Глава 4. «Сближение параллельных прямых»

Господи помилуй этого юного влюблённого.

Когдая целуютебя,можно смотретьсверху внизна всякие чудеса.(Покарай его на месте.) - Ри́чард Бро́тиган

•••

Лукреция

В сквере, расположившемся неподалеку от ресторана, из которого мы не так давно вышли, погасли фонари. Теперь только луна и белая подцветка фонтана тускло озаряла извилистые дорожки, лавочки и киоски, закрытые на ночь. В воздухе пахло влагой, распустившимися кустами цветов и по-летнему теплой ночью.

Вот уже несколько минут я рассказываю ему о своих переживаниях. С момента, как мы пришли сюда, он не проронил и слова, а я все говорю бурным потоком, срывающимся с губ слов. Будто на исповеди раскрываю себя, сдаю с потрохами. Мои чувства и переживания фонтаном выливаются наружу. Мне не хочется это контролировать, я устала скрытничать и бегать.

Я рассказываю ему о том, что мне не нравится ситуация, в которой мы оказались. Говорю, что мы ведем себя неправильно и подло. Мое негодование относительно его женитьбы, эхом разносится по воздуху.

— Ты сделал ей предложение, Чарльз. Вы помолвлены, готовитесь к свадьбе. Я не понимаю, как ты можешь так? Ты был готов к тому, чтобы она стала твоей женой, хотел скрепить с ней жизнь, а теперь сидишь здесь. Со мной. Хочешь отказаться от Сэм и ради чего? Ради девушки, которая не может разобраться в собственных желаниях? Меня воротит от этого. То, что происходит, между нами, должно быть чем-то прекрасным, а вместо этого сложное и грязное.

Я замолкаю. Мне хочется продолжить говорить, но я не уверена, что он вообще меня слышит. Чарльз сосредоточенно смотрит перед собой, не шевелясь.

— Чарли? — пытаюсь поймать его взгляд, но он отводит его в сторону.

— Чувства не всегда должны быть простыми, Лу. Но как скажешь, — произносит он, подкуривает сигарету и протягивает пачку мне. — Я тебя услышал.

— Что ты услышал? Я ещё ничего и не сказала толком.

— Ты сказала достаточно, Лу. Я не глупый, мне не надо разжёвывать и пытаться скормить, как неоперившемуся птенцу. На самом деле, я думаю, что ты давно уже со всем определилась, но ты настолько труслива, что боишься признаться в правде самой себе, боишься обидеть меня или Джексона. Уж не знаю. Сейчас ты говоришь, что я и ты тебе противны, а через неделю все начнётся заново. Мы не можем долго находиться далеко друг от друга. Ты не доверяешь мне и в этом твоя главная проблема, — я беру сигарету, он убирает пачку и протягивает мне зажигалку. — Помолвку с Сэм я разорву в любом случае, Лу. Не зависимо от твоего решения. Я не последняя сволочь на земле.

Он замолкает, окидывает меня разочарованным взглядом серых глаз и снова впивается в пространство перед собой. Мы синхронно втягиваем горький дым, слыша, как тлеет сигареты. Я колеблюсь несколько секунд, перебирая в голове все возможные варианты дальнейшего развития событий, и решаю разобраться в самом начале истории. Ведь всем известно: рыба гниет с головы.

— Почему ты подошёл ко мне тогда, Чарльз?

Мой вопрос подвисает в тишине, болтаясь на крючке откровения. Поднявшийся ветер развевает мои волосы, забираю их наверх и поворачиваюсь к Чарльзу, внимательно разглядывая беспристрастный профиль. Его челюсть плотно сжата, взгляд нацелен в ночное небо. Между бровей пролегла морщинка, которая появляется каждый раз, когда он о чём-то думает. На щеке маленькая едва заметная родинка, вызывающая желание провести по ней пальцем, смахнуть.

В сквере совсем тихо. От фонтана до нас долетают мелкие капли, брызгают на ноги. Эта тишина необходима, она не лишняя. Тишина - пауза, чтобы обдумать.

Чарли опускает глаза на руки, смотрит на ладони, будто читая в них ответ. Поворачивает голову, взирая на меня снизу вверх, изучающе скользит взглядом, ухмыляется и мотает головой:

— Надеялся ты окажешься дурой, только и умеющей писать колонку про отношения. По всей видимости я крупно облажался, потому что после этого только и делал, что ждал новой встречи. Ты оказалась потрясающей, Лу.

Я молчу, пока в груди разгорается пожар. Кажется, на какое-то мгновение даже перестала дышать, потому что теперь делаю глубокий вдох. Его слова прокручиваются в голове снова и снова, раз за разом. От осознания произнесённого меня рвет на части в разные стороны: нет полутонов, только крайности. От них мне хочется кричать. Пациент скорее мертв, чем жив.

Поднимаюсь с лавочки, сообщаю, что мне надо выпить и направляюсь...куда? Куда я направляюсь? Я впервые в этом городе, на дворе ночь, и в моей голове ни малейшего понятия, что здесь работает по вторникам. Снова хочу сбежать.

Ты, Лу, трусиха, каких поискать!

Чарльз догоняет меня, когда я уже подхожу к светофору.

— Вряд ли хорошая идея идти куда-то ночью одной, — его голос тих, но кажется, что звучит мощней раскатов грома.

— Что? — переспрашиваю, не поворачиваясь к нему.

— Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь произошло. Если тебе от этого будет легче, то мы можем сделать вид, что незнакомы. Но я должен убедиться, что с тобой ничего не случится.

•••

Несмотря на будний день и позднее время, бар, на который нам посчастливилось наткнуться, был заполнен людьми. Хотя чему я удивляюсь, с завтрашнего дня начнётся музыкальный фестиваль. Было бы странно, окажись ночные заведения пустыми.

Гул голосов, будто белый шум, звучит на заднем фоне вперемешку с неспешной музыкой, придававшей заведению ламповое настроение. Мы сели раздельно. Думаю, со стороны и вправду создавалось впечатление, что я и Чарльз незнакомцы, нисколько не заинтересованные в друг друге.

Опустошив третий бокал джина с тоником, я решила выйти на улицу, подышать свежим воздухом и взглянуть на то, как мир живет, не волнуясь о двух людях, оказавшихся на любовном перепутье.

Когда я выходила из паба, Чарли болтал с барменом, не обращая на меня внимания. Ощущения внутри меня смешались: я радовалась и злилась одновременно. С одной стороны, мне хотелось оказаться в его объятиях, ощутить пылкость желания. А с другой точки обзора поступить правильно. Мои моральные установки не давали мне расслабить поводья. Мне бы хотелось так легко идти на поводу у чувств, но...для одной маленькой истории слишком много «но».

Я посмотрела на ночное небо, медленно становившиеся светлее - рассвет был не далеко. Звёзды гасли, птицы просыпались и едва слышно напевали мелодию утра. Сверчки, поселившиеся в парке неподалёку, уменьшали громкость трели. Редкие машины, с шумом пролетали мимо, спеша по домам. Мне и Чарли давно уже стоило оказаться в кроватях, видеть сны, а утром, полными сил, приступить к работе. Но вместо этого мы торчали в пабе. Один эгоистичный поступок. Сделано.

Чарли вышел спустя несколько минут и вместо меня ответил подошедшему незнакомцу, что со мной познакомиться нельзя.

— Решил, что ты ушла, — тихо произнёс он, будто боясь разбудить спящий город.

— Я бы не ушла без тебя.

Мы оба усмехнулись тому, как неправдоподобно прозвучал мой ответ.

Чарльз накинул свой пиджак мне на плечи, слегка сжав их и, легко прикоснувшись губами к уху, произнёс:

— Ты вся в мурашках, Лукреция.

— Лукреция? — на выдохе повторила я, на мгновение прикрыв глаза.

Не припомню, чтобы он когда-то называл меня полным именем. Чарли всегда звал меня Лу - ни больше ни меньше. От чего-то в его устах моё полное имя вызывает ощущение потери. Я теряла мужчину, вставшего напротив и заинтересованно разглядывающего мое лицо, или же это значило что-то ещё? Да и был ли в этом скрытый смысл? Может я, как и всегда, все усложняю? Забываю смотреть на поверхности.

Высокий, статный, сильный, уверенный в себе Чарльз возвышался надо мной. Его серые глаза светились в темноте, лицо стало мягче. Не было привычных острых линий. От его взгляда, - прямого и задумчивого, - сердце притаилось в ожидании и нерешительности. Я отвела глаза, смотря в сторону, где находился наш отель. Вопросы без ответа повисли, между нами, сделав молчание тяжелым и неуместным. Мне не хотелось находиться в тишине, поэтому я произнесла первое, что пришло на ум:

— Скоро начнёт светать. Хорошо бы поспать перед работой.

— Да, пожалуй.

Короткий ответ и чирканье зажигалки заставило мельком взглянуть на него. Его губы сжимают сигарету, густое облачко дыма вылетает, поднимаясь вверх. Чарли щурится и наклоняет голову к плечу:

— В чем дело?

— Это, — произношу, указывая на него и себя. — Все это слишком для меня. Ты, Чарли, заставляешь чувствовать меня счастливой и неправильной одновременно. Рядом с тобой во мне бушуют эмоции и желания, которых я испытывать не должна. Такой коктейль чувств разрывает изнутри!

Мой голос срывается, становится выше. Тело горит, щеки полыхают. Я тру лоб, вздыхая как можно глубже, но толку от этого ноль. Смотреть на Чарльза я тоже не в силах, не могу позволить себе видеть его лицо. Я боюсь его реакции на мое чистосердечное признание.

— Не знаю, как мне надо поступить! - хнычу я, продолжая тереть лоб. — От чего бы нам вообще не узнавать друг друга? Так было бы куда проще! Не пришлось бы ломать голову, не пришлось бы делать больно другим людям. Чарли, ты для меня слишком...слишком. Мои чувства к тебе выходят из-под контроля. Я хочу сказать, что ты...что ты...

Дыхание сбивается - нечем дышать, словно меня посадили в вакуумный пакет и пылесосом медленно выкачивают воздух.

— Я хочу сказать, что ты, Чарльз...

Он наклоняется, пытаясь поймать мой взгляд, панически блуждающий по предметам вокруг. Как только это происходит, Чарли делает шаг вперёд и, не дав договорить, целует. Нежно, чувственно, страстно. Я не отталкиваю его. В груди начинает жечь. Не хочу, чтобы он переставал, не хочу, чтобы его тёплые и мягкие губы отрывались от моих. Большая ладонь Чарли ложиться на мою поясницу, притягивая к себе. Я же, повинуясь, прижимаюсь к нему всем телом, опустив руки на широкие плечи. Желание, которое мы слишком долго удерживали в узде, беспощадно срывается на нас, словно цунами, уничтожая все на своем пути. Наши языки танцуют, сплетаясь. Губы, жадно цепляются друг за друга. Не чем дышать, но оторваться невозможно. Его свежий аромат окутывает, сплетается с моим, цветочным запахом, и вот, я уже не в силах разобрать, где я, а где он. Мы стали одним целым, всеобъемлющим и долгожданным. Не существует никаких правил и установок, есть только то, что сейчас. Одурманивающий, сбивающий с ног, разливающий дрожь по телу поцелуй.

Чарльз медленно отрывается от моих губ. Его дыхание сбилось так же сильно, как и мое, глаза закрыты. Мы прижались лбами друг к другу, не смеем сказать и слова. Не хочется разрушать миг единения и наконец-то свершенного действия. Но сознание, пробивается сквозь туман трепета и возбуждения, заставляющих тело дрожать. Сначала падает маленький камушек, пропуская луч понимания вперёд, затем на землю сыпется ещё и ещё. Друг за другом отваливаются булыжники, пока стена вовсе не рушится, озаряя светом все вокруг.

Он поддевает костяшкой пальца мой подбородок, тем самым стараясь поднять мое лицо на себя. Я сопротивляюсь. Чарльз будто чувствует, что мне снова хочется скрыться, сбежать, спрятаться. Мне нечего ему сказать на то, что сейчас произошло. Моя реакция на содеянное - побледневшие щеки, красная, от жара в который меня бросило, грудная клетка и мурашки покрывающие руки.

— Лу, — его голос стал ниже, объемней. Пальцы жёстче и напряженней. Он давит мне на подбородок, от чего мне не остаётся ничего, как сдаться.

Чарли заглядывает мне в глаза. Его серые зеницы потемнели до графитового цвета. Удивительное сочетание спокойствия, уверенности и возбуждения светится в его взгляде. Он ищет что-то во мне, разглядывает, заглядывает внутрь, проверяет, вытаскивая на поверхность. Что-то нащупав, Чарльз наклоняется, чтобы снова поцеловать, но я пячусь назад, накрывая пальцами его губы.

— Я не могу, — произношу, еле слыша и не узнавая голос, исходящий из моего рта.

— Разумеется, — понимающе выдыхает он, делая шаг назад.

Чарли берет меня за руку, переплетая наши пальцы и направляется в сторону отеля. Мы идем молча, на улице уже светло. Через пару часов взойдёт солнце, через пять часов начнётся рабочий день.