Глава 5. «Явность»

«Но ведь любовь – чистейшее безумие. Она, как буйный сумасшедший, заслуживает карцера и кнута. То, что влюбленных не подвергают этому целительному наказанию, объясняется лишь распространенностью недуга. Те, кто должны бы наказывать, сами влюблены.»

("Как вам это нравится", Розалинда, пер. В. Левика)

•••

Лукреция

Чувствую себя отвратительно. Помятой, пожёванной и выплюнутой на пол. Я какой-то арт-хаус в набитом лифте свежих красавиц. И хоть мои старания выглядеть бодрее несколько помогли мне, но...ладно, Лу, просто хватит сравнивать себя с окружающими. Всё-таки, когда тебе двадцать четыре сон становится куда более необходимым атрибутом нежели в восемнадцать лет.

Я обожала свои восемнадцать, обожаю их до сих пор. Золотое время, оторванное от реальной картины жизни. Беззаботное, радостное, инфантильное. Тогда мне не было дела до чужих чувств, слов, эмоций. Я просто наслаждалась каждым моментом, не оглядываясь по сторонам. Влюблялась, мечтала, отдавала не жалея. Но детство закончилось, когда мне стукнуло девятнадцать. В тот месяц я совершила ошибку. Мои родители узнали о интрижке с другом нашей семьи и оставили меня без попечительства.

– Ну, раз ты в состоянии встречаться с тридцати пятилетним мужчиной, значит вполне можешь содержать себя сама, – сказали они, вручили мне сумки и выставили вон.

Мы только недавно возобновили общение, но оно выглядит нескладным и неловким. Всё-таки перерыв в пять лет и старые обиды дают о себе знать. Они не хотят вспоминать то, что произошло. Мои попытки обсудить случившиеся оказались тщетными, так что пофиг. С собой я этот вопрос давно решила.

Двери лифта пикают и в это же мгновение, поток юности и очарования выносит меня в шумный холл отеля. Я словно оказалась в мире животных из-за внешнего контраста вокруг: цветастые платья, пастельная невинность, хипповая свобода, панковская пофигистичность, изысканное бохо. Разные формы и облики. От этого разнообразия кружится голова. Стоит признать, у меня элементарное похмелье спасти от которого в состоянии только сытный жирный бургер и молочный коктейль. А затем пиво. Да, точно, холодное свежее пиво.

– Тебя не было на завтраке, – щебечет мне на ухо Сара, подходя со спины, когда я представляю, как темная жидкость будет стекать по моему горлу. – Куда ты пропала вчера? Или, – она становится напротив, не скрывая хитрой улыбки. – Или вернее будет сказать вы пропали?

Её брови игриво подпрыгивают несколько раз верх-вниз. Она складывает руки на груди в ожидании рассказа, но зря чего-то ждет. Я не буду обсуждать это с ней, когда вокруг так много людей из нашего журнала. Качаю головой и тут же жалею о содеянном: меня ведёт в сторону.

– Потом, – хриплю я. – У меня похмелье от недосыпа и небольшого количества джина. Плюс я вчера скурила несколько сигарет.

Спаркс усмехается, её карие глаза задорно блестят в свете хрустальных ламп.

– Ох, Люция, – вздыхает она, обнимая меня за плечи и ведя нас к Тейту. – Когда приедем на фестиваль, первым же делом добудем самое вредное из вредного. Кстати, позволь сделать тебе комплимент, ты выглядишь весьма недурно.

– Весьма недурно, – шепотом повторяю за ней, слыша явную издёвку в её голосе.

Тейт стоит около зеркала, завязывая длинные волосы в хвост. Он не может сдержать смех, когда встречается со мной взглядом в отражении.

– Ну и ну, Лу, – парень перестаёт смеяться, однако его улыбка остаётся такой широкой, что я даже не знаю почему его лицо до сих пор не треснуло. – Если бы я не знал во что превращается твоя энергетика после похмелья, то решил бы, что ты затеяла массовое убийство.

Он поворачивается к нам и, окидывая меня оценивающим взглядом, добавляет:

– Но выглядишь недурно. Этакая заядлая тусовщица на рейве, похвально.

– Недурно, – снова повторяю я, косясь на Сару. – Твой бушующий муж заговорил точь-в-точь как ты, Эс. Это отвратительно. И, в самом деле, парень, ты хоть раз видел человека после рейва?

Тейт цепенеет, его лицо становится отсутствующим. Уверена, он делает вид, что я не про него говорю и в принципе это его картонная версия сейчас с нами стоит, а не он сам. Ха! Посмотрите-ка! Чендлер Бинг собственной персоной!

– Так-то лучше, – произношу, хлопая парня по плечу, и собираюсь выйти из холла отеля, но тут же замираю.

– Лу, – легкий кивок головы, серые глаза встречаются с моими, левый уголок его губ ползет вверх, когда он проходит мимо.

– Чарльз, – я стараюсь вести себя, как ни в чём не бывало, но полагаю мой взгляд меня выдаёт.

Стоило его увидеть, как меня переполнили ощущения, возникшие несколькими часами ранее. И я говорю не о том, что произошло возле бара. Был еще один поцелуй. Страстный, обжигающий и говорящий так много, что сомнений после него не осталось вовсе. Их смыло волной желания принадлежать друг другу, обладать друг другом и не делить ни с кем более.

Когда мы прощались, стоя в коридоре, то не смогли сдержаться. Я не смогла. Мои губы жадно прильнули к его. Ловкие и умелые руки Чарли изучали моё тело, вжимали в себя, в стену за моей спиной, подняли в воздух. Мои ноги обхватывали его торс, прижимая к себе как можно сильней. Глухие стоны вырывались из меня, от неги, окутавшей сознание и тело. Не знаю к чему бы это привело, если бы один из номеров не открылся и оттуда не вывалилась пьяная шумная компания. Я оттолкнула Чарльза от себя и спрыгнула на землю, улыбаясь, как школьница, впервые поцеловавшаяся с симпатичным ей мальчиком. Прикоснувшись кончиками пальцев к губам, слегка опустила голову, не отрывая от него взгляда. То, что мне посчастливилось увидеть в его зеницах заставило моё сердце замереть. Чарльз любовался мной, гордился тем, что смог очаровать меня. Соблазнительная и нахальная улыбка тронула его уста перед тем, как он тихо произнес:

– Хороших снов, Лукреция.

Чарли слега поклонился. Выпрямившись, сжал губы и мотнул головой, словно не мог поверить и нарадоваться тому, что только что произошло. Он развернулся, сделал несколько шагов и скрылся за дверью номера, пока я стояла, наблюдая за его величественной фигурой.

Так и сейчас, я неотрывно следую за ним взглядом. Медленно, опустив голову, поворачиваюсь ему в след. Его походка уверенная и несколько самодовольная. Чарли оборачивается, проверяя наблюдаю ли я и, удостоверившись в положительном ответе, улыбается еще шире. Он замечает кого-то. Его радостное приветствие звучит громко, затихая за вращающейся дверью отеля.

– Мне казалось они держат это в секрете, разве нет? – голос Тейта выдергивает меня из гипноза.

Да, я загипнотизирована Чарльзом Кёнингом. Змей искуситель исправно сделал свою работу. Милаха Купидон, обстрелял меня со всех сторон. Изрешетил стрелами.

– Разве Люция не собиралась сохранять целибат все те дни, что мы здесь?

– Послушай, муженёк, хватит уже, – шиплю я.

Тейт вновь замирает, как сурикат, выглядывающий опасность. Боже, его реакция мне никогда не надоест.

Знаю, у Сары полно вопросов, которые она хочет мне задать, но подруга не успевает сказать и слова, потому как рядом с нами возникает Сабина – ассистентка Чарльза.

– Хвала небесам, – выдыхает она. – Мистер Кёнинг наконец-то в хорошем настроении. Последний месяц я уже подумывала сбежать от него, это было невыносимо. Уж не знаю, что у него происходило, но рада, что наконец-то закончилось.

Саб светится, награждая нас лучезарной улыбкой и не замечая хитрого взгляда моих друзей. И ещё: речь девушки такая быстрая, что она вполне могла посоревноваться с Еминемом в прочтении некоторых текстов. 

– Кстати, Лукреция! Ты вчера так быстро ушла, в прочем это неудивительно, после того обморока-то. Ты нас жутко напугала, хочу сказать. Но, в прочем, я не об этом, – она расстёгивает рюкзак и достает оттуда папку, протягивая мне. – Я не успела отдать ваше расписание на сегодняшний день. Там указано во сколько и с кем у тебя встреча и какие площадки надо будет осветить. Так что, – она задумчиво щурится, её маленькие глазки быстро юркают по мне. – Будут вопросы – обращайся в общий чат, тебя проинформируют. Кстати, недурно выглядишь.

– Недурно, – повторяю я, так же выходя из отеля. – Что происходит? С каких пор хлопковый белый топ, джинсовые шорты и ботинки все стали оценивать, как "недурно"? Или все дело во мне? Я проснулась популярной?

Сара смеётся, беря меня под руку и направляясь к трансферту:

– Какой-то парень вчера использовал "недурно" в отношении тебя раз двести, не меньше. После этой цифры мы устали считать. Он твой фанат, – она игриво двигает бровями и, пред тем, как залезть в микроавтобус шепчет мне на ухо. – Может ну их, этих мужчин?

•••

Я пробираюсь сквозь толпу людей, абсолютно забывших про личное пространство вокруг. Моя цель хип-хоп площадка, а до неё мне идти ещё минут десять. Клянусь, я выбилась из сил. Не помню, когда в последний раз так много передвигалась пешком и разговаривала.

Поесть мне удалось только в шесть вечера, потому как работа захватила с головой ещё в самом автобусе. Хорошо хоть Сара, - верный товарищ и компаньон, - торжественно вручила мне набор из мороженного и пива, когда передавала эстафету в виде рабочего телефона для ведения социальных сетей.

Повторюсь: общаться с людьми утомительно. Они выкачивают из тебя энергию, а тебе надо брать где-то еще. Добывать её в разы сложней, когда самому её не хватает. Но не буду лукавить. Причина, по которой я так истощена, стоила того. Чарльз, его сильные руки, крепкое тело и такие мягкие губы – всё это было мне действительно нужно. К сожалению, а может и к счастью, за сегодня мы пересеклись ещё три раза и все они были на достаточно безопасном расстоянии. Хотя, когда наши взгляды встречались, мне казалось, что весь мир вокруг исчез. Только я, он и оглушающе громкая музыка.

Свет прожекторов разрезал вечернее небо, залившееся медовым цветом. Ди-джей, которому мне предстояло задать вопрос касательно фестиваля и отношений, уже ждал меня в шатре-гримерке. Некоторые из случайных прохожих останавливали меня на пути, желая сфотографироваться или попросить совет в живую.

Ох, уж эта популярная жизнь. Сарказм. Шутка. Наверное.

Когда я наконец добираюсь до нужной площадки, телефон в моей руке загорается и вибрирует.

– Джекс? Что-то случилось?

– Просто хотел услышать твой голос, – ласково произносит он. – Кажется, мы никогда не разъезжались так надолго, – Джексон усмехается, со свойственной ему хрипотцой. – Я соскучился, малышка, очень соскучился...

В трубке повисает тишина. Мне надо ответить ему взаимностью или перевести его признание в шутку, как я делала раньше, когда мои мысли не были заняты кем-то другим. Кем-то, кто прямо сейчас появился в поле моего зрения. Чарльз стоит напротив, в метрах пяти, держа в одной руке красный пластиковый стаканчик, а другую сунув в карман свободных джинс. На фоне его белой футболки и светлых волос, кожа кажется золотистой в закатном солнце. Его заинтересованный взгляд обращен на сцену. Чарли внимательно слушает, что оттуда вещает Post Malone и улыбается его шутке, обнажая едва заметные ямочки на щеках. Он опускает голову, смеясь, затем делает глоток и будто чувствуя, что за ним наблюдают, поворачивается в мою сторону. Чарльз наклоняет голову к плечу, рассматривая меня, закусывает нижнюю губу, взъерошивает волосы.

– Эй, Лу? - раздается на ухо. – Ты здесь?

– А, я.. тут ужасная связь. Слышу тебя через слово. Что ты сказал?

Серые глаза Чарльза искрятся радостью, в отличие от моих. Хоть вчерашний поцелуй и расставил все на места, распределил по полочкам чувства и эмоции, но безграничное уважение к Джексону делает свое дело. Мое горло сдавливает. В бушующей ликованием толпе, я совсем мелкая и никчемная. Муравьишка, старающийся спастись от неминуемой участи быть придавленным подошвой тяжелого ботинка.

Кажется, Чарльз, понял, что я чувствую, ведь его брови сошлись на переносице, взгляд стал мрачным и сосредоточенным.

– Тогда созвонимся завтра, да? – голос Джексона звучит ласково. – Напиши, как вернетесь в отель.

Чарльз идёт в мою сторону.

– Да, конечно. Обязательно напишу.

Шаг. Ещё шаг.

– Люблю тебя, Лу, – хрипит он.

Чарли останавливается рядом, спокойно ожидая, когда я закончу разговор.

Выдыхаю, чувствуя, что мой голос вот-вот начнет предательски дрожать.

— И я тебя люблю, Джекс. До связи, – шепчу, неотрывно вглядываясь в серые, проницательные зеницы.

Отнимаю телефон от уха, медленно опуская его вниз. Быть может, Чарльз не услышал, мои последние слова Джексону, ведь народ вокруг подпевает с оглушающей силой.

– Затеряемся в толпе, когда закончишь интервью? – произносит он, наклонившись к моему уху. Согласно киваю, не отводя от него взгляда.

Мы смотрим друг другу в глаза, пока со сцены до нас долетают слова: "Ведь твоя власть надо мной — это то, чего я не могу объяснить."