30

Глава 30. Рядом с вырытой могилой

meow-laoda

Деревню они нашли рано утром.

Клаас отправился за помощью один, а Джон не хотел покидать лес.

Если бы он пошел просить о помощи вместе с партнером, ему пришлось бы целый день притворяться обычным человеком перед местными жителями, что было очень утомительно.

Джон отвечал за защиту сердца Марианны, а Клаас остался в деревне.

Люди говорили на языке, которого Клаас не понимал. Некоторые говорили по-русски и по-немецки, но он мог понять лишь несколько слов.

И только когда мужчина средних лет отвел его к ближайшему мировому судье, он обнаружил, что находится в Румынии: в офисе висел государственный герб.

После того как солнце зашло, Клаас тихо вернулся в лес. Джон умел прятаться подобно дикому животному, и именно он первым нашел Клааса.

— Тебе нужно поесть? — спросил Клаас, расстегивая воротник.

Джон нервно посмотрел на него:

— Нет, мне не обязательно. Сегодня я поспал, а не действовал.

Он посмотрел на следы на шее Клааса. Это были небольшие красные, но светлые пятна, больше похожие на засосы, чем на следы укусов...

Если вампир просто ест, а не атакует, его клыки не оставят больших ран. Такие укусы заживают даже быстрее, чем обычные порезы.

Джон отвернулся и продолжил:

— То, что произошло раньше, было продиктовано особой ситуацией. Я по-прежнему настаиваю на том, что не хочу использовать твою кровь.

Когда он сказал это, то не мог не подумать о галлюцинациях, которые видел, когда сосал кровь.

Они не являлись воспоминаниями Клааса, потому что конечности, которые Джон видел в галлюцинации, принадлежали не ему, а вещи не соответствовали жизненному опыту.

— Хорошо. Итак, возможно, нам придется потратить немного энергии сегодня вечером, — Клаас похлопал Джона по плечу и попросил следовать за собой.

— Что?

Джон вдруг занервничал. Что значит: "Придется потратить немного энергии"!

Клаас сделал несколько шагов, обернулся и медленно сказал:

— Нет, это не то, о чем ты мог подумать.

— Я ничего не думал! Я просто... Я просто думал, что ты имеешь в виду, что здесь демоны...

Джон последовал за ним, почти ошибочно опасаясь, что понимающий истину окажется способен читать мысли подобно допплеру.

Клаас провел его далеко, почти через всю деревню.

Некоторые местные жители занимались ремеслами, некоторые зарабатывали на жизнь речной рыбалкой. Ночью здесь было мало огней.

На лесной тропинке, куда не проникал свет, Клаас тянул Джона за собой. Хотя его глаза могли видеть сквозь многие маскировки, они не видели в ночи хорошо.

Рука касалась чего-то теплого и мягкого. Джон долгое время молчал. Даже давным-давно, когда он еще был человеком, то редко держал за руку кого-то другого, тем более мужчину.

Он знал собственные мысли и в этот момент очень хорошо понимал, что Клаас для него отличался от других людей.

Однако он пока не пожелал это подтверждать.

Джон помнил о трагедии Бертона и даже немного задумался, не являлось ли его собственное душевное состояние следствием эффекта подвесного моста¹.

¹Эффект подвесного моста — необычное психологическое явление, суть которого заключается в появлении симпатии у человека, находящегося в опасной ситуации к тому, кого он увидит первым.

— Джон, боюсь, мне придется попросить тебя сделать то, чего ты не хочешь, — сказал в это время Клаас.

— Что?

— Ты же смотрел "Сверхъестественное"?

— Посмотрел немного. Актеры хорошие, но история слишком жестокая. Я не досмотрел.

Клаас некоторое время недоверчиво смотрел на него и сказал:

— Ладно, возможно, главные герои слишком страшны для тебя... Помнишь, что они часто делают?

— Сражаются и убивают?

— Нет, копают могилы.

В день их прибытия в районе леса у речной отмели прошли похороны.

Многие из местных до сих пор сохраняли обычай захоронения, а кладбища располагались на некотором расстоянии от жилых районов.

— Давай выкопаем закопанное вчера тело, отдадим его Марианне, а затем оставим здесь на ночь. Я уже узнал, в каком направлении нужно идти. Поедем по дороге до ближайшего города, а там найдем телефон, чтобы связаться с Ассоциацией, которая может попросить охотников на демонов из этой страны забрать нас...

Клаас объяснил план на ходу.

— Это незаконно? — спросил Джон.

— Может быть, но на самом деле нет никого более подходящего, чем она.

Под "она" Клаас подразумевал тело, которое они собирались эксгумировать.

— Родных у нее не было, и по разным причинам ее похоронили лицом вниз... Я переживал бы, если бы мне пришлось выкапывать тело чьего-то любимого человека. Но если это она, то все должно быть в порядке.

— Похоронена лицом вниз?

— Да, это традиция. Когда-то в Румынии о вас ходило много легенд, я имею в виду о вампирах или кровососущих трупах. Некоторых людей после смерти хоронят лицом вниз. Если их трупы оживут, они будут грызть и зарываться под землю. Тогда живые смогут выжить.

Джон засмеялся:

— Боже мой, это бесполезно. Даже бестолковый кровавый демон умеет переворачиваться.

— Конечно, это бесполезно. Причем жители деревни делают это не по незнанию, а просто следуют традиции. Тела, отвечающие при жизни определенным условиям, должны быть захоронены таким образом.

— Ты уверен, что хочешь копать?

Подойдя к кладбищу, Джон вытащил из-под сухих листьев и жидкой грязи лопату. Конечно, ее заранее спрятал Клаас.

— Это тело очень новое, оно должно подойти.

— Но как точно вставить сердце? Это должна быть точная операция.

Клаас покачал головой и улыбнулся:

— Нет, мне не нужно пересаживать ей сердце. Заклинание сохраняет и пересаживает душу, а сердце — всего лишь вместилище.

Глубокой ночью, в темном лесу недалеко от деревни, на холмистом древнем кладбище молодой шатен с невероятной скоростью раскапывал новую могилу.

Рядом с надгробием стоял еще один человек. В руке он держал ярко-красное, все еще бьющееся сердце.

Если бы кто-то увидел эту сцену, то определенно расценил бы ее как убедительное доказательство существования вампиров в Румынии.

Конечно, один из этих двоих на самом деле являлся вампиром.

Гроб был очень простым. Джон прыгнул на дно ямы и открыл прибитую гвоздями крышку. Внутри лежал женский труп в традиционной одежде лицом вниз. Ее руки были привязаны к груди.

Джон вытащил ее и обнаружил, что в рот трупа запихнули кучу разных трав.

— Это определенно не работает. Я их трогал, но со мной все в порядке, — Джон достал травы и вернул челюсть вырытого тела в исходное положение.

По указанию Клааса он сделал рану в груди трупа, чтобы обнажить сердце. Клаас прижал к себе сердце ящерицы и ногтями Джона снова порезал свою руку.

Джон отвернулся с выражением боли на лице, а в это время Клаас выдавил кровь на оба сердца и прошептал заклинание.

По мере того как кровь капала вниз, сердце ящерицы постепенно увядало, а сердце трупа слегка начало дрожать.

Его цвет становился ярче, а кровеносные сосуды наполнялись со скоростью, видимой невооруженным глазом.

В конце концов, сердце ящерицы превратилось в черную массу сухой плоти, а мышцы и кожа на груди тела девушки начали медленно заживать.

— Заклинание закончено? — Джон стоял уже в тридцати футах от Клааса.

— Все кончено, — Клаас взглянул на свою руку, — кровь еще не застыла... Хочешь?

Джон был поражен.

По белому предплечью стекала свежая и теплая кровь. Даже в темноте ночи, на расстоянии тридцати футов и более, сцена была видна так же ясно, как если бы происходила рядом.

Что еще более пугало, так это то, что Джон мог вспомнить вкус крови этого человека.

Губы, язык и клыки протестовали против его воли. Он не хотел этого делать, но им хотелось попробовать снова.

Джон обернулся с таким видом, как будто его укачало, медленно присел на корточки у дерева, вытянул руку и отмахнулся от Клааса.

Клаас вздохнул и вытер кровь одеждой, в которую было завернуто сердце.

— Как будто я заманивал тебя принять наркотики.

— Нет, у тебя очень хорошая кровь... Я имею в виду, я не отвергаю тебя... — заикаясь, пробормотал Джон. — Я изложил свою позицию. Я не хочу этого делать...

— Послушай, я хочу сказать тебе, что не шучу и не думаю, что даю какую-то подачку. Я говорю серьезно.

Голос Клааса звучал очень тихо. Если бы Джон не был вампиром, его было бы трудно ясно услышать с такого расстояния.

— Ты мне веришь, — сказал Клаас, — и я тебе тоже верю. Ты никогда меня не допрашивал и даже вступил в Ассоциацию по моему предложению... Ты думаешь обо мне как о друге, а не как о приманке, а я думаю о тебе как о друге, а не как о монстре. Тебе не нужно бояться, что тебя увидят как "ужасного вампира" или что-то в этом роде. Я понимающий истину и знаю о твоей расе с самого начала. Теперь я знаю, что ты не причинишь мне вреда, я доверяю тебе, так что готов помочь, если это понадобится.

— Клаас, я понимаю, о чем ты, — Джон обернулся и опустил голову, не глядя на руку Клааса, пока эмоции полностью не улеглись. — Это правда, что я не собираюсь причинять тебе боль, но если я сделаю это с тобой неоднократно, то действительно причиню боль. Могу пообещать, что не откажусь, если придется в будущем, но не сейчас. Теперь я готов сделать что угодно, кроме этого.

Джон услышал шаги, шуршащие сквозь сорняки и опавшие листья.

Клаас медленно подошел к нему.

— Извини, раны на представителях человеческой расы не заживают так быстро, — сказал Клаас. — Тебе неприятно?

— Все в порядке. Я смогу это вынести. Иначе как бы я мог так долго жить один в городе?

Джон поднял голову:

— Пока ты не проявишь инициативу и не попросишь меня сосать кровь... Знаешь ли ты, что человеческое неприятие и страх на самом деле полезны для нас? Они помогают нам сохранять рассудок. Если люди ведут себя "приглашающе", мы легко пойдем на компромисс.

— О, неудивительно, что с давних времен и до наших дней обычно убивают девушек, которые флиртуют с вампирами в питейных заведениях. Они слишком восторженны, поэтому им легко отвечают взаимностью с большим энтузиазмом.

— Ты написал такую историю. Она называется "Красные туфли и рассвет". История, случившаяся в XVIII веке, о танцовщице Руби, которую убил вампир. Позже ее дочь Лейла стала охотницей. Она решила маскироваться под танцовщицу, соблазнять хищников в ночной таверне, а затем убивать их по очереди...

— Эта история имеет правдивое основание, — Клаас опустил взгляд. — Действительно, раньше был такой охотник, но не из Ассоциации и не из XVIII века. Он умер насильственной смертью, и его друзья сказали мне, что он надеялся, что его опыт будет описан в истории. Лучше всего было бы адаптировать ее в комикс с супергероем, снять фильм или что-то в этом роде... Поэтому я написал эту историю.

— Ты только что сказал "он"? — Джон вспомнил, что история охотницы Лейлы была довольно мрачной, но в то же время довольно... обольстительной.

Клаас кивнул:

— Его настоящее имя — Леон. Его мать умерла от рук вампиров, поэтому он охотился практически только на вампиров. Однако он не убивал невинных без разбора. Леон спал со многими вампирами. Хотя часть из них являлась его рабочими целями, некоторые стали союзниками. Большинство этих вампиров были мужчинами, но были и женщины. И он часто ходил на охоту переодевшись женщиной. Что ж, Леон сам хотел, чтобы главной героиней истории стала "Лейла". Но чтобы сделать историю захватывающей, я изменил фон на XVIII век.

Самой поразительной сценой в этой книге было вот что.

Охотница Лейла соблазнила жестокого вампира, который совершал убийства одно за другим.

Во время секса с проникновением вампир укусил ее за шею.

Но охотница приняла меры предосторожности, успешно одолела и вогнала кол прямо в зад вампира, а также вставила ожерелье-крест в... отверстие в его передней части.

Джон несколько раз потер лицо. Было непонятно, смеялся он или плакал.

Если этот абзац правдив, то в сочетании с истинным полом прототипа "Лейлы", степень ужасности этой истории внезапно возрастала в несколько раз...

— Насколько правдивы твои предыдущие романы? — спросил Джон.

— Правдив только "Красные туфли и рассвет". Тебе не кажется, что это нечто особенное? Строго говоря, эту историю нельзя считать романом ужасов.

— Ну так и есть. В других историях обычные люди сталкиваются со страшными событиями, но главная героиня этой — охотница. Я немного удивлен. Думал, что ты можешь почерпнуть много вдохновения из своей работы.

— Ты, кажется, начал брать у меня интервью... — Клаас нарочито шутливо сделал шаг назад.

— Хорошо, господин Клаас.

Итак, Джон сделал вид, что держит в руке микрофон, и подошел ближе.

— На этот раз вы приехали в Румынию и встретили настоящего вампира, — он указал на себя. — Вы довольны этой поездкой? Вы отправились в эту поездку, чтобы сбежать от своей бывшей жены... и бывшего мужа? Пожалуйста, скажите несколько слов!

Клаас изо всех сил старался сдержать смех и сделал серьезное выражение лица:

— Боже мой, это снова ты! Если ты снова последуешь за мной, я вызову полицию!

Ни один из них больше не мог этого выносить. В итоге они так сильно рассмеялись, что им пришлось опереться на деревья и похлопать по ним.

— Джон, ты действительно репортер из таблоида, — сказал Клаас, вытирая слезы.

Когда он поднял голову и посмотрел на Джона, его улыбка медленно исчезла, а в глазах постепенно появилось сомнение.

Джон также обнаружил, что что-то не так: его клыки были обнажены, а глаза стали слегка красными.

— Извини, это легко происходит, когда ты слишком эмоционален. Я даже не ожидал, что смогу рассмеяться...

Обычно Джон не высовывал клыки из-за смеха или перепадов настроения. Но теперь все было по-другому. Он постоянно чувствовал запах крови и слышал пульсацию, когда кровь вытекала из раны.

Разговор о чем-то интересном отвлек его, но не позволил заблокировать эти чувства.

— Ты, должно быть, чувствуешь себя некомфортно, — Клаас протянул руку и хотел похлопать его по плечу.

Но Джон рефлекторно схватил его за запястье.

Клаас был поражен, но не стал сопротивляться и спокойно посмотрел на Джона.

Пальцы Джона дрожали. Вероятно, он понимал, насколько смущающим выглядело его рефлекторное действие.

Его пальцы коснулись теплой кожи Клааса. Кровеносные сосуды под кожей, звук сердцебиения, запах, исходящий от раны...

Джон несколько раз крепко закрыл глаза, и его клыки постепенно втянулись в десны.

Джон слегка надавил на руку, потянул Клааса вперед, а затем наклонил голову и коснулся губами его окровавленного предплечья.

Возможно, это следовало считать поцелуем.

Клыки вампира находились внутри этих слегка холодных губ. Они были так близко к ране и крови, но на человеческой руке остался только легкий поцелуй.

— Я могу делать то, что говорю, — Джон поднял голову. Его зрачки вернулись к своему обычному серо-голубому цвету.

Клаас посмотрел на Джона и на мгновение забыл, что хотел сказать. У него кружилась голова, совсем как когда из него пили кровь, но это длилось лишь мгновение и, конечно, являлось иллюзией.

Он открыл рот, пытаясь улыбнуться, как обычно, но сосредоточил взгляд на чем-то, что находилось на расстоянии.

— Ах, она... — когда Клаас на мгновение отвел взгляд, то увидел довольно странную сцену.

Джон тоже проследил за его взглядом.

Рядом с вырытой могилой на куче земли лежала молодая девушка в традиционной румынской одежде.

Лежа в таком положении и раскинув тело, она подняла голову и растерянно смотрела в их сторону, открывая и закрывая глаза.

— Марианна? — Клаас попытался подойти ближе.

Девушка энергично кивнула. Ее глаза бегали по сторонам, и она выглядела испуганной.

У нее никогда не было зрения, поэтому Марианна понятия не имела, как "использовать" свои глаза.

Наконец она закрыла их и забормотала в попытке произнести хотя бы слово:

— Вы... Клаас? Джон?

_________

Автор хочет сказать:

...Я думаю, на этот раз есть много недостатков... а-ха-ха-ха-ха OTL

Им обоим так понравилось рыть могилу, что они даже начали болтать...

Про эту деревню... конечно, она тоже вымышленная.

Это всего лишь небольшое место в зоне дельты Дуная~

Мне никогда не доводилось бывать в Румынии, все слухи... чистый вымысел...

_________

Примечание:

Похороны лицом вниз были редкостью — так делали в особых случаях. Подобный обряд мог применяться к людям, считавшимся злодеями или нарушителями общественных норм и табу. К ним могли относиться убийцы, предатели и воры, совершившие серьезные преступления.

Пишут, что это и защита от возможных посмертных злодеяний умершего, и также акт неуважения к его деятельности при жизни.

OTL то же самое, что orz - по сути поза на коленях в извинениях за результат.