— Ладно, ладно, сцена, которую я себе представлял, в сто раз более странная, чем то, с чем столкнулся на самом деле.

Джон почувствовал, что атмосфера уже не так пугала, как раньше.

Клаас повел его к двери, пока голоса в воздухе позади болтали и повторяли вопросы.

Они начали понимать, что эти двое действительно способны найти выход, поэтому перестали задавать вопросы и вместо этого попытались их остановить:

— Запрещено выходить.

— Оставайся.

— Нежить должна остаться.

— Я тоже нежить.

— Один должен остаться.

Хотя Клаас видел реальную обстановку, он все равно не мог видеть, кто говорит.

Он шепнул Джону:

— Настоящая дверь всего в нескольких шагах впереди. Ты можешь прикоснуться к ней, если пойдешь туда. Нам нужно поторопиться.

— С тобой все в порядке? Твое лицо выглядит хуже, чем раньше.

Это не было плодом воображения Джона. Дыхание Клааса стало более прерывистым, чем когда он пришел в себя, а пульс более поверхностным и неровным.

— Оно все еще пытается меня переварить, — ответил Клаас. — Я не знаю... как долго это может продолжаться.

Джон больше ничего не сказал, а положил руку Клааса себе на плечи и помог ему пройти к двери.

Голоса становились все более сердитыми:

— Запрещено выходить!

— Оставайся!

— Очень одиноко.

— Оставайся! Оставайся! Оставайся!

Многие экзорцисты знали правило: чем разговорчивее призрак или привидение, тем он слабее.

Точно так же, чем больше человек любит создавать реалистичные иллюзии, тем менее он способен на настоящее убийство.

Многие призраки такие. Они могли бы до полусмерти напугать людей галлюцинациями, но не ударить битой.

Духовные тела, обладающие поистине огромной энергией, редко шумят и любят совершать внезапные атаки.

Клаас полагал, что это существо будет таким же. Оно лишь бесконечно говорило и позволяло им обсуждать темы, связанные с пищеварением.

Оказалось, что он недооценил ситуацию.

Внезапно земля под их ногами размягчилась и просела, приобретя текстуру зыбучих песков.

Джон оттолкнул Клааса и увидел, как тот врезался в растения, подстриженные в форме овалов, хотя на самом деле он ударился о покрытую плесенью стену.

Земля не была "словно" зыбучий песок, она и вправду превратилась в зыбучий песок.

Джон никогда не попадал в зыбучие пески, тем более созданные привидениями. У вампиров с давних пор имелся врожденный страх перед всем связанным с "погребением заживо". Параллельно с этим в его ушах звучало "останься, останься, останься". Он нервничал так, что не знал, как выбраться. За несколько секунд его засыпало уже по пояс.

Под ногами не было подходящей точки для опоры, а грязь и гравий, казалось, засасывали, поэтому он не мог прыгнуть.

Чем сильнее Джон боролся, тем быстрее погружался глубже и глубже. Он изо всех сил старался изменить свое положение, пытаясь держать верхнюю часть тела снаружи.

Земля уже поднялась до уровня груди. Вдали Джон увидел, как Клаас попытался подняться, опираясь на стену, но, пошатнувшись, снова рухнул на пол.

Джон все еще мог слышать: судя по пульсу и дыханию, Клаас мог вот-вот потерять сознание.

"Сад" становился все темнее и темнее, а небо уже не было голубым. Возможно, тела черных червей сгущались поблизости, пытаясь продолжить переваривать человеческие души.

Клыки вампира были бессильны против зыбучих песков. Единственным хорошим моментом являлось то, что Джону не требовалось дышать. Даже если песок достигнет его шеи, он не пострадает от удушья.

Клаас не мог ясно видеть Джона. Перед его глазами все расплывалось, а чувствительность в конечностях снова пропала. Вероятно, на этот раз он окажется переварен до конца.

Ему предстояло сделать выбор... стремиться дойти до двери или схватить Джона за руку? Но сейчас для него, какой бы вариант он ни выбрал, это было нереально.

Он встал, держась за стену, сделал шаг вперед, а затем совершенно обессиленно упал.

Все густо-черные черви вернулись на свои привычные места, потому что не желали отпускать выживших.

Обычно они поглощали душу за один цикл пищеварения, и человек тут же умирал. Но когда они начали проделывать то же самое с Клаасом, оказалось, что его душа очень обильна.

Они хотели продолжать пожирать, вскрывать и опустошать это загадочное тело.

И Джон больше не мог видеть то, что находилось на поверхности: снаружи осталась торчать лишь его высоко поднятая рука.

Хотя его ноздри и рот наполнились песком, он все еще находился в сознании. Это чувство одновременно пугало и угнетало.

Сопротивление заставляло погружаться все глубже и глубже, постепенно он мог шевелить лишь несколькими пальцами. В кромешной тьме, среди давящего ощущения, он смутно услышал металлический звук.

Звук острого лезвия, скользящего по твердому предмету, сквозь плотный слой земли казался очень приглушенным. Даже вампирский слух не мог разобрать, что это.

Огромное тело червя, сжатое в кладовой, нарушило иллюзию сада. Внезапно несколько лучей темного света мелькнули в его теле.

Словно отблески обсидианового лезвия: крошечные, леденящие и ослепительные.

Они то случайно вспыхивали, то затягивались, а потом взрывались.

Голоса в воздухе начали визжать от ужаса.

Тело червя разорвало на несколько частей изнутри!

Внутри его рассеченного тела оказалось бессчетное количество обсидиановых чешуек. Они были мелкими, как листья, неистово кружились в вихре, образуя преграду, а их острые края, обращенные наружу, рассекали всех врагов на своем пути.

Как будто небольшой тайфун, несущий острые ножи.

Черный свет продолжал мелькать, убивая все, с чем соприкасался, и защищая существ в глазу бури².

²Область прояснения и относительно тихой погоды в центре тропического циклона.

Червь с костяным лицом успел регенерировать наполовину, а теперь оказался разрезан на куски. В течение нескольких секунд все его тело превратилось в порошок и исчезло в воздухе.

Лезвия не останавливались, то сгущаясь, то редея, они продолжали рассекать вязкий воздух иллюзии, разрывать садовые растения и каменную плитку, пока не разрушили старые стеллажи и даже не содрали тонкий слой плесени со стен...

Постепенно они, наконец, остановились, собрались к центру глаза бури, рухнули и полностью исчезли.

В закрытом подвале царила тишина. Клаас лежал там, где исчезли чешуйки. Он съежился и дрожал, как будто у него поднялась высокая температура.

В старом доме Этвудов наступило раннее утро. Время, когда привидения наиболее слабы.

Рассвело еще не полностью, в подвале не было освещения, и лишь сквозь щели заколоченной фрамуги³ едва просачивался слабый свет.

³Дополнительная вставка (глухая или открывающаяся) над дверью или окном, которая используется для заполнения проема нестандартного размера, улучшения освещения или вентиляции.

Клаас пришел в себя спустя несколько минут, как будто внезапно очнулся ото сна. Он резко сел и снова упал, потому что у него сильно закружилась голова.

Сделав несколько глубоких вдохов, Клаас снова попытался встать. В кладовой было темно, и он не мог ясно видеть, но был уверен, что иллюзия исчезла. Теперь перед ним находилась просто тихая кладовая.

Из-за плохого освещения он не видел сколы на стеллажах, но заметил, что у выхода... из пола торчит рука.

— Джон? — Клаас пошатнулся, опустился на колени и осторожно коснулся руки.

Джон показал ему жест "ОК".

Клаас вздохнул с облегчением.

Он схватил Джона за руку, прижался к полу и спросил, слышно ли его. Реакция Джона была нерешительной, возможно, потому, что он знал, что говорит Клаас, но не мог ясно слышать.

— Я найду кого-нибудь... — Клаас сильно сжал руку, стараясь как можно больше утешить Джона. Похороненный Джон на самом деле чувствовал, что эта сила жалко слаба.

Тело Клааса стало настолько тяжелым, что ему едва удавалось двигаться. В его голове возникла ассоциация: возможно, астронавты чувствуют то же самое, когда впервые возвращаются на Землю.

Ему казалось, что дверь подвала будет трудно открыть, но кто знал, что она откроется от первого же толчка.

Он не заметил, что дверь почти истончилась, а дверной замок поврежден.

Последнее, что запомнилось Клаасу, это черный червь, окутывающий его, и какофония ревущих звуков вокруг.

Ему казалось, что его жизнь постепенно утекает, его чувства постепенно исчезли, и, наконец, он полностью потерял сознание.

Клаас совершенно не понимал то, каким образом пришел в себя.

Джона засыпало надолго. Земля мгновенно уплотнилась, и даже вампирская сила, намного превосходящая человеческую, не могла помочь высвободиться.

Его торчащая снаружи рука ощущала свирепый ветер. Казалось, сверху что-то происходило, но плотная земля заглушала звуки. Грунт даже набился ему в уши, поэтому он не мог разобрать.

Погребение пугало вампиров.

Говорили, что некоторые особо чувствительные даже опасались бассейнов с шариками на игровых площадках. Шарики не могли причинить вреда, но пробуждали унаследованный через кровь страх.

Любая нежить боится быть погребенной снова, подобно тому, как люди боятся высоты.

Джон пытался сопротивляться. Он чувствовал, что это все еще в некоторой степени эффективно. Почва постепенно разрыхлялась, но кто знал, сколько времени это займет.

Он беспокоился о Клаасе, опасаясь, что выйдя наружу, столкнется с необратимой ситуацией...

Когда Клаас прикоснулся к нему, его кожа почувствовала знакомую температуру тела и знакомый ритм сердцебиения. Джон тут же испытал облегчение.

Спустя неизвестное время сверху послышался еще один хаотичный звук.

Кто-то копал, а Джон сотрудничал и продолжал попытки выбраться.

Затем этот человек взмахнул лопатой и ударил его прямо в локтевую ямку.

Рот Джона был полон земли, а глаза не могли открыться. Ему оставалось только сопротивляться и молча кричать.

Человек сверху откопал всю его руку и макушку. Джон сморщил нос и когда открыл глаза, острая серебряная вспышка мелькнула прямо перед самым его носом. Он дернулся от ужаса, а земля, которая набилась в его рот, посыпалась вниз.

— Извини, я чуть не ударила тебя, — Кэролайн изменила направление серебряной сабли, торчащей из ее юбки. Только что эта штука чуть не ударила Джона в лицо.

Снова вонзилась лопата, и Джон завыл.

— Э, неужели это твои ребра? — Кэролайн сменила направление. — Моя правая рука не в самом лучшем состоянии, извини. Не кричи так преувеличенно, это всего лишь лопата. Для вампира все равно что щекотка.

__________

Автор хочет сказать:

"Лезвия, похожие на чешуйки обсидиана" вдохновлены оружием ацтеков.

Конечно, с географической точки зрения эта культура и история совсем не связаны, просто когда-то в документальном фильме это показалось мне невероятно прекрасным...

Кроме того, кажется, что настоящий обсидиан лишь средний по твердости? Вероятно, уступает кварцу⁴, но в древности, до изобретения стали, люди делали из него наконечники копий и ножи...

⁴Твердость кварца составляет 7 по шкале Мооса, а обсидиана 5–5,5.

Так что на самом деле это метафора. Не то чтобы чешуйки обсидиана разлетались по комнате. Просто это выглядит так...

...Дело Клааса является частью основного сюжета, но его решение в доме с привидениями не планируется. Наверное, это только первые подсказки или что-то в этом роде... На самом деле никто ничего не видел.