12

Глава 12. Не будь поспешным и презрительным

meow-laoda

Джон впервые видел такого голодного вампира.

Он уже видел, как его младшая сестра умирала от голода.

Однажды мать наказала ее за слишком своенравное поведение и некоторое время морила голодом. В то время лицо младшей сестры стало бледным как цемент, изможденным и болезненным. Джону было неловко смотреть на нее.

Теперь он увидел Бертона, вампира старше его.

Эта комната и коридор, ведущий на верхний уровень, были оснащены отпугивающим заклинанием, не допускающим любых существ, кроме вампиров. На полу валялась куча циновок и одеял, а среди них лежал мужчина в шелковой рубашке.

Бертон был сморщен подобно мумии, а его талию сковывало толстое железное кольцо, прибитое к земле цепью толщиной с руку.

Говорили, что он сделал это сам и с помощью древней магии бросил куда-то ключ.

Возможно, сильный вампир смог бы разорвать эту цепь, приложив немного усилий. Но Бертон, который был настолько слаб, вряд ли на это пошел бы.

Джон поправил галстук одной рукой, нервничая так, словно собирался встретиться с интервьюером.

Он дикий вампир, который никогда не встречался со старейшинами, поэтому не знал, как поприветствовать его.

— Забудь. Он уже такой...

Джон подошел ближе, надел утепленные перчатки и взял серебряные кандалы.

Мумифицированный Бертон свернулся на подушках, шевельнул головой, но молчал.

Джон не знал, был ли он слишком ленив, чтобы заботиться о себе, или ему просто не хватало сил двигаться.

Сначала Джон надел кандалы на его ноги, а затем взял за руку.

Бертон, казалось, понял намерения Джона и начал бороться, но будучи слабым, он не мог сравниться с Джоном, который быстро его подчинил.

— Кандалы нужны для того, чтобы я не оказался избит после вашего насыщения... — извиняющимся тоном сказал Джон, а затем достал пакет с кровью из переносного холодильника.

Нужно просто открыть Бертону рот, силой разжать его клыки, проткнуть пакет с кровью и закрепить тело так, чтобы он не мог сопротивляться и только сосал кровь.

Джон сел верхом на Бертона и схватил его лицо. В это время иссохший вампир внезапно открыл глаза и встретился с ним взглядом.

Клаас и сэр Гимплин могли пройти по коридору максимум шесть-семь шагов. Нижняя часть находилась под отталкивающим заклинанием. Им не удалось бы проникнуть внутрь.

Тело всадника без головы тревожно бродило по маленькой гостиной.

Клаас обратился к голове, лежавшей на столе:

— Сэр, нужно заполнить вот эту форму...

Это была краткая форма Ассоциации, которая являлась простой регистрацией.

Пока он кратко рассказывал всаднику об Ассоциации, из глубины подвала донеслось несколько приглушенных звуков.

— Все должно быть хорошо. Бертон не жестокий, и с его физическим состоянием он не сможет победить этого вампира, — голова повернулась.

— Сэр, я хочу задать более личный вопрос. Если это неудобно, не нужно отвечать на него, — сказал Клаас.

— Прошу.

— Почему бы вам не надеть голову...

Голова громко рассмеялась:

— Бертон задал мне тот же вопрос более двухсот лет назад!

Его тело подхватило голову и осторожно положило ее туда, где должна была быть шея.

Но голова не могла соприкоснуться с шеей, как будто между ними находился слой плавающего света.

— Вот, я не могу вернуть голову назад, — показал всадник.

— Оглядываясь назад, можно сказать, что многие люди не могут отличить всадника без головы от рыцаря-нежити¹... На самом деле я не вижу разницы. В шлемах мы все выглядим одинаково.

¹Или рыцарь смерти. Встречается компьютерных играх.

Клаас немного знал об этом, но впервые услышал, что голову всадника без головы нельзя вернуть на место.

Он сказал:

— Я слышал, что рыцарь-нежить связан клятвой, которую дал при жизни, а всадник без головы связан ненавистью перед смертью.

— Да, довольно унизительно быть обезглавленным врагом, — ответил всадник. — При смертной казни обезглавливание более жестоко, чем повешение, потому что оно не только отнимает у человека жизнь, но и отсекает его душу и сковывает умершего проклятием. Каждую ночь я выходил на улицу в поисках головы и врага. На самом деле моего врага уже не было в живых, но тогда я этого не замечал. Я не чувствовал, как проходит время, и каждый день просыпался с ненавистью... Пока не встретил Бертона.

Глубоко под землей раздалось еще несколько приглушенных хлопков. Казалось, что это Джон подчиняет себе Бертона.

Тело всадника пожало плечами и продолжило:

— Бертон остановил меня, разбудил, рассказал, какая сейчас эпоха, и помог найти голову... — всадник похлопал по голове, лежавшей на диване. — Позже, когда мы нашли голову, то обнаружили, что она не приживается. Этого было достаточно. Гнев ненависти в моем сердце постепенно затих и успокоился. Я хотел поблагодарить Бертона и даже желал присягнуть ему на верность древней рыцарской клятвой, но он отказался. В конце концов мы стали "друзьями". Мы оба являемся темными существами с бесконечной жизнью. Лучше и быть не могло.

Услышав это, Клаас взглянул на темный коридор.

Проработав в Ассоциации столько лет, он повидал много радостей и горестей между темными существами и людьми.

Очевидно, что состояние Бертона ненормальное. Этот вампир может быть похож на депрессивного человека. Его нельзя просить мыслить рационально и оставаться внимательным к другим.

Так что он не узнал бы о настроении сэра Гимплина.

— Сэр, я чувствую, что что-то не так, — после минутного молчания сказал Клаас.

Почему Джон так долго не возвращался... Если все шло хорошо, то три пакета с кровью уже давно должны были быть израсходованы.

Всадник и Клаас вышли в коридор, но спустившись на несколько ступенек, не смогли идти дальше.

Клаас несколько раз позвал Джона по имени. Ему никто не ответил, однако звук трения о пол все еще доносился из глубокого подземелья.

— Джон? Ответь мне! — ​​снова крикнул Клаас.

На этот раз он получил быстрый ответ: Джон издал протяжный плач.

— Что случилось? Что случилось? — нетерпеливо спросил Клаас.

— Я в порядке, я в порядке, — ответил Джон, заикаясь. — Боже мой, как это могло случиться... У меня просто нет лица, чтобы встретиться с вами...

Через некоторое время Джон все же вышел.

В одной руке он держал холодильник, а в другой — пиджак и рубашку. Верхняя часть его тела была обнажена, а на груди кровью написано: "Оставь меня в покое".

В холодильнике лежали пустые пакеты из-под крови. Лицо Джона было хорошим, но выражение очень подавленным, как у овчарки, которая сделала что-то не так.

— Что произошло? — спросил Клаас.

Джон опустил голову:

— Он загипнотизировал меня... Я выпил кровь, сам того не ведая, и использовал последние несколько капель, чтобы написать это... — он указал на слова на своей груди.

— У вас здесь есть пакеты с кровью? — Клаас повернулся, чтобы спросить всадника.

— На данный момент уже нет.

— Ну, до рассвета недалеко, — Клаас достал салфетку и протянул ее Джону, попросив стереть кровь с груди. — Мы не до конца готовы. Следующей ночью я принесу пакеты с кровью и приведу экзорциста. Джон, мне, возможно, придется порезать тебя ножом.

— Что?

— Небольшого стакана крови достаточно, — сделал жест Клаас. — Мне очень жаль. Я могу положиться только на тебя. В Ассоциации не так уж много вампиров.

— Можешь ли ты сначала дать мне местную анестезию?

Головы человека и всадника переглянулись.

— Джон... но медицинская анестезия бесполезна для вампиров...

Перед рассветом автомобиль въехал в город и остановился перед недорогим жильем. Сип помнил адрес Джона.

Собираясь выйти из автомобиля, Джон обнаружил Клааса спящим на заднем сиденье.

Он вытащил ремень безопасности, закрепил его для Клааса, но увидел на коленях партнера небольшую книгу.

Книга была раскрыта. Внутри находилось несколько разрозненных отрывков.

Сначала Джон подумал, что это что-то важное, но при ближайшем рассмотрении обнаружил, что это книга накопления материалов господина писателя...

Клаас описал множество странных существ, основное внимание уделяя не тому, как с ними обращаться, а образам, предпочтениям, любви и ненависти этих существ. Были даже его собственные различные чувства.

Касательно сегодняшних событий, помимо: "Голову всадника без головы нельзя надеть обратно", Клаас написал еще и такую ​​фразу: "Иногда вампиры могут показаться очень храбрыми, но на самом деле они боятся боли так же, как и люди. Каждое существо противоречиво".

Джон удивленно посмотрел на спящего Клааса, понимая, что эти слова относились к нему.

Его внезапно заинтересовала эта книга с вкладышами.

Возможно, Клаас написал еще что-то раньше. Например, о столкновении с суккубом или об инциденте с лифтом...

Или другие впечатления о нем.

Сип, сидевший спереди, уставился на Джона, словно спрашивал глазами: "Господин Локклэнди, выходите или нет?".

Джон поспешно покинул автомобиль, а затем понял, что смотрел прямо на книгу и на самого Клааса.

Вернувшись в арендованный подвал, Джон перед сном позвонил отцу.

После того как его отец пожаловался на своенравие младшей сестры, Джон спросил:

— Недавно я прочитал роман, в котором рассказывалось, что... был вампир, желавший уморить себя голодом.

— Значит, он умер? — спросил отец.

— Я еще не видел конец, — Джон не осмелился сказать, что действительно видел старейшину расы. — Этот персонаж очень странный. Он, кажется, не может развернуться, как только решит что-то сделать. Он был настолько разочарован, что ему пришлось морить себя голодом. Можем ли мы умереть с голоду?

Отец усмехнулся:

— Теоретически это возможно, но... уморить себя голодом в одиночку? Невозможно! Точно так же, как человек не может задушить себя своими руками без помощи внешних предметов. Когда человек в определенной степени задыхается, его руки не могут оказать никакой силы, поэтому он не может задушить себя. То же самое касается и нас. Когда мы голодаем до определенного уровня, наше тело теряет контроль. В это время ты ни о чем не сможешь позаботиться и ни о чем не вспомнишь. Все, о чем ты можешь думать, это кровь. Если тебя не похитят, не будут контролировать, и ты не сможешь двигаться, то можешь ослабнуть до смерти. Этот процесс займет очень много времени. Больше, чем ты в силах представить.

Джон почувствовал озноб по спине и не смел думать об этой ужасной сцене.

Поговорив некоторое время, они пожелали друг другу доброго утра, отключили звонок и собрались ложиться спать.

Прежде чем заснуть, Джон вдруг вспомнил, что сказал Клаас в доме всадника без головы. Следующий ночью они собирались продолжить, доставив туда еще пакеты с кровью и экзорциста.

Экзорцист? Кого собирался позвать Клаас?

Джон волновался, что это будут Лиза и Кэролайн. Последняя могла даже убить Бертона.

На самом деле Джон беспокоился излишне. Лиза и Кэролайн в данный момент охотились на призраков, пожирающих сердца, и были слишком заняты, чтобы обращать на них внимание.

Вернувшись домой, Клаас перед сном тоже сделал звонок. На другом конце послышался тихий женский голос:

— Доброе утро, Девиль Клаас. Ты проснулся или еще не ложился?

— Не нужно спрашивать. Ты меня знаешь, Смит, — Клаас задернул плотные шторы, зевнул и свернулся калачиком под одеялом. — Я хочу попросить тебя об одолжении. Ты свободна завтра вечером?

— Эй! Зови меня Анастейша! — сказала женщина на другом конце телефона.

— Это слишком сложно, Смит.

_________

Примечание:

Всадник без головы говорит, что он и Бертон — "друзья". Здесь у этого слова есть еще значения: пассия или любимый. В оригинале взято в кавычки. Возможно, там был некоторый подтекст, но я не уверена. Будет видно в ходе сюжета :).

По поводу призраков, пожирающих сердца. Буквальный перевод.